Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Квартира Лариных. Несколько дней спустя.

Пощёчина, сильная и хлёсткая обожгла лицо и оставила кровавую полосу на щеке от печатки на пальце отца.

– Ничтожество! – выплюнул Ларин, глядя на сына.

Никита с отсутствующим видом стёр выступившую кровь с лица и продолжил отрешённо смотреть на отца.

Двадцать-тридцать минут крика и всё закончится. Когда отец выпустит пар, о нём снова забудут… На время.

Обычно эти вспышки длились не дольше обозначенного времени. Немного потерпеть и всё, можно будет уйти в комнату, включить музыку и окунуться в свой собственным мир в голове.

На звук в комнату вбежала перепуганная мать.

– Виталик, – выкрикнула она и шагнула к сыну.

Ларин пригвоздил её к месту взглядом и холодно прошипел:

– Сгинь.

Женщина поколебалась, сделала ещё один робкий шаг к сыну… Никита посмотрел на мать. Ну? Неужели хотя бы сейчас? Хотя бы один разок…

Но нет. Кинув на сына тоскливый, полный боли взгляд, мать смяла ткань домашнего костюма, а потом резко развернулась и выбежала из комнаты.

Никита вздохнул – это единственная эмоция, которую он смог позволить себе. Как и всегда. Она никогда не вмешивалась в «воспитание» отца. Никогда. Покорно терпела и глотала всё, включая измены отца, упрёки и прочее. И всё ради красивой жизни, с которой она не готова была расстаться. А ведь было время, когда Никита просил мать уехать и жить самим. Тогда он ещё во что-то верил и на что-то надеялся.

Проводив уходящую мать взглядом, Никита снова повернулся к отцу. Мысленно он подсчитывал, сколько ещё минут осталось терпеть.

– Слабак! – вернулся к «воспитанию» отец. – Ты проиграл даже девчонке! Всего разок я позволил тебе самому чего-то добиться и вот результат. Даже вшивое капитанство ты не смог заработать.

Каждое слово отца впивалось длинными иглами под кожу, проникая всё глубже и глубже, к самому сердцу. За столько лет можно было бы и привыкнуть, но Никита так и не привык. Не нарастил броню, как Глеб. Хотя брат всё же смог вырваться…

Лучше бы ещё парочка пощёчин.

Терпеть, просто терпеть. Сколько там? Минут десять? Пятнадцать?

– Ну? – рявкнул отец. – Твои действия⁈

Никита вздрогнул. В голове что-то щёлкнуло, и рядом с отцом, как настоящий, проявился силуэт его учителя – Егора Викторовича. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на него. Как тогда…

Никита почти услышал, как он говорит: «А вот переживёте ли вы свою беспомощность? Сможете ли решать свои проблемы без оглядки на мам, пап, учителей и далее по списку? Или и дальше будете покорно глотать всё дерьмо, которое в вас летит?»

Эти слова надолго запали Никите в душу. Тогда Егор Викторович его жутко выбесил, и он действительно собирался загрузить ролик в сеть, чтобы тот с треском вылетел со школы. Хотел попросить отца, чтобы он размазал его, уничтожил. Но потом…

Потом Никита понял, что злится-то он на самом деле не на Егора Викторовича, а на себя. На свою бесхребетность. Да, в школе он был популярен, в сети был популярен, девчонки за ним бегали толпами. Вот только… От себя правду не утаить.

Негодование вновь затопило сознание Никиты, и он оторвал взгляд от пола, посмотрел на отца исподлобья. Он стоял совсем рядом и с презрением смотрел на него. По телу пробежала мелкая дрожь.

– Чё ты пялишься, щенок? – пьяно ухмыльнулся Ларин.

Образ Егора Викторовича рядом с отцом сменил позу. Теперь это было одно из занятий в боксёрском клубе. Тогда он стоял перед Никитой и показывал, как правильно нужно наносить удар.

Руки Никиты сжались в кулаки.

А затем всё произошло так стремительно, что сам Никита не уследил за действиями своего тела.

Его руки взметнулись вверх, и он прописал шикарную двоечку отцу. Тот от неожиданности отлетел на несколько шагов назад, не удержался и шлёпнулся на задницу.

Жаль Саныч и Егор Викторович не видят. Они были бы довольны.

Никита шагнул вперёд и посмотрел на отца сверху. Именно в этот момент с его глаз будто спала пелена и яркий, сияющий ореол вокруг отца померк, а после и вовсе спал.

Обычный человек. Да, при деньгах, которые он заработал на крови других. Но обычный. И также боится. Недаром он уже второй день бухает и срывается на нём.

От этого осознания Никита не смог сдержать усмешку. Впрочем, ничего весёлого в ней не было.

Пока он смотрел на отца, тот успел вскочить на ноги и, держась за челюсть, растерянно проговорил:

– Совсем страх потерял?

Никита, снова усмехнулся, изобразил популярный жест, согнув руку в локте, и выставил средний палец.

– Да пошёл ты, – спокойно проговорил Никита, развернулся, подхватил свой рюкзак и пошёл на выход.

По пути он увидел выглядывающую из комнаты мать, которая шокировано провожала его взглядом. Ей он ничего не сказал. Даже взгляд не задержал. Просто молча прошёл мимо.

Оказавшись на улице, он зашагал куда глаза глядят. Сейчас его немного трясло от пережитого. Он впервые дал отпор отцу. Впервые проявил неповиновение. И что теперь? К чему это приведёт? А фиг знает! Отец такой человек, что возможны абсолютно все варианты.

Начал накрапывать мелкий дождь. Никита остановился и посмотрел на ночное небо.

– Прекрасно, – проговорил он, обращаясь сам к себе. – Теперь ты бомжа и будешь мокнуть на улице всю ночь?

Вздохнув, он побрёл дальше, пиная рюкзак. Но несмотря на вполне мрачные перспективы, Никита улыбнулся, вспомнив растерянное лицо отца.

Как же офигенно! Да, стрёмно, но как же легко на душе. Аж дышится свободнее.

Дождь усилился.

Никита остановился и достал из кармана телефон. Проявление характера – это прекрасно, но с ночёвкой нужно что-то придумать. Мокнуть под дождём на улице ему не улыбалось.

Он зашёл в соцсеть и начал листать свои контакты. На одном он задержался.

«К брату? Не. Сдался я ему, – думал он. – Мы с ним никогда близки не были, он вечно себе на уме был».

Хотя надо признать, что и сам Никита сторонился его. Завидовал чему-то, а чему – сам не понимал.

Тут всплыло уведомление. Кто-то из его друзей запустил трансляцию. Он нажал, и на экране появилось довольное лицо Сивцева, который рассказывал, что сегодня он проведёт трансляцию, где за донаты зрители смогут снова заказать действия, которые он совершит с его гостем.

Сам Никита таким тоже занимался пару раз со скуки. Они придумали это развлечение несколько лет назад и назвали эти трансляции: «Марионетки». Суть в том, что у кого-то на квартире организуют типа вечеринку, на которую приглашают кого-то обычного, не их круга.

А дальше запускается стрим. Люди платят и говорят, что делать с гостем. Как правило, ничего хорошего его не ждёт.

Никита хотел свернуть трансляцию, но передумал. Он нахмурился, увидев знакомое лицо в кадре.

Васильева?

Девушка сидела в уголочке и скромно комкала край юбки. Аделаида и Снежана что-то оживлённо ей рассказывали. Лика смотрела хищно, предвкушая забаву. Ну а Тёмыч и вовсе уже раздел её взглядом и поимел.

Никита закрыл трансляцию и засунул телефон в карман.

– Да пофиг! – прошептал он себе под нос. – Хз, что она там делает и как попала туда, но это её выбор. Меня не касается.

Он ускорил шаг, закинув рюкзак за спину. Из головы упорно не выходило лицо Васильевой, а бурная фантазия дорисовывала всё то, что с ней могли сотворить его «друзья». Спустя минут пять он остановился и прошипел:

– Да, блин!

Хотел было повернуть, чтобы пойти к Сивцеву, но обнаружил, что он и так к нему идёт. Сам того не заметил.

Жил Тёмыч достаточно далеко, поэтому Никита достал телефон и попытался вызвать такси, но увидел оповещение о том, что его карта заблокирована.

Дерьмо! Это была ожидаемая мера наказания, но как же не вовремя! Пешком минут сорок пилить. Поправив рюкзак, он поспешил к Сивцеву, временами срываясь на бег и поглядывая на трансляцию. А там, между прочим, ставки возросли. Если он не успеет, может случиться непоправимое.

Оказавшись возле подъезда, где проходила трансляция, Никита взлетел на пятый этаж быстрее лифта. Нажал на кнопку звонка, а потом нетерпеливо забарабанил в дверь.

– Где она? – без приветствий спросил он у открывшей дверь Лики. Телефон его ещё на полпути сел.

– И тебе привет, Ларин, – игриво подмигнула она ему. – Ты о ком?

Раздражённо прошипев, Никита отодвинул девушку в сторону и вбежал в квартиру. Осмотрелся. Тёмыча и Васильевой нет. Опоздал, походу…

– Марат, – подскочил он к их общему другу и схватил его за грудки. – Где они? Давно ушли?

– Воу-воу, палехче! – сказал тот, пытаясь высвободить свою толстовку из рук Никиты. Поняв, что не сумеет, сдался. – Да в спальне, куда обычно Тёмыч всех водит. Только ушли.

Отпустив его, Никита побежал в спальню. Распахнув дверь, он застал Васильеву, сидящую на кровати и ничего не понимающую, и Сивцева, который держал телефон перед собой и пытался втереть Васильевой, что селфи хочет сделать.

Не говоря ни слова, Никита быстро пересёк комнату и схватил Васильеву за руку.

– Уходим, – коротко бросил он.

Девушка ещё чаще захлопала глазами и начала приподниматься. Но тут к ним подлетел Сивцев.

– Э-э, Ларин. Чё за приколы, я не понял? Не обла…

Тёмыч вынужден был прерваться на полуслове, так как Никита развернулся и с размаху заехал кулаком ему по носу. В ответ его друг… бывший друг шлёпнулся на жопу и заскулил. Телефон полетел в сторону.

– Идём, – уже мягче проговорил Никита перепуганной девушке и снова протянул руку. Васильева приняла её без колебаний.

– Куда мы? – спросила она, когда они оказались на улице.

– А ты где живёшь?

– Неподалёку, – потупившись, ответила Васильева.

– Ну вот туда и идём, – проговорил Никита, накидывая капюшон на голову.

Васильева повторила его действие.

– Дождь идёт, – озвучила она очевидное.

– Угу, – отозвался Никита. – Поэтому давай-ка поднажмём, чтобы не мокнуть.

Минут пять они шли молча. Васильева то и дело поглядывала на него, поверх очков.

– Никита, – остановилась она.

Он обернулся и вопросительно посмотрел на неё. Он так и не придумал, куда пойдёт ночевать после того, как проведёт Васильеву, что не добавляло ему настроения.

– Ну чего? – проворчал он.

Девушка шагнула к нему и, выдохнув: «Спасибо», потянулась поцеловать его в щёку. Вот только в последний момент Никита слегка повернул голову, и поцелуй получился не таким, каким его задумывала Васильева.

Ну а что? Если уж решил быть честным с собой, нужно идти до конца.

* * *

День соревнований.

– Ну что, гаврики, готовы? – спросил я, заходя в раздевалку перед началом соревнований.

Самойлова прищурилась и задорно спросила:

– Больше не школота?

Посмотрев на неё, покачал головой.

– Больше не школота. Растёте.

В ответ на мои слова послышалось гулкое «Е-е-е» и стук ног по полу.

– Ну всё, всё, – поднял я руки, призывая всех к тишине. – Вижу, что у вас настроение боевое и мне это нравится. Не буду говорить вам банальщину в стиле: «Идите и возьмите!», вы и так это сделаете. Не сомневаюсь ни секунды. Скажу лишь одно, – я выдержал паузу, взглядом обводя детей по кругу.

– Говорите уже, не томите, – выкрикнула одна из учениц.

– Кайфаните, – продолжил я с улыбкой после ещё парочки реплик в подобном стиле. Глядя на вытянувшиеся лица ребят, я хохотнул. – Да-да, я серьёзно. Просто пойдите туда и кайфаните. Это же всё не для меня, не для судей, не для ещё кого-то там, а для вас. Если вы не получаете удовольствие от того, чем занимаетесь, тогда зачем оно всё? Порадовать родителей своими успехами? Ну, это хорошо, конечно, но пусть взрослые люди сами себя радуют.

– А что, если мы хотим сделать приятное вам, Егор Викторович? – звонко прокричала та же ученица, которая просила не томить.

– О! Я буду весьма польщён, – я приложил руку к груди и галантно поклонился. Выпрямившись, увидел, что дети улыбаются, переглядываясь. – Но ещё больше мне будет приятно, если вы при этом получите максимум удовольствия от игры. Забудьте это богомерзкое слово «соревнование». Просто игра.

– Вся жизнь – игра, а люди в ней игроки, – философски проговорил Козлов, перефразировав Шекспира, и воздел очи горе.

– Ну, примерно так, – согласился я, неопределённо повертев рукой в воздухе. – Ну всё, хватить сиськи мять, идите и возьмите своё!

Я хлопнул в ладони, и класс ответил мне громким: «Е-е-е!». Ещё раз окинув их взглядом, заметил, что нет Тарасова.

– А Вадим где? – полюбопытствовал я.

Дети сникли, а Никита выступил вперёд и, неожиданно для меня, вступился за Тарасова:

– Он заболел. Вчера видел его… пост. Он выкладывал фотку с градусником и грустным смайликом.

Пост, значит. Врёт он. Никакого поста не было, потому что нет у Тарасова профиля, где он мог бы фотки выкладывать. Я их всех нашёл первым делом, когда разобрался, что к чему в интернете.

– Что ж, – произнёс я, почёсывая щёку. – Плохо. Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось. Нужно будет вычеркнуть его имя из команды и…

Самойлова тоже вышла вперёд и встала рядом с Никитой.

– Егор Викторович, не надо никого вычёркивать. Мы с ребятами посовещались и решили, что справимся и так. Просто Вадим столько трудился на репетициях и из-за случайного стечения обстоятельств всё пойдёт прахом. Он и так расстроился из-за… болезни. Я же права, народ? – она обернулась к классу и требовательно посмотрела на всех.

В ответ ей вразнобой полетели заверения в том, что она, дескать, правее всех правых. Это ещё больше убедило меня в том, что здесь что-то нечисто.

– Ладно, раз вы настаиваете, тогда… Погнали!

Дети рванули на выход, а вот я шагнул вбок и остановил Ларина-младшего.

– Порядок? – спросил я у него, указывая взглядом на его щёку, где красовался свежий синяк и слегка подзажившая длинная царапина.

– Полный, – ответил он, отводя глаза в сторону. Снова соврал.

– Что ж, тогда меня это радует. Так что ты, говоришь, случилось с Тарасовым? Подрались?

Никита посмотрел мне в глаза и уверенно ответил:

– Не дрались. А с Тарасовым всё в целом хорошо. Приболел просто, я же сказал.

– Ага. Ну хорошо. Можешь идти.

Я похлопал его по плечу. Никита поспешил к двери, но в последний момент я его окликнул:

– Где, говоришь, сейчас Тарасов?

– Так в к…квартире же. Дома то есть. Откуда мне знать, Егор Викторович? Что вы прицепились? – раздражённо отмахнулся Никита и выбежал из раздевалки пулей.

Всё бы ничего, но вот заминку я спалил. Ни в какой он не в квартире. Тогда где? Я забарабанил пальцами по подбородку. Опять отец его чудит, что ли? Походу придётся навестить его. Я же обещал, что буду проверять его поведение.

Глянув на часы, прикинул время. В принципе, не сильно опоздаем, если выдвинусь сейчас. В случае если Тарасов и в самом деле болеет, пожелаю ему скорейшего выздоровления и вернусь болеть за своих детей. Подхватив пакет с формой Тарасова, я покинул раздевалку, а затем и школу.

* * *

У дома Вадима меня встретили неизменные бабушки, с которыми я уже знакомился. Я поздоровался с ними и вошёл в подъезд. У двери нужной мне квартиры остановился, отдышался и нажал на звонок.

Дверь мне открыл Василий Витальевич – отец Вадима, и внешний вид его меня несколько смутил. Я ожидал увидеть пьяного в хлам мужика, как в прошлый раз. Но нет. Он стоял совершенно трезвый и освещал подъезд огромным фонарём под глазом.

– О как, – не удержался я от комментария.

– Я никого не бил, – первым делом поставил меня в известность мужик. Но что-то в его словах показалось мне фальшивым. Лукавит, зараза.

– Не бил или не смог? – кивнул я на его фонарь.

Мужик поморщился, рука инстинктивно потянулась к глазу.

– Ну, мы с женой повздорили. Я поднял руку, чтобы стукнуть по столу… Эмоции же, понимаете? – он каким-то щенячьим взглядом посмотрел на меня.

– Понимаю, – согласился я. – А дальше что?

– А дальше на кухню влетел Вадим. Его дома не было до этого. Видимо, он подумал, что я снова… Короче, он влетел, меня за плечо, ка-ак развернёт, как втащит мне от души! Мать защищал… Мужик вырос, – с гордостью и отцовской нежностью закончил Василий.

– М-м-м, – протянул я. – Да, настоящий мужчина. А где он сейчас? У него там соревнование, вообще-то.

Василий вскинул свои косматые брови, наморщил лоб.

– Так это… Он ушёл. Второй день не появляется. Он, как разобрался, что к чему, так бросил нам с женой: «Как вы меня достали! То любитесь, то дерётесь!» и был таков. Мы не в курсе, где он. Знаем только, что в безопасном месте. Он матери постоянно фото и голосовые шлёт, чтобы не волновалась.

– Фото, говорите. А можно глянуть?

Василий буркнул «Сейчас» и зашёл в квартиру. Через пару минут он вернулся с телефоном в руке и протянул его мне. Я полистал фото, приблизил его.

– Кажется, я знаю, где обретается ваш сын, – сказал я.

– Где? – оживился Василий.

– Сам скажет, когда созреет. Ну или просто домой вернётся. Могу сказать одно: место действительно безопасное. Ему там ничего не угрожает, и в обиду его никто не даст.

Распрощавшись с отцом Вадима, я вышел на улицу. Отойдя от дома, достал телефон и набрал номер. Через пару гудков мне ответили.

– Привет, Саныч. А расскажи-ка, где прохлаждается мой ученик.

– Здорово, Егор. Сдал Вадима всё-таки Никитос? Вот засранец, уши надеру, когда со школы вернётся.

– Погоди-ка, этот тоже к тебе жить переехал? – удивился я.

В трубке повисла пауза.

– Я ничего тебе не говорил, – проворчал Саныч.

– А ты и не говорил, – пожал плечами я. – Ты у себя?

– У себя.

– Сейчас буду.

Положив трубку, я направился в клуб. С Вадимом всё более-менее ясно. Стыдно пацану стало за то, что отца ударил. Да и нервы, поди, сдали. А с Никитой что? Ладно, разберёмся. Сейчас нужно Вадима на соревнования доставить.

Но, когда я пришёл к Санычу, меня ждал небольшой облом. Вадима там не было. Оказывается, пацаны договорились на работу устроиться, чтобы жить на что-то. Ходить туда они должны были по очереди. Сегодня как раз была очередь Вадима.

– Курьером работает? – хмыкнул я.

– Ага, – усмехнулся Саныч. – Попросил друга своего устроить к себе пацанов. У него там, считай, вся выручка на доставке. Так что курьеров не хватает всё время.

– А мне не мог позвонить? – проворчал я.

Саныч развёл руки в стороны и невинно проговорил:

– Они просили не говорить. А ты сам знаешь, чего стоит доверие детей. Я не хотел его терять. А то сбежали бы ещё отсюда и встряли бы в какую-то задницу. А так, под присмотром и при деле.

– Ладно. Где там заведение твоего друга?

* * *

На этот раз мне свезло, и я успел застать Тарасова до того, как он умотал заказ относить. В само заведение я не стал заходить, встал у входа и принялся ждать, когда он выйдет.

– Тарасов, – позвал я парня, когда он появился на улице.

Вадим вздрогнул, остановился и медленно повернулся.

– Никита сдал? – разочарованно протянул он.

– Не-а, напротив. Слишком хорошо тебя выгораживал. Ну и я дважды два умею складывать. Ты мне скажи, Тарасов, ты какого лешего команду подводишь?

Давить я решил на ответственность перед ребятами. Если сейчас начну про семью спрашивать, про уход из дома, то пацан только в себе замкнётся. А так – по глазам вижу, что ему и без того не шибко весело. Хочет он сейчас не по заказам бегать, а по полю с остальными членами команды.

– Так получилось, Егор Викторович, – ссутулился Вадим.

– Так получилось, – передразнил я его. – Ты мне скажи, участвовать хочешь или ты под благовидным предлогом соскочить решил?

– Егор Викторович, – возмутился Вадим. – Что вы такое говорите? Конечно, хочу. Просто… Так получилось.

Я вздохнул.

– Пойдём, будем увольняться.

– Но… – Тарасов замялся, не зная, как сказать так, чтобы не сдать ещё и Никиту.

– У вас с Никитой будет другая работа, – я не стал скрывать, что обо всём знаю. Потом расскажу откуда. Ну или нет. – Такая, при которой вам не нужно будет прогуливать школу. Понял?

– Предельно, – просиял лицом Вадим.

Переговорив с другом Саныча и объяснив ему ситуацию, вызвал такси и мы поехали на соревнования. И так пока ходил туда-сюда, половину, считай, пропустил.

Там же в такси Тарасов и переодевался. Как выяснилось, не зря я её захватил с собой. В школу мы в буквальном смысле влетели, а когда добрались до места, то нас встретила Елизарова, которая рыжим вихрем напустилась на меня:

– Вы где ходите? Детям и так нелегко неполным составом, так они ещё и дизмораль поймали, когда поняли, что вас нет. Они проигрывают. Пока разрыв в два очка, но такими темпами он будет только увеличиваться.

Я выставил Тарасова перед собой, как щит.

– Спокойно, Александра Дмитриевна. Я состав пополнял.

Елизарова перевела взгляд на Вадима, тот под её взглядом вжал голову в плечи. Теперь уже я задвинул парня за спину.

– Но – но, не травмируйте мне бойца, – остановил я Елизарову, которая набрала воздуха в грудь, чтобы разразиться новой тирадой.

Воздух вышел из неё с тихим шипением, как из шарика. Сделав шаг назад, она изобразила приглашающий жест, мол, не задерживаю.

Обернувшись к Тарасову, я хлопнул его по спине.

– Вперёд и без победы не возвращайся.

Тарасов широко улыбнулся и отсалютовал мне:

– Слушаюсь! – выкрикнул он и умотал на поле к нашим.

Елизарова скрестила руки на груди и некоторое время недовольно сопела. Уж не знаю, что было тому основной причиной: то, что наша команда проигрывает, или то, что за последние три дня мы с ней так и не поговорили.

Я не специально гасился от неё. Дел было валом. Мы с Санычем мотались по городу в поисках подходящего помещения для нашего будущего спортивного центра. В итоге нашли и даже ремонт начали делать. Но чем-то пришлось пожертвовать. В том числе и разговором с Елизаровой.

Поправив очки, она шагнула ко мне и, скосив взгляд, с укоризной в голосе проговорила:

– А с вами, Егор Викторович, мы поговорим после соревнований.

Улыбнувшись, слегка приобнял её за талию и наклонился к уху, чтобы шепнуть:

– Конечно, поговорим, Александра Дмитриевна. Начнём с того момента, на котором нас прервали в «Лотосе»?

Щёки Елизаровой вспыхнули, и она быстро перевела взгляд на меня, хватанув ртом воздуха, как рыба на суше. Подмигнув ей, я улыбнулся и поспешил к команде. Надо показать, что я на месте, с ними.

– Егор… Викторович! – долетело мне вслед. – Вы негодяй!