Текст книги "С задержкой (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

62

Элеонора прибыла по адресу, указанному капитаном порта в Сессон-Севинье, недалеко от реки Вилен.

Она еще раз проверила номер, чтобы убедиться, что не ошиблась. Она стояла перед детским садом и через окна видела маленькие светлые головки. Если Арно Друэль жил здесь, то его дома больше не было.

Она посмотрела на часы. Скоро будет 17 часов. Она села в машину и направилась в центр. Усталость давила на плечи. В угасающем свете поверхность реки окрасилась оранжевыми блестками. Темно-красные крыши домов сияли в сумерках. Пять минут спустя психиатр припарковалась перед зданием муниципальной полиции.

Внутри она просто объяснила принявшему ее полицейскому, что хотела бы получить информацию о некоем Арно Друэле, жителе Сессон-Севинье, умершем в начале 2000-х годов.

– Это было давно, – ответил полицейский, озадаченный. – Я спрошу у сержанта Габриэля Мандрие.

Он самый старый, он уже был здесь в то время, может, он что-нибудь знает. Подождите, пожалуйста.

Когда молодой полицейский вернулся, он пригласил ее пройти за ним и провел к кабинету небольшого человека с бритой головой и кожей цвета кофе. На его правом виске извивалась толстая вена. В синей рубашке и штанах по форме он выглядел довольно внушительно – человек, который явно придавал большое значение своему внешнему виду. Он крепко пожал ей руку.

– Арно Друэль, – без предисловий представился он. Я помню эту историю. Почему она вас интересует?

Элеонор почувствовала некоторую естественную настороженность. Не желая, чтобы он закрылся, она пошла напролом.

– Неделю назад парижская полиция сообщила мне о смерти моего отца. Мои родители развелись, когда я была ребенком, и я с ним не общалась.

Когда я пришла в морг, чтобы увидеть тело, на столе лежал не мой отец, а этот человек...

Она протянула ему фотографию предполагаемого Дени Лиенара. Бригадир нахмурился. Элеонор заметила в его глазах мелькнувший блеск, похожий на искру, возникающую при соприкосновении двух проводов.

– Арно Друэль занял место моего отца более двадцати лет назад, – продолжила она. – Он жил под его именем.

Полицейский был ошеломлен. Он остался неподвижным на несколько секунд, уставившись на фотографию. Он казался раздраженным.

– Я... Я не знаю, что сказать. То, что вы мне рассказываете, просто невероятно.

С этими словами он встал, подошел к шкафу и начал в нем что-то искать.

– Я помню это дело, но не хочу ошибиться с датами. Подождите минутку. Расследование вела полиция Ренна, но я раздобыл копию основных материалов дела. Мне нравится следить за тем, чем мы здесь занимаемся. А, вот...

Он пригласил ее сесть, открыл папку, которую только что достал. Элеонора перевела телефон в бесшумный режим, отказавшись от звонка Николя Белланже, и сосредоточилась на собеседнике, который просматривал все документы. Он собрал фотографии, внимательно их изучил, а затем положил одну фотографию рядом с той, которую предоставила психиатр. Без сомнения, это был тот же человек, только лет на двадцать моложе.

– Это он... – прошептал он. Боже, я не могу в это поверить. Странно видеть, как мертвые воскресают. Ну, он теперь действительно мертв, но вы меня понимаете...

Она только кивнула, и он продолжил:

– Я был первым, кто прибыл на место, до того как приехала полиция. Дом Арно Друэля полностью сгорел в ночь с 10 на 11 апреля 2001 года...

Элеонора внимательно изучила фотографии, которые он ей протянул. Комнаты, разрушенные пламенем, обрушенные потолки, обугленная мебель. Среди пепла и хаоса лежало обугленное тело, верхняя часть которого исчезла под грудой обломков. От жертвы этой трагедии не осталось ничего, кроме обугленного скелета.

– По данным экспертов, пожар начался от розетки в кухне. Электропроводка была старой. В ту ночь, вероятно, работал какой-то прибор, похожий на посудомоечную машину. Между вторым и первым этажом был только пол, а не бетонная плита. Вы можете себе представить. Все загорелось и обрушилось за несколько минут, жилец ничего не смог сделать...

Полицейский замолчал, вдруг задумавшись. Элеонора почувствовала глубокую печаль. Этот кусок угля на глянцевой бумаге был ее отцом. Арно Друэль бросил его в огонь. Он убил его. Затем он уехал из этого региона на восток, увез с собой машину, документы и воспоминания о своей жертве.

– Я полагаю, тело так и не смогли официально опознать, – прошептала она.

– Нет... В 2001 году у техников не было таких инструментов, как сегодня, чтобы работать с ДНК, которая была в таком состоянии. А голова была раздавлена обломками, так что с зубными анализами было все кончено.

Криминалисты поступили так, как обычно в таких случаях: провели рутинное расследование, опросили нескольких свидетелей и, не обнаружив ничего, что ставило бы под сомнение версию о несчастном случае, закрыли дело.

Он взял лист бумаги, лежавший перед ним, и долго смотрел на него. На его лице отразилось выражение безразличия.

– Он нас хорошо обманул...

Он показал ему выписку из судимости.

– В 20 лет Арно Друэл имел проблемы с законом за различные мелкие мошенничества, в частности, телефонные. Он занимался этим в университете, во время учебы, получил легкое наказание.

Это объясняло, почему он так сильно повредил пальцы: он был в базе данных, и его отпечатки пальцев могли бы выдать его. Элеонор наконец почувствовала, что все кусочки пазла складываются воедино. Ее мозг работал на полную мощность. А что, если Арно Друэль инсценировал свою смерть, чтобы сбежать от кого-то? От кого-то, кто нашел его двадцать два года спустя и послал к нему домой психопата, чтобы тот с ним разобрался?

Этот кто-то был Капитан.

Все было связано с прошлым. С этим регионом.

– Могу я сделать копию вашей фотографии? – спросил полицейский. Я передам ее в криминальную полицию. Дело закрыто, но я предпочитаю, чтобы они были в курсе...

– Давайте, – ответила Элеонора, повторяя его слова, когда он встал. Вы не помните, случайно, не имел ли Арно Друэль какого-то отношения к Гвиане? Не жил ли он там или не имел ли он каких-то особых связей с этим департаментом?

Бригадир покачал головой.

– Ничего не припомню.

– А вы помните, в какой сфере он работал?

– Да, помню. Подождите секунду... – пробормотал он, просматривая свои дела. Да, вот он, несмотря на неудачи в молодости, он неплохо устроился. Он был психиатром-исследователем в Поншайло, в университетской больнице Ренна.

Элеонор почувствовала щемящую боль в груди. Новый элемент сложился с остальными.

– Понятно. Еще одно, – добавила она. – Я полагаю, что некоторые знакомые Арно Друэля были допрошены в рамках расследования. Кто-нибудь мог бы рассказать мне о нем, поделиться информацией о его характере, круге общения? Родственник, друг, коллега, сосед. Я была бы очень признательна, если бы вы могли мне помочь. В противном случае я сама разберусь.

Полицейский наклонился над столом и перебрал бумаги.

– Думаю, у меня есть человек, который может вас заинтересовать. Она, вероятно, лучше всех сможет рассказать вам о нем. Это его тогдашняя подруга, последняя, кто видел его живым в тот день, за несколько часов до того, как его дом полыхал в огне.

Он набросал информацию на стикере и протянул его ей.

– Зайдите по этому адресу, это недалеко от Ренна. Если повезет, она все еще там живет. Если нет, позвоните мне, я постараюсь найти другие зацепки...

Элеонор прочитала имя, которое он только что написал, и почувствовала, что сейчас упадет в обморок.

Элен Урдель.

Ее мать.

63

– Здравствуйте, Николя, это Элеонора. Я в машине... Вы сказали, что это важно. Мне тоже нужно вам кое-что сказать, но сначала выслушаю вас.

– Спасибо, что перезвонили.

Я сейчас на связи...

Николя зажал телефон между щекой и плечом. Он пытался справиться с принтером, в котором застряла бумага. В конце концов он сдался и взял телефон в руку.

– Вот, извините. Я хотел предупредить вас, что мы проанализировали открытку с «Криком, – полученную Натанаэлем Машефером. Она была пропитана бакопой, растением, которое обычно растет в жарких и влажных регионах. Весьма вероятно, что вы тоже были в контакте с...

Остановившись на стоп-сигнале, молодая женщина помассировала лоб. Между тем, что он ей сказал, и ее недавними открытиями, ее мозг грозил взорваться.

– Это опасно?

– На первый взгляд, нет. Бакопа используется в натуропатии. Но вам все же нужно быстро пройти обследование, чтобы убедиться, что все в порядке.

Как вы себя чувствуете сейчас? Ничего необычного, например, головокружение, проблемы с сердцем или другие беспокойства, которые появились без причины? – Я... я не знаю. Ну, было самоубийство Халлиса, которое сильно всколыхнуло мою жизнь и вызвало беспокойство, но я думаю, это нормально. Почему отправитель сделал такое?

В чем цель?

Николя включил громкую связь и направился к столу Шарко.

– Пока неизвестно. На данный момент мы полагаем, что эту открытку получили как минимум четыре человека. Артур Фруско, Натанаэль Машефер, вы и некий Матиас Шарбонье. Последний также перешел к действиям. Мои коллеги вчера вечером ворвались к нему в дом и столкнулись с его безумием. Шарбонье жил отшельником среди тысяч пауков и с помощью марлевых полос обмотал свою жертву заживо...

Сигнал клаксона. Элеонор завела машину, потрясенная словами полицейского. Она припарковалась у обочины в нескольких сотнях метров от того места, ее тошнило. Она видела много ужасов в своей жизни, но ей было трудно представить себе сцену, которую описывал ей полицейский. Она снова сосредоточилась на голосе своего собеседника.

– Вас четверо, а трое других – психопаты. Шизофреники, которые под влиянием галлюцинаций убили конкретных людей по приказу этого пресловутого Капитана.

У Элеонор загудели уши. Она вспомнила тень, которую увидела под дверью камеры. Силуэт, мелькнувший в Крэб-Бэй. Странные фразы, написанные в ее записной книжке. – Трое других – психопаты. – Она вышла из машины, хлопнула дверью и глубоко вздохнула. Ее мать жила в конце улицы.

– Фруско и Машефер были из Ренна, как и вы, – продолжил лейтенант, не подозревая о ее беспокойстве. Мы собираем информацию о Шарбонье, но серьезно полагаем, что все это уходит корнями в их детство, а значит, и в ваше. Потому что очевидно, что вы связаны со всей этой историей с самого начала. Мы предполагаем, что Капитан пересекался с вами всеми, когда вы были моложе. Мне нужно поговорить с вами об этом. Вы могли бы прийти в офис?

– Невозможно, я как раз в Ренне. Я узнала, кто был тем, кто выдавал себя за моего отца. Его звали Арно Друэль. Он жил в пригороде, в городе под названием Сессон-Севинье, прежде чем бросить все. И, держитесь, он работал психиатром...

Франк и Николя посмотрели друг на друга с удивлением.

– Как вы это узнали?

– Я объясню, когда увидимся. В любом случае, я разговаривала с местным полицейским. Этот Арно Друэль изменил свою жизнь 11 апреля 2001 года. Он поджог свой собственный дом с телом моего отца внутри, а затем уехал. Обугленное тело было невозможно опознать. Административно умершим был Друэль...

Элеонор перешла улицу. Она была на месте. В пятидесяти метрах от нее стоял скромный домик с желтыми штукатурными стенами, кованой калиткой, подъездной аллеей, где стоял Fiat 500, и садом, в котором торчали несчастная пальма и несколько поникших елок.

– Но это еще не все. Согласно следственному делу, моя мать была последним человеком, кто видел Арно Друэля живым. Они были любовниками.

Копы были ошеломлены. Гипотеза о том, что вся эта история зародилась в прошлом, вокруг психиатра, укрепилась.

– Это открывает две возможности, – продолжила Элеонор. – Либо моя мать была обманута, как и все остальные, либо она была его сообщницей и помогла ему исчезнуть, вступив с ним в сговор и... предоставив ему подставное тело. Тело мужчины, которого она бросила несколько лет назад. Мужчины, который избивал ее и которого она так ненавидела...

Ее собственные слова резали ей горло. Она надеялась, что это не правда. У ее матери были недостатки, конечно, но она не могла сознательно участвовать в таком ужасе. Франк наклонился к телефону, который Николя положил на стол, и заговорил.

– Командир Франк Шарко. Вы, наверное, собираетесь пойти к своей матери, чтобы выяснить отношения, но я прошу вас не делать этого. Мы разберемся, хорошо?

– Это моя мать, командир. Я стою у ее дома и собираюсь постучать в дверь, хотите вы этого или нет. Мне нужно понять, что на самом деле произошло.

Франк сжал губы. Он посмотрел на часы.

– Вот что я вам предлагаю: развернитесь и забронируйте номер в отеле за наш счет. Я немедленно отправлю туда своего лейтенанта. Он будет там менее чем через четыре часа.

Вы поедете вместе к вашей матери. Важно, мадам Урдель, чтобы она быстро рассказала все, что знает, и под давлением полиции это будет легче. В этот момент в руках Капитана находится еще одна женщина, и есть шанс, что она еще жива. Мы должны сделать все, чтобы спасти ее.

Элеонора замерла. Аргумент подействовал. Она колебалась, затем кивнула, как будто убеждая себя, что поступает правильно.

– Хорошо, я сделаю, как вы сказали. Но, пожалуйста, поторопитесь.

Она повесила трубку и вздохнув посмотрела на дом. Мать уже закрыла ставни. Было видно только свет, проникающий через окна столовой. Совершенная иллюзия спокойной, упорядоченной жизни, но какие секреты таились в тени?

Психиатр прижалась к живой изгороди, чтобы написать SMS: – Я могу задержаться, примерно до 22:00, у меня еще встреча с коллегой в университетской больнице. Ты не против? Не волнуйся, я поужинаю и не задержусь... – Она отправила сообщение и подняла глаза на дом. Ее взгляд упал на левую сторону здания. Там, в густеющей темноте, прижавшись к фасаду, она разглядела длинную фигуру, грудь которой поднималась в такт дыханию.

Силуэт, который наблюдал за ней.

64

Элеонора подошла к воротам, сжав горло. Она заметила, что цепь, которая должна была держать их закрытыми, была перерезана на одном из звеньев и закреплена обратно, как ни в чем не бывало. В мгновение ока фигура отошла от стены и бросилась в сад, расположенный сзади.

– Эй! Стойте!

Психиатр огляделась. Улица была совершенно пуста.

– На помощь! – закричала она. – Вызовите полицию!

Рефлекторно она сняла цепь, толкнула ворота и бросилась в сад. Тень карабкалась по задней ограде, которая выходила на луг, покрытый талым снегом. Дальше виднелся страшный массив леса. Элеонора добежала до стальной сетки, но не осмелилась перелезть через нее. У нее не было ничего, чем можно было бы защититься, а человек мог быть вооружен. Он был теперь метрах в десяти и быстро продвигался вперед. Девушка разглядела несколько деталей. Он был одет в короткую куртку, похожую на бомбер, черные брюки и, как ей показалось, шапку.

– Кто вы? – крикнула она. – Что вам нужно?

Он не отреагировал, продолжая бежать к деревьям.

– Капитан!

На этот раз фигура остановилась. Она обернулась, там, в двадцати пяти, может быть, тридцати метрах от нее. Элеонора не видела ничего, кроме черной маски вместо лица из-за полумрака. Однако она знала, что это был он.

Дирижер всех этих убийств, манипулятор больных душ. Она задалась вопросом, не собирается ли он развернуться, но через несколько секунд он резко развернулся и исчез в лесу. Задыхаясь, психиатр вернулась к передней части здания и бросилась к входной двери.

Дверь была открыта, и это было ненормально, совершенно ненормально. Болезненный комок сдавил ей горло.

– Мама! Где ты? Ответь, пожалуйста!

Прихожая показалась ей чрезвычайно холодной. Она схватила зонтик – смехотворное оружие, но ей нужно было что-то сжать в руке. Слезы уже наполняли ее глаза. Никто не отвечал. В доме было мертво. Мертво и холодно. Она заглянула в гостиную, в кухню. Она звала мать все более прерывистым голосом. Вбежала наверх по лестнице. В ее сознании мелькали жестокие картины. Приподнятый кулак, бьющий отверткой... Лезвия ножниц для птицы, обезглавливающие голову... Молоток, воткнутый в череп... Войдя в спальню, она ожидала увидеть кровавую бойню, но на ее взор предстали лишь разбросанная постель, опрокинутая тумбочка и разбитая лампа.

На Элен Урдель напали, пока она спала. И утащили куда-то.

Элеонор вышла из комнаты, набрав номер матери, и бросилась в ванную. Автоответчик. Она оставила сообщение. – Мама, перезвони мне! Я у тебя дома! Перезвони, пожалуйста! » Она повесила трубку и сразу же связалась с Беланже.

– Элеонор?

– Это... моя мама... Капитан... Он только что... сбежал. Я... Я ищу ее. Она... Боже, я не могу ее найти!

Николя только что переступил порог Бастиона. Он резко остановился на тротуаре. Его собеседница была в полной панике.

– Тише. Постарайтесь успокоиться, хорошо? И расскажите мне все.

– Я уже собиралась уходить, когда увидела его. Он был снаружи, спрятался в саду. Он тоже меня увидел, убежал через задний двор и исчез в поле. Поэтому я... я вошла в дом.

Наверху, я думаю, что... Там все перевернуто. Все перевернуто, Николя. Где моя мама? Где она?

Полицейский лейтенант продолжил свой путь к машине, припаркованной в двух кварталах от дома. В его голове промелькнула ужасная мысль. Новый адский механизм заработал в его голове. Но он должен был сохранять хладнокровие.

– Послушайте меня внимательно, Элеонора. Ничего не трогайте. Выйдите из дома и закройтесь в машине. Как только будете в безопасности, позвоните в 17 и попросите выслать туда команду как можно скорее. Вы меня хорошо поняли?

Когда она уже спускалась по лестнице, психиатр резко наклонилась вперед, когда рукоятка зонта зацепилась за перекладину перил. Она едва успела удержаться, а ее телефон полетел вниз. Николя замер.

– Что происходит? Все в порядке?

Она не отвечала. Тишина на другом конце провода была невыносимой. Беспомощный лейтенант продолжал звать ее.

– Все в порядке... – наконец прошептала она. Я чуть не упала. Я... Я сделаю, как вы сказали. Хорошо.

Николя закрыл глаза и попытался успокоить голос.

– Сообщите, когда вы выйдете...

Он слышал, как она дышит. Из ее горла вырывался ужасный свист, напоминавший ему оленя, выдохнувшегося перед стаей охотников.

– Все.

– Хорошо. Я повешу трубку и выезжаю. Вы делайте все, как договорились. Но сначала мне нужно узнать одну мелочь о вашей матери, Элеонор.

У нее есть маленькое родимое пятно на правой губе, у уголка рта?

– Да, но... Откуда вы знаете?

Николя прижал кулак ко рту. Он на мгновение отнял микрофон, чтобы с болью выдохнуть, прежде чем ответить:

– Звоните в 17. Через четыре часа я буду там...

65

Иногда ночи не заканчивались. Время тянулось, как резинка, которая никогда не рвалась, удлиняя минуты до такой степени, что они превращались в бездонные дыры.

С телефоном в руках Элеонора сидела в кресле в холле своего отеля, всего в пяти километрах от дома своей матери. В час ночи в этом помещении, примыкающем к закрытому бару, не было ни души, кроме ночного охранника, растянувшегося за стойкой регистрации, и Николя Белланже, который вернулся с двумя бутылками воды из мини-бара в своей комнате. Он сел напротив нее и протянул ей одну. Девушка подняла печальные глаза от экрана.

– Так это был он... Он отвечал на мои SMS вместо моей матери...

Она механически сделала глоток, чтобы желудок не был таким пустым, а горло не так пересохло. Представить, что она разговаривала с Капитаном, было для нее невыносимо. – Мне позвонили из полиции, они говорят, что папа умер, я не знаю, при каких обстоятельствах. Я еду в Институт судебной медицины в Париже, перезвони мне! – Она представляла, как тот слушает слова, которые она оставила на автоответчике, и даже показывает их своей матери, которую он держит в плену. Она представляла, как он наслаждается такой ситуацией. Какой ужас...

Николя был так же измотан, как и она. Сразу после приезда ему пришлось координировать работу с командой криминалистов из Ренна и вызвать техников из судебной полиции для поиска следов в доме. Нужно было разобраться в этом беспорядке, и это требовало его присутствия на месте до следующего дня.

– Можно предположить, что это был он, – ответил он. – Именно поэтому вы получали только SMS. Только в письменной форме он мог выдать себя за нее.

Полицейский вздохнул и наклонился к молодой женщине. Он поймал ее уклончивый взгляд.

– Люди работают над тем, чтобы как можно точнее определить местонахождение ее телефона. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти ее. А пока ее похититель знает, что вы в курсе. Если он попытается связаться с вами, немедленно сообщите мне, хорошо?

Элеонора молча кивнула.

– Теперь нужно выложить все начистоту и ничего не скрывать, – продолжил Николя. Есть вещи, которые вы знаете с самого начала, но не сказали мне. Вы всегда на шаг впереди нас. Как вы узнали, кто такой Арно Друэль?

Не проявляя ни малейшего сопротивления, психиатр рассказала ему все: о скрытом послании в ее портретах, нарисованных углем, которое привело к ящику, где ее приемный отец оставил кучу маленьких белых камешков, о картинах и Анжелик Фруско, о брелоке, который привел ее в порт Сен-Мало... Николя слушал, внимательно следя за каждым ее жестом, каждым выражением лица. Она закончила рассказ эпизодом в зоопарке, упомянула людей в комбинезонах, Гвиану, безумные лица хмонгов. Полицейский откинулся на спинку кресла, ошеломленный.

– Черт возьми… Эти обезьяны действовали как мыши Анджелы Менье…

Видя, что Элеонора не понимает, он пояснил:

– Жертва Фруско была специалистом по токсоплазмозу. В одной из своих статей она объясняет, что после заражения этим паразитом некоторые мыши тянутся к кошачьей моче и позволяют себя съесть. Тамарины, о которых вы мне рассказываете, вели себя точно так же... Они заражены, токсоплазма проникает в их мозг, изменяет его химический состав... и заставляет их бросаться в пасть волка, если можно так сказать.

– Но почему все эти меры предосторожности со стороны служб здравоохранения? Почему берут кровь у персонала? Почему они молчат?

Николя покачал головой.

– Я не знаю, но это должно быть что-то серьезное, раз они так реагируют. Вы сказали, что кошка была из того же региона, где жили эти хмонги, которые, судя по всему, были в очень плохом состоянии. Предположим, что ягуар был носителем особого штамма токсоплазмоза и заразил обеих групп – обезьян и людей. Что существует связь между паразитом и их безумием... Связь, которую, возможно, обнаружили те, кто был поручен убить животное.

Элеонора приложила руку ко лбу.

– И... вы думаете, что это имеет отношение к тому, что происходит сегодня? К Машеферу и Шарбонье?

– У меня такое впечатление, – согласился лейтенант.

Психиатр теперь смотрела в пустоту. Она отключалась.

– Капитан злится на вашу мать, так же как он злился на Анжелик Менье, Кристин Барлуа и Арно Друэля, – вступил в разговор Николя, чтобы вернуть ее внимание. Он мстит, Элеонор. Мстит людям, которые все из одного поколения, жили в этом регионе и с которыми он, вероятно, был знаком. Месть, которую он удовлетворяет, используя оружие по назначению, больных людей, которыми он манипулирует и которые на поколение младше своих жертв. Если предположить, что эта история началась двадцать лет назад, то эти убийцы были тогда еще детьми.

Николя наклонился ближе к молодой женщине. Он держал в голове образы из видео, загруженного на USB-накопитель. Слово «шлюха, – написанное красным на лбу Элен Урдель. Он предпочел не показывать фильм Элеонор, но должен был исследовать любовную линию.

– Ваша мать была любовницей Арно Друэля в 2001 году. Могла ли она встречаться с кем-то еще? С кем-то, кто не смог бы перенести измену?

– Моя мать была представителем по лабораторному оборудованию, она продавала микроскопы и тому подобные инструменты. Она всегда была в разъездах. Практически никогда не ночевала дома. Я была заброшена, я выросла сама.

Молчание... Она закрыла глаза. Она пыталась оживить воспоминания.

– Иногда она приводила домой мужчину. Я помню это мужское присутствие. Помню, что происходило ночью в соседней комнате. Но мать мне ничего не рассказывала, и я... я не помню его лица. В голове все смешалось. Последние недели были очень тяжелыми. Простите.

Лейтенант дал понять, что понимает. Он посмотрел на часы, сделал глоток воды, а затем замер, внезапно застыв и замолкнув. Его лицо напряглось. Элеонора чувствовала, что он хочет ей что-то сказать, но не смеет.

– Что такое? – спросила она.

Николя посмотрел на охранника, который сам поглядывал в их сторону. Он встал и положил руку на плечо психиатра.

– Не здесь. Пойдемте...

Он дождался, пока они окажутся в лифте, и посмотрел на нее в зеркало, на которое она уставилась.

– Сейчас к нам подошел сосед вашей матери, тот, что живет слева, – объяснил полицейский. – Он слышал, как вы кричали, видел, как вы выбежали из ворот и побежали по саду...

Он замолчал, почувствовав себя неловко.

– И?

– Он твердо утверждает, что кроме вас никого не видел.

Психиатр нахмурилась.

– Что вы говорите? В темноте, вдоль фасада, прятался какой-то тип. Это был он, это был Капитан, он отреагировал, когда я его позвала.

Бомбер, черная шапка, он быстро двигался. Я же вам говорила, он перелез через забор и сбежал. Уверяю вас, это не было просто ощущение, на этот раз я не гналась за призраком.

Третий этаж. Двери открылись. Николя нажал на кнопку, чтобы заблокировать их в этом положении на мгновение: он спал на верхнем этаже.

– Ребята из криминалистики тщательно обыскали место, которое вы указали, с помощью галогенных ламп. На заборе нет никаких следов прогиба. Кроме того, с поля земля была грязной. Но они категоричны: ни одного следа...

Элеонора почувствовала, как невидимая рука сдавила ей горло. Она видела его, она действительно видела, так же ясно, как видела Николя перед собой. Что-то не так, и это ощущение усиливалось. Это ухудшалось. Она бросила на него взгляд, который хотела бы сделать решительным, но который свидетельствовал о глубоком отчаянии.

– У вас галлюцинации, да? – спросил Николя, стараясь говорить как можно мягче.

Девушка кивнула и направилась в коридор.

– Я должна вам кое-что показать...

Она отвела его в свою комнату и стала рыться в сумке, лежащей на кровати. Дрожа, она достала из нее тетрадь и держала ее в руках, как драгоценность.

– Да, теперь я вижу. Он больше не просто тень. Сегодня вечером он существовал. С каждым днем он существует все больше.

Николя стоял перед ней, потрясенный. Она коснулась чего-то глубоко в его сердце, он почувствовал желание обнять ее, успокоить, но более сильные чувства помешали ему. Она перелистала тетрадь и замерла от ужаса. Ее глаза затуманились, прежде чем рыдание поднялось в груди. Она прижала кулак к губам. – Боже мой...

Мне так жаль...

Николя наклонился над страницей, которую она ему показала, чтобы прочитать. Под вопросом «Кто заканчивает мои предложения? – было написано совершенно другим почерком, от которого у него застыла кровь в жилах: – Это я. Ты знаешь кто. Шлюха.

– Я не помню, чтобы я писала эти слова, – прошептала Элеонор. Их не было здесь сегодня днем. Я, должно быть, написала это здесь, пока ждала вас.

Полицейский был в шоке. Он был потрясен. Какое-то чудовище пожирало душу женщины, стоящей рядом с ним. Как червь в яблоке, как паразит, впившийся в плоть.

– Вы знаете, были ли вы больны токсоплазмозом? – спросил он.

– Нет, я не знаю...

Они замолчали. Болезненная тишина. Они обменялись взглядами, которые говорили о многом: она становилась такой же, как те, кого они преследовали.

Внезапно, посреди этого отчаяния, мощный, захватывающий огонь унес Николя в безумном порыве.

Он наклонился к Элеоноре, обнял ее, уткнулся носом в ее шею. И пока он это делал, он думал, что в себе он носит проклятый зародыш, что ужасное проклятие постоянно толкает его на разбитые пути, что так будет до конца его дней, что бы он ни делал. Сначала у него отняли Камиллу, его первую настоящую любовь, самым жестоким образом. Затем настала очередь Одры, Одры с ее округлым животом, которую он снова видел лежащей на дороге, безжизненной. Несмотря на все это, несмотря на ужас, который снова окружал его, он остался там, прижавшись к хрупкому телу и плачущему на его плече лицу. Сам находясь на грани слез, он осторожно отстранился от нее. Он нежно протянул руку к ее глазам и кончиками пальцев собрал соленое, прилипшее к ресницам, слезы.

– Я не брошу тебя, хорошо? Мы выясним, что происходит, и вытащим тебя отсюда.

Она кивнула, психиатр, хотя и хорошо понимала, что никакая воля, какой бы сильной она ни была, не может бороться с таким разрывом в душе. Процесс пошел, и его было не остановить. Теперь было лишь вопросом времени, когда она окончательно сойдет с ума.

– Мы найдем... – повторил он.