Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Сидя в автобусе, я смотрел на затылок Глеба, который спорил с кем-то из пацанов о правилах какого-то нового шутера, и не мог отделаться от странного чувства в груди: тёплого и колючего одновременно.

Вот это поворот. Сам того не ведая, свозил собственного сына на первую рыбалку. Точнее, не на первую в его жизни – всё-таки Глебу уже далеко за двадцать, но эта стала первой, где я был рядом. Жаль только, что лет на двадцать позже.

Мы с Мариной хотели детей, но всё как-то не получалось. А потом получилось, и я даже не узнал об этом.

Ларин отобрал у меня не только жизнь, но и первые шаги сына, первые его слова, первую драку, первый разговор по душам. Всё это прошло мимо меня, с чужим для моего сына человеком.

Я вспомнил «Эдем». Безбашенный выход Глеба, эту его дерзкую ухмылку, перед тем как швырнуть гранату. Тогда меня это по большей части просто выбесило, а сейчас всё стало настолько очевидным, что я диву давался. Да и поведение Глеба до похода в «Эдем» было красноречивее слов.

Это же моя кровь, мой характер. Как я мог не заметить сходства сразу? Он даже нож в руке держал так же, как я, проверяя баланс. Ослеп я, что ли? Списал все знакомые черты на Марину и успокоился на этом.

Оставшиеся два дня отдыха прошли немного мимо меня. В музее Чехова экскурсовод что-то увлечённо рассказывала про писателя и его жизнь, а я кивал, глядя в окно на видневшийся пейзаж, и думал только об одном: как дальше быть с Глебом.

Менять что-то резко в наших отношениях? А смысл? Это в кино сработает приём из серии: «Глеб, я твой отец», а вот в жизни всё куда сложнее. В лучшем случае он рассмеётся мне в лицо, покрутит пальцем у виска, и будет прав. В худшем – это оттолкнёт его и сломает даже ту хрупкую связь, которая у нас образовалась в настоящий момент.

Нет, внешне всё должно остаться как есть. Мы стали… почти друзьями. Союзниками. Вот эту нить и нужно укреплять. Если я не могу быть ему отцом, тогда буду другом. Тем, кто прикроет спину и поможет не наломать дров. А помощь ему обязательно понадобится, когда Ларина не станет.

Ларин. Вот ведь тварь. Он-то знает, чей Глеб. Раньше я думал, что у парня есть защита – кровное родство с Виталей и статус наследника. Пусть и нелюбимого.

Но теперь я чётко понимаю, что для Ларина Глеб – живое напоминание о его грешках, о Марине, о предательстве и даже о поражениях. И главное, Глеб постоянно напоминает ему о моём существовании одним своим видом.

Малейшее подозрение, что сын работает против него, и никакие «отцовские чувства» его не остановят. Он устранит Глеба без колебаний. Нужно как-то вывести парня из-под удара. Ненавязчиво отстранить от дел, отправить куда подальше, пока всё не кончится.

Я покачал головой, глядя в окно автобуса, уносящего нас обратно в Новочепецк. Какое отстранить? Я же только что сравнивал его с собой в молодости. Если бы мне в его годы кто-то сказал: «отойди, опасно», я бы послал доброжелателя куда подальше и полез в самую гущу. Из принципа. Из чувства противоречия.

Глеб такой же. Увещевания и попытки оградить его сработают с точностью до наоборот. Он полезет в пекло, чтобы доказать, чего он стоит. Значит, придётся действовать иначе. Буду держать его рядом, но под присмотром. Если понадобится, подстрахую. И нужно быть готовым к тому, что он сам полезет на рожон. Рискованно? Чёрт возьми, да. Но другого пути нет.

Рядом на сиденье кто-то плюхнулся, выдёргивая меня из раздумий. Я повернул голову и увидел Никиту. Парень сидел, сцепив на коленях пальцы в замок, и смотрел в пол.

– Егор Викторович, – начал он, не поднимая глаз. – Я хотел кое-что спросить.

– Спрашивай, – отозвался я, с трудом переключаясь на другую тему.

Никита заёрзал, засопел. Видно было, что подобные разговоры для него в новинку. Он покраснел от смущения.

– Совет нужен? – подбодрил я парня.

Он кивнул и выдавил неуверенно:

– Как с девушкой мириться?

Я хмыкнул. Ну конечно. Парню шестнадцать, мир сейчас только и вертится, что вокруг этого.

– А косякнул сильно? – уточнил я.

– Ну-у… Не то чтобы, – замялся Никита. – Я вообще не уверен, что это косяк был. Но она обиделась.

– Цветы подари, – пожал я плечами. – В любой непонятной ситуации дари девушкам цветы. Можешь ещё конфет каких-нибудь в довесок прикупить. Это точно лишним не будет.

– Она конфеты не ест, – важно уточнил Никита. – За фигурой следит.

Я фыркнул.

– Это пока ты видишь, не ест. Или пока не в браке. Ладно, шучу. Цветы и конфеты. И скажи что-нибудь вроде: «Дорогая, был не прав». Главное, говори искренне. Ну и потом постарайся так больше не косячить. Если она, конечно, тебе важна.

– Важна, – тут же убеждённо заявил Никита, и в его глазах мелькнуло что-то не по возрасту серьёзное. – Спасибо, Егор Викторович.

– Не за что, – я похлопал его по плечу. – Дерзай.

Он встал и пошёл в хвост автобуса. А я попытался снова ухватиться за нить своих мыслей, но она уже ускользнула. Да и незачем, мы уже въезжали в Новочепецк. Я посмотрел в окно. Впереди замаячили знакомые многоэтажки. Скоро к школе подъедем и разойдёмся по домам.

Поймал взгляд Глеба в зеркале заднего вида. Он ухмыльнулся мне и поиграл бровями, взглядом указывая на Сашу. В ответ я слабо улыбнулся, кивнув ему.

На душе у меня разом стало спокойнее. На смену всем предыдущим мыслям пришла новая, более яркая и приятная для меня лично. Теперь у меня есть за что бороться, появился новый стимул жить, кроме мести. Есть, ради кого жилы рвать.

Я ведь частенько думал с тех пор, как оказался здесь, что будет дальше. Ну отплачу я Ларину, а что потом? Конечно, был Игорь, но он уже взрослый мужик, у которого своя семья. Конечно, я бы приглядывал за ним, но это ведь другое.

Теперь же в моей жизни есть сын, и вот это уже совсем другая история. А ещё есть Саша… Правда, с ней пока всё шатко. Роман вспыхнул ярко, но так же быстро может и угаснуть. Такое часто бывает в жизни, а мы с ней не в какой-то романтической книге, чтобы с уверенностью заявить, что этот человек раз и на всю жизнь. Время покажет, как там дальше будет.

* * *

Каникулы пролетели так, что и не заметил, как они закончились. Пока город впадал в осеннюю спячку, а дети отсыпались и зависали в интернете, я продолжал вкалывать. Впрочем, как и все учителя.

Отчёты, электронные журналы, бумажные журналы, планы, снова отчёты по внеурочке, подготовка к конкурсу «Классный года» – работы было по самые уши и ещё немного сверху.

Я как-то упустил из виду, что учитель – это не только уроки и душевные беседы, а ещё и тонны макулатуры, которые нужно «вынь да положь ещё вчера», чтобы от тебя отстали.

От этих бесконечных бумажек мозг сворачивался в трубочку. Я приходил домой и падал лицом в подушку, но даже во сне мне снились графы в таблицах и вопросительные взгляды Козлова, который никак не мог понять, почему у него «тройка» за сочинение.

Саша тоже была занята эти дни, поэтому виделись мы с ней редко. А Игорь вообще бродил по коридорам школы, как призрак, бормоча себе под нос про «крайние сроки».

Помимо бумажной волокиты, передо мной стояла задача подтянуть отстающих. Тот ещё квест, скажу я вам, потому что дети не хотели посвящать свои законные выходные учёбе. К счастью, хоть они и стенали, но приходили в школу и делали то, что от них требовалось.

А ещё мы с девятым Б готовили мероприятие ко Дню народного единства. Было решено подготовить не только плакаты с разнообразными лозунгами, но и что-то живое, близкое. В качестве темы взяли: «Герои нашего города – о ком не пишут в учебниках».

Ребята рылись в архивах, расспрашивали своих бабушек и дедушек, находили удивительные истории про врачей, простых рабочих, учителей времён войны и перестройки. Самойлова с Васильевой даже нашли ветерана-танкиста, который жил в соседнем со школой доме, и уговорили его прийти рассказать историю своей жизни. Как по мне, должно получиться интересно и познавательно.

Работа работой, а занятия боксом я не забрасывал, регулярно ходил к Санычу. Это было моей отдушиной, возможностью скинуть накопившийся стресс. Да и с Санычем мне нравилось общаться.

Удивительно, но я не был единственным, кто посещал зал в эти дни. Все мои ученики, кто начал ходить на тренировки, продолжали это делать и сейчас. Никто не отвалился. Честно сказать, это грело душу.

Я-то думал, после победы и загородного отдыха часть из них расслабится или у всех спадёт энтузиазм, но нет. Привычка, видимо, уже сформировалась. Или характер начал прорастать. И то и другое меня устраивало.

Единственным, кто в эти дни ходил по школе с широченной улыбкой на лице и не испытывал никаких видимых трудностей, был Глеб. Он и за спортивный центр взялся с такой кипучей энергией, что мне даже захотелось посочувствовать всем чиновникам, которым приходилось иметь с ним дело.

Он буквально с двух ног влетел в процесс, сметая все бюрократические препоны на своём пути. Кстати, сам центр он оформил как филиал федеральной сети молодёжных спортивных проектов, зарегистрированный в Москве.

Как он умудрился провернуть такой ход конём, чтобы быть независимыми от местной администрации – для меня осталось загадкой. Да я особо и не вникал, слишком много других дел бело. Но когда Глеб, сияя, как начищенный пятак, сообщил, что теперь Ларин не сможет просто так прикрыть проект через горсовет, я готов был снять перед ним шляпу. Если бы она у меня была.

Естественно, Ларин недолго оставался в неведении. Такое событие попросту не могло пройти мимо него.

Как только возобновились учебные будни, он ураганом ворвался в школу, и выражение лица у него было таким, которое чётко транслировало: «Всех в порошок сотру». Об этом мне рассказал Толян, когда я пришёл на работу. А ещё он сказал, что назревает буря «отцов и детей». О ком идёт речь я, и без подсказок Толика догадался. Поэтому отправился на поиски Глеба и Витали.

Нашёл я их в учительской. Когда я вошёл, Ларин стоял возле стола, размахивая какими-то бумагами.

– … без согласования, без участия городской администрации! Это что за самоуправство? – гремел он.

Глеб сидел за столом, вертел в руках ручку и смотрел на него с отстранённым любопытством. Помимо него в учительской находились ещё и Саша с Игорем.

Елизарова, в свойственной ей манере, сохраняла холодную маску на лице. Смотрела на Ларина, слегка прищурившись, как на насекомое. А вот Игорь выглядел плохо. Бледный весь, лоб в испарине. Видно, что переживает не на шутку. Того и гляди мотор встанет.

– Федеральный проект, Виталий Тимофеевич, – спокойно парировал Глеб, откладывая ручку в сторону. – Все согласования получены на уровне региона и столицы. Городская администрация поставлена в известность, но не является регулирующим органом. А вы, кажется, не имеете отношения к федеральным программам поддержки молодёжных инициатив. Всё законно.

– Законно? – Ларин оскалился. – Я здесь закон!

Глеб пожал плечами, а Игорь ещё сильнее вжал голову в плечи. Нужно было спасать брата, а то потом придётся его откачивать. Хлопнув дверью, чтобы привлечь внимание к своей персоне, я зашагал к столу, здороваясь с присутствующими здесь людьми.

Ларин побагровел. Перевёл взгляд на меня.

– А-а-а, – протянул он. – И вы здесь, Истомин. Все в сборе. Не хватает только этого надоедливого Ежова со своим боксом. Расскажите-ка мне, Истомин, каким боком вы замазаны в этом деле?

– Я соучредитель, – пожал я плечами. – Считаю, что идея в целом хорошая, город поддержит. Дети давно нуждаются в чём-то подобном.

– Город – это я! – рявкнул Ларин, сделав шаг вперёд. – Без моего одобрения здесь ничего не открывается. Ни-че-го!

В кабинете на минуту все замолчали. Я видел, как у Глеба дрогнул уголок губ в лёгкой презрительной ухмылке.

– Ваше одобрение больше не требуется, – негромко, но веско проговорил я. – Центр уже существует. И будет работать. С вашим согласием или без него.

Ларин замер, поигрывая желваками. Мне даже показалось, что он сейчас взорвётся. Но он вдруг резко сменил тактику, взгляд его стал масляным, почти дружелюбным.

– Ладно, допустим. Вы молодцы, инициативные, – начал он елейным голосом. – Но такой проект нужно вести под крылом администрации. Под моим крылом. Вы должны это понимать. Я могу вложить средства, обеспечить необходимую поддержку. Вы останетесь при делах, конечно, и при прежних должностях. Просто формально…

– Спасибо за предложение, Виталий Тимофеевич, – сказал я сухо, перебив его. – Но мы справимся сами.

Говоря простым языком, Ларин захотел примазаться. Сделать вид, что это его идея, его детище, а мы так, исполнители. Молодец, ничего не скажешь. Переобувается в прыжке.

Я переглянулся с Глебом. Он едва заметно кивнул мне, одобряя сказанное мной.

Ларин снова помрачнел. В его глазах появился опасный огонёк, который мне был знаком. Слишком хорошо знаком.

– Ошибаетесь, – прошипел он почти шёпотом. – Городок у нас маленький. Все всё знают. И всем нужны… хорошие отношения. А вы их портите. Зря.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в учительской.

Игорь выдохнул и откинулся на спинку стула с таким видом, будто ему стало доподлинно известно, что конец света наступит уже завтра.

– Ну что, папочка обиделся, – со смешком проговорил Глеб. Рядом согласно хмыкнула Саша.

– Обиделся, – кивнул я. – Теперь жди геморроя.

И геморрой не заставил себя ждать. Уже на следующий день Игорь ворвался в учительскую с глазами навыкате.

– Ну всё! – выпалил он, останавливаясь в дверях. – Нам конец! К нам придёт целая комиссия от администрации! С проверкой по пожарной безопасности, СанПиНу и чёрт знает чему ещё! – трагично заломил руки Игорь и плюхнулся на стул, запустив пятерни в волосы.

После нашего отказа Ларину в попытке примазаться к спортивному центру, на школу обрушился настоящий шквал проверок. Проверяющие ходили по коридорам, щупали стены, качали головами, делали пометки в планшетах.

Сначала пожарные нашли «несоответствия» в эвакуационных путях. Потом СЭС вдруг вспомнила, что в столовой мытой посуды недостаточно. Потом роспотребнадзор озаботился качеством учебников. А венцом всего стал визит комиссии из администрации города, которая с ходу заявила, что здание аварийное и учиться здесь опасно для жизни. Мол, требуется срочный капитальный ремонт.

Игорь метался, пытался что-то объяснить, предлагал взятки, но эти оказались «правильными». То есть, прикормленные Лариным. Давление на школу шло по всем фронтам.

– Они хотят нас закрыть, Егор! – с обречённым видом вздыхал он у себя в кабинете, капая валерьянку в стакан с водой. – На время ремонта, говорят. А ремонт, ясное дело, затянется на годы. Куда денут детей? По другим школам раскидают. А наш коллектив… Наш коллектив на улице окажется!

Я молча слушал, глядя в окно на облупленную штукатурку фасада. Да, здание и правда было не в лучшем состоянии. Но «аварийное»… Это уже перебор. Чистейший наезд.

В общем, Ларин решил взять нас измором. Либо мы сдаём центр под его крыло, либо школа летит в тартарары. А с ней и мои дети. Ну уж хрен тебе, дорогой «друг».

Стало ясно, что сроки ужались донельзя. Школе срочно нужен был ремонт. Хотя бы косметический, чтобы заткнуть рты проверяющим. А денег не было. Те средства, что мы экспроприировали у «Эдема», уже кончились. Основная часть ушла на центр, некоторая часть на поездку с детьми. Кое-что осталось, но то были сущие копейки по сравнению с той суммой, в которой нуждалась школа.

Сидеть сложа руки я не собирался. Вечером после тренировки, я созвонился с Глебом.

– Слушай, – сказал я, когда он ответил. – Наш уважаемый мэр решил задавить школу проверками. Нужны деньги на ремонт. Срочно.

В трубке на мгновение повисла пауза.

– Понял, – наконец ответил Глеб. Голос его был серьёзным, без обычной шутливости. – Думаешь, снова зайти в гости к папочке?

– Что-то в этом роде, – подтвердил я. – Только нужен новый адрес. «Эдем» он наверняка опустошил или усиленно охраняет. Нужно что-то посолиднее. Кроме того, думаю, пришла пора не только деньгами наказать, но и проблем с законом подкинуть. Есть идеи?

Глеб задумался. Я слышал, как он постукивает пальцами по клавиатуре.

– Есть, – наконец сообщил он. – У него есть небольшой логистический склад на окраине. Туда свозят товары с одного из его заводов. Те, что идут «серым» путём, без документов. Деньги там водятся наличными, потому что расчёты с водителями и мелкими контрагентами – только кэш. Охрана есть, но не такая, как в «Эдеме». Думаю, посложнее будет.

– Ты уверен?

– Я уверен, – ответил Глеб. – У меня там свои… источники. И ещё кое-что. Там иногда хранят партии товара, которые вообще нигде не учтены. Типа, нет его. Если мы найдём что-то подобное, тогда получим не только деньги, но и компромат.

Я почувствовал, как мои губы растягиваются в довольной улыбке.

– Детали, – коротко сказал я.

– Я сброшу тебе план, расположение камер, график смен охраны. Там есть один момент… Сигнализация выходит не на пульт вневедомственной охраны, а на частную службу, которая принадлежит другу Ларина. Но, думаю, я с этим справлюсь.

– Хорошо. Планируем операцию на выходные. Нужно подготовиться.

– Я пойду с тобой, – тут же заявил Глеб.

– Нет, – отрезал я. – В этот раз я один.

– Почему? – в его голосе послышалась обида.

– Потому что тебя могут вычислить. Ты и так на виду после истории с центром. А мне проще. Я обычный учитель. К тому же если что, ты сможешь меня прикрыть извне. Без тебя я не справлюсь со всеми этими техническими примочками.

Соврал, конечно. Причина была в другом. Мне не хотелось снова тащить его под пули. Теперь-то я знал, кто он. Но говорить об этом по понятным причинам я не стану.

Глеб помолчал.

– Ладно, – с неохотой согласился он. – Но если что, я на связи. Подготовлю всё, чтобы слитые деньги выглядели как пожертвование школе от анонимного инвестора, или проведу их через фонд. Сделаю всё красиво, чтобы не вышли на нас.

– Задрот, – не удержался я от подколки.

– Гений, – поправил он, и в его голос вернулись привычные насмешливые нотки. – В общем, на связи.

Положив трубку, я потянулся. За окном уже стемнело. Пора было идти домой – спать, а потом снова в бой на работу, к любимым отчётам. Подхватив сумку с пола, я покинул «Удар мясника». Вскоре пиликнул телефон. Разблокировав его, прочёл входящее сообщение от Глеба и снова улыбнулся. Ларин думал, что загонит нас в угол и победит, но он не учёл главного: загнанный зверь – самый опасный.

Глава 14

Новочепецк.

Парк, около полуночи.

Елена Павловна Завацкая с ранних лет поняла, что если хочешь чего-то, нужно это взять самой.

Родилась она в простой семье. Мать работала продавщицей в магазине, а отец – водителем-дальнобойщиком. Жили не сказать, чтобы богато, но и не бедствовали – всего хватало. Так продолжалось до тех пор, пока отец в один из рейсов не уехал… С концами.

Уже сильно позже повзрослевшая Лена узнала, что у отца была ещё одна семья в другом городе, к которой он и умотал.

С тех пор в жизни маленькой Лены всё изменилось… к худшему. Мать озлобилась, начала выпивать, понеслась череда сомнительных ухажёров. А Леночка всё росла и росла, постепенно осознавая, что перспектив-то у неё и нет. Всё, чем одарила её судьба – это эффектная внешность, а вот жизнь научила быстро подстраиваться к изменяющимся реалиям.

С мужчинами юной Лене тоже не везло. Первым её бросил отец, затем был Петька из параллельного, который променял её на Аньку на год младше. После были Степан, Аркаша и Ваня. И все они бросали юную Лену, которая всем сердцем хотела лишь одного: немножечко тепла и любви.

После череды собственных неудач на любовном фронте и наблюдений за романами матери, Лена решила сменить тактику. Из наивной, вполне себе доброй и милой девочки она буквально за лето превратилась в настоящую суку и перекрасилась в блондинку, сменив имидж.

И вот тогда грянул успех! Парни начали штабелями укладываться у её ног.

Но всё равно Лена была несчастна. Да, внимания и комплиментов теперь было хоть отбавляй, но рядом всё равно никто не задерживался. Получив доступ к её телу, мужчины в скором времени куда-то исчезали. Потом, правда, возвращались. Но затем снова исчезали.

Тогда, уже не столь наивная и более опытная, Лена решила, что для счастья ей нужны деньги. Много денег! Окончив школу, она собрала свои манатки и укатила покорять Москву.

«Уж там-то, – думала тогда Лена, – всё у неё сложится наилучшим образом.»

Не сложилось.

Да, она добилась некоторого успеха, обзавелась связями, благодаря которым позже и стала завучем в родном городе, но Москва оказалась не столь дружелюбной к девушке, как ей думалось. Воздушные замки и иллюзии быстро разбились о суровую реальность.

Хотя один раз ей всё же повезло. Она нашла парня, который беззаветно полюбил её и готов был бросить всё к её ногам. Вот только… ничего у него не было, кроме любви к ней и зачуханной однушки в жопе мира. Но зато в Москве!

«С этим можно работать,» – рассудила тогда Лена и принялась готовиться к свадьбе.

Вот только ей повстречался мужчина, который перевернул с ног на голову весь её мир, а все планы полетели в трубу. Зато! Зато появились новые и куда более амбициозные!

Любящий жених с занюханной однушкой в жопе мира был послан тут же куда подальше, и Леночка с головой окунулась в новый, ослепительно роскошный роман.

Дорогие подарки, крутые рестораны, красивые тачки… Да-а, Лена ликовала. Наконец-то! Вот оно – настоящее счастье, которого она по-настоящему достойна!

Вот только после пьянящего месяца стремительного развития отношений наступило тяжёлое, очень болезненное похмелье.

Леночка узнала, что её принц женат, у него есть дети, а она ему нужна только в качестве красивой куклы под боком, которую он будет пользовать время от времени и одаривать за это подарками. На большее, милочка, можешь не рассчитывать. Да-да, прямо так и заявил этот козёл после очередной их встречи!

В который раз чёртова судьба приоткрыла перед ней уголок улыбки, дразня, маня и обещая счастье, но тут же, словно издеваясь, повернулась к ней задницей!

После череды дней хмельного самобичевания, жалости к себе и ненависти к мужчинам, Лена снова решила, что нагнёт эту засранку. Судьбу, конечно же.

Она отказалась от мысли слать куда подальше своего любовничка, вместо этого решила крепко ухватить его за яйца, отыгрывая свою роль. И у неё это получилось.

Лена вернулась в родной город, где мэром был как раз тот самый женатый козёл, устроилась в школу сначала обычным учителем, но вскоре она быстро «доросла» до должности завуча.

Машину, квартиру с дорогущим ремонтом и техникой ей презентовал Ларин. Он вообще любил её баловать. По правде говоря, не только её, но это уже частности, на которые девушка предпочитала закрывать глаза.

Время шло, росли и аппетиты Лены. Ей уже было мало того, чего она достигла, став практически тайной правой рукой Ларина, который ей всецело доверял, если такой человек вообще был способен на доверие.

Она уже практически вышла на финишную прямую, после которой должна была получить много, очень много денег и укатить в закат подальше от этого гнилого городишка, подальше от Ларина, подальше от… себя самой. Ведь она так устала снова и снова противостоять судьбе.

Нужно было всего лишь дожать школу, в которой она работала, и всё – счастье вот оно, только протяни руку и готово. В общем, сущий пустяк оставался.

Но всё пошло наперекосяк… снова.

Сначала появился этот сыночек старой грымзы, который после аварии неожиданно отыскал свои яйца. Затем нарисовался сыночек самого Ларина, гореть ему в аду. Затем появился её бывший любящий женишок, который, оказывается, неплохо так устроился в Москве в управлении образованием. Ну и Ларин, конечно же, который охладел к ней и стал слишком уж козлом.

Такого нервная система Лены не выдержала, и она стала прикладываться к бутылке.

Вот в один из таких разов она и допустила фатальную ошибку, за которую и поплатилась. Расслабилась, была неаккуратна, вовремя не спрятала улики, которые свидетельствовали о её мутных махинациях в школе. Их и обнаружила эта рыжая стерва – напарница её женишка… бывшего. Вследствие чего она и вылетела с треском со школы, а потом и из постели Ларина.

Но это ещё ничего, можно другую работу найти или другого мужика… Вот только Ларин… Она боялась его до усрачки. По-настоящему боялась. Ведь она хорошо изучила того, с кем спала столько лет. Этот не прощает промахов, к тому же она слишком много знала.

Конечно, Лена пыталась всё исправить. Она обивала пороги мэрии, пытаясь попасть к Ларину, караулила его у дома. Но всё тщетно – её не подпускали к нему и близко.

Сейчас она как раз шла после очередной попытки встретиться с ним. Ждать пришлось до позднего вечера, а когда Ларин появился, то, наконец, вышел из машины.

Лена поначалу обрадовалась, что худшее позади, но после сильной пощёчины наотмашь она поняла всю глубину своего заблуждения.

– Когда ж ты уже сдохнешь, – выплюнул Ларин и приказал своим людям «выбросить это подальше отсюда».

ЭТО! При воспоминании этой сцены Леночка снова всхлипнула и приложила ладонь к щеке, которая до сих пор немилосердно горела.

Она шла по парку в гордом одиночестве, костеря про себя всё на свете. Вокруг из-за погоды не было ни души. Фонари почему-то тоже горели через раз. Вот в тёмный участок она как раз и вошла, когда нога подвернулась буквально на ровном месте. Лена вскрикнула, взмахнула руками, как раненая птица крылом, и шлёпнулась на попу.

Злые слёзы хлынули из глаз. Она задрала лицо к небу и от души заорала, стуча ладонями по стылой земле.

Прооравшись, она выдохнула и встала на ноги. Но обнаружила, что на сапоге сломан каблук.

– Да бли-ин! – снова заорала она на весь парк и погрозила бездушному небу кулаками. Небо ответило ей молчанием.

Успокоившись, Лена отыскала взглядом сумочку, которая отлетела к лавке и, прихрамывая, поплелась за ней. Но на полпути она остановилась и напряглась.

Кто-то шёл. Она украдкой посмотрела по сторонам, но никого не было видно. Тогда Лена продолжила идти за сумочкой, но снова остановилась – звуки теперь были более отчётливые. Ей не показалось.

– Э-эй, шутники, – дрожащим голосом проговорила застывшая на месте девушка. – Выходите, а то мой парень сейчас догонит меня и как отделает вас.

В ответ ей послышалось, будто кто-то насмешливо хохотнул. Или это ветер играет с её воображением? Сглотнув, она дошла до лавки, нагнулась и быстро схватила сумочку, в которой лежал телефон.

Но ничего больше сделать она не успела. Кто-то большой и сильный схватил её сзади и зажал рот. А в следующее мгновение ей на голову надели пакет и начали душить.

Именно в этот момент Лена поняла, что счастье-то не в деньгах. Жизнь и есть счастье. Дышать полной грудью – счастье! А мужчины… деньги… пыль это всё. Приятная, конечно, но пыль.

Как же ей сейчас хотелось отмотать время назад и не ходить к Ларину. Или сделать хотя бы глоток воздуха. Маленький, совсем крошечный… Хотя бы…

Сознание начало постепенно уплывать куда-то во тьму, ноги подкашивались, тело слабело. А пакет вокруг её головы становился будто бы плотнее и плотнее.

Внезапно Лена почувствовала сильный толчок, хватка неизвестного и вовсе исчезла. Лена дрожащей рукой на рефлексах приподняла край пакета и сделала такой вожделенный глоток воздуха. Закашлялась. Снова вдохнула и снова закашлялась.

– Александр? – услышала она голос, который не забудет, наверное, никогда, таким страшным он ей показался. Будто змея над ухом зашипела и хвостом ещё прошлась. Брр, жуть.

Лена стянула пакет, чтобы посмотреть на того, кто её чуть не убил, но на нём был капюшон, а вместо лица виднелся тёмный провал. А вот спасителя её хорошо было видно в свете фар. Неподалёку слышен был топот ног – в их сторону кто-то спешил.

– Нет, не он, – снова проговорил её несостоявшийся убийца. – Мертвецы не воскресают.

Наконец, этот странный мужчина повернул к ней голову, и у Лены сердце ушло в пятки. Лица она не видела, но ей показалось, будто она видит два красных демонических уголька вместо глаз. Она схватилась руками за шею – горло саднило.

Сглотнула.

Конечно, это её воображение разыгралось, нервы сдали. Никаких демонических глаз у человека быть не может. Но как же страшно…

Когда мужчина отвернулся от неё и посмотрел на её спасителя, ей показалось, что ничего ещё не закончилось, что он просто прикидывает шансы: успеет он их прикончить до того, как сюда кто-то прибежит или нет.

Видимо, решил, что успеет, потому что он напал. Не на неё, а на её спасителя. Завязалась драка. Лена даже прикрыла лицо руками, так страшно ей было. Потом она опомнилась, зажмурилась и скрестила пальцы на обеих руках, молясь про себя, чтобы победил не тот, кто пытался её убить.

– Егор! – услышала она ещё один знакомый голос. Лена решила рискнуть и приоткрыть один глаз. К её бывшему коллеге и по совместительству спасителю – Егору Викторовичу подбежал ещё один её коллега – Глеб, сыночек Ларина. А вот убийцы нигде не было видно.

– Порядок, – выдавил Истомин, протирая глаза.

– Чем это он тебя? – спросил Глеб, вглядываясь в лицо Егора.

– Да хрен знает. То ли песком, то ли ещё чем-то таким. Швырнул, когда понял, что не справится и надо сваливать.

Именно в этот момент сознание Лены решило, что с него хватит и пора отчаливать. Девушка всхлипнула и живописно распласталась на земле.

* * *

Услышав негромкий вскрик, повернул голову, но увидел лишь мутные очертания лавки, а рядом с ней сознание дорисовало уже Павловну, лежащую на земле.

– Что с ней? – буркнул я, продолжая тереть глаза и моргать. Сыпанул песка в глаза этот урод прилично. Трюк грязный, но рабочий.

– Кажется, в отключке, – изрёк Глеб, сидя на корточках возле девушки. – В целом повреждений не видно.

Наконец, мне удалось вернуть зрение в норму, и я тоже подошёл к Павловне и встал рядом с Глебом, который уже поднялся во весь рост.

– Ну и что с ней делать? – задумчиво проговорил он.

– Для начала нужно её поднять и на лавку уложить. Хотя бы, – озвучил я очевидное.

Сказано – сделано. Далее мы принялись приводить её в себя. Павловна завозилась, открыла глаза, вскрикнула, но потом успокоилась, услышав наши голоса.

– Спокойно, – проговорил я. – Спокойно. Все свои, Павловна.

– Егор Викторович, – выдохнула она. – Я так рада вас видеть.

– Да неужели? – едко ответил на её реплику Глеб.

Павловна прикрыла лицо ладонями и начала всхлипывать. Мы с Глебом переглянулись с одинаковыми выражениями на лицах. Женские слёзы – вещь такая… С одной стороны, сердце на части рвётся, ибо жалко дамочек. А с другой – раздражает. Ну потому что фиг знает, что с ними делать в этот момент. Молчать – плохо. Говорить – тоже плохо. Вот и думай.

– Мне было так страшно, так страшно, – меж тем причитала Павловна между всхлипами. – Я думала, что уже всё. У-у-у… – сорвалась на подвывание она.