Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Нет, – послышалось с заднего сидения. – Нам не туда нужно.

Я резко обернулся и удивлённо уставился на дворника, которого повстречал в первые дни моего перемещения в это время.

– Николай Семёнович, а вы что здесь делаете? – удивился я и кинул вопросительный взгляд на брата.

Брат виновато развёл руками.

– Он не оставил мне выбора. Сказал, что у него есть для тебя важная информация, а когда я не стал его слушать, чуть ли не на капот лёг. Не давал проехать.

– Егорка, – проговорил дворник, облизав пересохшие губы. – Я знаю, где она. Я ж слежу за вами каждый день, приглядываю всё ли хорошо.

– Кто она? – нахмурился я.

– Зоя, мамка твоя, – он посмотрел на Игоря и подался вперёд, шлёпнув того по плечу. – Мчи, родимый, времени нет.

– Куда мчать, отец? – спросил я. Всё это выглядело странно, поэтому я не стал называть ни одного адреса. Заодно и проверим его слова. И вообще, на кой-ляд Семёнычу следить за нами?

– Гаражный кооператив на Новосёловской. Он тут, недалеко. На машине быстро обернёмся.

Такой адрес был в списке, поэтому я согласно кивнул Игорю, который смотрел на меня в ожидании подтверждения. Когда мы поехали, я повернулся к Николаю Семёновичу.

– Рассказывайте всё, что знаете и видели.

– Ты так и не вспомнил? – старик вперил в меня взгляд слезящихся от старости глаз.

– Память не полностью восстановилась, поэтому рассказывайте всё. И начните с того, почему вы следите за матерью.

Старик вздохнул, стянул с головы шапку и стал комкать её в руках.

– Ну оно и понятно, что ты не вспомнил. Мы мало с тобой времени проводили вместе. В том и моя вина есть.

Он отвернулся и посмотрел в окно.

– Я ж дед твой, – продолжил Семёнович, не глядя в мою сторону. – Отец твой сыном моим был.

Игорь кинул озадаченный взгляд через плечо. Видимо, для него это тоже оказалось новостью, как и для меня.

– С Витей мы давным-давно разругались, он тогда только-только начальником полиции стал. Здесь, в Новочепецке…

Старик умолк и покосился на Игоря.

– Продолжайте, Николай Семёнович, – попросил я. То, что отец Егора тоже был полицейским, оказалось для меня новостью. Я знал, что он погиб вместе со старшим братом, но после не интересовался историей семьи. А зря, судя по всему. – Игорю можно доверять. Ручаюсь.

Он кивнул и продолжил:

– Повздорили мы с Витей после того, как у него делишки с нашим мэром начались. Я ему говорил, что до добра это не доведёт, а он не слушал меня. Уверен был, что ему с его должностью ничего не грозит. Всё говорил, что девяностые прошли и время сейчас другое. Как же, – губы старика искривила горькая усмешка.

– Из-за этого отец и погиб? – догадался я.

– Да, – кивнул Николай Семёнович. – Не сразу, конечно. Сначала там было по мелочи. Тут закрыть глаза, там отвернуться. Но, когда всё зашло слишком далеко и началась откровенная грязь, Витя пришёл ко мне. Пьяный, еле на ногах стоял. Он мне всё и рассказал. О химикатах, которые сбрасывают с завода в озеро, о торговле людьми, наркотиками и оружием. Благо кто-то обнёс «Эдем» и теперь там лавочку прикрыли, а девочек всех вывезли. Но, даст Бог, и до склада того богомерзкого доберутся.

Я мысленно улыбнулся. Глеб сработал чётко. После того как мы опустошили счета «Эдема», я попросил его придумать что-то с девчонками, чьи паспорта я прихватил с собой. И вот сейчас только получил подтверждение, что всё получилось.

А вот слова про склад меня насторожили. Кажется, я знаю, о каком именно складе идёт речь. Теперь понятно, какой груз Ларин спешно пытался сплавить. Ошибся Глеб. Не яйца у него железные, а очко сжалось, иголочку не просунуть, вот и пошёл на риск.

– Когда я всё узнал, начал ругать Витю, мол, предупреждал я тебя не связываться с Лариным. Гнилой человек, сразу ж было видно. А он тогда поднялся на ноги, положил мне руки на плечи, заглянул в глаза и серьёзно так сказал: «Знаю, батя. Теперь знаю. Прости, что не услышал тебя сразу. Да только исправить всё сейчас сложно, но я постараюсь». А после бумаги мне дал, сказал, что это компромат, который он собрал на мэра. Как чувствовал.

Старик снова отвернулся и протёр глаза шапкой.

– Он снова меня не послушал. Я ему тогда сказал, чтобы он не лез никуда. Медленно постарался соскочить с крючка. Да вот только это был последний наш разговор. Через два дня он погиб в аварии вместе с Кириллом. Экспертиза показала, что он пьян был за рулём. Мол, сам виноват. И всё, дело закрыли. Вот только не садился никогда Витя за руль, – Николай Семёнович стукнул кулаком по колену. – Вот здесь направо поверни, родимый.

Игорь свернул, а я решил уточнить один момент. Ситуация с отцом Егора мне стала понятна. Продался он, думал сможет выгрести и выйти из дела в любой момент. Вот только Ларин не отпускает никого. Живым, по крайней мере. Этого он не учёл.

Я прислушался к своим ощущениям. Ни сочувствия, ни злости я не ощущал в этот момент. По факту человека, который был отцом Егора, я даже не видел. Это не Зоя Валентиновна, к которой я успел проникнуться после того, как узнал получше. Да и сам он должен был понять, что заигрывание с криминалом добром не закончится. В конце концов, случилось то, что случилось. Старика жаль, да мать. Для них этот человек был близким, родным.

Но кое-что я всё же решил уточнить:

– А с компроматом что? Вы его отнесли в полицию?

Маловероятно, конечно. Ведь Ларин на свободе. К тому же если смерть начальника полиции замяли, значит, у Ларина всё было схвачено к тому моменту. Николай Семёнович отрицательно мотнул головой в ответ на мой вопрос, подтверждая мои мысли.

– Никому не показывал… – Он помолчал. По его лицу было видно, что он колеблется, думает говорить что-то ещё или нет. – Но одному человеку я всё же показал. Зое. Пришёл к ней после похорон с бумагами и рассказал всё. Она, как увидала их, так вскочила и стала рвать их на мелкие кусочки. А потом налетела на меня, как рассерженная кошка. Стала кричать, мол, духу моего чтобы рядом с домом не было и чтобы молчал. Забыл обо всём, что прочитал в тех бумагах. Она тогда сама не своя была, за тебя боялась очень.

– И вы послушали её? – спросил я.

– Послушал. А куда деваться? Мать свою не знаешь, что ли. Но я не совсем пропал. Стал издали наблюдать за вами. Когда смекнул, что Зоя пошла по пути отца твоего, не выдержал и изловил её по пути с работы. Попытался отговорить её. Сказал, чтобы не лезла в это болото. Но куда там… Эта женщина если что-то втемяшила себе в голову, то уже не отступит.

– Это точно, – вздохнул я, отворачиваясь от старика.

Мне нужно было всё обдумать, и я это обязательно сделаю, а ещё расспрошу, хм, деда о компромате подробнее. Но после того, как спасу Сашу. Сейчас надо было подумать о следующем адресе, который мы с Игорем проверим. За окном машины уже виднелись гаражи, видимо, скоро приедем на место.

– Жаль, конечно, что компромат пропал, – проговорил я. – Сейчас он нам очень пригодился бы.

– Я не говорил, что компромата нет, – буркнул старик с заднего сиденья и, не дав мне и слова сказать, похлопал Игоря по плечу. – Тормози здесь. Мы приехали. Во втором ряду, четвёртый гараж с конца.

– Ладно, – протянул я. – Вы здесь сидите, я пойду один. И… Николай Семёнович, не пропадайте после никуда. Мы с вами продолжим наш разговор по поводу компромата.

– Только матери своей не говори ничего, – вжал голову в плечи старик.

– Ей будет не до этого.

Сказав это, я выскочил на улицу. Нужно спешить. Времени оставалось меньше сорока минут.

Гараж я отыскал быстро, и он был заперт. Хорошо хоть на обычный навесной замок. Кинув быстрые взгляды по сторонам, убедился, что вокруг нет никого, и достал пистолет. Пара выстрелов и путь свободен.

Пистолет убирать не стал, приоткрыл слегка дверь и заглянул внутрь. Чёрт, внутри темно и нужно переждать несколько секунд, пока зрение перестроится.

– Егор? – услышал я неуверенный голос матери, который вскоре сменился узнаванием. – Егор! Что это был за звук?

– Неважно. Здесь есть кто-нибудь ещё, кроме тебя? – спросил я, щурясь и вглядываясь в дальние углы гаража, которые терялись в темноте.

– Нет, я здесь одна. Он меня связал и сказал ждать. Егор, здесь какая штука с цифрами.

Спрятав пистолет, я вошёл внутрь и приблизился к матери. К моему немалому удивлению, мать выглядела совершенно спокойной. Как будто уже смирилась со своей участью, либо была уверена, что её спасут. Не знаю. Но её выдержке можно было позавидовать. Только лёгкая бледность выдавала её волнение. Возможно, осознание ситуации настигнет её дома, когда она будет в безопасности.

Неподалёку от неё я нашёл устройство, явно самодельное. Я не сапёр, не минёр и о взрывчатке имею очень поверхностные знания, но тикающие часы, кнопка и приклеенная полоска бумаги с надписью «нажми меня», помогли разобраться в ситуации.

– Егор, – позвала меня мать, когда я потянулся, чтобы нажать на кнопку. – А если это ловушка. Уходи. Не нужно и тебе погибать со мной за мои грехи. Я знала, что связываться с Лариным опасно. Видимо, пришёл и мой черёд.

– Не сегодня, – отвернулся я от матери и нажал на кнопку.

Да, существовал шанс, что Художник решил приколоться и взорвать нас к демоновой матери, но нет. Таймер остановился. Несколько секунд мы с матерью сидели, не дыша и смотрели на бомбу.

– Кажется, всё, – проговорила мать так, будто сама не верила в свои слова.

– Ага. – Я встал и подошёл к матери. – Давай-ка тебя развяжем. А пока я освобождаю тебя, расскажи мне всё, что при тебе говорил твой похититель.

Я надеялся, что Художник был неаккуратен и сказал что-то лишнее при матери или намеренно оставил подсказку для меня. Но он оказался не из болтливых. Мать рассказала, что возвращалась домой, когда на неё напали. Она потеряла сознание, а очнулась она уже здесь, связанная. Единственное, что она услышала от него – это жди.

– Ты зачем на работу в воскресенье пошла, да ещё и до позднего вечера? – спросил я, когда мы шли к машине.

Мать явно смутилась и замялась, потому что ответила она с небольшой задержкой.

– Мы с моими сторонниками решили попробовать сместить Ларина с поста. Сейчас самое благоприятное время. У него и так проблемы с законом, а нам есть что добавить. В общем, это наш шанс.

Я хмыкнул. Молодцы. Сейчас и в самом деле удачное время для карьерного роста.

– Я решила занять кресло Ларина, – разом выпалила мать, будто сиганула в холодную воду.

Краем глаза я заметил, как она на ходу вглядывается в моё лицо.

– Что? – я посмотрел на неё. – Ждёшь моей реакции?

Она кивнула.

– Ты не против?

– Почему я должен быть против? – удивился я. Она пожала плечами. – Мам, ты взрослый человек, если ты считаешь, что так будет правильно и лучше для города, я тебя только поддержу. Хотя могу предположить, что тебе придётся разгребать много дерьма.

Мать нервно хохотнула.

– Не то слово. Спасибо, сын.

– Не за что, – буркнул я и открыл перед ней дверь машины.

Но не успела мать сесть в машину, как тут же зашипела на деда:

– А ты, что здесь делаешь?

И правда, как кошка.

– Мам, успокойся. Лучше спасибо скажи. Это благодаря ему мы тебя нашли. А теперь замолчите все. Мне нужно подумать.

Я прикрыл глаза и стал растирать виски, прогоняя в голове всё, о чём говорил Художник. Где-то в его словах должна быть подсказка. Намёк. Он не мог знать о том, что за ним проследили. Или мог? Ай, не о том думаешь, Макаренко. Если бы знал, бомба сработала бы. А так – всё чисто.

Что он говорил? Загадка, поезд, рельсы, выбор… Может это что-то, что связано с Лариным? Нет, это слишком очевидно. Тогда может что-то, что связано с жертвой?

– Мама, ты бывала здесь раньше? – спросил я, не меняя позы.

– Нет. А что?

– Ничего. Спасибо.

Это тоже не подходит. Что ещё?.. Стоп! А что, если сама загадка и есть подсказка? Он же мог просто сказать, мол, вот адреса, где-то там твоя девушка и мать. Ищи, выбирай. Но нет, он зачем-то рассказал о ней.

Я достал телефон и открыл карту. Художник назвал два жилых дома. Если я не успею, то может погибнуть не только Саша, но и кто-то из жильцов. Логично? Подходит под условия загадки? Вполне. Думать о том, что я натягиваю сову на глобус, мне не хотелось совершенно.

Осложнялось дело тем, что эти дома находились в разных концах города. Времени проверить оба нет. Нужно выбрать один из них. Как там звучали его слова точно? Он сказал не просто пять человек, а пять НЕВИННЫХ человек.

Я сделал скрин обоих адресов и повернулся.

– Посмотрите внимательно на эти два адреса. В каком-то из домов есть садик, больница или что-то типа того? Только быстро!

Мать увеличила карту, покачала головой. Николай Семёнович тоже не знал эти адреса. А вот Игорь узнал.

– Вот в этом на первом этаже частный детский сад. Мы туда младшую водили. Я живу неподалёку.

– Гони туда. Сколько туда ехать?

– По навигатору минут двадцать пять, – проговорил Игорь, заводя мотор.

Я посмотрел на время. Оставалось полчаса. Цыкнул языком. Впритык, но должны успеть. Если я всё верно понял, то Саша будет в подвале того подъезда, в котором расположен садик. Кто может быть невиннее детей? У меня вариантов мало.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Дай только добраться до тебя, Художник. Я тебе такую игру покажу. Вариант с ошибкой или опозданием я вообще не рассматривал. Сомневаться и колебаться времени нет.

Глава 23

Машина мчала по городу. Повезло, мы словили зелёную волну на светофорах, и часть пути проехали без остановок. А потом удача изменила нам, и мы стали останавливаться чуть ли не у каждой зебры.

Во время одной из таких остановок мать легонько дотронулась до моего плеча и осторожно, почти шёпотом спросила:

– Егор, а что происходит? Куда мы так летим?

Я обернулся и увидел две пары любопытных глаз. Николаю Семёновичу тоже интересно было узнать, что происходит, но он не решался спросить.

– Человек, который похитил тебя, угрожает ещё одному важному для меня человеку – моей девушке.

Мать округлила глаза и подалась мне навстречу.

– У тебя есть девушка и ты молчал? Почему не привёл познакомиться? – возмутилась мать так, будто мы сейчас на пикнике сидим и никакого похищения не было.

– Всему своё время. Сейчас же нужно успеть вовремя прибыть на место, потому что могут пострадать и другие люди, в том числе и дети, если мы не поторопимся.

На светофоре загорелся зелёный, и машина тронулась с места. Я посмотрел на часы – времени оставалось всё меньше.

– Подъезжаем, – сообщил Игорь, который выглядел сосредоточенным и серьёзным. Таким я его не видел ни разу в жизни. Я даже и подумать не мог, что у него может быть настолько жёсткий взгляд. – Чёрт!

Игорь стукнул по рулю. Мы снова остановились перед зеброй. Дорогу переходила старушка с тележкой. Такая древняя на вид, что, казалось, она ещё первую мировую застала. Двигалась она очень медленно.

Но и это было ещё не всё. За ней в рядок выстроились дети дошкольного возраста, в сопровождении воспитательниц. Игорь посмотрел на меня беспомощно.

– Здесь поблизости ещё один садик есть. Не частный, обычный. Государственный. Он вон за тем домом, – проговорил извиняющимся тоном Игорь, ткнув куда-то вбок.

– Это надолго, – понял я. – Где, ты говоришь, тот дом?

Игорь показал пальцем на высокие многоэтажки с цветными балконами, которые были построены в виде прямоугольника ну или квадрата – отсюда не понять.

– Вон те дома, коробочкой. Садик расположен с торца здания, там ещё детская площадка напротив.

– Понял. Я пошёл. Вы ждите меня… В общем, где-то там ждите, мы вас найдём позже. За мной не идите.

Сказав это, я выскочил из машины и побежал. Дело осложнялось ещё и тем, что сегодня потеплело, из-за чего снег превратился в рыхлое месиво под ногами. Коммунальщики в этом районе явно не успевали с уборкой. Хотя то тут, то там мелькают оранжевые жилеты.

Перескочив внушительных размеров снежную лужу, я, наконец, добрался до нужного дома. Остановился на несколько секунд, оглядываясь по сторонам. Где там детская площадка? Отсюда не видно, зато была развилка: направо и налево.

Схватив за локоть мимо проходившую женщину, спросил:

– Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, где здесь детская площадка?

Она выдернула руку, что-то неразборчиво проворчала и кивнула влево.

– Вон туда иди, до конца. Там и будет детская площадка. Увидишь.

– Спасибо.

Женщина что-то ещё прокричала мне вслед, но я не вслушивался – у меня оставалось минут пять до истечения отведённого Художником часа.

Забежав за угол, увидел детскую площадку. Встал к ней спиной и стал искать садик. Ага, «Солнышко» – я увидел яркую, разноцветную надпись над входом. Кажется, оно. Но вход в подъезд с другой стороны здания.

К тому же я не знаю, как строятся современные дома и как попасть в подвал. Пробежав ещё немного, нашёл арку, ведущую к подъездам. Зашёл и увидел парня в оранжевом жилете, который выходил из ближайшего подъезда.

– Привет, друг, – подскочил я к нему. – Ты ведь здесь работаешь?

Парень неуверенно кивнул. Но выглядел он так, будто с трудом понимает, что я ему говорю, поэтому я решил говорить максимально просто и понятно.

– Мне нужно в подвал зайти. Подскажи, как это сделать. Внутри или где-то снаружи?

– Тут внутри, – парень ткнул большим пальцем себе за спину.

– Ага. Ещё вопрос. Чтобы попасть вон в тот подъезд, но в подвал, мне тоже здесь нужно войти или там другой вход?

– Не, – помотал он головой и улыбнулся белозубой улыбкой. – Тоже здесь войти. Один вход на эту сторону. Другой вход на ту сторону, – он махнул рукой в сторону дома напротив. – Другой вход на ту сторону и отдельный на ту.

– Ага, понял. А ключи от двери есть?

– Нет ключи, – снова улыбнулся парень. – Сломан сегодня.

Что-то такое я и предполагал. Не могло быть всё настолько просто и легко. Я достал из кармана телефон. Нужно звонить Харченко. Сейчас уже можно. Потому что если я не успею сделать то, что собираюсь, они и так приедут, но повод будет куда более трагичный.

– Спасибо, друг, – похлопал я его по плечу. – Впустишь в подъезд?

Парень достал ключ, приложил к домофону, тот мелодично пискнул, и дверь открылась. Благодарно кивнув парню, я вошёл внутрь, на ходу набирая Харченко. Когда я подходил к спуску в подвал, он взял трубку.

– Егор, ты куда пропал? Я со вчерашнего вечера не могу с тобой связаться. У нас есть…

– Вася, всё потом, – зачастил я. – Сейчас тебе нужно знать главное – я вышел на Художника. Точнее, он на меня. Нахожусь по адресу Сосновая десять, третий подъезд. Мне нужно попасть в подвал. Там взрывчатка, Вася. Дверь закрыта, замок сломан. Времени вскрывать легальными способами нет, поэтому я буду стрелять. Всё. Выезжай, но один и без шума. У него Глеб. Подробности после.

– Скоро буду, – проговорил Харченко и сбросил вызов.

Ну вот и всё. Я достал пистолет и несколько раз выстрелил. Эхо разнеслось, казалось, по всем подъездам разом, но вход был свободен. Посмотрел на время – две минуты.

Убрав пистолет, я побежал так, как никогда в жизни не бегал. По бокам мелькали серые стены, над головой – трубы. Ничего примечательного или особенного здесь не было. Обычный подвал, разве что чище и новее тех, которые мне доводилось видеть.

Вскоре я увидел и Сашу, которая сидела на стуле связанная и с кляпом во рту. Она, завидев меня, задёргалась, замычала и стала взглядом показывать на устройство.

– Знаю, милая. Знаю, – пропыхтел я, буквально на последней минуте рухнув на колени возле взрывчатки.

Это была копия того же устройства, которое я видел возле матери. Кнопка и бумажка с «нажми меня» тоже были в наличии. Я и нажал. Время остановилось. Я затаил дыхание. Саша тоже замерла. Стало так тихо, что у меня в ушах начало звенеть от тишины.

Когда стало понятно, что я успел и таймер остановлен, Саша издала стон облегчения и начала сотрясаться не то от рыданий, не то от нервного смеха. Я поднялся на ноги и подошёл к ней, аккуратно отклеил скотч, которым был заклеен её рот.

– Егор, что происходит? – спросила Саша. Выглядела она испуганной. Ну, оно и понятно. Не думаю, что у неё каждый день такие приключения случаются. К счастью, она быстро взяла себя в руки и не впала в истерику. – Кто этот человек и что ему нужно? Он ничего не объяснил, просто сказал ждать, и всё.

– Я потом тебе всё объясню, – шепнул я ей на ухо, пока освобождал её руки от пут. – Сейчас я тебя освобожу, и ты пойдёшь на выход. Без вопросов, – проговорил я, видя, что она собирается о чём-то спросить. – На улице ты найдёшь машину Игоря. Ты же знаешь, какая у него машина? – Саша молча кивнула. – Садись в неё и уезжайте. Я должен буду здесь задержаться и дождаться Харченко. Сделаешь? – Саша снова кивнула. – Хорошо. Всё, иди.

К этому моменту я разрезал все верёвки, которыми она была связана. Она встала, пошатнулась, и мне пришлось придержать её за талию.

– Спасибо, – обняла меня Саша и коротко поцеловала. Потом развернулась и неуверенной походкой заковыляла прочь.

Я же повернулся и уставился на мигающую под потолком камеру. Художник говорил, что свяжется со мной через час. Время прошло, и он должен позвонить… Хм, а вот и он. В руке завибрировал телефон.

– Как трогательно, – прошелестел он в трубку, когда я ответил на вызов. – Я чуть слезу не пустил. Герой спас даму сердца и получил в награду поцелуй! Это достойно холста и кисти.

– Где Глеб? – прорычал я, не отрывая взгляда от камеры. – Ты обещал, что скажешь, после всего этого.

– И я сдержу своё слово, учитель. Но мне интересно, как ты отыскал мать? С рыжей понятно, ты уловил подсказку. Хвалю, молодец. А вот мать… Тебе подсказал кто-то? Ты жульничал, скверный мальчишка?

– Это ближайший к моему дому адрес, – не моргнув и глазом, соврал я. – Я решил начать с него, а по пути обдумал второй адрес. Повезло.

– Хм-м, – озадаченно протянул Художник. – Так просто? Что ж, в любом случае ты выполнил свою часть сделки. Теперь я выполню свою. В нескольких километрах от города расположена заброшенная деревенька – Старые Выселки. В ней найдёшь церковь. Это будет несложно – одно из немногих сохранившихся строений. Вот там мы и встретимся, учитель. Приезжай один, если хочешь увидеть своего друга живым.

– Я не могу приехать один, – возразил я. – Я не умею водить.

– Хм, это проблема. Пешком слишком долго, – он принялся рассуждать вслух. – Глеб столько не может ждать. На велосипеде ты не проедешь по снегу. Как же быть, как же быть? Ладно, один человек. Водитель. Разрешаю. Но если заявишься внутрь вместе с ним, умрут все. Глеб будет первым.

– Принял. Сколько времени у меня есть?

– О, на этот раз никаких ограничений. Но я бы не советовал задерживаться дольше часа.

– Что с Глебом? – предпринял я очередную попытку узнать о сыне.

– Он жив, учитель. И ждёт тебя. До встречи.

Художник положил трубку, и я снова остался в тишине. Старые Выселки. Чёрт знает, где это. Нужно будет поискать на карте, если эта деревня вообще там найдётся.

Здесь мне больше нечего делать, поэтому я развернулся и зашагал на выход. У выхода из подъезда я столкнулся со взъерошенным Харченко.

– Где он? – вытаращился на меня он.

– Его здесь нет, – проговорил я и вышел на улицу.

Харченко кинул взгляд на лестницу, ведущую к подвалу, потоптался на месте, затем вышел за мной.

– Но ты сказал, что он вышел на тебя. Где же тогда Художник? Рассказывай, – он требовательно ткнул меня в грудь пальцем.

– Полегче, – я посмотрел на него исподлобья. Вот только ментов-истеричек мне сейчас не хватало. – Он в другом месте, и скоро я к нему поеду. А дело обстояло так…

Далее я в общих чертах пересказал события этой ночи и утра, опустив наш с Глебом поход на склад Ларина. Рассказал ему о звонке, о присланных портретах Саши и матери, о взрывчатке и камере. Об условиях, которые выставил Художник.

– Я так и знал, что Ларин в этом замешан, – проговорил Харченко, когда я закончил. – Наши сообщили, что его не было сегодня на работе. Дома его тоже нет. Мы отправили людей в его загородный дом. С утра в отделение доставили документы, собранные прошлым начальником полиции – твоим отцом. Компромат на мэра. С новыми данными есть основания полагать, что смерть Виктора Николаевича не была случайной. К ней причастен Ларин. Теперь у него не получится отвертеться. А если мы возьмём Художника, и он даст показания… Егор, мы упрячем Ларина за решётку основательно и надолго. Никакие деньги ему не помогут выпутаться.

Вася выглядел воодушевлённым, глаза блестели. Я понимал его чувства. Наконец-то он сможет отомстить за отца и наказать его убийцу. Семёныч, то есть, мой дед, тоже молодец – вовремя подсуетился. Вот только Вася недооценивает Ларина. Он выкрутится. Этот скользкий уж вывернется из любой западни.

Но сейчас меня больше волновал Художник. Логика Ларина мне более-менее понятна, ему есть что терять. А вот что удумал этот псих – абсолютно не понятно.

– Я поеду с тобой, – вырвал меня из раздумий Харченко. – За Художником, – пояснил он, когда я посмотрел на него.

– Нет, – я покачал головой. – Ты не усидишь на месте и пойдёшь за мной. Я не могу так рисковать жизнью Глеба.

– Но… – попытался возразить Харченко.

– К тому же, – перебил его я, – в городе сейчас две бомбы, и они останутся без присмотра. Нет, Вася, ты нужен здесь.

Харченко начал нервно шагать взад-вперёд, потирая лоб. Потом он остановился возле меня и наклонился ко мне.

– Егор! – зашипел он. – Я полицейский, это моя работа, чёрт возьми! Откуда у тебя вообще оружие? По-хорошему я должен арестовать тебя прямо сейчас. А ты мне условия ставишь.

Я ему ничего не ответил. Просто спокойно смотрел в глаза и ждал, пока он выскажется. Звонок Харченко был вынужденной мерой. Ну а как иначе? Слишком много свидетелей. Меня бы опознали в любом случае, и, в конце концов, следствие вышло бы на меня. Итог был бы одинаковым.

– Это ведь был ты, – медленно проговорил он, выпрямляясь. – Там, с той вшивой конторой, с насильником. Я был прав с самого начала. Ведь так?

Я снова ничего не ответил, продолжил смотреть на Харченко и ждал его решения. Вася колебался. Умный парень, хороший полицейский. Мишаня гордился бы им. Вот только бывают случаи, когда по закону не получается. Мне пришлось умереть, чтобы понять это.

– Нужно сделать всё правильно, – с болезненной гримасой выдавил Харченко и потянулся за наручниками.

– Ты веришь в то, что сможешь справиться с Лариным и Художником по закону? – спросил я, шагнув к нему и выставив руки перед собой. – Ты правда веришь, что Ларин не вывернется? Снова.

Несколько долгих секунд Харченко смотрел мне в глаза и ничего не говорил. Затем сделал шаг вбок, давая мне пройти. Это и стало ответом. Он сам не верил в то, о чём говорил. Я спустился по ступенькам.

– Истомин, – остановил меня голос Васи, и я обернулся. Он стоял вполоборота ко мне и смотрел куда-то вдаль. – Ты же понимаешь, что мне придётся потом сделать?

Я криво улыбнулся.

– Понимаю, – ответил я и пошёл прочь.

Нужно позвонить Игорю, узнать, как они там, а после ехать в Старые Выселки на встречу с призраком из прошлого.

* * *

Заброшенная деревня «Старые Выселки».

Человек завершил вызов, выключил планшет, на котором он до этого смотрел видео с камер и отошёл к окну. Выдохнув облачко пара, он вдохнул морозный воздух полной грудью и прикрыл глаза.

Скоро всё закончится. Его последнее дело подходит к концу. Приоткрыв глаза, он скосил взгляд на мольберт, который стоял чуть в стороне, и улыбнулся.

Его первый пейзаж за столько лет. Сегодня он его закончил. Последний был написан в далёком-далёком детстве. С тех пор были только портреты.

Развернувшись, человек прошёл в угол зала полуразрушенной церквушки, где он сложил свои вещи. Порылся в рюкзаке и достал термос с чаем.

Он замёрз. К холоду он был привычен, но сегодня он ощущался особенно остро, пробирал буквально до костей.

Разместившись на ступеньках перед входом, он отвинтил крышку термоса, налил в неё чай и сделал глоток. Обжигающая жидкость понеслась по пищеводу. Хорошо как. Но надолго этого тепла не хватит.

Он посмотрел на часы. На вскидку у него есть примерно минут двадцать, прежде чем всё начнётся. Человек сомневался, что учитель будет тянуть. Почему-то он был слишком привязан к Глебу.

Конечно, он был в курсе, что он его племянник, но никаких чувств к нему не испытывал. Он и не знал Глеба лично, только по фотографиям.

Но ведь это неправильно? Нормальный человек должен испытывать сожаление или что-то подобное, ведь так? Человек прислушался к себе. Нет. Глухо. Ни малейшего намёка на эмоции.

Впрочем, нормальным он никогда и не был. Он родился таким ущербным, как объяснил ему в детстве брат.

Устремив взгляд вдаль, человек перенёсся мыслями в то далёкое прошлое, когда он ещё думал, что он обычный, нормальный ребёнок.

* * *

Впервые это случилось, когда ему исполнилось пять. Он тогда гулял в парке с братом и нашёл выпавшего из гнезда птенца. Маленькая птица лежала на земле, изредка шевелила крылом и смотрела своим глазом-бусинкой прямо в саму душу мальчика.

– Бедненький, – пролепетал мальчик и протянул ручку, чтобы погладить птенца.

– Ка-ар, – встрепенулся птенец, и мальчик отпрянул, испугавшись. Не удержав равновесие, он плюхнулся на пятую точку.

Сзади послышался смех, а затем на птенца легла тень.

– Что у тебя там? – спросил брат и наклонился, рассматривая птицу. – А-а, – протянул он, обошёл брата и пнул птенца ногой.

Мальчик провёл взглядом трепыхающуюся в воздухе птицу, а потом, сощурившись из-за слепящего солнца, посмотрел на брата.

– Ну ты и ущербный, – сказал со смешком он и, схватив его за шкирку, вздёрнул на ноги. – Испугался полудохлую птицу. Идём, нам пора домой.

Сказав это, брат зашагал по тропинке. Мальчик поплёлся за ним, но то и дело оборачивался и смотрел на птенца, который лежал и не шевелился. Не выдержав, он развернулся и припустил к птице. Он заберёт его домой, они с мамой вылечат его, и он будет жить с ними.

Подбежав к птенцу, он наклонился и подхватил его на руки. Но птица по-прежнему не шевелилась. Голова птенца безвольно откинулась назад.

– Эй, – шепнул мальчик и легонько потряс чёрное тельце в ладошках. Голова птенца мотнулась туда-сюда, но больше ничего не происходило.

Может, птичка уснула?

– Ну вот, – снова услышал мальчик насмешливый голос брата. – Ты убил её. Я же говорю, что ты ущербный. Всё, к чему ты прикасаешься – погибает. Как мамины фиалки.

Мальчик поджал губы, к глазам подступили слёзы. Он и правда опрокинул горшок с фиалками. Не нарочно, они просто играли с братом. И хоть они с мамой пересадили цветы, но они всё равно засохли.

– Нет, – крикнул мальчик, размазывая по щекам слёзы маленьким кулачком. – Это не я. Это ты его пнул.

– Ну да, конечно, – хохотнул брат. – Между прочим, он тогда ещё шевелился. А потом пришёл ты, и всё. Ладно, бросай дохлятину и пошли.

Аккуратно положив тельце птенца на землю, мальчик развернулся и припустил за братом. Отчего-то ему стало страшно в парке и холодно, хотя на улице было тепло. Конец мая всё-таки.