Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

Новочепецк.

Утро понедельника.

За ночь город преобразился. Ещё вчера вокруг было сыро, серо и уныло, а сегодня, куда ни глянь – белым-бело. Вот и сейчас в воздухе медленно кружили крупные хлопья снега, укутывая город свежим, пушистым «одеялом».

Василий Харченко шёл через центральную площадь, сжимая в руке холодную бутылку минералки. Голова гудела после вчерашнего: банкет в честь выхода на пенсию Геннадия Семёновича выдался на славу, а сам он отпустил вожжи самоконтроля и позволил себе оторваться на всю катушку. Из-за чего и проспал, а теперь прилично опаздывал.

И всё же Василий любил такие моменты, которые на короткие мгновения уносили его в беззаботное детство, когда они с братом мчали наперегонки к окнам посмотреть на первый снег. Затем они брали сани и бежали на горку, пропадая там до позднего вечера, пока не вымокнут до нитки, из-за чего вся одежда, включая трусы, покрывалась тонким слоем ледяной корки.

Вот и сейчас, он шёл и впитывал атмосферу грядущего праздника. Со снегом она ощущалась сильней. И, судя по всему, он не был одинок в своих чувствах, потому что на площади было как-то слишком оживлённо.

Нет, в другие дни здесь тоже хватало народу, но сейчас возле ёлки собралась небольшая очередь. Люди радостно гомонили, обсуждали что-то и показывали друг другу нечто интересное на экранах своих смартфонов.

Василий уже почти прошёл мимо, но любопытство взяло верх. Он остановился и развернулся лицом к толпе. Постоял, размышляя: сходить или нет? Впрочем, он и так опоздал из-за вчерашнего, и лишних пять минут особой роли не сыграют. Один фиг выволочку от начальства получать.

Василий отвинтил крышку, сделал глоток минералки и, завинтив её обратно, двинулся к толпе.

Работая локтями и попеременно извиняясь, Василий продвигался к саням, возле которых и начиналось столпотворение.

Выглянув из-за плеча какой-то девушки и не увидев, что там такое интересное происходит, он спросил у неё:

– Здравствуйте, а что случилось? Почему люди собрались здесь?

Девушка обернулась.

«Миленькая,» – пронеслось в голове у Василия, когда он увидел её кукольно круглое с конопушками личико. Она окинула его быстрым взглядом и лучезарно улыбнулась. На щеках показались милые ямочки.

– Здравствуйте, – звонко ответила она. – С утра дополнили инсталляцию восковыми фигурами Деда Мороза и Снегурочки. Чудо как хороши. По словам, у них потрясающая детализация, как настоящие! Наш мэр превзошёл сам себя в этом году. Думаю, такой красоты даже в Москве не найдётся. Самое настоящее Новогоднее чудо.

При упоминании Ларина у Василия усилилась головная боль, которая и без того терзала его из-за похмелья. Он перевёл задумчивый взгляд в начало очереди, а потом посчитал, сколько людей перед ним стоит. Включая девушку, ещё четверо.

Ждать он не стал. Ему ж только посмотреть, что там, чтобы удовлетворить своё любопытство и можно идти на работу. Он стал протискиваться вперёд и вскоре стоял возле саней.

Ну да, инсталляция и вправду выглядела впечатляюще. Помимо Деда Мороза и Снегурки в роскошных костюмах, сани украсили еловыми ветками и прочей мишурой. Да и падающий снег здорово довершает картину, придавая атмосфере чуточку волшебства.

Что ж, надо признать – сработали мастерски. Неудивительно, что здесь собралось столько народу поглазеть на такое и пофотографироваться. Именно этим и занимались люди, которые подходили к саням.

Неподалёку ещё палатки установили с напитками и выпечкой, владельцы которых не упустили шанс подзаработать и теперь вовсю бойко торговали, распространяя дразнящие обоняние запахи.

Василий допил минералку и посмотрел в сторону палаток. В животе заурчало

«Кофе, что ли, взять на работу?» – подумал он, посмотрев на пустую бутылку Боржоми в своих руках.

Он мазнул взглядом по стоящим в очереди людям, отметил, что девушка, которая ответила на его вопрос, как раз подошла к саням, и отвернулся, намереваясь пойти за кофе.

Краем уха он услышал изумлённый голос девушки с милыми ямочками на щеках:

– Света? Это же Светка… Моя одногруппница…

Оборачиваться он не стал, списав сказанное на внезапную встречу знакомых. Сделал шаг, второй, а затем над площадью пронёсся громкий, душераздирающий крик, который породил волну непонимания в толпе людей.

Василий резко затормозил и обернулся в поисках источника крика. Им оказалась та самая милашка, которая теперь безвольно висела на руках двух растерянных мужчин. Голова её бессильно упала на грудь.

За эти несколько секунд настроение на площади изменилось коренным образом. Улыбки исчезли, сменившись недоумением и страхом.

Теперь уже никто не фотографировался со сказочными персонажами. Ближайшие к ним люди с ужасом и толикой брезгливости таращились на Снегурку. Остальные же с непониманием тянули шеи и пытались рассмотреть, что же там случилось.

Вася повернул обратно. Нужно разобраться во всём. Но не успел он подойти к саням вплотную, как один из мужчин, крутившийся возле восковых фигур, отпрянул от них и, стараясь сохранять видимость спокойствия, оттянул за шиворот двоих ребятишек, которые так и тянули свои ручонки, чтобы пощупать дивных кукол.

– Звоните в полицию, – негромко проговорил мужчина. – Это не куклы.

– Убили! – заголосила дородная тётка, склонившаяся почти нос к носу со Снегуркой. Резко выпрямившись, она обернулась к толпе и вскинула руки. – Люди добрые, что же это творится? Средь бела дня в самом центре города труп выставили на потеху публике!

Что тут началось…

Толпа, ещё секунду назад мирная и любопытная, с паническими воплями бросилась врассыпную, поскорее прочь от саней. Василий, действуя на автомате, рванул к центру событий, расталкивая обезумевших людей. Продираясь вперёд, он поискал глазами ту девушку с конопушками – затопчут ведь. Но с ней всё было в порядке. Мужчины оттащили её в сторонку и сейчас пытались привести в чувство, боязливо поглядывая в сторону Снегурки.

Василий же, как ледокол, продолжил упрямо переть к саням, преодолевая сопротивление паникующей толпы. В конце концов, ему это надоело и он, набрав в грудь воздуха, гаркнул:

– Всем стоять! Полиция!

Это не особо возымело эффект, но хотя бы ближайшие к нему люди притормозили и расступились. Вскоре он всё же пробился к саням, где образовалось кольцо пустого пространства. К нему поспешил мужчина – один из тех, кто подхватил сомлевшую девушку.

– Вы же из полиции? – спросил он.

– Да, – коротко бросил Вася, осматривая Снегурку.

При ближайшем рассмотрении было видно, что никакая это не восковая фигура. Не бывает у них таких мелких волосков, как и синюшных ногтей, которые раньше не были видны из-за надетых варежек.

– Та девушка… – мужчина махнул рукой себе за спину, и Вася отвлёкся от осмотра, посмотрев в ту сторону. Девушка уже начала приходить в себя. – Она узнала эту Снегурку. Сказала, что это её одногруппница. Светланой зовут.

Вася кивнул, поблагодарив неизвестного. Он это и без его пояснений уже понял.

– Вы задержитесь до прихода полиции. Нам нужно будет опросить вас.

– Конечно, – кивнул мужчина и боязливо покосился на сани.

Необходимо вызывать коллег, чтобы они оцепили место преступления и принялись за работу. Здесь и так всё затоптали уже, вряд ли найдутся хоть какие-то следы. Но вдруг.

Вот тебе и праздничное настроение.

Василий посмотрел на Деда Мороза, лицо которого было практически полностью спрятано под пышной бородой. Нужно проверить и его. Вряд ли, конечно, сразу два трупа – слишком дерзко и нагло. Но проверить нужно.

Он спрыгнул с саней, обошёл их и приблизился к Деду Морозу, внимательно рассматривая его. Внутри у него завозилось нехорошее предчувствие, которое он и рад бы списать на похмелье, но…

Глаза… Глаза Деда Мороза показались Василию очень знакомыми. Как и нос картошкой.

Он полез в карман, достал оттуда перчатку, надел и протянул руку к бороде. Потянул несильно, но она легко поддалась. Стянув бороду вниз, он полностью открыл лицо, но так и замер, не в силах пошевелиться.

Василия замутило с новой силой, мир пошатнулся и отчего-то стал мутным, будто через плёнку смотришь. Побледневший, он со стороны в этот момент здорово походил на третью фигуру инсталляции.

Сморгнув набежавшую на глаза влагу, он проглотил вязкую слюну и вернул на место бороду. Преодолевая потоки воздуха, словно толщу воды, Василий с трудом выпрямился и сполз с саней. Сделал несколько нетвёрдых шагов и достал телефон.

– Алло, Кротов? – сдавленным голосом проговорил он, когда ему ответили. – Да плевать на моё опоздание и штрафы. Сейчас не до них. Срочно пришли людей к ёлке. Да, которая на площади. У нас два трупа.

Василий прикрыл глаза, слушая поток вопросов, который лился из динамиков. С силой сжал двумя пальцами переносицу, чтобы не сорваться на крик.

– Да, ты не ослышался. Прямо здесь, у нас под носом, два трупа, – не сдержал он раздражения, которое просочилось в голос. – Поэтому организуй людей сюда и побыстрее. Сам всё увидишь.

Василий завершил вызов и снова посмотрел на сани. Перед глазами стояли знакомые, грубоватые черты лица. Неподвижные и восково-бледные. Геннадий Семёнович, ну как так вышло? Только вчера же выпивал за ваше здоровье…

Он посмотрел на мужчин, которые успокаивали рыдающую девушку. Затем прошёлся взглядом по площади. Теперь она была пустой – все ушли. Ну, кроме продавцов в палатках. Им деваться было некуда. Да они и не спешили уходить. Таращились на всё с любопытством, только попкорна не хватает.

Василий выдохнул облако пара и задрал голову к серому небу. Очень хотелось заорать или ещё как-то выплеснуть эмоции, но нельзя. Личное – это потом. А сейчас ему нужен холодный рассудок, без сантиментов.

Кто-то не просто убил людей. Неизвестный устроил целое представление. Больной ублюдок, эстет хренов! Это было самое дерзкое и циничное преступление, которое Василий видел за всю свою карьеру.

А ещё одному богу известно, сколько людей успели сфотографироваться с трупами и выложить эти фото в сеть. Огласки не миновать. Скоро весь город захлестнёт паника, а к их отделению слетятся, как вороньё, жадные до сенсаций журналисты. Нужно подготовиться и работать, как обычно. Просто ещё одно дело, которое необходимо раскрыть, чтобы наказать убийцу.

Взяв себя в руки, Василий твёрдой походкой пошёл к оставшейся на площади троице. Пока остальные не пришли, он расспросит девушку о Снегурке Светлане.

Снег, между тем, продолжал падать и падать. Вот только теперь он ложился на площадь как саван.

* * *

Я подошёл к доске, взял мел и вывел: «М. А. Шолохов. „Судьба человека“. Сила духа и цена человечности».

Отложил мел в сторону, стряхнул с пальцев меловую пыль и облокотился о стол.

– Ну что, литературные гурманы, продолжаем наше путешествие по страницам классики, которая, как ни странно, порой бьёт актуальнее последних новостей в ваших соцсетях.

По классу пробежали сдержанные смешки. Девятый Б сегодня на удивление был собран. Даже те, кто обычно клевал носом или листал ленту в телефоне, слушали с интересом.

– Кто в двух словах расскажет, о чём рассказ?

– Про войну, – буркнул кто-то с задней парты.

– Браво, – кивнул я. – И действительно в двух словах. А если конкретней и более развёрнуто?

– Про мужика, который всё потерял, – ответил Щитков, положив локти на парту. – Сначала свободу, потом семью и дом. Затем он нашёл сироту и усыновил его.

– Про то, как война всё ломает, – добавила Самойлова.

– Верно. Наш герой – Андрей Соколов. Человек, которого жизнь перемолола в фарш, но не сумела проглотить – подавилась. Теперь вопрос на засыпку: можно ли вообще остаться человеком, когда у тебя отняли всё? Не только вещи, но и смыслы, веру, надежду? Когда от тебя самого осталась одна оболочка? Меня интересует ваше мнение. Представьте себя на месте главного героя.

В классе повисла тишина. Лера, главная кокетка девятого Б, надула губки.

– Ну, Егор Викторович, это же когда было? – проговорила она, откидывая за спину волосы. – Сейчас время другое.

Несколько детей согласно поддакнули ей.

– Согласен, – сказал я. – Время изменилось. Но изменилась ли суть? Давайте зайдём с другой стороны. Вы поколение, у которого в кармане вся информация мира. У вас есть всё, чтобы быть счастливыми. И одновременно с этим у вас нет ничего. Счастье теперь измеряется лайками, подписчиками и одобрением незнакомцев.

Представьте себе такую картину: завтра исчезнет интернет. Все ваши «достижения» обнулятся. Друзья исчезнут из списков. Более того, вы вдруг обнаружите, что за окном не привычный вам двор, а незнакомая, чужая страна. Все ваши близкие люди остались где-то там далеко-далеко. Помощи ждать неоткуда. Но и это ещё не всё. Страна эта отнюдь не дружелюбно настроена к вам, а все, кого вы встретите, так и норовят вас подставить, обмануть, ограбить или сделать ещё что-нибудь в том же ключе.

Сможете ли вы, как Соколов, не сломаться, найти в себе силы выжить? И не просто выжить, а не растерять веру в человечество, в себя самого.

Класс задумался. На задней парте зашевелился Тарасов.

– Егор Викторович, ну это же несопоставимо! Я понимаю, вы привели в пример аналогию, понятную нам. Но у Соколова война была, реальный ад! А у нас что? Ну не поставили лайк, трагедия, что ли? Да мы просто в другой чат перейдём!

– В том-то и дело, Вадим, – парировал я. – У Соколова был понятный враг – фашисты. Была понятная беда – война. А ваш враг размыт. Это может быть алгоритм сайта, который решит, что ты «нерелевантен». Или толпа хейтеров, которая накроет волной ненависти за одно неосторожное слово или даже жест. Потерять виртуальную репутацию для многих из вас сейчас страшнее, чем получить реальную оплеуху.

– А мне кажется, – присоединился к беседе Козлов, – нас всё равно нельзя сравнивать. Мы ж по факту не в теме. Ну да, читаем, изучаем, но у нас, как вы и сказали, самое страшное – это отписка или контент, который не вкатил массам. А Соколов, он же герой. У него свои понятия, принципы, которые он приобрёл, пока проходил всё вот это, то, что он проходил.

Позади Козлова хихикнули девчонки. Парень глянул на них через плечо и густо покраснел.

– Вот! – я ткнул пальцем в его сторону. – В этом и суть. Шолохов писал не про героизм на войне, он говорил про стержень внутри, который не сломается, даже если вокруг ад. Цифровой или реальный значения не имеет. У Соколова он был.

– Мне кажется, – негромко проговорил Никита, – что этот рассказ не про войну даже. Точнее, всё это есть, но как бы фоном. Главное, это выбор. Каждый день все мы делаем маленький выбор: помочь или пройти мимо, сказать правду или соврать, сломаться или держаться. Вот Соколов эти выборы делал.

– Хорошая мысль, Никита, – одобрительно кивнул я.

Мне нравилось, что дети начали смотреть на тексты классиков под другим углом, примеряя на себе те или иные ситуации. Равнодушных в классе не осталось совсем – каждый был вовлечён в работу. Хорошо. Идём дальше.

– Вот смотрите, – продолжил я, расхаживая вдоль парт. – Соколов, после всего ада, находит мальчишку-сироту. Берёт его к себе. Не потому, что это модно или за это дадут премию. А потому что не может иначе. Сейчас многие восхищаются такими поступками на экране, ставят хештеги #силачеловечности, а в реальной жизни пройдут мимо, даже если у кого-то голова закружилась. Потому что нет времени, потому что «своих проблем хватает», потому что «а вдруг ещё ты виноват окажешься».

Думаете, в то время не было всех этих поводов для сомнений? Да вагон и маленькая тележка. И Шолохов нам ясно показывает, что человечность – это действие. Часто неудобное, невыгодное, идущее против всех… трендов, назовём это так.

Уверен, что и Соколова терзали эти сомнения, но он сделал этот шаг. Не из героизма, а из простого человеческого «не могу иначе». Вот эта внутренняя, необъяснимая логикой потребность делать правильно и есть та самая «судьба человека». Не то, что с тобой происходит, а то, как ты на это отвечаешь. В войну, в мирное время, в эпоху сторис и тиктоков – суть не меняется.

– Егор Викторович, – подняла руку Васильева, – вы серьёзно думаете, что кто-то сейчас рискнул бы вот так запросто взять на воспитание чужого ребёнка?

Я пожал плечами.

– Вопрос хороший, Аня. И мой ответ – да. Теперь спрошу вас: вы бы рискнули?

Класс замолчал. Кто-то вздохнул, кто-то отвёл взгляд.

– Я бы побоялся, – честно признался Лебедев. – Вдруг он… ненормальный? Или меня потом в какие-то истории втянет…

– Знаете…

Но прежде чем я успел продолжить, дети начали ёрзать на стульях и шептаться. Сначала с задней парты донёсся сдавленный шёпот. Потом ещё один. Потом тихое, но настойчивое жужжание – вибрация телефонов на партах. Один, второй, пятый. Внимание учеников начало уплывать от меня к экранам. Выражение лиц учеников тоже изменилось. На них можно было прочесть теперь тревогу, растерянность, неверие и даже страх.

– Так, – я нахмурился. – Что у вас там? Массовая рассылка подарков от Деда Мороза?

Обычно в такой ситуации кто-нибудь хихикнул бы или начал оправдываться. Но сейчас класс молчал. Внимание детей было полностью приковано к экранам. Лица бледнели.

Лера подняла на меня широко раскрытые глаза, потом встала и, не дожидаясь разрешения, подошла ко мне, протягивая свой смартфон.

– Егор Викторович… Вот. Посмотрите сами.

А вот это уже необычно. Я взял телефон. На экране было открыто приложение с короткими видео. Нажал на первое.

Яркая, улыбающаяся девушка в пуховике и смешной шапке с помпоном вещала в камеру: «…и вот это всё сделали по инициативе нашего мэра! Прям как в сказке! Обязательно сходите на площадь!».

Камера развернулась, показывая площадь, ёлку, сверкающую гирляндами, а рядом с ней стоят богато украшенные сани, в которых сидят Дед Мороз и Снегурочка в роскошных, расшитых блёстками костюмах. Всё ярко, празднично, невинно. Ролик закончился.

Автоматически запустилось следующее. Та же площадь, только ракурс немного другой. Теперь в кадре видна очередь желающих сфотографироваться с санями. Внезапно гул человеческих голосов перекрыл пронзительный женский крик. А потом кто-то за кадром заорал дурниной: «Убили!». Началась паника, камера задёргалась, в кадре мелькнули спины убегающих людей и чьи-то испуганные лица. Запись оборвалась.

Я наморщил лоб и запустил третье видео. Та же девушка, но теперь растрёпанная – шапку где-то пролюбила, бледная и дрожащая. Она торопливо шла куда-то, отчаянно жестикулируя. Голос то и дело срывался на всхлипы: «…это не восковые… это настоящие… они мёртвые… я трогала её руку… Боже, я фотографировалась с трупами…». Она закрыла лицо рукой, потом снова посмотрела в камеру, её глаза были полы слёз. «Я… я фотки уже выложила. В профиле. Боже, какой кошмар…»

Видео закончилось. В классе стояла оглушительная тишина. Все взгляды детей были обращены ко мне.

А мне сказать было нечего. Пока что. Событие, что говорится, из ряда вон. На шутку всё не спишешь. Нужно разбираться. Не говоря ни слова, открыл профиль девушки.

Не соврала, пост она опубликовала. И даже два: первый содержал серию снимков со Снегуркой, а второй – с Дедом Морозом.

Начать решил со Снегурки. Открыл первое фото. Сверкая белозубой улыбкой, девушка приобняла застывшую Снегурочку. Что-то царапнуло край подсознания. Я увеличил изображение, вгляделся в лицо «куклы». Черты лица слишком знакомые.

Сходство было не стопроцентное, но база: овал лица, разрез глаз, цвет волос… Да это ж Павловна. Точнее, почти её двойник. Девушка была моложе, но умело наложенный грим усилил сходство.

Медленно выдохнув сквозь зубы, перешёл к фотографиям с Дедом Морозом. А вот он был незнаком мне. Я листал фото, и ничего не цепляло моё внимание, пока не наткнулся на кадр, где девушка держала в руках портрет. Не распечатанное фото, а нарисованный карандашом портрет того же Деда Мороза.

И снова на краю сознания что-то зашевелилось, заскреблось. Что-то позабытое, но важное. Странно. Я вернулся к фото со Снегурочкой, стал искать. Да, на её коленях, почти незаметно, тоже лежал свёрнутый лист. Что на нём изображено – не разобрать.

В голове щёлкнуло. Это уже было… другое дело, другая жизнь, но схожий почерк. Художник. Только теперь всё выглядело как наглая демонстрация, манифест.

Тогда, почти тридцать лет назад, я почти схватил его, но меня ранили, а потом и вовсе уволили. Или это не он, а подражатель? Всё-таки времени прошло прилично.

Ладно, это можно отложить на потом. Всё же нет уверенности, что это один и тот же человек. Но в чём я не сомневался, так это в том, что тот, кто напал на Павловну, и тот, кто убил этих людей – один и тот же человек.

Павловна – вот она ниточка, которая распутает клубок. Слишком уж громкое послание оставил убийца. И я уверен, что адресовано оно именно ей. Убийца словно говорил: «Я рядом. Смотри, что будет с тобой, если заговоришь».

Нужно всё проверить, убедиться в своих догадках, и я знаю только одного человека, который наверняка в курсе всех подробностей. Не думаю, что такое событие прошло мимо Харченко. К тому же он собирался с моим бывшим начальником связаться. Теперь точно Москву подключат с таким-то громким делом.

А ещё нужно как-то намекнуть Василию, чтобы он пробил по базам, не было ли ещё случаев убийств с портретами. Может, я ошибаюсь, но проверить надо.

Я поднял голову. Двадцать пар глаз смотрели на меня, застыв в ожидании. Дети поняли, что увидели не просто «страшилку» из сети. Они прикоснулись к настоящему злу, которое было на расстоянии вытянутой руки, образно выражаясь. Не где-то там, а здесь, в их городе, у их главной ёлки.

– Держи, – вернул телефон Лере. – Так, народ, – проговорил я, обращаясь к классу максимально спокойным, ровным голосом. – Займитесь пока… чем-нибудь. Повторите конспекты, почитайте рассказ ещё раз или посидите в телефонах. Главное, не шумите. Мне нужно отойти.

Не дожидаясь ответа, развернулся и вышел в коридор, на ходу доставая из кармана свой телефон. Руки действовали на автомате, и вскоре мой палец опустился на контакт «Харченко В. М.» в истории звонков.