Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Елизарова негромко хмыкнула.

– Планы, что ли, сорвались? – спросила она с искренним любопытством, усаживаясь поудобнее.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять её реакцию. Она не выглядела испуганной, подозрительной или злорадной. Скорее… просто заинтригованной.

Ну и что мне делать в данной ситуации? Просто встать и уйти не представляется возможным. Нужно что-то сказать, дать хотя бы мало-мальски пригодное объяснение, чтобы она отвязалась от меня.

– Немного, – односложно ответил я, поглядывая на входную дверь в спа-комплекс. Лукавить смысла не было. Любому понятно стало бы, увидь он тоже, что увидела Елизарова.

– А что вам нужно-то было? – спросила она, не став ходить вокруг да около. – И, если не секрет, что вы вообще собирались делать в спа-комплексе?

Я посмотрел на Елизарову. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с таким видом, будто ждала самого интересного момента в спектакле.

Рассказать ей всё? Ну да, так и представляю, как я сейчас открываю рот и с самым честным видом говорю: «Александра Дмитриевна, знаете, я по ночам промышляю грабительством подпольных предприятий мэра, а преподаю для души». Да, отличная идея. Она либо вызовет санитаров, либо побежит прямиком к Ларину – в зависимости от того, чья сторона ей ближе. Нет, рисковать так нельзя.

Мысли заметались, как мыши в ловушке. Я подыскивал подходящую отмазку, и тут меня осенило. Я вспомнил наш визит к Камелии домой и разговор о заводе. Тогда это прокатило. Может сработать и сейчас. Полуправда – лучшее прикрытие.

Я ведь и правда копался в сети после разговора у Камелии. Читал про завод, про активистов, смотрел различные разоблачительные ролики. Особенно запомнился анонимный блогер, который не боялся дёргать за усы тигра, то есть, рубить правду-матку о Ларине.

Его тексты были резкими, хлёсткими и полнились конкретикой, которую в Новочепецке старательно замалчивали. Его быстро банили, статьи стирали, но он появлялся снова и снова. Из-за того, что никто не знал, кем был этот аноним, он может стать для меня идеальной ширмой сейчас.

– Хорошо, – сказал я, понизив голос. – Признаюсь. Я здесь не просто так.

– Я это и так поняла, Егор Викторович, – фыркнула Елизарова. – Сомневаюсь, что вы в свободное время ходите по кустам и подглядываете за элитными спа. Разве что у вас очень специфическое хобби.

Я мысленно усмехнулся. Вообще-то, так и делаю. Иногда. И цели у меня другие. Но ей об этом знать не следует.

– Вы правы, это не хобби. Это… расследование.

Глаза Елизаровой сузились.

– Расследование? – она придвинулась ближе, ветки хрустнули под её ботинками. – Продолжайте.

– Я иногда пишу статьи, которые… компрометируют одного очень влиятельного человека в нашем городе.

Рыжуля озадаченно моргнула.

– Я не раз прилично потоптался на его мозолях, поэтому, если эта информация дойдёт до него… – я сделал паузу, давая ей додумать остальное.

– Вас уберут, – тихо закончила она мою фразу.

– Как минимум, – согласился я.

– Я могила, – заверила она. Сказала она это без колебаний и так убедительно, что на секунду мне захотелось ей поверить. Но доверять нельзя никому в этой ситуации. Особенно – умной и красивой женщине с неясными мотивами. – Вы же говорите о мэре? О Ларине?

Её осведомлённость меня слегка удивила. Значит, она не только школой интересовалась. Я неопределённо пожал плечами. Этот жест можно было трактовать и как согласие, и как опровержение. Пусть опять додумает всё сама. Заодно, возможно, узнаю, зачем она последовала за мной. Непохожа она на человека, который делает что-то просто так, потому что скучает.

Но она, видимо, решила, что получила подтверждение. В её глазах вспыхнуло что-то вроде восхищения, смешанного с азартом.

– Вы наверняка в курсе истории с заводом в Новочепецке. С выбросами. Со всеми последствиями, – продолжил я, уводя разговор в сторону от моей истинной цели.

– Знаю и внимательно слежу. Это же наш город, – торопливо ответила она. Наши дети здесь дышат этим воздухом. – Она замолчала, и вдруг её глаза расширились. Она перешла на шёпот, такой тихий, что я едва разобрал слова: – Погодите… Вы хотите сказать, что тот… «Голос из подполья», который пишет в интернете эти разгромные статьи про мэра… это… вы?

Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами и даже за рукав моей куртки схватилась. Я снова промолчал, лишь изобразил смущение, подогревая её фантазию. Ножкой бы шаркнул, да сидя неудобно.

– Боже… – выдохнула она, покачивая головой. – Я читала эти материалы. Они довольно… жёсткие. И очень убедительные. Но я никогда бы не подумала, что это вы…

– Так и должно быть, – сухо парировал я. – Анонимность – моя единственная защита.

– Я никому не скажу, – серьёзно повторила она. – Честное слово. Но… зачем вы здесь? Это заведение как-то связано с заводом?

Мысленно я улыбнулся. Купилась и сама повела мысль в нужном мне направлении – про завод, про экологию. Проституция, отмывание денег и прочие прелести «Эдема» её сейчас не интересовали.

– Есть информация, – опять уклонился я от прямого ответа, – что через такие места проходит часть неучтённых финансовых потоков. Чтобы финансировать лоббирование, подкуп, давление на активистов. Нужны доказательства.

Это была чистая правда, просто неполная. «Эдем» действительно был частью финансовой схемы Ларина. Просто не той, о которой я говорил.

Елизарова задумалась, её взгляд снова скользнул к стеклянному фасаду комплекса.

– И Глеб Витальевич… он тоже здесь за доказательствами? – с сомнением спросила она.

Вот это был хороший вопрос. Хотел бы я знать на него ответ. Виталя мог заподозрить что-то и послать своего сына-учителя проследить. Или же сам Глеб захотел выслужиться перед отцом.

– Не знаю, – честно ответил я. – Скорее, ищет способ заработать очки у своего папочки. Или снять «жаркий» репортаж изнутри, чтобы насолить своему папочке. Возможны оба варианта. В любом случае его присутствие всё портит. Он меня может узнать. Или наделать шуму.

Елизарова в задумчивости закусила губу. Затем понимающе кивнула.

– Тогда нам нужно выяснить, что он делает внутри. И помешать ему, если он против вас.

Ого! Уже «нам»? Она произнесла это так просто, будто предлагала сходить за булками.

– Жаль, что план сорвался, – огорчённо протянула она со вздохом.

– Не совсем, – сказал я, глядя на закрытую дверь служебного входа. Мысль, дерзкая и рискованная, начинала оформляться в новый вариант плана. – Просто нужно поменять тактику. Я не могу пройти через служебный вход, как планировал. Но, возможно, есть другой путь.

– Другой? – вопросительно подняла бровь Елизарова.

– Вы же говорили, что вам скучно и хотите драйва?

Елизарова на секунду задумалась, потом её лицо озарилось шальной улыбкой.

– Говорила. Вы хотите использовать меня? – Её щёки загорелись румянцем. – Я действительно могу помочь вам. Например, могу отвлечь охрану на входе. Сделаю вид, будто я заблудившаяся учительница, ищу своего… ученика. Устрою небольшую истерику. У меня хорошо это получается.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я. – Но у меня другое предложение.

– О-о, – протянула Елизарова, забавно округлив глаза. – Рассказывайте, я вся внимание.

Я посмотрел на неё другими глазами. Страха или пустой бравады не видать. Такое ощущение, что для неё подобный опыт не впервой. Поэтому я решил уточнить этот момент:

– Зачем вам это? Вы же понимаете, что связываться с людьми подобного ранга опасно, а Новочепецк не ваш родной город. Вам абсолютно незачем здесь находиться, вы в любой момент можете уехать отсюда. И школа, и жители этого города не ваша головная боль. Так зачем вам этот риск? Вы не похожи на бесшабашную экстремалку.

– А на кого я похожа? – игриво поинтересовалась Елизарова.

– И всё же я хочу знать ответы на свои вопросы, – не поддался на её уловку я.

Она поджала губы и на секунду нахмурила лоб, потом вздохнула и пожала плечами.

– Во-первых, потому что-то, чем занимается мэр – гадко. И с этим нужно бороться. А во-вторых… – её взгляд посуровел. – У меня есть на то свои причины. Личные. Да, они с городом не связаны напрямую, но зато это касается непосредственно Ларина.

– Например?

Елизарова метнула на меня сердитый взгляд.

– Он повинен в смерти человека, который заменил мне отца и мать. Довольны?

Я смерил её взглядом. Она выдержала его, не отводя глаз. Несколько долгих секунд мы так и буравили друг друга взглядом. Я пытался найти в её глазах, мимике, позе хоть каплю фальши, малейший признак лжи, но не находил. Да и месть – вполне понятная для меня мотивация. А Ларин за свою жизнь нагрешил немало.

– Ладно, – сказал я, принимая решение. – Мы пойдём туда вместе, как клиенты. Изобразим парочку, которая захотели порезвиться втайне ото всех. Поверните кольцо, чтобы оно сошло за обручалку. Да, вот так. Вы замужняя женщина. Я – ваш любовник. Думаю, никого здесь не удивит, если мы попросим за отдельную плату оставить нас одних в массажном кабинете.

– А дальше? Допустим, мы останемся одни, как это вам поможет?

Я пододвинул к себе рюкзак.

– А дальше я переоденусь и под видом рабочего разведаю территорию. Заодно найду нашего коллегу и выясню, что он тут делает. Вы останетесь в кабинете, будете прикрытием. Если что-то пойдёт не так – звоните. Хотя нет. Не звоните. Просто уходите через главный вход. Понятно?

– Понятно, – отозвалась она. – Идём?

Я кивнул. Мы выбрались из кустов, отряхнулись и, стараясь выглядеть максимально обыденно, направились к парадному входу «Эдема».

Дверь на входе была тяжёлой, стеклянной. Внутри пахло дорогим парфюмом, эфирными маслами и деньгами. Откуда-то из-под потолка лилась спокойная, ненавязчивая мелодия. На ресепшене стояла молоденькая девушка в безупречной форме, с профессиональной улыбкой на лице.

– Добрый день! Добро пожаловать в «Эдем»! – защебетала она. – Вы к нам впервые? Или, может, у вас предварительная запись?

Елизарова опередила меня. Она шагнула вперёд, и всё её существо в один миг изменилось. Осанка стала более мягкой, взгляд – томным, в уголках губ заиграла лёгкая, смущённая улыбка. Она выглядела именно так, как и должна выглядеть женщина, пришедшая с любовником в укромное местечко.

– Здравствуйте… Мы бы хотели… массаж. Но такой, чтобы… – она замялась, кокетливо опустив глаза, а потом бросила на меня быстрый, недвусмысленный взгляд. – Чтобы нас никто не беспокоил. У вас такая возможность имеется? Мы понимаем, что это… особая услуга.

Девушка на ресепшене даже не моргнула. Видимо, такие просьбы были здесь в порядке вещей. Её улыбка стала чуть более понимающей, чуть менее конфиденциальной.

– Конечно, у нас есть полностью приватные кабинеты с отдельным входом. И… дополнительный сервис по вашему желанию. Стоимость, правда, будет выше.

– Деньги – не проблема, – вступил я в разговор, кладя руку Елизаровой на талию. Всё шло как по нотам. – Нам нужно полное уединение. И гарантия, что нас не побеспокоят.

– Можете быть в этом уверены, – заверила девушка, уже набирая что-то на планшете. – У нас как раз освободился «Лотос» – наш самый уединённый кабинет. Свечи, гидромассажная ванна, полная звукоизоляция. Я провожу вас.

Пока мы пошли за ней по извилистым коридорам. Елизарова продолжала играть свою роль. Она что-то оживлённо, полушепотом рассказывала девушке о «невыносимой скуке семейной жизни» и «настоящем отпуске для двоих».

Я же молчал, но зорко поглядывал по сторонам. Запоминал повороты, двери, камеры. Их было много: в углах, под потолком. Но, что важно, работники клининговой компании сновали тут и там совершенно свободно. И их полностью игнорировали. Значит, мой план с униформой должен сработать.

«Лотос» оказался действительно шикарным кабинетом: тёплое освещение, низкие кушетки, в воздухе витал приятный цветочный аромат. Девушка пожелала нам хорошего отдыха и вышла, тихо прикрыв дверь.

Как только щёлкнул замок, маска с Елизаровой тут же спала. Она запрыгнула на кушетку, села по-турецки и оглядела помещение оценивающим взглядом.

– Ну, – сказала она. – Мы внутри. Что дальше?

Я скинул рюкзак рядом с ней и начал снимать куртку.

– Дальше я переодеваюсь и иду на разведку. Вы остаётесь здесь. Притворяйтесь, что отдыхаете. Если кто-то постучит – скажите, чтобы убирались прочь и не беспокоили нас.

– А мне что делать, пока вас нет? – спросила она, глядя, как я стягиваю футболку и достаю из рюкзака рабочую форму.

Я бросил взгляд на ванную.

– Можете и в самом деле расслабиться. Кабинет в вашем распоряжении, Александра Дмитриевна.

Её взгляд скользнул по моему торсу, остановился на мгновение на руке, которой я старался двигать осторожнее из-за раны. Я ждал расспросов, но Елизарова ничего не сказала, только многозначительно хмыкнула.

Искоса глянул на неё, расстёгивая ремень.

– Что? – спросил я.

– Что? – в деланном удивлении приподняла брови она, но в её зелёных глазах плясали лукавые искорки.

Я хмыкнул в ответ. Она, видимо, хотела задать тот же вопрос, что и я ей раньше, но в этот момент за дверью послышались лёгкие, торопливые шаги, которые затихли прямо у нашей двери. Почему у нашей? Да потому что я хорошо запомнил, что в этом тупичке других дверей не было.

Я замер, повернув голову к выходу. Елизарова тоже насторожилась.

Послышался шорох одежды. Я обернулся и обомлел.

Елизарова, не говоря ни слова, стаскивала с себя кофту. Через секунду она сидела на кушетке совершенно топлес. Грудь высокая, упругая, кожа бледная, с веснушками на плечах. Зрелище было… сногсшибательное.

Мой мозг на миг отключился от оперативных задач. Но только на миг.

Раздался щелчок – кто-то снаружи пытался открыть дверь. Ручка дрогнула и поползла вниз.

Времени на раздумья не было. Я сделал два шага, одной рукой обхватил Елизарову за затылок, другой – крепко сжал её ягодицу и резко притянул девушку к себе.

В следующее мгновение наши губы встретились. Поцелуй был страстный, влажный, с животным напором. Она ответила сразу, без колебаний, вцепившись пальцами мне в волосы. Наши тела прижались друг к другу так тесно, что между ними не осталось места для воздуха.

Дверь открылась. Послышался тихий, смущённый писк, но мы не оторвались друг от друга. Поцелуй продолжался ещё секунд десять-пятнадцать, пока я не понял, что если он продлится ещё немного, то приватность нам понадобится уже не для галочки.

Медленно, неохотно, я отстранился. Елизарова смотрела на меня тяжёлым, потемневшим взглядом, губы её были слегка припухшими, а дыхание сбившимся.

Она выдохнула и, высунувшись из-за моего плеча, вполне натурально зло рявкнула:

– Я же просила нас не беспокоить!

На пороге мялась очередная молоденькая девушка, прижимая к груди стопку пушистых халатов и полотенец. Лицо её пылало, а глаза бегали по сторонам.

– Простите… я… я принесла халаты. И… мне велено узнать, не желаете ли вы напитки? Закуски? Шампанское?

Я отпустил Елизарову, развернулся и пошёл к двери, загораживая собой вид на неё. Девушка отвела глаза, уставившись в пол.

– Благодарим, – сказал я спокойным, немного севшим от возбуждения голосом. – Еды и напитков не нужно. А вот что нам действительно нужно, так это полное уединение. Вы можете это обеспечить?

Девушка закивала так усердно, что, казалось, вот-вот сломает свою тоненькую шею.

– Да, конечно! Я… я передам всем, чтобы вас не беспокоили.

– Спасибо, – я улыбнулся ей самой обезоруживающей улыбкой, какая только нашлась в моём арсенале. – Вы очень любезны.

Девушка, бросив боязливый взгляд в сторону Елизаровой, пулей выскочила из кабинета. Я закрыл дверь.

– Сервис здесь, прямо скажем, на троечку, – буркнула Елизарова, принимая из моих рук халат. – Постучались бы хотя бы.

– Если верить отзывам, вы не правы, – я не удержался от смешка, заканчивая переодеваться. – Видимо, девчонка новичок.

– Ой, всё, – отмахнулась Елизарова, стаскивая под халатом штаны. – Идите уже, разведывайте территорию, глас народа и поборник справедливости. И… будьте осторожны.

Я шутливо изобразил поклон.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа завуч. Не уходите далеко… без меня, – со значением добавил я и подмигнул. Щёки Елизаровой покрыл яркий румянец. Видимо, осознание произошедшего только сейчас настигло её.

Повернувшись, я вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Сначала дело, ну а о произошедшем мы поговорим позже. Думаю, разговор этот неизбежен. Довольно хмыкнув в ответ на свои мысли, я бодро зашагал по коридору.

Глава 7

Первые пятнадцать минут прошли в изучении планировки. «Эдем» оказался лабиринтом из коридоров, подсобок, массажных комнат и VIP-кабинетов. Всё было обставлено дорого-богато, но абсолютно безвкусно: много позолоты, бархата и тусклого освещения.

Поиски осложнялись ещё и тем, что на меня постоянно навешивали работу. То «эй, мужик, там убери», то «в шестом кабинете диван передвинь». Приходилось отвлекаться, кивать и изображать кипучую деятельность.

Через сорок минут блужданий и отмазок я наконец-то заприметил дверь, которая выделялась на фоне других. Она была чуть массивнее, чем остальные, из тёмного дерева и с табличкой. Подойдя поближе, прочёл: «Администрация». Наконец-то госпожа удача улыбнулась мне.

Украдкой повертел головой по сторонам. Рядом никого не было. Постоял немного, прислушался. Тишина. Голоса и шаги слышны были, но вдалеке.

Осторожно нажал на ручку. Не заперто.

Зашёл внутрь и застыл на месте.

Кабинет был просторным, но на удивление пустым. Большой стол, пара кресел, шкафы, компьютер. И посередине всего этого великолепия сидел связанный Глеб Ларин. На полу рядом с ним валялся скотч. Которым, судя по всему, его и спеленали.

Левая губа у него была разбита, один глаз припух. Да и в целом вид у него был потрёпанный. Он резко вскинул голову, увидел меня и сперва неподдельно удивился, а потом что-то прикинул в уме и кивнул своим мыслям, ощутимо расслабившись.

– Оп-па, – не удержался я от комментария. – Вот так встреча.

– Привет, Егор… Викторович, – хрипло ответил он с вымученной улыбкой. – Развяжешь? – кивок себе за спину.

Хмыкнув, закрыл за собой дверь, осматривая помещение. Такая резкая смена реакции меня несколько озадачила, но я не стал на этом заострять внимание. Позже.

– Что, игры в переодевание зашли слишком далеко? – поинтересовался я, продолжая шарить взглядом по полкам и шкафам.

Глеб скривился, попытался пошевелиться, но скотч держал крепко.

– Шутки твои с каждым разом всё смешнее, – процедил он. – Похлопал бы, да руки заняты.

– О, – я в притворном восхищении прижал руку к груди. – Признание от мастера искромётных шуток греет душу.

Усмехнувшись, не спеша прошёлся по кабинету, внимательно обшаривая шкафы в поисках сейфа. Но кабинет был на редкость «чистым». Как будто его специально подготовили для таких вот незваных гостей.

– А что ты здесь вообще делаешь? – как бы между прочим поинтересовался я, открывая очередную дверцу шкафа. Может, сейф замаскирован.

– Долгая история, – буркнул Глеб и нетерпеливо добавил: – Так ты меня развяжешь уже, наконец?

Я сделал вид, что раздумываю, а затем цокнул языком.

– Пожалуй, нет. Я тебя освобожу, а ты побежишь меня закладывать. Оно мне надо?

– Ну ты и козёл, Истомин, – выдохнул он. – К тому же недальновидный. Я ж тебя и связанный могу заложить.

Подойдя к компьютеру, пошевелил мышкой. Монитор загорелся, и я увидел яркую картинку с парочкой ярлыков.

– Можешь, – согласился я, открывая и закрывая папки. – Но когда это будет? А так я свои дела сделаю и уйду.

– Тебя и так найдут. Ты снова не взял в расчёт камеры, – спокойно проговорил Глеб.

Сказанное резануло меня по ушам, и я не сразу понял, что именно зацепило меня. А потом до меня дошло: «снова не взял в расчёт камеры». Это фигура речи или что? Я скосил взгляд на Глеба. Он сидел на стуле и пытался высвободить руки, но связали его надёжно.

Оставлять его здесь я и не собирался. Закончу с осмотром компьютера и уже потом освобожу его. А пока пусть посидит, понервничает.

– Что ты там ищешь? – оборвал мои размышления Глеб. – Мы теряем время. В любой момент сюда может вернуться охрана. Скорее всего, они уже тебя срисовали.

– Информацию, – коротко бросил я.

Глеб хрипло рассмеялся.

– Нет там ничего. Я тоже попался в эту ловушку. Этот кабинет – пустышка. Настоящий в другом месте. И я отведу тебя туда, если ты меня развяжешь.

Я выпрямился. Похоже, он не врал. Компьютер был девственно чист. Я обошёл стол и встал напротив него, скрестив руки на груди.

– Так что ты здесь делал и как оказался связан? Ты сюда попал час назад. Как-то быстро ты в плену оказался? Папа наказал?

Глеб поморщился, словно от зубной боли.

– То же, что и ты. Искал информацию.

Я вздёрнул брови.

– О как. И зачем? Не выдали денег на карманные расходы, решил бунтовать?

– Ты можешь мне не верить, – серьёзно, без обычной своей ухмылочки проговорил Глеб, – но я играю за другую команду.

Насмешливо фыркнув, покосился на его пёструю футболку с ярким розовым принтом.

– Ой, да не в этом смысле, – закатил глаза Глеб. – С чего ты вообще взял, что я на стороне отца?

– Дай-ка подумать, – я приложил палец к губам, изображая задумчивость и глядя на потолок. – Во-первых, ты сын своего отца, и он тебе здорово помогает. Вон, даже в школу устроил. Во-вторых, твоя связь с Павловной, которая крутит шашни с твоим отцом и помогает ему школу топить. В-третьих, скользкий ты какой-то. Не доверяю я тебе.

Глеб несколько секунд молча смотрел на меня. Потом рассмеялся так искренне и громко, что я забеспокоился о его душевном состоянии.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – с горькой усмешкой проговорил он. – И даже не пытался копнуть глубже. Хотя даже если бы и копнул, то ничего бы не нашёл. Кроме того, что я оставил.

Я нахмурился. Беседа принимала странный оборот.

– Допустим, – сказал я. – Ну так объясни, где я не прав.

– Потом объясню, – отрезал Глеб и снова дёрнулся. – У нас сейчас и правда мало времени. Если мы не уберёмся отсюда, то уже через пару часов будем общаться с моим отцом. И поверь мне, тебе не понравится это общение.

– А вот здесь соглашусь, – кивнул я. – Общаться с твоим отцом я пока не горю желанием.

Пожалуй, нам действительно пора отсюда сваливать. Кабинет пуст. Сейфа нет. А если Глеб прав и сюда спешит охрана, тогда и подавно пора делать ноги. Подошёл к нему, достал нож и начал резать скотч, чтобы освободить его руки.

– Но только я никуда с тобой не пойду, – предупредил его я, орудуя ножом. – Я тебя освобожу, а дальше мы расходимся. Ты по своим делам, я – по своим.

– Нет, – уверенно возразил Глеб, растирая запястья. – Тебе придётся мне помочь.

– Это ещё почему? – искренне удивился я, передавая ему нож, чтобы он сам освободил ноги.

Глеб принял его, наклонился и стал освобождать левую ногу.

– Потому что у них мой телефон, – пояснил он, не отрываясь от своего занятия.

– И что? – я всё ещё не понимал. – Думаю, школьный канал как-нибудь переживёт потерю видео и фото. Да и отец твой потом тебе телефон вернёт. Наплетёшь ему что-нибудь слезливое, покаешься в своих грехах, и отцовское сердце дрогнет, как и всегда.

Глеб, наконец, освободился. Встал на ноги и поморщился от боли в затёкших конечностях. Потом сделал нетвёрдый шаг в моём направлении и без тени веселья проговорил:

– Школьный канал, может, и переживёт. Но переживёт ли это один учитель, который по ночам любит переодеваться в мультяшных персонажей и грабить криминальных авторитетов?

Настроение моё мигом изменилось. Вся былая весёлость тут слетела. Я насторожился, продолжая слушать Глеба.

– На телефоне, – говорил он, не замечая изменений в моём поведении, – есть не только фото с сегодняшней поездки. Там есть кое-что поинтереснее. Например, кадры с камер наружного наблюдения возле конторы «Деньги и точка» в ночь её ограбления. Немного размыто, конечно, но лица под масками узнаваемы. Или вот ещё, – он шагнул ближе. – Запись с камеры в районе тату-салона «Перо и Игла»… в тот вечер, когда там случилась неприятная история с Кириллом Бикбулатовым. Тоже любопытный случай.

Он сделал паузу и улыбнулся.

– Отец ещё не видел эти записи. Я их… придержал. Пока что. Но если телефон попадёт в его руки или в руки его людей… Думаю, тебе не надо объяснять, что будет дальше.

Я медленно, очень медленно потянулся за запасным ножом. Понял уже, что Глеб не блефует. Слишком много деталей. Слишком уверенно он себя ведёт. Не знаю, где он всё это раздобыл, но оставлять такого свидетеля нельзя. А за телефоном я и сам прогуляюсь. Только вызнаю у этого сопляка, в какую сторону нужно прогуляться…

Видимо, моё намерение слишком чётко проступило на лице, потому что Глеб, наконец, понял, что дал маху, рассказав мне всё. Он шагнул назад и поднял руки над головой.

– Эй, эй, – нервно проговорил он, глядя на меня. – Я тебе не враг.

Я перевёл взгляд на его руку, в которой был зажат мой нож. Глеб тоже посмотрел на него, а потом очень осторожно и медленно протянул мне нож, рукояткой вперёд.

Подумав, я взял нож, взвесив его на руке, и холодно спросил, всё ещё не отказавшись от мысли устранить его:

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю перемирие, – проговорил Глеб. – Мы идём вместе, находим нужный кабинет и забираем то, за чем пришли сюда. Ну и мой телефон, конечно же. А потом… потом решим, что делать дальше. Возможно, рассмотрим наше дальнейшее сотрудничество.

– Ты сильно рискуешь, – проговорил я. – Я могу просто пришить тебя здесь и спокойно пойти искать телефон сам.

– Можешь, – согласился Глеб. – Но не найдёшь. План этажей я знаю. Расположение охраны – тоже. А ещё… – он слабо улыбнулся и пожал плечами, – на телефоне стоит пароль. Без меня ты его не разблокируешь, а вся информация через несколько дней полетит прямиком в полицию и к Ларину.

Я прищурился. Что-то не вяжется. Зачем ему идти против своего отца? Зачем пилить сук, на котором сидит?

– Кто ты такой? – спросил я, продолжая подбрасывать нож в руке.

Глеб потёр лоб и со вздохом спросил:

– Без этого мы не сдвинемся с места, верно?

– Какой ты догадливый, – ответил я, пожав плечами.

– Ладно, – он развёл руки в стороны, будто сдаваясь. – Ты победил.

Он прошёлся по кабинету туда-сюда, собираясь с мыслями. Потом резко остановился, повернулся ко мне и на одном выдохе выпалил:

– Я – Голос из подполья.

Я моргнул, переваривая услышанное. Потом ещё раз. А после сдавленно хохотнул. Не мог сдержаться. Забавно получались. Слишком уж много «голосов из подполья» на один квадратный метр.

– Что здесь смешного? – возмущённо спросил Глеб, насупившись.

– Ничего, – я покачал головой, возвращая себе каменное выражение лица, но губы всё равно предательски подрагивали. – Неожиданно просто. Продолжай, пожалуйста.

– Короче, – взъерошил он волосы, смутившись от моей реакции. – Я с детства увлёкся хакингом. Достаточно хорошо в этом поднаторел. Настолько хорошо, что меня чуть не посадили за взлом одного государственного портала. Пришлось идти на сделку. Указал им на дыры в защите, оказал пару услуг… Ну и Ларин подсуетился, чтобы меня не трогали. А потом сослал за границу «учиться». В общем-то, и всё.

Я внимательно его выслушал, но продолжал смотреть на него выжидающе. Это была не вся история. В ней не хватало той части, которая объясняла бы его нынешние поступки.

Глеб скуксился от моего взгляда. Он в очередной раз тяжело вздохнул, поняв, что отделаться полуправдой не выйдет.

– Я обещал завязать. Но, как ты понимаешь, не завязал. У меня на то были свои причины.

– Почему ты называешь отца по фамилии? – спросил я, решив уточнить ещё одну деталь, которая резала мой слух.

Глеб замялся. Стиснул челюсти, на скулах заиграли желваки.

– Это личное. Может, потом расскажу, – выдавил он.

Я покачал головой.

– Сейчас.

Глеб посверлил меня взглядом, но через пару секунд как-то сник и согласно кивнул.

– Хорошо. Я расскажу. Но и ты расскажешь мне, почему ты охотишься на Ларина. Думаю, это будет справедливо. Как-никак за тобой должок. Я твою задницу прикрыл дважды. И заметь, ничего не просил в ответ. Да и не попросил бы, если бы не сегодняшнее стечение обстоятельств.

Я склонил голову набок, обдумывая его слова. Так-то он прав. Он действительно избавил нас от некоторых проблем с законом. А я ещё голову ломал, почему это менты не вышли ещё на наш след и даже не заикнулись о машине. Харченко бы не упустил такую жирную улику. Обязательно бы уцепился за неё. А оказывается, что он просто ничего не видел.

– Справедливо, – наконец кивнул я. – Возможно, когда-нибудь продолжим этот разговор. Ладно, пойдём. Но смотри у меня, – я наставил на него палец. – Подставишь и тебе конец.

– Понял, понял, – отмахнулся он, возвращая себе обычное дурашливое поведение. – Давно уже понял, что с чувством юмора у тебя туговато.

– Слышь, сопляк, – рыкнул я, занося руку для подзатыльника.

Глеб хохотнул и ловко увернулся.

– От сопляка слышу, – отозвался он уже из коридора, но сразу же посерьёзнел. – Идём. В этой части комплекса людей не должно быть. Нам нужно спуститься на подземный этаж. Там находится всё самое интересное. Но придётся попотеть, устраняя охрану. Один бы я не справился, но вдвоём должны уложить всех там.

Я протянул ему нож.

– Умеешь пользоваться?

Он коротко кивнул, взял оружие, проверяя вес и баланс. Движения его были уверенными, и я убедился, что он не первый раз держит в руках оружие. Интересный ты тип, Глебушка. Дико любопытно, какие ещё секреты он припрятал в рукаве.

Мы быстро зашагали по коридорам, и я вскоре подметил одну странность. Глеб даже не пытался скрываться от камер. Шёл нагло, не опуская головы, не прикрывая лицо.

– Слушай, Глеб, – обратился я к нему, когда мы свернули в очередной безлюдный коридор. – Я понимаю, что нас и так спалили. Но не слишком ли в открытую мы идём? Они ж приготовят нам жаркую встречу.

Глеб обернулся и непонимающе посмотрел на меня. Я указал на ближайшую к нам камеру.

– А, ты об этом… – он смущённо почесал нос. – Я немного соврал.

Я притормозил.

– Это в каком смысле?

– Ну-у… – протянул Глеб. – Я же не ты, чтобы соваться в охраняемое помещение без подготовки. Ладно, сорян. Сорян. Не бесись. Я вырубил все камеры в этом крыле. Ну, не совсем вырубил… В общем, нас они не видят. Служба безопасности думает, что всё в порядке.

Молча переваривая информацию, я продолжил движение.

– А мне, почему не сказал об этом?

– А что мне оставалось делать? Ты не очень-то дружелюбно был настроен в мой адрес, – резонно возразил Глеб.

– Ладно, проехали, – проговорил я. В принципе, и в этом он прав. Не сказал бы, что это был решающий фактор, но вполне весомый. Несколько минут мы шли молча, а потом я снова заговорил: – Этот момент я понял. Но вот чего не понял, так это то, как тебя такого умного повязали?

Глеб вздохнул с выражением глубокой обиды на несправедливый мир.

– Случайно. Тот кабинет должен был быть пустым. Кто же знал, что там решит уединиться одна парочка: охранник и сотрудница этого прекрасного заведения. Прямо на столе, представляешь? Я зашёл тихонечко, а они там развлекаются. Ну, в общем, охранник оказался шустрым малым. Пока я пялился, он меня и скрутил. Девчонка убежала за подмогой. Меня быстро обездвижили, отобрали телефон и ушли разбираться, что со мной дальше делать.