Текст книги "С задержкой (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

36

Раздался резкий звук в ночной тишине.

Элеонора проснулась в мгновение ока. Она почувствовала, как вся кровь прилила к вискам. В доме завыла сигнализация. Пронзительный, повторяющийся звук, похожий на сирену пожарной машины, но искаженный и как будто замедленный.

Она застыла на месте, и это время показалось ей вечностью, она не могла пошевелиться. В приоткрытой двери своей спальни она видела белые вспышки системы сигнализации, расположенной этажом ниже. Пульсация опасности. Вдруг на прикроватном столике зазвонил телефон. Девушка бросилась к нему. 3:09. Она сняла трубку, одновременно рыская в ящике, из которого достала баллончик со слезоточивым газом. Мужской голос:

– Мадам Урдель? Это Sector Alarm. Я дежурный оператор. У вас сработала сигнализация и...

– Приезжайте скорее! Я думаю, в моем доме кто-то есть.

– Я немедленно пошлю кого-нибудь. Примерно через пятнадцать-двадцать минут. По возможности покиньте дом. Если нет, спрячьтесь.

Она повесила трубку. Пятнадцать, двадцать минут. За это время она могла умереть тысячу раз. Прилив адреналина, пронзивший ее тело, наконец позволил ей выбраться из-под одеяла. Она бросилась в коридор, прижалась к стене и затаила дыхание. В голове кружились образы. Снег, врывающийся в окно гостиной... Микаэль Халлис, вернувшийся из мертвых, с окровавленным лицом... Ее дыхание еще больше учащалось. Ей было плохо, она с трудом вдыхала воздух, была на грани панической атаки.

В этот момент она вспомнила тень, мелькнувшую в щели двери бокса, и поняла, что это был тот самый человек. Сжимая баллончик в дрожащих руках, она слегка сдвинулась, чтобы лучше видеть первый этаж. Входная дверь казалась закрытой. Она вытянула шею, чтобы расширить поле зрения. Ничего не двигалось. Из-за шума сигнализации она не слышала ни звука. Она замерла так на две минуты, ей показалось, что там действительно никого нет.

Внезапно сирена автоматически выключилась. Сначала в ушах продолжал звучать пронзительный свист, а затем наступила тишина, нарушаемая только звуком ее тяжелого дыхания. В этот момент она осмелилась подойти к краю лестницы, осторожно ступила на первую ступеньку, а затем спустилась вниз босиком. Внизу все выходы были заперты. Когда напряжение спало, она почувствовала, как силы покидают ее. Она рухнула на диван. Голова раскалывалась от боли.

Между этим моментом и тем, когда в дверь постучали, она как будто попала в черную дыру и не заметила, как прошло пятнадцать минут. Придя в себя, она накинула на плечи одеяло и встала.

– Кто там?

– Агенты Sector Alarm.

Она посмотрела в глазок и открыла дверь. Перед ней стоял человек, который установил систему через несколько дней после самоубийства Халлиса – одного рекламного листка в почтовом ящике было достаточно, чтобы она позвонила в эту компанию. Ему было около пятидесяти, он был высоким, с сухим лицом и впалыми щеками. Другой мужчина, гораздо моложе, стоял поодаль.

– Все в порядке? – спросил он.

Элеонора кивнула. Он поручил своему коллеге осмотреть окрестности дома, а сам вошел внутрь.

– Что именно произошло?

– Я не знаю. Сигнализация сработала, но, по всей видимости, никого не было.

Он указал на устройство в конце коридора, которое было направлено на дверь.

– По моим данным, реагировал этот датчик. Он должен срабатывать при движении. Вы сказали, что у вас нет домашних животных? Кошки, собаки?

– Нет, я здесь одна.

Мужчина осмотрел пол на случай, если что-то случайно упало. Затем он подошел к консоли системы, прикрепленной рядом с вешалкой.

– На вашей наружной камере я тоже ничего не видел. Но я все равно проверю все датчики. Иногда бывают ложные срабатывания.

Не беспокойтесь, это не был призрак!

Элеонора не была в этом так уверена. Мужчина обошел все комнаты, поднялся наверх, чтобы проверить батарейки датчика, установленного на лестничной клетке. Психиатр ненавидела это вторжение в ее личную жизнь, но был ли у нее выбор?

После осмотра техник заметил, что она не в порядке, и подошел к ней.

– Хотите стакан воды, что-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Мы следим за вашим домом, вам не о чем беспокоиться. И у вас есть моя визитка с прямым номером, на всякий случай. При малейшей проблеме, при малейшем сомнении, не стесняйтесь звонить. Я каждый день проезжаю по главной дороге недалеко отсюда. Я заеду к вам, чтобы убедиться, что все в порядке. Мы небольшая компания, и каждый клиент для нас важен.

– Это очень мило, спасибо.

Агент пожал Элеоноре руку с теплой улыбкой и вернулся к своему коллеге в машину. Психиатр закрыла створку, заперла дверь и осталась прислонившись к ней спиной. Она приложила палец к сонной артерии. Сердце все еще билось слишком быстро. Внезапно почувствовав холод, она пошла выпить стакан воды. Она не могла избавиться от этого ощущения, укоренившегося в глубине души, от ощущения чьего-то присутствия, невидимого, но ощутимого в ее следах. Присутствия, которое заставило ее насторожиться.

Кто-то наблюдал за ней, где-то в ночи.

37

В кабинете, где собрались четверо полицейских из группы Шарко, царила странная тишина. Каждый был погружен в свои мысли после откровений Элеонор Урдель, которые Николя получил накануне и только что рассказал им.

Лейтенант тоже молчал, сидя в углу. Он был одновременно присутствующим и отсутствующим. Ровно год назад родился Анджел. Он так точно помнил тепло своего ребенка, когда прижал его к себе в родильном доме. Ту борьбу, которую этот маленький человечек должен был вести, чтобы выжить. Когда он издал свой первый крик, Одра была отключена доктором Корнелем, электричество перестало заставлять биться ее сердце, и она ушла навсегда.

Год... Год, как этот ребенок заполнил пустоту в его сердце... Он планировал уйти с работы пораньше, чтобы побывать на кладбище, а затем провести вечер на барже с Шарко. Хотя ему не особо хотелось, но нужно было отметить это событие. Это было важно для Анджела. И, возможно, для него самого.

Франк делал записи на белом листе доски, стоящей посреди комнаты, но все время думал о месте преступления в Дюньи. О мерзком черве, которого патологоанатом извлек из кишечника поддельного Дени Лиенара. О соде в его рту и на ранах, чтобы окончательно уничтожить паразита. Как Натанаэль Машефер мог знать, что в животе человека, жившего в этом скромном доме, обитал червь? Что же вызвало его стремительное путешествие в Персан?

Согласно информации, полученной командой от административных органов, их подозреваемый был платежеспособным, без судимостей. В 25 лет он основал свою компанию по ремонту электрооборудования. Обычный гражданин, затерянный в толпе, подтолкнутый внутренними силами к совершению отвратительного поступка. Шарко всю жизнь преследовал преступников, пытался понять их мотивы, но в этом случае он ничего не понимал. И он хотел найти смысл в этом клубочке.

Слова «безумие, – которые люди навесили бы на этого человека, ему не хватало. – Хорошо, – сказал он. – Пока сосредоточимся на Машефере. Благодаря психиатру, мы теперь знаем его адрес.

Пойдем обыщем его дом. Там возьмем ДНК с зубной щетки. Затем сравним с ДНК, найденной на месте преступления, и у нас будет неопровержимое научное доказательство того, что этот человек причастен к смерти псевдо-Дени Лиенара. С учетом всех имеющихся у нас данных, у нас будет очень весомое дело против него. Дело будет передано следственному судье, будет возбуждено уголовное дело по факту умышленного убийства. По крайней мере, даже если Машефер недоступен, все это будет иметь смысл. Правосудие свершится, и они сами разберутся с этими вопросами ответственности.

Он прижал фломастер к адресу, который записал.

– Деликатный момент в том, что нам нужно будет очень четко обосновать этот обыск, чтобы избежать формальных нарушений. И мой вопрос: как мы официально узнали, что человека, которого мы ищем, зовут Натанаэль Машефер, если не благодаря показаниям психиатра? Жду ваших объяснений...

Паскаль сидел на краю стола с кружкой чая в руке.

– Мы устанавливаем зону поиска по ближайшей к станции Персан-Бомон ретрансляционной станции. Мы получим список номеров, которые подключались в тот момент, когда Машефер вышел из поездка. Его номер должен быть в этом списке, и...

– У него не было с собой телефона, – вставил Николя. – Он оставил его дома или, возможно, выбросил вместе с курткой между Эпине и Персаном. Про проездной билет тоже можно забыть. Все, что у нас есть, – это изображения с камер. И, к сожалению, его имя не написано у него на спине.

– Можно сказать, что у нас есть источник в UMD, который нас проинформировал, не называя имени психиатра, – предложила Люси. – Свидетельские показания под видом анонимности.

Николя покачал головой.

– Это не вариант. Свидетельские показания под видом анонимности подразумевают предоставление имени правосудию, чтобы его можно было связать с номером дела. Это ложная анонимность. Ты знаешь не хуже меня, что рано или поздно ее личность может быть раскрыта, тем более что она является судебным психиатром. А я обещал ей не впутывать ее в это. На карту поставлена ее карьера.

Люси кивнула, слегка надув губы.

– Что это за улыбка? – раздраженно спросил Николя.

– Ничего. Совсем ничего...

Беланже прижался к окну, скрестив руки. Он хорошо видел их пытливые взгляды.

– Ничего, если вы так думаете. Честно, черт возьми, вы только об этом думаете. Лучше подумайте, как нам справиться с этим беспорядком!

В комнате снова воцарилась тишина. Никто не видел выхода из ситуации. Шарко ненавидел, когда его тормозили из-за бумажной волокиты, но он знал, насколько неумолима может быть юстиция. Один-единственный процедурный промах – и все расследование пойдет наперекосяк.

Люси вдруг щелкнула пальцами.

– У меня есть идея! Вспомните, что делают некоторые бездомные, когда хотят быть уверены, что не потеряют документы. Они прячут их под стельками ботинок...

С этими словами она подошла к шкафу с опечатанными пакетами и вернулась с сумкой, в которой лежала одна из кроссовок, найденных в кустах. Она положила ее на стол.

– Я еще не зашла в лабораторию за правой. Когда я это сделаю, положив ее в мешок с печатью, я замечу, что в другой туфле, той, что осталась у нас, что-то есть...

– Его документы... – докончил Франк.

– Точно. Мы играем по-другому. Мы проводим обыск, находим то, что нам нужно, и прячем это в туфлю, которая у нас уже есть. Затем мы объясняем прокурору, что именно это и послужило поводом для обыска...

Паскаль Робияр занервничал.

– Мне это кажется немного надуманным.

Шарко же задумался. Он подошел к сумке и бросил знающий взгляд на жену. На его губах появилась едва заметная улыбка, затем он взял куртку.

– В этой истории все ненормально. Чем безумнее, тем логичнее. Будем действовать так, как ты сказала, Люси. Поедем к Машеферу, а когда вернемся, ты отправляйся в лабораторию.

38

Выехав очень рано утром, Элеонор потратила почти три часа, чтобы преодолеть двести двадцать километров, отделявшие ее от зоопарка Пешрей в Сарте. После ночных событий она не могла заснуть, боясь, что будильник снова зазвонит.

Когда она наконец прибыла, парковка была еще пуста. Парк только что открылся. Тишина и лесной аромат быстро сняли напряжение, накопившееся за время поездки. Она свернула на дорожку, ведущую к кассе. Там она постаралась как можно лучше объяснить ситуацию кассиру: ей нужна была информация об одном конкретном событии, произошедшем в зоопарке двадцать пять лет назад. Есть ли кто-нибудь, кто мог бы ей помочь? Бывшие смотрители? Возможно, тогдашний директор?

– Директором была женщина, и она до сих пор занимает эту должность, – ответил сотрудник. Тереза Блервак. Подождите здесь, пожалуйста.

Он исчез в другой комнате. Писк, рев и различные крики животных нарушали тишину, а робкие лучи солнца окрашивали вечнозеленые листья в оранжевый цвет. По прогнозу, погода должна была ухудшиться в течение дня, но пока все было нормально. Элеонора посмотрела на женщину с маленькими круглыми глазами, как у выдры, которая выглянула из-за прилавка. Ее седые волосы, собранные в хвост, прыгали по спине из стороны в сторону при каждом ее шаге. Она кивнула ей в знак приветствия.

– Чем я могу вам помочь?

Психиатр достала из кармана вырезку из газеты и протянула ей.

– Это было давно, но я надеюсь, что вам это будет интересно. Я вырезала это из номера Maine Libre за 1998 год. Мой отец недавно умер и оставил после себя несколько загадок, в том числе эту статью, которая, похоже, особенно его заинтересовала.

Тереза Блервак выразила соболезнования, а затем посмотрела на вырезку из газеты. Элеонора поняла, что попала в точку, когда увидела, как губы директора сжались. После паузы женщина вернула ей бумагу.

– Как звали вашего отца?

Элеонор показала ей фотографию поддельного Дени Лиенара и объяснила:

– Это сложная история. Моего отца зовут Дени Лиенар, но в 1998 году он, вероятно, не носил эту фамилию. Фотография взята из его водительских прав, она недавняя. Попытайтесь представить его на двадцать пять лет моложе...

Женщина подумала, но в конце концов покачала головой.

– Его лицо мне ничего не говорит, извините. Но я помню, что с ягуаром было что-то очень странное. Я вам покажу...

Они пошли бок о бок по аллеям зоопарка. Элеонора краем глаза посмотрела на укрытие за оградой, под которым пряталась гиена.

– Зимбра был ягуаром, привезенным из Французской Гвианы, из района деревни Какао. Он был искалечен ловушкой и не мог больше жить в дикой природе.

Мы подобрали его в мае 1998 года, за четыре месяца до... инцидента.

Гвиана... Элеонора вдруг снова увидела безумные лица на фотографиях, сложенных в коробке. Возможно, между ними не было никакой связи, но ее мозг сразу же установил связь. Могли ли эти люди быть жителями какого-то уголка Амазонского леса?

Подальше пара жирафов грелась в соломе. Тереза Блервак вышла из центральной аллеи, свернула на тропинку и указала на большой загон с камнями, водопадами и довольно густой растительностью. Молодая женщина разглядела черную фигуру, свернувшуюся в темноте пещеры. Похоже, это был пантера.

– Зимбра жила здесь, в то время. Забор для тамаринов с золотыми лапками был прямо здесь, справа. Между ними была небольшая часть сетки, там, всего метр. В остальном они были разделены этой непрозрачной перегородкой, которую вы видите, почти сохранившейся в первозданном виде. С тех пор немного изменилось, но в целом конфигурация была похожа...

Элеонора внимательно осмотрела места, на которые она указывала. Вольер с обезьянами теперь был занят птицами.

– Той ночью обезьяны прокопали лапами, пролезли под забором и проникли в вольер Зимбры. Все трое. Утром мы нашли их в крови. Ягуар не съел их, потому что его покормили. Однако это не помешало его охотничьему инстинкту проявиться, даже с поврежденной лапой.

Психиатр попыталась представить себе эту сцену. Три зверька отправились в поход на вражескую территорию. Кошка, должно быть, услышала их, почувствовала, еще до того как они успели это заметить. Оказавшись внутри и в опасности, они не смогли выбраться и были отданы на растерзание когтям и зубам ягуара.

– Почему они так поступили?

– С точки зрения поведения, это непонятно. Ягуар – естественный хищник обезьян, это заложено в их генах. Они ни в коем случае не должны были к нему приближаться. Перейти на другую сторону было равносильно самоубийству. Фактически, мы стали свидетелями коллективного самоубийства.

– Только самоубийства у животных не бывает.

Директор согласилась.

– Действительно, его не существует. Именно поэтому в таких необъяснимых ситуациях мы обязаны сообщать об этом в компетентные органы. Мы никогда не исключаем, что это могло быть вызвано внешним фактором.

– Под внешним фактором вы имеете в виду...

– Болезнь, инфекцию, вирус...

В то время такими случаями занимался Национальный центр ветеринарных и пищевых исследований, предшественник ANSES. Они очень быстро прибыли на место и забрали то, что осталось от обезьян. Они также взяли пробы у ягуара для анализа и собрали все документы, касающиеся животных: происхождение, уход, прививки...

Она задумчиво посмотрела на вольер.

– Через неделю они вернулись, чтобы усыпить Зимбру, с разрешительными документами на руках. Они усыпили ее и увезли, одетые в маски и комбинезоны. Они оправдали свой поступок, сославшись на пресловутый принцип предосторожности. Поскольку им еще не удалось выяснить причину поведения обезьян, а Зимбра частично съела их, она могла быть заражена. Напомню, что в то время был разгар эпидемии коровьего бешенства. Санитарные власти были начеку, и в поле их зрения попали как животноводческие фермы, так и зоопарки. Не понимали – уничтожали. Точка.

Директор потерла ладони друг о друга, выражая раздражение.

– Вот какую красивую речь нам произнесли, попросив работников, которые контактировали с обезьянами и ягуаром, сдать кровь на анализ, тоже в качестве меры предосторожности. Как сотрудники зоопарка, они не имели другого выбора, кроме как подчиниться. Через несколько дней сотрудники узнали, что исследования на наличие инфекционных заболеваний, связанных с ввозом кошачьего из Южной Америки, дали отрицательные результаты. Больше об этом ничего не было слышно. И я не смогла получить никакой дополнительной информации.

Обе женщины отправились в обратном направлении. Элеонора чувствовала, что ее собеседница даже после стольких лет осталась озлобленной.

– Вы думаете, что вам не рассказали всего?

– Трудно сказать, но вполне вероятно, потому что что-то изменило поведение этих обезьян и сделало их самоубийцами. Кроме того, меня всегда смущало в этой истории одно: почему в результатах анализов крови речь идет о кошачьем животном, если все началось с обезьян?

Элеонора задумалась. Она задавалась вопросом, почему ее приемный отец заинтересовался этой, в общем-то, банальной газетной статьей, если за ней не скрывалось ничего особенного. И почему он оставил такой подсказку в сундуке.

– Есть ли среди этих людей из здравоохранения кто-нибудь, с кем я могла бы связаться, чтобы узнать больше? – спросила Элеонор, когда они подошли к будке.

Директор нервно рассмеялась.

– Вы шутите? Даже если бы я могла назвать вам имя, а я не могу, прошло уже двадцать пять лет. Четверть века. Не знаю, понимаете ли вы это. Сама структура CNEVA, которая была настоящей фабрикой по производству газа, больше не существует.

Да и даже если бы это было так. Вы действительно верите, что кто-то расскажет вам что-то спустя столько лет? Что вам ответят: – Да, верно, мы нашли патогенный микроорганизм, но решили ничего не говорить. Хотите знать, какой? – Мне очень жаль вас разочаровывать, но это бесполезно...

Психиатра внезапно охватила глубокая усталость. Она вежливо попрощалась с Терезой Блервак и, сев в машину, положила статью в конверт с старыми фотографиями безумных лиц, не в силах выбросить из головы одну мысль: эти обезьяны не вели себя самоубийственно. Как Машефер, как Фруско, они сошли с ума.

Зазвонил телефон. Элеонора посмотрела на экран. Неизвестный номер. Приняв трубку, она почувствовала, как глоток страха сдавил ей горло. Она ничего не сказала. И с той стороны линии не раздалось ни звука. Это мгновение показалось ей бесконечным, и она стала изучать машины, припаркованные вокруг. За ней наблюдают? Ее проследили? Наконец трубка была положена.

Не задумываясь, она завела машину и рванула с места, как будто за ней гнался дьявол, с ощущением, что ее тоже пытаются свести с ума.

39

Обервиль. Его гроздья выцветших высоток, улицы, населенные наркоманами, коврик перед входом в столицу, о который все вытирали грязь с подошв. Шарко видел, как этот город разваливался на глазах на протяжении многих лет. Вспышки насилия, возмущенные крики населения, общинные конфликты... Шизофрения проявлялась не только в головах людей. Весь мир сходил с ума и раскалывался на две части.

Командир нашел место на улице Анри-Барбюс, в ста метрах от места назначения. Согласно последнему налоговому уведомлению, подозреваемый жил по адресу: улица Кентин, 3 bis, на втором этаже небольшого дома с грязным бетонным фасадом. На первом этаже находилась прачечная самообслуживания.

Перед тем как выйти из машины, они успели связаться с владельцем квартиры Машефера. Тот ждал их у двери, слева от прачечной. Он объяснил, что сдавал квартиру их человеку более трех лет и до начала декабря, когда не была оплачена аренда, никаких проблем не было. Он направил напоминание, но пока не получил ответа.

Шарко поблагодарил его за информацию, а затем приступил к организационным вопросам. Он хотел действовать в строгом соответствии с законом: для проведения оперативного расследования в отсутствие арендатора требовалось два свидетеля. Помимо владельца, он выбрал прохожего – бедняга был вынужден согласиться, чтобы не получить штраф в сто пятьдесят евро. Паскаль занялся установлением личностей и подписанием документов.

Им открыли внешнюю дверь, и они поодиночке поднялись по узкой лестнице к другой двери, ведущей в квартиру. Там владельцу не понадобилось вставлять ключ в замок: дверь была приоткрыта и, по всей видимости, не взломана. Шарко попросил его и другого человека остаться на пороге.

– Сначала мы осмотрим квартиру, а потом вернемся к вам для опечатывания. Это займет некоторое время. Извините, придется потерпеть. Даже кофе не предложим.

Четверо полицейских и техник судебной экспертизы, которого Франк попросил взять необходимые образцы ДНК, прошли по коридору. Все были в латексных перчатках. Шарко и Николя вошли в гостиную и включили свет, так как ставни были закрыты. Старый телевизор работал без звука. В углу и на диване валялась смятая одежда. Оба окна, выходящие на улицу, были тщательно заклеены скотчем. Было мрачно, грустно, тревожно...

Два полицейских молча подошли к столу, на котором были разбросаны сотни рисунков. Машефер изобразил червей, или, скорее, свое бредовое видение червей. Мерзкие существа с пастями, усыпанными множеством рядов зубов, с двумя, тремя, десятью глазами. Искривленные, скрученные сегменты розового цвета. Эти чудовища казались выпрыгнувшими прямо из книг Лавкрафта. Рядом лежали стопки книг о паразитах, а также листы, сложенные в картонную папку: результаты медицинских обследований, анализы крови, УЗИ брюшной полости. Все было на его имя. Николя с удовлетворенным видом поднял пластиковую карточку.

– Его медицинская карта, – сказал он, суя карточку в карман. Идеально для кроссовка.

Они снова вышли в коридор и присоединились к Люси на кухне. Она стояла перед открытым холодильником, зажав нос шарфом, чтобы не чувствовать зловония. Вытяжка была снята, а труба забита одеждой. Стол был поднят на блоки, чтобы его ножки не касались пола. На нем стояла тарелка, из которой еще высыпались макароны, с брошенной в нее вилкой, и был опрокинут стакан с водой.

– Для тех, кто все еще сомневается в безумии этого парня...

Люси отшатнулась от холодильника, почувствовав тошноту. На одной из полок лежали образцы волос, кожи и чего-то похожего на струпья. В пробирке была слюна. А в банке, рядом с завядшим салатом, лежали фекалии. Все было промаркировано и датировано.

– Сфотографируй, – приказал Шарко, морщась. – Я попрошу техника забрать все это. Мы хотели ДНК, так мы его получили...

– Еще вот это, – добавила Люси, указывая на раковину. Черви были не только в ее голове...

Франк подошел ближе. Вокруг сливной трубы были раздавлены земляные черви. Что это было? Откуда взялись эти твари?

Он вышел из комнаты, потрясенный их находками. Машефер ничего не симулировал. Безумие было повсюду, оно сочилось из стен, вязкое. Логово настоящего шизофреника. Шарко подумал, что он мог бы стать таким, когда в его голове бродила девочка, которой никогда не существовало. Стать отшельником, не заботиться о своем внешнем виде и уборке в доме, не смотреть в будущее. И быть охваченным чудовищными видениями, способными подтолкнуть к худшему...

Паскаль осматривал комнату. Здесь тоже окно было занавешено. Пахло потом. Кровать была разбросана, бутылка колы лежала у подножия тумбочки. На полу валялось нижнее белье. В углу была библиотека, в другом – заваленный письменный стол. Рядом с принтером стоял компьютер с включенной заставкой.

К стене был приклеен крупным скотчем, слегка перекошенный, план метро и пригородных поездов. На сложной сети линий были зачеркнуты фломастером отдельные участки.

– Он наметил маршруты Аубервиль-Дюнь и Дюнь-Персан, – сообщил Паскаль.

– Значит, он не ехал наугад. Он заранее проложил маршрут. Шизофрения, преступление психотика, и все же... некоторая степень умысла.

Затем Шарко обратил внимание на несколько фотографий, прикрепленных магнитами к подставке. На них был Машефер на несколько лет моложе в компании пары, которая, судя по всему, была его родителями. Они позировали на фоне храмов и гигантского Будды. Улыбки, загорелые лица. Там были также открытки, которые Франк снял. – С Рождеством из Таиланда, – С Новым годом, – Ждем тебя на каникулы....

Паскаль протянул ему лист.

– Похоже, его родители живут там. Спокойная жизнь. Когда они узнают о своем сыне... Смотри, я еще это нашел рядом с компьютером. Черно-белая копия УЗИ...

Шарко посмотрел на медицинское изображение. На нем было ясно видно длинное скрученное волокно, проходящее от одного края снимка до другого. Внизу документа были указаны личность и адрес пациента: Дени Лиенар.

– Ленточный червь, пойман с поличным.

Командир вернул лист своему помощнику и вслух размышлял:

– Возможно, Дени Лиенар страдал от болей в животе. Поэтому он пошел на обследование. И среди прочих исследований ему сделали УЗИ пищеварительной системы... Должно быть, он был в шоке, когда увидел эту ужасную картину в своем животе. Особенно для человека, который питается только овощами...

– Затем, так или иначе, это УЗИ попало в руки Машефера. Так он и узнал, что Льенар заражен глистами и, следовательно, является мишенью.

Шарко пошевелил мышкой компьютера, на всякий случай: заблокировано.

– Он все бросил. Телевизор включен, дверь приоткрыта... Как будто внезапно зазвучала пожарная сигнализация и пришлось срочно эвакуироваться.

– Психиатр объяснил мне, что он видел червей, вылезающих из канализации в вечер преступления, – добавил Николя. – Это и вызвало его бегство.

– Совершенно реальных червей, раз они оказались в его раковине. Я ничего не понимаю, просто бьюсь головой об стену.

Лейтенант подошел, держа в руке открытку.

– Она лежала там, на полу. Странно, я помню, что у Элеонор Урдель точно такая же. Кажется, она лежала на столе, среди книг...

– Ты что, еще и к ней ходил? И когда ты собирался нам об этом сказать?

Полицейский лейтенант пожал плечами.

– Я просто вернул ей шапку, которую она забыла у Леньяра, и хотел извиниться за то, что был с ней груб, ладно? Есть вещи поважнее этой ерунды. Например, попытаться понять, почему у этих двух людей одинаковые открытки. Ты видел, что написано на обратной стороне?

На открытке была репродукция известной картины: – Крик» Эдварда Мунка. Полицейский перевернул глянцевый лист и прочитал надпись черными заглавными буквами:

ПОЧЕМУ ВДРУГ ПОЯВИЛСЯ

ЭТОТ СИЛУЭТ ЛОДКИ БЕЗУМЦЕВ

И ЕЕ БЕЗУМНАЯ КОМАНДА, ЗАХВАТИВШАЯ

НАИБОЛЕЕ ЗНАКОМЫЕ МЕСТА?

ПОЧЕМУ ИЗ СТАРОГО СОЮЗА

ВОДЫ И БЕЗУМИЯ

ОДНОГО ДНЯ, И ИМЕННО В ЭТОТ ДЕНЬ, ПОЯВИЛАСЬ ЭТА ЛОДКА?

Франк остался настороженным. В конце концов он поднял глаза на Николя.

– На открытке психиатра тоже есть такое сообщение?

– Не знаю. Проверьте.

– Заберем ее... Паскаль, отправь ее на анализ с снятием отпечатков пальцев. Если это посылка, то, возможно, там будут отпечатки отправителя. Возьми также жесткий диск, планы, все.

Люси заглянула в дверной проем.

– Пойдем, Франк. Здесь что-то странное.

– Странное? Без шуток...

Она провела его на кухню и указала на закрытую дверцу холодильника, на которой были наклеены куча листовок. Информация о графике вывоза мусора, правилах сортировки отходов...

– Посмотри на эту листовку и скажи, не видишь ли ты, как и я, что-то странное...

Она указала пальцем на листовку, на которой была фотография чего-то похожего на червя. Это было объявление с номером мобильного телефона. Шарко взял бумажку.

– Parasit’Off, эксперт по борьбе с паразитами. Все виды вредителей. Дезинфекция от клопов, термитов, грибков, червей...

– Черви?

– Да, черви. Какая компания предлагает уничтожать червей в жилых помещениях?

Командир сжал губы, озадаченный.

– Что будем делать?

– Позвони, – ответила Люси. Скажи, что нас завелись постельные клопы, что нам нужна помощь...

Шарко набрал номер. После четырех гудков трубку сняли. На другом конце провода наступила пауза. Франк быстро взглянул на Люси и заговорил.

– Я по адресу, в компании Parasit’Off? У нас проблема с клопами...

Тишина. Трубку резко повесили.