Текст книги "Метод Макаренко. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Феликс Кресс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

В каком-то подмосковном отеле.

Ларин завершил вызов и сжал телефон в руке. Только что ему позвонил прикормленный начальник новочепецкой полиции и сообщил о новых уликах, которые добыли буквально полчаса назад. Этот сучонок, его младший брат, оказывается, всё это время хранил записи его допросов, переговоров и личных бесед. Там даже тупому станет понятно, что Ларин участвовал в убийствах, допросах с пытками и прочих грязных делишках. Вишенкой на торте стало признание Антона на камеру, где он с именами и датами методично расписывал, что он делал, как и по чьей указке.

Начальник полиции пообещал замять это дело. Правда, сказал, что будет сложно. И конечно же, он намекнул на денежный бонус. Ненасытный боров. Но жадничать сейчас нельзя. Нужно заплатить ему, чтобы всё сделали по красоте. Иначе выгрести будет проблематично и вернуться в страну у него не получится.

Как бы там ни было, ему лучше не светиться пока в Новочепецке. Пусть его люди работают и разгребают всё это дерьмо. Всё образуется, не в первый раз. Уже случались скользкие моменты, и он в итоге разруливал ситуацию. Выходил даже с плюсом.

Даже смерть братца и его признание можно обернуть в свою пользу. Сослаться на монтаж, происки конкурентов и прочих недоброжелателей. Народ поверит ему – человеку, который годами прикармливал их благими поступками, а не психу-убийце.

Хотя Антоха удивил его напоследок, не без этого. Было ошибкой сталкивать его с Аршавиным. Видать, тот попытался выторговать свою никчёмную жизнь и растрепал ему всё.

Неприятно.

Он столько лет, с самого детства лепил под себя идеального исполнителя. С тех самых пор, как узнал, что его родители ждут ребёнка. Тогда он сразу понял, что его собственное будущее под угрозой. Кто будет возиться с приёмышем, когда есть родной? Конечно же, они бы заботились и уделяли больше внимания своему ребёнку, а его вышвырнули бы на обочину.

И вот тогда в его голове начал зарождаться план. Как же было непросто этого неженку и слюнтяя подтолкнуть к первому убийству. Понадобились десятилетия.

Он даже терпел побои от отца, который что-то заподозрил. В итоге пришлось его упрятать за решётку, а затем и мать в больницу. Ну а дальше оставалось дело техники: подтолкнуть ещё немного Антона, который к этому моменту и без того слетел с катушек.

Но недожал, недожал. Он-то думал, что выдрессировал братца, выбил из него даже малейший намёк на рациональное мышление. Ошибся. Бывает. Неприятно, но поправимо.

Зато теперь он скинул это ярмо с шеи. В конце концов, он выполнил свою функцию и нашёл того борзого вредителя, который нагло мешал ему в последние месяцы. И надо же, он снова оказался прав – это был сыночек Истоминой, как он и думал. Чуйка его всё ещё сильна и не даёт осечек.

Не таким уж идиотом и слюнтяем оказался этот Егор, каким его описывала Лена. Ничего, с ним тоже разберутся. С ним, и с его мамкой. Этот сорняк надо было выкорчевать ещё тогда, когда он избавился от Вити. Но он проявил милосердие, пожалел бабу с мелким пацаном. Впредь он не будет столь же мягким.

Ларин снова разблокировал экран и открыл контакты. Нужно было совершить ещё один звонок, прикрыть тылы и подготовить всё для отъезда.

– Алло, Игорёша, – проговорил он в трубку, когда ему ответили. – Привет, дорогой. Да, давненько мы не связывались, рад слышать. Ты прав, настал тот самый день, о котором мы говорили. Мне нужно на некоторое время залечь на дно, чтобы меня не смогли найти. Ага, еду. Скоро буду.

Завершив вызов, он довольно откинулся в кресле и тонко улыбнулся. Несколько дней он пересидит в надёжном месте, пока будут готовить документы, ну а потом улетит в Европу. У него всегда есть запасной план.

* * *

Новочепецк.

Я уже был на полпути к Новочепецку, когда мне позвонил Харченко и сообщил, что Глеба нашли и, главное, что он жив. Плохо было то, что он сейчас в больнице и без сознания. Никому не пойдёт на пользу длительное пребывание в замкнутом пространстве без воздуха, а он ещё и крови много потерял. Видимо, без боя он не сдался и Художник его ранил.

Первоначальным моим порывом было рвануть в больницу и лично убедиться, что с сыном всё в порядке, но я отложил эту идею. Вид у меня был, мягко говоря, помятый. Если хочу довести дело до конца и найти Ларина, лучше не являться в таком виде в общественное место, где полным полно полицейских. Поэтому я зарулил домой, чтобы привести себя в порядок.

Материалы, кстати, о которых говорил Художник, нашлись. Они были там же, рядом с Глебом. Их аккуратно упаковали в вакуумные пакеты, чтобы не повредились, поэтому полиции оставалось лишь достать их и изучить.

Сейчас я уже вышел из палаты сына. В сознание он так и не пришёл, но врачи уверяют, что уже завтра мы с ним сможем поговорить.

– Егор Викторович, с ним же всё будет в порядке? – взволнованно спросил у меня Никита, с которым мы шагали к выходу.

– Конечно, – я потрепал его по голове. – Он ещё успеет поплясать на твоей свадьбе. Не волнуйся.

Пацан смущённо зарделся и отвёл взгляд. Кажется, у них с Васильевой всё серьёзно. Хотя с последними событиями в моей жизни, я немного потерял из виду мой шебутной класс.

Вот закончу с Лариным и тогда возьмусь за них плотнячком. Там ведь ещё этот демонов конкурс никуда не делся и его нужно как-то побеждать. Не зря же дети старались.

– Ты сейчас куда? – спросил я у Никиты, когда мы остановились на больничной парковке. – Поехать с тобой домой?

– Не, спасибо, – он отрицательно покачал головой и указал на свой рюкзак. – Я сейчас к Санычу на треню. Мы с Вадимом и Юлей договорились там собраться. Потом погуляем, ну а после домой. Ко мне Аня должна прийти.

Сказав это, он густо покраснел и упёр взгляд в припаркованную неподалёку машину.

Каждый раз меня такая его реакция удивляла и смешила одновременно. Я ведь видел его с другими девчонками. Он вообще иначе себя вёл. Всегда был таким уверенным в себе с лёгкой ухмылочкой на лице. С его статусом и папиными деньгами он давным-давно уже должен был узнать, что такое девочки и чем они отличаются от мальчиков.

Но при упоминании Васильевой он каждый раз ведёт себя, как дошколёнок. Запала девочка парню в душу. Что ж, я только рад буду, если у них это не мимолётное увлечение. Аня девчонка хорошая и сможет ему мозг прочистить, если такая необходимость появится.

Распрощавшись с Никитой, я пошёл на встречу с Харченко. Мы договорились с ним встретиться в той столовке с декоративным ручейком.

– Привет, – пожал мне руку Харченко и плюхнулся на стул напротив меня. – Ну и денёк.

Я прождал его где-то час. Он позвонил и предупредил, что задержится. Дел у меня хоть и много, но разговор с Васей был не менее важен, поэтому я решил дождаться его.

– Ты неплохо всё подчистил там. Где ты этому научился? Не думаю, что в педагогическом учат ещё и этому, – Харченко прищурился и выжидающе посмотрел на меня.

– Напомню тебе, что мой отец тоже работал в полиции. Меня с детства готовили стать полицейским. Но я выбрал педагогику.

Не знаю, сказал я правду или нет. Возможно, Егора и в самом деле готовили, но кто сейчас об этом узнает? Даже если спросят у матери, то она могла и не знать о планах отца.

– Точно, – кивнул Харченко и откусил кусок от отбивной. – И с такси ты хорошо придумал. Наши пробили вызовы такси, и там ни одного нет в том направлении.

– Я на трассе его остановил. Между городом и деревушкой. Мужик согласился подзаработать мимо кассы. Он возвращался с заказа и проезжал мимо.

Харченко покивал, мол, он так и думал и вернулся к еде. Некоторое время мы сидели молча. Я пил чай и ждал, пока Вася насытится. Сам же я успел поесть до его прихода.

– В общем, так, – проговорил он, отложив в сторону пустую тарелку. – Ларина нигде нет. Ни дома, ни на работе, ни в его загородном доме. Карточками он тоже не пользовался. Проверяем видео с камер, но пока всё глухо. Он как будто испарился.

– А его другая недвижимость? У него же есть ещё завод, склады и не только в Новочепецке.

– Туда тоже отправили людей. Этим делом занялась ещё и московская полиция. Им очень не понравилось, что убили одного из них. Пусть и на пенсии. Обложили его качественно. И тем не менее пока результатов нет.

– Понял, – проговорил я, отпив чай.

Что-то такое я и подозревал. Ларин не из тех людей, кто в опасной ситуации будет паниковать и действовать необдуманно. Поэтому сейчас есть все шансы упустить его. Хорошо, что я не все и знаю своего бывшего друга лучше, чем кто бы то ни был.

– Кстати, его помощник активно работает над тем, чтобы замять дело. И он хорош в этом, надо признать. Была попытка уничтожить улики, которые предоставил нам Художник, но мы не можем доказать, что он к этому причастен. Исполнителя нашли мёртвым.

– Это похоже на Ларина, – кивнул я. – У него есть план, я в этом уверен. Думаю, если мы не найдём его в ближайшие пару дней, то он ускользнёт и затихарится там, куда рука закона нашей страны не дотянется. Ты чего такой довольный?

Поводов для радости было мало. Мы отрубили мелкие головы гидры, но главная вот-вот вырвется на свободу. А дальше начнётся всё сначала. Некоторое время будет затишье, а затем он вернётся. И будет мстить. Он не оставит в покое всех, кто разрушил его маленькую империю. И то, что он будет находиться за границей, ему никак не помешает. А Харченко сидит и даже не пытается сдержать довольную улыбку.

– Я посмотрел те материалы, которые предоставил Художник, – Вася наклонился ко мне через стол и принялся негромко объяснять своё поведение. – Ты же в курсе, что произошло с моим отцом. Я же был тогда там. Видел всё и знал, что моего отца и его друга, который вытащил меня оттуда, убил Ларин. Но ничего доказать не смог. Пытался, но не смог. Всё было подстроено идеально. Больше двадцати лет моего отца и Александра считали продажными ментами. А теперь все узнают, что это не так. Их имена будут очищены!

Я тонко улыбнулся. Ну да. Приятно осознавать, что я нанёс решающий удар в деле Ларина даже с того света. Но этого всё равно недостаточно. Пока он разгуливает где-то там на свободе, дело не закрыто. Точка не поставлена.

– Хотя в одном ты всё же оказался прав, – посмурнел Харченко. Я вопросительно приподнял бровь. – О связи Аршавина с Лариным, – пояснил он. – Они вместе участвовали во всём этом. И хоть Аршавин не убивал никого, но помог уволить отца и Александра, а потом подчистить хвосты. А ведь я ему верил, считал его если не отцом, то… я не знаю, крёстным, дядей, наставником. Он ведь воспитывал нас с братом, помогал нашей семье. И делал это от всей души.

Я пожал плечами.

– Жизнь сложна и полна загадок. Не все наши поступки поддаются логическому анализу. Возможно, его мучила совесть. Возможно, были другие причины. Сейчас мы об этом не узнаем.

– Ты прав, да и бесполезно об этом думать. Я ему по-прежнему благодарен за всё. Не могу его ненавидеть после того, что он для нашей семьи сделал. Но… – Вася вздохнул и откинулся назад. – В общем, да. Сложно всё это. Нам остаётся лишь ждать, когда найдут Ларина. Ну и самим работать в этом направлении. Но тебя теперь это не касается. Не лезь больше в это дело.

– Нет времени ждать, Вася. Я тебе могу гарантировать, – я подался Харченко навстречу и упёр указательный палец в стол. – Если мы его в ближайшие пару дней не вычислим, то не найдём уже никогда. По крайней мере, до тех пор, пока он сам не вернётся. И вот тебе пища для размышлений. Как думаешь, сколько протянут те, кто так или иначе был замешан во всей этой истории?

Харченко задумался и ответил не сразу.

– Он не посмеет…

– Ларин-то? – я хохотнул и тоже откинулся на спинку стула. – Посмеет, уверяю тебя. И я не буду сидеть сложа руки и наблюдать со стороны, как он уходит у вас из-под носа.

– Егор… – проговорил Вася. Он был сейчас предельно серьёзен и напряжён. – Я и так с трудом прикрыл тебя. До сих пор сомневаюсь, правильно ли поступаю. Ты ведь линчеватель. Да, я согласен, что ты прав, и другие методы не сработали. Но ведь это тоже нарушение закона. Понимаешь? Всё и так запуталось, не усложняй всё ещё больше.

– Предлагаешь его отпустить? – сухо поинтересовался я.

– Мы его поймаем, – проговорил Вася. Но прозвучало это неуверенно.

Не то, чтобы я не верил в закон и полицию… Хотя себе врать не надо, да? Не верю я сейчас ни в первое, ни во второе. Ни в случае с Лариным. Он уйдёт. Более того, ему помогут уйти. Возможно, даже кто-то из сотрудников полиции. Человек помощника Ларина не смог бы подобраться к уликам, если бы ему не помогали изнутри. Следовательно, даже сейчас кто-то продолжает работать на Ларина в местном отделении.

Васе я ничего не ответил и ничего не стал обещать. Смысл врать? Он и так по моему лицу понял всё, из-за чего его настроение испортилось ещё больше. Я ему признателен за то, что он прикрыл мне тылы и дал время довести дело до конца. Если в конце меня будет ждать тюрьма… Что ж, в какой-то степени это тоже будет справедливо. Со стороны закона, само собой. Сам я не испытываю ни малейших угрызений совести за то, что избавил мир от мразей.

Попрощавшись с Харченко, я решил пройтись по городу, чтобы привести мысли в порядок. День и в самом деле выдался сумасшедшим, а чтобы выйти на след Ларина, мне нужна не каша в голове, а ясность.

Когда я дошёл до дома, уже вечерело. Поднявшись в квартиру, разделся и набрал Сашу.

– Привет, малыш. Ты как?

– Привет. Уже лучше. Собиралась в ванную. Ты приедешь?

Я помедлил с ответом. Наверняка ей сейчас нужно моё присутствие. Наверняка она обидится и мне потом придётся извиняться, но сейчас мне необходимо обдумать всё хорошенько, а с ней я не смогу думать ни о чём, кроме неё.

– Не сегодня, прости.

– Что-то случилось? – насторожилась она. – Его не поймали?

– Если ты о том человеке, который вас похитил, то он больше никому не причинит вреда.

Я услышал в трубке вздох облегчения.

– Но всё ещё не закончилось. Он был лишь исполнителем, а вот заказчик на свободе.

– Ларин? Я слышала, что он как-то причастен к этому всему. Видела новости.

– Он. Мне нужно закончить с этим делом, а после мы с тобой умотаем куда-нибудь на пару деньков. Как ты на это смотришь?

– Прекрасная идея, – я услышал в её голосе улыбку. – Но, Егор… Какое ко всему этому ты имеешь отношение? Ты же обычный учитель. Хотя, о чём это я… Ты не совсем обычный.

– Угу. У меня есть свои причины продолжать копать под Ларина. Я же говорил тебе, чем занимаюсь вне преподавательской деятельности.

– Ну да, аноним.

– Он самый. У меня много собранной на Ларина информации, которая пригодится полиции. Так что некоторое время я буду занят этим вопросом. Присмотри там за моим девятым Б, ладно?

– Присмотрю, – пообещала Саша. – Егор, будь осторожен.

– Всегда, – улыбнулся я и попрощался с ней.

После разговора я, не раздеваясь и не включая свет, лёг на диван и стал прокручивать в голове всё, что знал о Витале из прошлой жизни и всё, что узнал о нём в этой жизни.

Скорей всего Вася прав и Ларина не найдут в тех местах, которые принадлежат ему. Это было бы слишком очевидно. Нужно искать такое место, которое на первый взгляд с ним никак не связано. И это место должно быть относительно недалеко. Вряд ли оно где-нибудь на другом конце страны. Москва, Московская область – вот самая вероятная зона поиска.

Но даже так, это слишком большая территория, чтобы оперативно её прошерстить. Нужен Глеб. Он с юности копал под Ларина. Если кто-нибудь и знает о нём больше, чем я, то это Глеб.

Закинув руки за голову и размышляя о том, как бы я действовал, если бы мне пришлось пуститься в бега, незаметно для себя самого я уснул. Ну, а наутро мне позвонили и сообщили, что Глеб пришёл в себя и самочувствие его достаточно хорошее, чтобы он мог пообщаться со мной.

Глава 26

В больницу я приехал быстро, практически сразу после звонка. Шёл по коридорам, не обращая внимания на суетящийся персонал. И всё-таки не люблю я больницы. Вокруг всё белое, чистенькое. Но ощущение такое, будто ты в месте, где люди либо ждут, либо прощаются. Так себе атмосфера.

Войдя в палату Глеба, увидел его лежащего на койке. Рядом с кроватью – стойка с капельницей, на тумбочке – пустой стакан с каким-то недопитым месивом. Сам Глеб лежал и листал что-то в телефоне одной рукой, скалясь в экран. Второй рукой он пытался достать зарядку, но не дотягивался.

– Здорово, болезный, – поздоровался я и вошёл в палату, прикрыв за собой дверь.

– О, привет! Слушай, подсоби, а? Кинь в меня повербанком, – Глеб кивком головы показал на тумбочку. – Телефон сейчас сядет, шнур короткий и не достаёт. А эта штука будет капать ещё час где-то.

Пожав плечами, подошёл к тумбочке и взял лежащее там портативное зарядное устройство.

– Держи.

Глеб взял его, вставил кабель в гнездо телефона, и тот одобрительно пикнул.

– Вот спасибо, добрый человек, – улыбнулся Глеб, отложив в сторону и телефон, и повербанк. Потом он поёрзал, поправил подушку и уселся поудобнее. – Ну, рассказывай, как там оно? Сильно там Игорь негодует из-за отсутствия самого прекрасного учителя английского?

Я хохотнул, вспомнив брата. Он и правда суетной и на панике частенько. И поначалу всё было именно так, как предположил Глеб, но всё же, когда надо, брат берёт себя в руки.

– Всё в порядке. Он в курсе ситуации и даже принимал участие в твоих поисках.

– О как, не ожидал. Обычно он не лезет никуда. Предпочитает в сторонке отсидеться.

– Ты плохо знаешь Игоря, – покачал я головой.

Глеб вздохнул.

– Похоже на то, – проговорил он и посерьёзнел. – Ну что там? Нашли?

– Если ты про Ларина, то нет, – ответил я. Художника и так понятно, что нашли, раз Глеб здесь. – Ни дома, ни на работе, ни в загородном доме. Карточками не пользовался, телефон молчит. По камерам его тоже не засекли. Есть у меня подозрение, что, если не вычислим его в ближайшие пару дней, – уйдёт. Причём так, что потом не найдём.

По лицу Глеба я увидел, что он хотел пошутить о чём-то, но на слове «уйдёт» улыбка сползла с его лица.

– Понял… – сказал он тихо. Помолчал, о чём-то задумавшись, а потом выдавил: – Я… облажался, Егор. Извини.

Ну вот, началось. Его шутливый тон не обманул меня. Он злился на себя, считал себя виноватым в провале нашей миссии на складе. Ему сейчас нужно выговориться, а то подобные мысли начнут жрать его изнутри. А Глеб мне нужен живой и здоровый, а не с чувством вины.

– Я реально облажался и подвёл тебя, – Глеб отвёл взгляд в сторону, уставился в стену. – Надо было быть внимательнее. Я расслабился. Думал, что у меня всё… ну… под контролем. А оказалось, что это у него всё было под контролем. Он нас вычислил, а я дал ему возможность себя схватить. В общем, добавил тебе головной боли, подверг всех опасности.

– Эй, – сказал я спокойно. – Мы оба расслабились. Никто не знал, что Художник нас вычислил. Это не «ты подвёл». Это мы не предусмотрели такой вариант. Ясно?

Глеб сглотнул, посмотрел на меня. В глазах мелькнула благодарность, но он тут же спрятал её за привычной шутливой маской. Он кивнул, но по лицу было видно, что он до конца себя не простил.

– Ну да, – буркнул Глеб. – Яснее некуда, – передразнил он меня и улыбнулся. – Слушай, если ты с детьми таким же тоном говоришь, тогда понятно, почему они у тебя на уроках такие смирные. Они тупо засыпают.

– Да пошёл ты, – фыркнул я. – Но сейчас не об этом. Расскажи, что с тобой случилось. Подробно.

Глеб поморщился, поудобнее устроил руку с капельницей.

– Да особо нечего рассказывать. Сидел я в машине, мониторил обстановку, как договаривались. Всё было тихо. Потом захотел отлить, вышел на пару минут. А когда вернулся – он уже сидел на заднем сиденье. Как он туда попал – хрен знает. Машина закрыта была, сигнализация молчала.

– И что дальше?

– А дальше… ствол к затылку и вежливое предложение не дёргаться, – Глеб криво усмехнулся. – Сказал, если буду паинькой, останусь жив. Я дёрнулся. Ну… получил вот, – он кивнул на перевязанное плечо. – Сначала выстрелил. Неглубоко вошло, но крови вышло прилично. А после он добавил мне рукояткой в висок. После этого я как-то резко стал паинькой, потому что выключился.

Я кивнул. Примерно такую картину и представлял.

– Он с тобой говорил?

– Немного. Спрашивал про тебя. Откуда ты, что за человек, почему Ларин тебя боится. Я сказал, что ты обычный учитель, просто с принципами. Он вроде поверил, но… не знаю. Он вообще странный был. Говорил, как будто с самим собой, а я так, рядом сидел. Потом сказал, что ты придёшь. Уверен был.

– И я пришёл, – сказал я.

Глеб посмотрел на меня внимательно.

– А теперь ты рассказывай. Что там было?

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. Коротко пересказал, как Художник связался со мной, как прислал фото портретов Саши и матери, как заставил выбирать между шестью адресами, про бомбы с таймерами и про звонок Художника в самом конце.

Глеб слушал молча, только желваки играли на скулах.

– А в церкви? – спросил он, когда я замолчал.

– В церкви он ждал. Устроил засаду. Постреляли немного, потом сошлись врукопашную. Он двигался хорошо, профессионально. Но оступился, провалился в подвал. Напоролся на ржавый штырь.

Глеб выдохнул.

– И кем он был? Ты узнал?

– Младший брат Ларина. Антон.

Глеб присвистнул.

– Ни хрена себе… Я знал, что у Ларина есть брат, но думал, он умер давно. Я вообще никакой информации о нём не нашёл. Пустота. Как будто его и не существовало.

– Потому что Ларин его прятал, – сказал я. – С детства ломал психику, сделал из него идеальную машину для убийств. Антон выполнял за него всю грязную работу. И убивал тех, кто мешал ему. Аршавина тоже Ларин заказал. Это, кстати, и стало его ошибкой, потому что он разболтал младшему то, чего ему не следовало знать, по мнению Ларина.

– Генерал? – Глеб удивлённо приподнял бровь. – А его-то за что?

– Аршавин прикрывал Ларина. Помогал ему замести следы после убийств и прочих мутных дел. Замазан был по самое не балуй. Но потом стал неудобен. Видимо, раскаялся на старости лет, вот Ларин и поспешил избавиться от него. А тот попытался у Антона выторговать жизнь. Рассказал, что когда-то давным-давно Ларин и его подставил, а потом героически спас, чтобы ещё сильнее посадить Антона на поводок. Вот тогда-то у него резьбу и сорвало окончательно. Аршавина он всё-таки убил. Ну а после ты знаешь. Он начал вести свою игру против Ларина. Знал, что это дорога с одним финалом и остаться живым не надеялся.

– Дичь… – Глеб закрыл глаза. – Я знал, что Ларин паскуда та ещё, но не догадывался, что настолько. Создать из собственного брата маньяка… Жесть.

– Такие дела, – отозвался я эхом. – Поэтому его нужно достать, Глеб. Во что бы то ни стало. Я знаю, ты копал под Ларина практически всю свою жизнь. Наверняка что-то должно быть. Какая-то подсказка, где он может прятаться.

Глеб молчал. Видно было, что копается в памяти, пытается что-то там отыскать.

– На вскидку не скажу, – кисло поморщился он. – В голове каша.

Он снова замолчал, а затем резко оживился, подобрался.

– Но! У меня дома на ноутбуке архив есть. Там папки по годам, события, люди, связи. Если где-то и остался хвост, то он там. Я собирал всё, что мог найти. Встречи, сделки, приобретённая недвижимость. По датам, по адресам.

Глеб ещё говорил, а я уже вскочил на ноги и стал собираться на выход.

– Адрес, – перебил его я. – Не знаю до сих пор, где ты живёшь.

Глеб назвал его. Потом продиктовал пароль от ноута и добавил:

– Никита будет дома, встретит тебя. Я ему напишу.

– Спасибо, – поблагодарил я его и собрался уходить.

– Егор, – окликнул меня Глеб. Голос его снова стал серьёзным. – Ты только… не лезь туда один, ладно?

Я посмотрел на него через плечо.

– Постараюсь, – сказал я.

Это было максимально честно из того, что я мог пообещать.

* * *

Как и говорил Глеб, Никита оказался дома, и он меня уже ждал. Я вошёл в квартиру и подметил, что парень был явно взволнован и собирался выйти из дома, судя по одежде и брошенному в углу рюкзаку.

– Здравствуйте, Егор Викторович, – поздоровался он, когда я вошёл.

– Привет, – ответил я. – Как дела?

– Нормально, – соврал он. Потом Никита всё же не выдержал и спросил: – Как Глеб? Он правда в порядке?

– В порядке, – улыбнулся я. – Не переживай. Отлежится и будет огурцом, ещё успеет достать тебя.

Никита облегчённо выдохнул, улыбнулся и даже плечи расправил. Затем он повёл меня в комнату Глеба.

Я ожидал увидеть бардак, под стать шебутному характеру Глеба, но там всё было на удивление аскетично и разложено по местам в строгом порядке. Даже книги были расставлены по цветам.

Хмыкнув, я прошёл к рабочему столу и сел перед ноутом. Отметил, что и там был полный порядок – ни единой пылинки. Видимо, моё удивление отразилось на лице, потому что Никита проговорил:

– Глеб терпеть не может бардак, поэтому я каждый день убираю, пыль вытираю… Чай будете?

– Давай, – согласился я и открыл ноутбук. – А Глеб не против будет, если я здесь буду есть?

Никита хитро улыбнулся.

– Мы ему не скажем. А я всё уберу.

Я ввёл пароль и хотел уже приступить к работе, но заметил, что Никита так и не ушёл. Он встал у двери и явно хотел спросить о чём-то, поэтому я посмотрел на него и жестом показал, чтобы он говорил.

– Вы же его ищете, да? – спросил он.

За всей этой беготнёй я совсем забыл, что Ларин не только враг, преступник и в целом не самый приятный человек. Он ещё и отец. Каким бы он ни был, а пацан наверняка его любит и переживает в связи со всем случившимся. Родитель всё-таки.

– Да, – честно признался я. Смысла врать я не видел. Никита хороший парень и заслуживает правды.

– Что будет, когда его найдут? – Никита пытался держать голос ровным, но вышло так себе.

Я ответил не сразу.

– Дальше он перестанет быть проблемой. Так или иначе, – наконец ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Никита кивнул.

– Благодарю за честность, Егор Викторович. Мне никто не говорит ничего. Все врут, считают, что я слишком мал для взрослых тем. Но… – он вздохнул. – Я же видел все эти новости, про того маньяка и другое. Хотел бы я, чтобы всё было по-другому… Сейчас принесу чай.

Сказав это, он развернулся и вышел из комнаты. Я же некоторое время смотрел на дверной проём, где несколько секунд назад стоял Никита. Почему взрослые творят херню, но не думают, как это отразится на их детях? Пацана жаль, конечно, но Ларин зашёл слишком далеко, чтобы я мог отступить и дать ему уйти.

Я щёлкнул мышью и открыл архив. М-да, понадобится не одна чашка чая. Информации было много, слишком много. Списки, скрины, даты, имена… Но, что парадоксально, Ларин светился везде и нигде.

«Прямую связь» я перестал искать примерно через час поисков и решил сменить тактику. У таких людей, как Ларин, прямых связей с чем-то незаконным не бывает. Они всегда прячут всё за ширмой. Поэтому я начал искать странности. То, что не вписывалось в его привычную картину мира.

И в конце концов нашёл.

1999 год. Москва. Встреча. Промзона. Склад.

Сначала я не придал этому значения, потому что таких записей в архиве было не просто парочка, а дофига. Но потом я вернулся и прочёл ещё раз адрес, посмотрел старый снимок. Было плохо видно, но это был тот самый склад.

Внутри у меня заворочалось чувство, которое всегда появлялось, когда я вставал на след в бытность опером. Я начал копать.

Встреча произошла через два года после того, как он меня там убил. Никаких дел, связанных с этим, никаких записей. Просто приехал и встретился с каким-то человеком.

Зачем?

Насколько я помню, после событий в девяносто седьмом склад закрыли, а затем его продали. Об этом писали во всех материалах, связанных с теми событиями.

Я пролистал дальше.

Ну вот, так и есть. Здесь тоже написано, что склад закрыли, потом продали. А вот чего не было в других документах, так это того, что потом на его месте появился клуб. И именно с владельцем клуба и встречался Ларин.

Глеб собрал и на него информацию, но он был кристально чист. Ни приводов, ни штрафов, ни даже задолженностей по налогам. Ни-че-го. Безупречная биография. И с Лариным никаких связей, кроме этой одной-единственной встречи. Ни до, ни после их вместе не видели.

Именно это меня и зацепило, добавив уверенности, что я на верном пути. Потому что когда «ниточек нет вообще» – это обычно не значит «всё честно». Это значит «всё зачистили».

Я набрал в поисковике название клуба. По фото он выглядел вполне себе популярным местом и пользовался успехом у молодёжи – вон сколько отметок от блогеров всяких мастей. И тачки возле него были не простые. Повертел пришедшую в голову мысль и так, и эдак и всё же решил позвать Никиту.

– Ты этот клуб знаешь? – спросил я, когда он подошёл.

Никита склонился к экрану, полистал фотографии.

– Ну… слышал. Туда ходят наши… – он кашлянул и почесал нос. – Мажоры, в смысле. Клуб типа элитный, и туда так просто не попасть.

– Что значит «не попасть»?

– Списки, брони, свои люди. Охрана там… – он поморщился, подбирая слова, – не как в обычных местах. Там ребята серьёзные. И ещё… там есть «внутренний зал», куда обычных посетителей не пускают. А обычных туда не пускают, напоминаю. Говорят, при входе в тот зал телефоны просят сдавать. И камеры там, типа, «слепые». Сам я там не бывал, не знаю, насколько всё это правда. Но слухи такие ходят.

Я кивнул.

– Понял. Спасибо, Никита.

Никита ушёл, а я закрыл ноут и просидел пару секунд, просто глядя в стену. Обрабатывал информацию.

Готов дать руку на отсечение, но я уверен, что Ларин именно там. Хм, забавно. Если я прав, то всё закончится там, где началось. У судьбы и правда своеобразное чувство юмора.

Что ж, я хотел глянуть на то, как изменилась Москва? Бойтесь своих желаний, что говорится.

* * *

Город я практически не узнавал. Он сильно изменился с 1997-го года. Раньше то и дело встречались бабушки с семечками и прочими безделушками, которые они распродавали. Повсюду были ларьки всех мастей.

Сейчас же город был вылизан: широкие тротуары, выложенные плиткой. Ни листовок, ни буйных граффити. Вокруг огромные экраны, на которых крутилась всевозможная реклама.

Только люди не изменились. Они по-прежнему спешат по своим делам, и никому нет дела до случайных прохожих.

Мимо меня прошёл парень в безразмерной куртке и широких штанах. Он на секунду поднял глаза от смартфона, коротко мазнул по мне взглядом и снова уткнулся в экран.

Что ж, Москва, конечно, внушает, но сейчас мне не до экскурсий. Поправив рюкзак, я пошёл к такси, которое вызвал сразу, как только вышел из метро.

Клуб выглядел так же, как и на фото: чёрная вывеска с названием, охрана, припаркованные неподалёку такси, публика и музыка, которая долбит так, что слышно и на улице.

Я встал в стороне и начал наблюдать.

Три входа: парадный, боковой и въезд в подземку. Парадный мне был не нужен. Там посетители – лишние глаза. Сильно сомневаюсь, что Ларин решит подёргаться на танцполе в то время, пока его разыскивает полиция.