Текст книги "Адмирал Ушаков. Письма, записки"

Автор книги: Федор Ушаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

На сие отнесся я всеподданнейшим рапортом на прежние мои донесения о худом состоянии всей эскадры, в донесениях моих все худости с подробностию и неимение всяких вещей и припасов объяснены и явственна крайняя необходимость быть для исправления в своих портах; во оном рапорте не объяснялся я инако, как только препроводил таковые же донесения, каковы мною отправлены чрез Константинополь с нынешнего приходу моего в Корфу, объясня, ежели по худости и опасной в нынешнее время дороге туда не дошли, в предосторожность осмеливаюсь всеподданнейше представить таковые же. А высочайшее повеление, вышеу-поминаемое, о взятье Мальты мною еще не получено. (Прошу ваше превосходительство осведомиться, не попал ли какой конверт с прочими письмами в Палермо, или не остался ли как-либо в Неаполе. В сих местах ему где-нибудь должно быть, может быть, в чьем-либо стороннем конверте и легко случиться может; таковой конверт почтен [будет] неважным и чрез то затеряться может.)

В прочем всеподданнейшее донесение мое состояло в том, что я по получении высочайшего повеления все наивозможные способы употреблю о выполнении. Затем удостоился я получить высочайшее монаршее благоволение, объявленное мне присылкою в высочайшем указе, за распоряжение, посредством коего взяты крепости Анкона и Фано, а рекомендованные мною за действия награждены орденами и шпагами. Список о сих награжденных при сем прилагаю. Заметно мною из получаемых [писем], что многие письма, указы и высочайшие повеления ко мне не дошли и каким-нибудь случаем потеряны, и, как думать можно, пропадают они дорогою чрез неаполитанские владения, как и многие письма от меня в надобные места не дошли и пропали. Исходатайствуйте, ваше превосходительство, подтверждения, от кого надлежит, чтобы письма в тех местах не пропадали, а доставляли бы их непременно в свои места. Не знаю, как думать о том, что за бытность нашу в Неаполь и за посылку в Рим на все всеподданнейшие рапорты мои никакого слова в ответ не получено, даже рекомендованные мною за бытность в Риме за хорошее содержание дисциплины, устройства и выполнения господа полковник Скипор, майор Боасель и флота лейтенант Балабин получили высочайшие награждения и ордена, – написано, [что] за храбрость и подвиги при взятье Анконы и Фано. От королевского величества также было обо мне писано, и на то [письмо] ни одного слова мною не получено. Прочие высочайшие повеления ко мне весьма милостивы, и заметно, что государь император выполнениями нашими доволен. Я весьма благодарен тем, что удостоился получить благоволение.

В прочем с истинным моим почтением и совершенною преданностью имею честь быть.

ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА ГЛАВНОМУ КОМАНДИРУ ЧЕРНОМОРСКИХ ФЛОТОВ АДМИРАЛУ В. П. ФОН ДЕЗИНУ С ПРОСЬБОЙ О ВОЗВРАЩЕНИИ ДЕНЕГ, ИЗРАСХОДОВАННЫХ ИМ В АХТИАРЕ НА ПОКУПКУ ПРОВИЗИИ

4 апреля 1800 г.

Милостивый государь, Видим Петрович!

Во время бывшего Черноморского адмиралтейского правления многократно при самых крайних необходимостях, обстоятельствах по неимению казенных денег находившимся в Ахтиаре штаб-и обер-офицерам выдавал я чрез контору Ахтиарского порта по неотступным просьбам и по представлению конторы собственные мои деньги на порционы и в число жалованья немалую сумму, также при посылках транспортных судов, когда невозможно было их отправлять без провизии, а подрядчики, имея приторгованную провизию, но не имели денег за невыдачею им за много время из казны по неимению казенной суммы; и в таковых случаях по несостоянию их, дабы не останавливать транспортов от самонужнейших исполнениев, выдавал же я неоднократно собственные мои деньги безо всякого моего интереса и ожидал их зарплатою от казны немалое время; тож часто случалось, подрядчики госпитальные, не получая долгое время от казны денег на продовольствие в госпитале находящихся больных служителей, не могли более их содержать и довольствовать порциею, отказываясь, что не имеют денег более покупать съестные припасы и что, ежели не будет им выдачи оных, служители оставаться будут без порции, отчего могли бы умирать с голоду. Я, имея при себе собственные мои наличные деньги за проданное имение, высочайше пожалованное мне за военные дела монаршею мило-стию, не употребляя их на свои надобности, единственно из усердия и ревности к службе и пользе государственной употреблял безо всякого моего интереса в пользу казны и службы императорской и в таковых важных случаях и обстоятельствах не мог отказывать просьбе и предоставлению конторы и присутствующих во оной моего вспомоществования, по временам выдавал подрядчикам госпитальным иногда чрез контору и в другие времена прямо от себя с уведомлением предложениями моими контору Ахтиарского порта, дабы, когда деньги присылаемы будут, в зарплату таковым подрядчикам останавливать даваемо от меня число и возвращать ко мне.

Сим порядком все отпускаемые мною на вышеозначенные потребности деньги возвращаемые были ко мне исправно со объясняемой признательностию и благодарением, что и от главного моего начальника особым данным мне письмом засвидетельствовано с отличной похвалою и признательнейшей благодарностию. Напоследок по таковым же крайним необходимым надобностям оставался подрядчик госпитальный ахтиарский купец Семен Крицын должным мне собственными моими деньгами семь тысяч рублей, о которых неоднократно от меня конторе Ахтиарского порта предложено было, как скоро присланы будут казенные деньги на выдачу ему, госпитальному подрядчику Крицыну, которых он за многое время и большим количеством тогда не получал, из оной суммы остановить и возвратить мне следующие, и чтобы контора требовала оных на зарплату мне в присылку от Черноморского адмиралтейского правления с таковым объяснением, чтобы и там ему самому, ни же его поверенному всех денег, ему следующих, не выдавать, а означенные семь тысяч рублей остановить для зарплаты к отдачи мне. На таковое представление конторы Ахтиарского порта из Черноморского правления по экспедиции комиссариатской дано ей знать, что сии деньги от подрядчика удержаны будут на отдачу мне с уверительностию, по сему от конторы Ахтиарского порта с таковою же уверительностию мне знать дано и особо присутствовавший во оной конторе капитан над портом флота капитан 1 ранга Пустошкин многократно уверил меня, чтобы я и малейшего сумнения об том не имел, и что сии деньги из следующих подрядчику непременно удержаны и доставлены ко мне будут и что в то время немалая сумма оного подрядчика была за казною.

От сего времени и почитал я оные деньги 7000 рублей за казною, а не за подрядчиком и от него уже их не требовал, ибо и он, имея расчет с конторою, выключал уже их от своих долгов, считая ко мне возвращенными от казны, и после всего оного из Черноморского правления по комиссариатской экспедиции неоднократно была выдача поверенному подрядчика Крицына, в заплату тех 7000 рублей не доставлено, хотя я несколько раз просил, за всем тем остались мне не выданы. А напоследок оные следуемые мне деньги по Черноморскому правлению конторою главного командира Черноморских флотов записаны в долговую ведомость с прочей разных долгов суммою, и оная ведомость представлена в вышнее начальство, и определено: таковые долговые деньги государственному казначею выплатить в назначенные к тому сроки; отколь я и по сие время за разными обстоятельствами и отсутствием моим не требовал, кроме что просил контору главного командира и при депутатских смотрах главнокомандующего Черноморскими флотами и приезжавшего в Ахтиар депутатом артиллерии господина цейгмейстера и кавалера Геринга о доставлении их ко мне или по крайней мере снабдить от конторы главного командира к получению их письменным видом, что мне и обещано; но за отсутствием моим и по сие время еще не получил.

Покорнейше прошу вашего высокопревосходительства по главному вашему начальству Черноморских флотов и конторы главного командира оказать мне пособие и милость, исходатайствовать вашим старанием в доставление ко мне оные деньги, дабы они присланы были в контору главного командира Черноморских флотов, и когда получены будут, повелением вашим меня уведомить. В каковой надежде с истинным и наивсегдашним моим почтением и совершенною преданностью имею честь быть.

ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА А. Я. СТАЛИНСКОМУ О ПОЛУЧЕНИИ РАЗРЕШЕНИЯ ОТ ТУРЕЦКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА НА ПРОХОД ЭСКАДРЫ ЧЕРЕЗ ПРОЛИВЫ В ЧЕРНОЕ МОРЕ

11 апреля 1800 г.

Милостивый государь мой, Андрей Яковлевич.

Отправляя письма мои к вашему превосходительству, сейчас получил с нарочным курьером из Константинополя письма от его превосходительства Василия Степановича Томары, и в первый раз только получил с прибытия моего с эскадрою в Корфу; содержание их состоит в ответе на мои сношения, в том числе и позволения от Блистательной Порты о проходе эскадры, мне вверенной, в Черное море для исправления. Сие последовало на мое письмо, к каймакаму-паше писанное. Василий Степанович полагает, чтобы в нынешнее время воспользоваться проходом туда. По всем извещениям его явственно, что французскому генералу Клеберу дано уже знать, и они знают, что не будут пропущены английскими кораблями, и полагает Василий Степанович, что они будут дожидать решимости от английского двора о пропуске, считает также, что англичане довольно сильны и без нас удержать их и не пропустить и что в сие время мог бы я иттить в Черное море для исправления. Он так и реляцию свою отправил к государю императору, из сего и из прежних моих донесениев его императорскому величеству о необходимой надобности исправления кораблей ожидать можно сходного повеления, ежели только обстоятельства Мальты и охранения неаполитанского владения не попрепятствуют. Весьма нужно бы сие благовременно предупредить, тем скорее мог бы сюда возвратиться с новыми кораблями. Как уже мне назначено высочайшим повелением к лучшему вас уведомлению с обстоятельством с реляции, от Василия Степановича отправленной и при секретном письме ко мне присланной копии, таковую же прилагаю, прошу содержать все сие в тайне, употребляя то в дело, что из сего надобным окажется. Прошу собственно со всякой подробностию с вашей стороны меня извещать, для взаимного исполнения.

В прочем с наивсегдашним моим почтением и совершенной преданностию имею честь быть.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ Ф. Ф. УШАКОВА СЕНАТУ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ О СОКРАЩЕНИИ ЧИСЛА ОФИЦЕРОВ НАЦИОНАЛЬНЫХ ВОЙСК НА ОСТРОВАХ

20 апреля 1800 г.

По желанию и просьбе Сената о учреждении и установлении национальных войск, при Корфу и в прочих островах быть имеющих, обще с комендантом господином подполковником Гастфером входил я в рассмотрение нынешнего состояния оных войск. Усматриваю, что малое число солдат в ротах и немалое излишество при оных офицеров наносят излишние большие убытки республике их содержанием, и за лучшее признается составить роты, чтобы рядовых было в каждой не менее ста человек. В роте должны быть четыре офицера, не более, командиру оной достаточно быть майору или подполковнику на том же жалованье.

На первый случай составлены две роты мушкетерские и две артиллерийские и мастеровая команда, о которых план и замечание [за] моей и господина подполковника Гастфера подпискою при сем прилагаю и препровождаю в Сенат на рассмотрение. Если оным признано будет сие удобным, [то] по оному решительное учреждение сделать и излишных штаб– и обер-офицеров от службы уволить, а командиров оными войсками избрать наиспособнейших, кто к тому достойными окажутся. Впредь же прибавка войск зависеть будет от воли и распоряжения правительства республики, ныне же при составлении означенных рот рассмотрение и сформирование оных правительство может препоручить господину полковнику Гастферу и оное утвердить определением Сената.

ИЗ ПИСЬМА Ф. Ф. УШАКОВА ВИЦЕ-КАНЦЛЕРУ КОЛЛЕГИИ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ Ф. В. РОСТОПЧИНУ С ПРОСЬБОЙ ОКАЗАТЬ ПОКРОВИТЕЛЬСТВО ЖИТЕЛЯМ ПАРГИ В СТРЕМЛЕНИИ ДОБИТЬСЯ ВКЛЮЧЕНИЯ ИХ ГОРОДА В СОСТАВ РЕСПУБЛИКИ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ

24 апреля 1800 г.

Ваше высокографское сиятельство, милостивый государь Федор Васильевич!

Наичувствительнейшие неотступные просьбы депутатов Парги убедили меня писать к вашему высокографскому сиятельству и рекомендовать их в покровительство и милость вашу. С прибытия моего с эскадрою к островам Венецианским, как скоро остров Занте освободили мы от неприятеля, первые явились ко мне множество первейших обывателей Парги, просили принять их под защиту и в покровительство его императорского величества, яко верноподданнейших и наивернейших слуг, просили позволения поднять им на своей крепости российский императорский флаг. Я позволил им оное с тем, чтобы подняли на крепости оба флага союзных держав, и дал им обнадежение, что они будут соединены с островами, нами освобожденными.

Разные происходили последствия от Али-паши, но вообще все обыватели Парги в присутствии командующего турецкой эскадры Кадыр-бея, министра турецкого Махмут-эфенди и бывшего вместе с ними чиновника от Али-паши, объясняясь во многом, объявили им решительно, что они ни под каким видом под турецкое владение себя не отдадут; сказали точно таким образом, что, ежели командующие соединенных эскадр всероссийской императорской и Блистательной Порты Оттоманской не возьмут нас под свое покровительство и не причислят вместе с островами, в таком несчастном случае предпочитаем мы смерть, и что лучше дойдем мы до той крайности, зарежем всех своих жен и детей и, ежели Али-паша захочет взять нас силою, будем драться с ним до тех пор, покамест все до последнего умрем с оружием в руках. Таковая их твердость и отчаяние понудили нас с Кадыр-беем принять их с надлежащим обнадеживанием, и по сие время они нами покровительствуемы и оба флага на их крепости находятся, которые хранят они как собственную свою жизнь и не могут согласиться оставить.

Обо всех обстоятельствах со всякой подробностию о обывателях Парги относился я всегда в Константинополь к полномочному господину министру и кавалеру Томаре и просил его об них ходатайствовать о неоставлении с прочими островами. По убедительной просьбе их осмеливаюсь рекомендовать вашему высокографскому сиятельству. Не нахожу я во всей здешней стороне столь основательно твердых людей с беспредельной приверженностию и желающих подданства его императорскому величеству. Но как сие невозможно по обстоятельствам, в таком случае ищут они высочайшего милосердия и благоволения причислить их к островам, прежде бывшим венецианским, на тех же правах, каких останутся оные. Я не осмеливаюсь ласкать себя надеждою; может быть, сие уже поздно, но сии люди от такой отчаянности не знают, что делать, и получат или нет удовлетворение на свое желание, за всем тем решились неотложно послать от себя депутата в Санкт-Петербург со всеподданнейшим прошением его императорскому величеству. И я не мог отказать последней их просьбе рекомендовать его вашему сиятельству в милость и покровительство. Письмо на греческом диалекте, от депутатов ко мне поданное, и перевод со оного при сем представляю…

ОРДЕР Ф. Ф. УШАКОВА КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТУ С. М. ТЕЛЕСНИЦКОМУ О БОРЬБЕ С МОРСКИМИ ПИРАТАМИ В РАЙОНЕ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ

30 апреля 1800 г.

Рапорт ваш от 23 числа апреля я получил. Крайне сожалею, что разбойники на не значащих ничего четырех лодках допущены грабить суда Ионических островов. Благоволите от правительства приказать в самой скорости вооружить полугалерку, в ведомстве вашем при острове Занте находящуюся, снабдить ее всеми надлежностями, определить на оную от правительства ж отборных храбрых людей и исправного командира и послать оную для поиску тех разбойников.

Предписываю, чтобы оная полугалерка соединилась с двумя полугалерками же, в островах Кефалония и Св. Мавры находящимися, и чтобы они непременно старались сыскать оных разбойников, перехватать и забрать в плен сильною рукою, ибо те разбойники уповательно на своих судах пушек к обороне не имеют, а полугалерки наши каждая имеет на себе пушки и удобно сие выполнить могут и тем доставать спокойствие островам. По исполнении сего благоволите ко мне отрапортавать.

Сожалею также, что правительство островов сделало упущение по своему долгу и президенции не старались о заготовлении благовременно провиантов, для всего общества потребных к продовольствию на всякое время. Дайте им знать об оном от меня и советуйте, чтобы все средства употребили чрез подряд или другие способы, иметь как наискорее провиант для обывателей острова Занте и содержать их по сей части в спокойствии.

ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА В. С. ТОМАРЕ О ВОЛНЕНИЯХ НАСЕЛЕНИЯ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ В СВЯЗИ С ПЕРЕМЕНОЙ ПРАВЛЕНИЯ НА ОСТРОВАХ И ОБ ОТНОШЕНИИ ЕГО К ТУРКАМ

2 мая 1800 г.

Милостивый государь мой, Василий Степанович.

В рассуждении нового плана правления островов и отмены прежнего за объявлением вашего превосходительства ко мне тремя словами на все мои письма, не объясняюсь я вновь о предвидимостях наисправедливейших и неизбежных худых последствиях, после сего какие бы меры старательностей я ни предпринял бы, будут они тщетны. По сие время на установление в островах согласия, благоденствия, тишины и порядка всевозможные с моей стороны труды и способы употреблены. По возвращении моем в Корфу послан был от меня вторично в острова флота господин капитан-лейтенант и кавалер Тизенгаузен с подробным от меня наставлением поправить все то, в чем, по сведению и видимостям, казался еще недостаток о установлении порядка в правлениях, тишины и спокойствия. Не можно довольно похвалить, сколь достаточно успел он выполнением с наивеличайшей усердной ревностию, ничего больше я не получал от всюдова, как похвалу и беспредельную благодарность, все были довольны, так что ежедневно повторяли к нам свою признательность.

Письмо вашего превосходительства, посланное к вице-президенту Сената Феотоки с тем объяснением, чтобы все вновь учрежденное с прошлого декабря отменить и не исполнять, опрокинуло все наши труды и старательности о общем спокойствии. Этот лукавый и хитрый старик, однако неразумный, при моей здесь бытности, даже не сказав мне ни слова, по всем островам циркулярно опубликовал оное письмо ваше и с некоторым прибавлением от себя нанес помешательство в последнем уже окончании дел господину Тизенгаузену, огорчил его чрезвычайно так, что господин Тизенгаузен с великой чувствительностью жаловался ко мне на его поступки, почувствовал себя больным и беспрестанно письмами своими просит позволения возвратиться ко флоту. Все это хотел я поправить, но и затем просьба его повторяется о том же, и напоследок позволил я ему быть сюда.

В островах разнесшийся слух, чрез депутатов из Константинополя получаемый, о новом установлении правления и о других последствиях тревожит весь народ беспредельно. Предвидимые из того следствия отвратить трудно, кроме как силою войск, но и то будет тщетно, всегда войски наши в островах быть не могут; острова сии предвижу я пропащими, народ по единоверию с нами приверженный к России, даже никакой строгостью отделить от сей нации его невозможно. Был уже здесь пример во время моего отсутствия. Обыватели имеют от себя в Константинополе определенных [людей], которые обо всем их уведомляют. Получа от них известие о переменах делающихся, о том, что некоторые места отданы будут туркам, пришли в отчаянность, взбунтовались, и вдруг вошли в город более пяти тысяч человек, тот же час хотели истребить турок и домы депутатов, а особо Каподистрии дом хотели разметать по камню, не слушали ни об чем никого; но как находился здесь генерал-лейтенант и кавалер Бороздин с войсками, он один мог унять их, употребя поступок с доброй манерою, и искусством отвратил все худые последствия и выслал народ из города, успокоя их, сказав, что все это неправда.

Господин Тизенгаузен пишет ко мне с Кефалонии, теперь тоже и важнее еще сделать предприемлют, и весь народ с великим роптанием сбираются партиями, и он не имеет столько сил и возможности сей отважный и предприимчивый больше других островов народ удержать от худого последствия, просит моего наставления, что ему делать. Я писал к нему, всеми возможностями стараться все худости отвращать и удерживать народ в спокойствии и отнюдь не допустить ни до какой дерзкости, но он от чувствительностей, сделавших его больным, как выше означено, просит оттоль увольнения.

Получа письмо вашего превосходительства с объяснением трех слов, чтобы бога ради кончить, не желал я ничего более писать и распространяться объяснениями, хотел сказать только то, что перемена прежнего, новый план и прочее, с тем последующее, повергает сии несчастные острова в вечное несчастие и совершенную гибель, к отвращению которых я с моей стороны никаких средств не имею. Вашему превосходительству [о том] представлю. С письма и с рапорта, присланных ко мне от капитан-лейтенанта Тизенгаузена, также копии при сем прилагаю. Прошу вас по меньшей мере писать в Сенат, [чтобы] все то, что мною и посланным от меня в острова установлено и приведено в порядок, оставить ненарушимо. Может быть, хотя несколько времени сие поддержит людей в спокойствии, но когда новый план будет получен, совсем не знаю, что произойтить тут может. Я, как и прежде к вам писал, по необходимости должен оставить судьбе и начальству здешнему, как они хотят; прежде нами утвержденное вновь мне опорачивать невозможно и по справедливости в том никто ко мне вероятности иметь не будет.

Капитан-лейтенанту Тизенгаузену приказано было от меня ехать в Цериго и там сделать таковые же учреждения, восстановить тишину и порядок, и спокойствие, но вышеобъясненные обстоятельства сию посылку остановили, в каком теперь состоянии сей несчастный остров, изволите усмотреть из приложенной копии с рапортов господина Тизенгаузена и поручика Диаманти. Ежели бы я и посланный от меня в острова господин Тизенгаузен и в сих островах устройствами не водворили тишину и спокойствие, и с ними то же бы было; Цериго зависит от учреждения нашего. Но означенное письмо ваше к Феотоки и перемена плана остановили окончание дел наших, к спокойствию потребное, нельзя теперь удержать^[97] противное новому плану и должно ожидать его. Таковая вновь устроенная перемена плана лишила меня удовольствия видеть государя императора, деятельностями моими и от меня определенных довольным, и вновь учреждаемую республику сделала навсегда несчастной.

От воли вашего превосходительства все сие зависело и весьма возможно было в столь отдаленном месте отсюдова ошибиться и не предусмотреть коварных замыслов нескольких вредных обществу людей, которых отослали вы из Константинополя депутатов, те были доверенные от стороны народа, сверх их еще в Константинополе оставались несколько таковых же, но и они от прочих отделены, и предложения их не приняты во уважение.

Дворянство, некоторые надуты венецианской гордостию, нетерпимою всеми народами, от которой и падение сей республики последовало, утвердилось теперь преимущественно над другими классами к совершенной своей гибели. Я все это предвидел и предупредил равным соединением второго класса с первым, к которому народ имеет полную доверенность. При оном положении могли бы быть стократ спокойнее, нежели при новом плане. Я все это объясняю вашему превосходительству не для того, чтобы я чувствовал неприятность, противу меня случившуюся, но единственно объясняю по всей справедливости из одного чувствительного сожаления о злосчастии сей новой республики; ваше превосходительство одним словом могли бы удержать депутатов от перемены плана, только бы вы намерение их не похвалили и сказали бы, что это будет им вредно. Свято уверяю, было бы достаточно, все они весьма послушны к нашей нации и дерзкого ничего отнюдь не предприняли бы. Имею честь быть с наивсегдашним моим почтением и совершенною преданностию.

Федор Ушаков

ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА В. С. ТОМАРЕ С ПРОСЬБОЙ ЗАСТАВИТЬ ТУРЕЦКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРЕКРАТИТЬ ПИРАТСКИЕ ДЕЙСТВИЯ АЛЖИРСКИХ СУДОВ

15 мая 1800 г., при Корфу

Несколько раз я имел честь представить к вашему превосходительству о судне острова Кефалония шхипера Павла Фоки. В то время, когда взята Корфу, послано оное судно от меня и от Кадыр-бея, под российским купеческим флагом состоящее, с пачпортом, который подписан был мною и Кадыр-беем и с нашими печатьми, отправилось отсель с прочими с пленными французами для отвозу их в Тулон. Оно, идучи туда, взято алжирскими судами, отведено в Алжир и продано. Командир оного судна и служители посажены и содержатся в тюрьме, также и французы все содержатся пленными, и все они беспрерывно пишут ко мне, просят милосердия и ходатайства, чтобы их освободить, судно и экипаж чтобы было заплачено^[98].

Оный командир судна шхипер Павел Фока ныне от 12 марта еще прислал ко мне оттоль письмо, в котором пишет, что английский фрегат пришел туда 24 декабря, на котором отправлен из Константинополя чауш с предписанием тамошнему владельцу о их освобождении. Чауш жил в Алжире 73 дни и только мог освободить австрийских подданных, которые освобождены, а суда с грузом остались в Алжире и объявлены алжирцами в приз, а оного шхипера с командою задержали, не отпустили и содержат с большой еще строгостию. Чауш подкуплен алжирцами, чрез то их оставил пленными и ушел.

Я представляю все оное вашему превосходительству, яко полномочному его императорского величества министру, и прошу настоятельно от Блистательной Порты истребовать мне удовлетворение, дабы немедленно оное судно, командир шхипер Павел Фока, все служители оного и весь экипаж были возвращены и доставлены в Кефалонию, ибо оное судно отправлено было от меня и от Кадыр-бея и состояло под российским флагом; также и пленные французы чтобы были оттоль возвращены, и тем мог бы быть выполнен договор капитуляции.

За сим сообщаю к вашему превосходительству для представления к Блистательной Порте о дерзкостях алжирских судов, что они во всех здешних местах около Ионических островов и особо в Венецианском заливе почти воспрепятствовали всякую коммерцию, берут в плен всякие суда без разбору всех нациев. По дошедшему ко мне известию одно судно алжирское недавно взяло в плен судно под российским купеческим флагом, идущее из Архипелага мимо острова Занте и еще неизвестно какое другое судно. Флотилия алжирских судов в числе двух фрегатов и девяти шебек с давнего времени пришла в устье Венецианского залива, во всех местах оного производит великий грабеж, заперли всю коммерцию; в острова не только не можно перевозить провиант, пшеницу, муку и прочее, даже письма и всеподданнейшие рапорты, от меня посылающиеся чрез Отранто, перехватывают на идущих лодках, ловят оные и берут в плен идущие отсюда в Отранто и из Отранто сюда.

Сенат Соединенных островов, прежде бывших венецианских, представил ко мне жалобу свою и просит защищения, чтобы их, разбойников, грабящих суда, отсель отогнать, ибо чрез грабежи их по остановке коммерции сии острова терпят совершенный голод, по невозможности доставлять сюда провизию всякого рода. Я не имею теперь здесь фрегатов и авизных судов, чтобы послать отогнать их от здешних мест. Послал письмо мое, от 11 сего месяца под № 554 писанное, командующему турецкими фрегатами сераскир-бею, при Корфу находящемуся, просил его иттить самому или послать два фрегата и означенную алжирскую флотилию выслать, и выгнать из Венецианского залива, и запретить ей приход к здешним местам. Сераскир-бей обещал послать от себя два корвета, но к исполнению сему отзывается, что не имеет на судах провизии, которую ожидает в привоз из Морей, и прежде получения оной суда иттить не могут.

Письмо шхипера Фоки в оригинале и копию с письма моего, к сераскир-бею писанного, и письмо консула Никаци прилагаю и прошу ваше превосходительство обо всем оном объясниться Блистательной Порте, дабы посланы были военные суда сих общественных разбойников от здешних мест отделить и воспретить им грабежи и разбойничество, ими чинимые; суда, взятые ими в плен, от них отобрать и возвратить, кому они надлежат.

И имею высочайшее предписание от государя императора охранять неаполитанское владение и Сицилию, но сии разбойнические суда более всех нападают на берега при Отранто, Бриндичах и Манфредонии, берут великие суда в плен и на берегах грабят и забирают людей; ото всего оного злодеяния я должен их защищать, но по существующей дружбе с Портою, не почитая их неприятелями, не осмеливаюсь производить на них действия, но за всем тем принужден буду употреблять противу их строгие способы, буде Порта Блистательная их не уймет; я, выгоняя их, прикажу брать их в плен, а случится в противоборстве, может быть, и потоплены будут, и чтобы в таком случае взыскиваемо не было; прошу и ожидаю скорой от вашего превосходительства решимости, как с сими разбойниками поступать должно, и будут ли Блистательною Портою возвращены те суда, которые алжирцы забрали в плен, или позволено ли будет брать их самих пленными во отвращение страшных злодейств, ими чинимых.

Федор Ушаков

ПРЕДЛОЖЕНИЕ Ф. Ф. УШАКОВА СЕНАТУ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ВОКРУГ ОСТРОВА КОРФУ КАРАНТИННЫХ ПОСТОВ

24 мая 1800 г.

Господин генерал-майор и кавалер князь Волконский третий рапортом ко мне представил к выполнению данных от меня предписаниев о определении кругом острова Корфу постов для содержания строгого карантина. Надлежащие распоряжения им сделаны, посты распределены и осторожность во охранении острова от заразительной болезни соблюдается. На сих постах сходно моему требованию определены были от Сената депутаты на каждую дистанцию по одному, но Сенат в противность моего повеления сам собою оных депутатов со всех мест снял. Сие сделал он в то самое время, когда опасная болезнь на албанской стороне доходит уже вблизость противу Ипса, причем нужно бы принять еще меры к большей осторожности.

За таковой неприятный поступок, по чьему приказу из Сената те депутаты сняты, объявляю им неудовольствие и предлагаю Сенату в самой скорости, немало не медля, отправить их на те посты обратно, предписав выполнять им все в предохранениях, что от господина генерал-майора и кавалера князя Волконского предписано. В рассуждении же близкой опасности сделать прокламацию по всему острову, дабы лодок, начиная от Корфу во всей северной части пролива, к албанскому берегу за дровами и ни за чем не посылать и оттоль к острову приставать не допускать. Дрова позволить покупать на той стороне против нижней части острова, но и то с величайшей осторожностью, соблюдая все карантинные правила, и все оное выполнять непременно и что на сие учинено будет, меня рапортовать.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ Ф. Ф. УШАКОВА СЕНАТУ ИОНИЧЕСКИХ ОСТРОВОВ О СНИЖЕНИИ ЦЕН НА ХЛЕБ