Текст книги "Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)"

Автор книги: Farid Akhmerov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Товарищ маршал Советского Союза, подполковник Ахмеров доклад окончил.

– Товарищи командиры, вопросы есть? – Это уже нарком решил взять продолжение «утренника» в свои руки, – если есть вопросы, предлагаю перейти в ближайшую курилку и продолжить наше мероприятие в форме беседы, за одно, и покурим. Вольно, разойдись.

Выполнять команду «разойдись» никого уговариватьне пришлось. Командиры, почти, бегом бросились к стоящей в ста метрах курилке. Полные впечатлений, они в голос обсуждали увиденное и услышанное. Маршал и подполковник медленно и степенно двигались в ту же сторону в сопровождении адъютанта. Медленно, потому что Ахмеров после пережитого уже был почти без сил, а маршалы вообще не бегают, в мирное время, потому что это не солидно (смешно). А в военное время это вызывает панику.

Через минуту маршала и сопровождение догнал капитан Иванов и попросил разрешения присутствовать при продолжении беседы. Маршал разрешил. Капитан бегом понесся догонять командиров. «Вот, что значит молодость» – синхронно подумали нарком и подполковник.

Пока «старики» неспешно шли к курилке Ворошилов, глядя на Ахмерова несколько недоумевающим взглядом, спросил:

– Товарищ Ахмеров, что это было? Я понимаю, что это была лекция с примерами типа «делай как я», но хотя бы меня надо было предупредить. Я уже успел понять, что вы посланники из будущего – интересные люди, но этого даже я не ожидал. Ты истребитель водить, случайно, не умеешь?

– Не пробовал, может и умею. А если серьезно, У-2, наверное, поднять смогу, а вот совершить посадку… Не знаю. Знаете, товарищ нарком, 62 года жизни многому научат, если все время учиться чему-нибудь.

Так, за дружеской беседой они дошли до курилки. Комбриг Казаков подал нужные команды для встречи наркома, нарком взмахом руки показал, что все могут садиться и сидеть вольно. На свободные места сели и Ворошилов с Ахмеровым. Ворошилов предложил дать время докладчику покурить, а потом приступить к беседе, в которой он постарается в пределах своей компетенции ответить на вопросы командиров. Возражений не поступило. Ахмеров, стараясь не суетиться, достал пачку сигарет, зажигалку и, пользуясь возможностью слегка перевести дух, медленно с «кайфом», закурил. Удивленные глаза красных командиров, уставились на тонкие сигареты с фильтром, газовую зажигалку и синюю пачку, упакованную в «целлофановую» пленку. Они все как один курили папиросы «Нашу марку», а здесь, курево которого не было нигде в мире, кроме Узбекистана, но они этого не знали. Не спеша закончив процедуру и почувствовав некоторое облегчение после проделанного и перенесенного, Ахмеров еще раз спросил, есть ли вопросы у присутствовавших. Комбриг Казаков спросил, видимо согласовав с большинством, на чем основываются выводы и методы, предлагаемые в методичке института, так наглядно продемонстрированные подполковником. Тут Фариду Алимжановичу пришлось импровизировать. Не рассказывать же командирам. Что источником методички является история еще не наступившей войны. Он рассказывал об использовании истории мировой войны (тогда еще не Первой, а единственной), гражданской войны на территории Советского Союза, идущая сейчас война Китая и Японии и завершающейся войны в Испании. Кроме того использовались данные полученные оперативным путем, источников которых он не знает, а если бы и знал, не имеет права разглашать. Особенно он подчеркнул, что использовались методы математической статистики, разъяснение которых не входит в предмет его выступления. Но как пример он может привести сведения о том, что 75-80 процентов потерь живой силы противоборствующих сторон приходится на осколочные травмы, нанесенные артиллерийским или минометным огнем. Поэтому легкие полевые укрытия, типа окопов надо делать не строго по прямой, «по ниточке», а ломаной линией, исключающей непосредственное воздействие взрыва одного боеприпаса (как осколков так и ударной волны), на всю длину позиции. Тем более он подчеркнул необходимость противоосколочных перекрытий сделанных из подручных средств и присыпанных землей. Кроме того, использование ломаной линии не позволяет автоматическому оружию простреливать всю линию окопа насквозь. А использование бутылок с зажигательной смесью, это уже экспромт сотрудников института, как последнее средство пехоты для уничтожения вражеской бронетехники. Кстати, еще успешнее может применяться при боях в городе. Броски бутылок с верхних этажей могут причинить много неприятностей, если противник будет бездумно использовать танки в городских боях.

– Это касается и нашей техники, я думаю, противник додумается до такого дешевого средства. Поэтому, очень важно сопровождать танки пехотой, желательно с автоматическим оружием, можно и в виде пистолетов-пулеметов. Взаимодействие между видами войск, танков и пехоты, танков, пехоты и артиллерии, использование авиации в целях пехоты и танков, вот ключ к успехам в действиях в современной войне. А для успешного взаимодействия необходима надежная, защищенная, зашифрованная связь, от самого низшего звена до самых верхов. А еще нужна оперативная всесторонняя разведка, тоже на всех уровнях. Разведкой должны заниматься все бойцы на передовой и докладывать начальству. Разведкой, в том числе с проникновением за линию фронта должна заниматься полковая разведка. Оперативная разведка должна снабжать информацией верхние этажи управления. А уж информацию о противнике верхние этажи управления должны, по мере необходимости, доводить до командиров в поле. Чтобы знали, кто против них, и где расположены. Очень важную роль играет в этом деле авиационная разведка. И когда мы узнали из доклада руководства Красной Армии о том, что разведывательная авиация сокращается в пользу ударной, удивлению нашему не было предела. Разведывательную авиацию нужно усиливать и модернизировать, создавать специальные самолеты и готовить специалистов. Ну, это меня понесло, несколько в сторону.

После этих слов у некоторых командиров невольно прошелся холодок по спине. Этот подполковник либо безумен, либо провокатор, ведь слова о сокращении разведывательной авиации совсем недавно произнес никто иной, как сам нарком обороны товарищ Ворошилов. Вот он рядом, сидит и слушает критику в свой адрес и небо не обрушилось на голову говорящего и слушающих. Да, чудны дела твои господи.

Посмотрев реакцию на свои последние слова, Ахмеров предложил продолжить. Не сразу до командиров дошло, что можно задавать вопросы. Наконец кто-то из них спросил, Ахмеров профессионально разбирается в вопросах тактики, не заканчивал ли он какое-либо военное училище и, вообще, какое у него образование? На что подполковник ответил, что по образованию он инженер-механик, а военному делу учился, как любитель.

И как пример привел слова Клаузевица о том, что „Военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека. Но воевать сложно“.

– Это вам Клаузевиц сам лично говорил, – прозвучал чей то голос.

– Возможно, я уже не помню. Я рад, что у вас хорошее настроение, тем более, если ты, прочитав автора, понял, что его слова тронули тебя, считай – он тебе лично сказал.

–Товарищ Ахмеров, а война будет? И если будет, что думает ваш институт, когда?

– По всем выкладкам нашего института, война неизбежна, противоречия капиталистических стран между собой и их с Советским Союзом приняли форму неразрешимых. И сначала, видимо, она будет между ведущими капстранами. Во-первых, нет прямой границы между нами и ими, во-вторых, для нападения на нас еще не все силы собраны, и капстраны не верят друг другу и пытаются обезопасить себя от войны на два фронта. Вопросы общей для всей Европы безопасности, для них не приемлемы, это показало действие их во время Чехословацкого кризиса и аншлюса Австрии. На все предстоящие разборки между собой, наш институт отводит два года, два года с четвертью. Значит, к Первомаю 1941 года нам надо быть полностью готовыми. И скорее всего, противник захочет закончить кампанию за один сезон, на большее у него просто не хватит ресурсов, любая затяжная война для него погибель, и поэтому ударит сразу, всеми силами, на всем протяжении линии соприкосновения. Два года это не много, надо усиленно готовиться, товарищи.

– Товарищ подполковник, вы из «бывших»? – совсем обнаглев, кто-то намекнул на не пролетарское происхождение Ахмерова.

– Нет, товарищи, я не из «бывших». Я из «будущих». И вы тоже из будущих, будущих генералов победы. На этом, товарищ маршал Советского Союза, если позволите, хотелось бы закончить свой доклад. Поговорить можно еще о многом, но я несколько устал. Не каждый день приходится танки водить и подбивать танки.

Маршал встал, тут же раздалась команда «встать, смирно». Ворошилов показал всем своим видом, что лекция окончена и что он, в принципе, доволен проведенным действием.

– До свидания, товарищи. Выражу общее мнение, что доклад был полезен и самое главное, призывает думать. Думать о защите нашей Родины. Спасибо, товарищ Ахмеров.

И маршал в сопровождении Ахмерова и адъютанта пошел к своей машине.

По пути к машине Ворошилов спросил, что такое синхрофазотрон.

– Это такой ускоритель заряженных элементарных частиц, товарищ нарком, – усталым голосом отвечал Фарид Алимжанович, – по приезде в расположение, я вам покажу научно-популярный фильм об элементарных частицах, это очень интересно, Климент Ефремович.

Сил у товарища подполковника хватило только на то, чтобы медленно добраться до машины маршала. «Слава богу – все на сегодня закончилось» – подумал он, усаживаясь в автомобиль. Прежде чем автомобиль тронулся, Ворошилов, сидящий рядом с водителем, повернулся к адъютанту и спросил:

– Серега, у тебя НЗ с собой?

– А как же, товарищ маршал Советского Союза!

– Доставай. А то подполковник совсем скис.

Капитан Серега достал из портфеля, который всегда носил с собой, фляжку, видимо из серебра, или посеребренную, с изображениями сцен из охотничьей жизни на плоских боках и пару таких же серебреных стаканчиков, емкостью грамм по пятьдесят.

– Наливай, – скомандовал маршал.

Серега налил первую и подал Ворошилову. Климент Ефремович подождал, пока капитан нальет вторую для Ахмерова, и произнес:

– Ну, за взаимопонимание!

«Теперь осталось только сигару и «Особенности национальной охоты» – отдыхают, – подумал Ахмеров, опрокидывая содержимое стаканчика в рот. Терпкий вкус коньяка прокатился по языку и нёбу и провалился куда-то в пищевод и теплой волной поплыл дальше по организму.

– Шустовский, – произнес Фарид Алимжанович, после того как перевел дыхание.

– Ты и в этом разбираешься? Не перестаю тебе удивляться. Налей подполковнику еще, – скомандовал Ворошилов капитану, – а я до вечера повременю. Мне ещё с товарищем Сталиным беседовать.

Тепло, после второй, разлилось по всему телу, и Ахмеров не заметил, как уснул с блаженной улыбкой на лице. Снился дворик перед входной дверью в его квартиру в Ташкенте, виноградник, полный созревших ягод и мысли о том, что надо бы попросить сына или старшего внука помочь его убрать, ведь сентябрь месяц – пропадет урожай.

Проснулся подполковник от того что его мягко, но настойчиво кто-то трясет.

– Товарищ подполковник, просыпайтесь. Уже приехали.

– А Ворошилов где? – спросонок, не совсем понимая, где он спросил Фарид Алимжанович у капитана Сереги. Это он целых пять минут пытался разбудить подполковника.

– Товарищ нарком вышел у наркомата обороны и приказал вас довезти. Кроме того, он приказал дать вам поспать еще пять минут по приезде и разбудить. Потому, что через час он пришлет меня за вами, и вы пойдете на встречу к товарищу Сталину вместе с маршалом. А я уже пять минут лишних не могу вас разбудить. Вам надо привести себя в порядок, переодеться в форму и ждать моего прихода. Я уже опаздываю, да и у вас осталось минут сорок, так что давайте поторопимся.

С этими словами он проводил Ахмерова до места расположения, отдал честь и почти бегом бросился к машине, продолжать выполнение приказания маршала.

Глава 3 После поездок.

Для того чтобы выполнить приказание Ворошилова, Ахмерову пришлось собрать в кулак всю свою волю. Адреналин – так помогший на полигоне уже прошел, а отдохнуть, почти не удалось. Но что делать – приказ есть приказ. Приняв почти холодный душ, и еще раз побрившись, подполковник почувствовал себя лучше (лучше было бы, конечно поспать часа три), переоделся в форму, осмотрел себя в зеркало, последний раз прошелся бархоткой по сапогам и пошел вниз в столовую, она же рабочее помещение и пункт сбора всего института. Только в столовой Ахмеров почувствовал, как он проголодался. К стойке буфета он подошел, имея в запасе минут семь, до момента приезда адъютанта Ворошилова. Кроме бутербродов с вареным говяжим языком, Ахмерова ждал целый букет новостей. Оказывается, во время его приключений на полигоне в институт успели прибыть Гарник Камоевич Карапетян и Евгений Александрович Новиков (в просторечии Женька Новиков – один из сисадминов Интележен Солюшинса, прибывший на помощь товарищу Джамилову). Если с Карапетяном все прошло штатно, он четко по-военному доложил, что прибыл для прохождения службы после командировки, то Женька вначале не узнал в высоком подполковнике своего старого знакомого, а так как к военной службе товарищ Новиков имел весьма косвенное отношение, не знал что делать. Лишь присмотревшись, он слегка обалдевшим голосом произнес:

– Фарид Алимжанович, это вы?

– Я, я, Евгений Александрович, ну здравствуй, старый приятель. Не узнал?

– Теперь узнал, хотя это не просто. Вы стали такой – официальный, – с трудом нашел слово для выражения своего удивления Евгений Александрович.

За тем были передача приветов от всех знакомых, посылки от жены и новостей Узбекистана. Оказывается в Узбекистане проходит сбор алюминиевого лома. К жителям страны обратился лично товарищ Каримов и попросил земляков сдавать старую не нужную алюминиевую посуду и изделия, имеющиеся в каждой семье. В обмен на старые казаны из алюминиевых сплавов выдаются такого же размера чугунные (что, в принципе, не хуже), а за алюминиевые чашки дают эмалированные. Кроме того, из оборота выведены все монеты. Сделанные из стального нержавеющего сплава, они содержат ценные для металлургии добавки и являются ценным сырьем для получения качественных оружейных сталей. Несколько сот тонн монет и больше тысячи тонн алюминиевого лома уже отправлены в распоряжение наркомата вооружения и наркомата боеприпасов. А еще весь Узбекистан собирает посылки для жителей СССР. Это в основном детская одежда, еще добротная и почти новая, но дети растут быстро, игрушки, школьные принадлежности, консервированные или сушеные фрукты. Все это собирается в пунктах сбора гуманитарной помощи, проверяется на предмет чистоты и добротности, укладывается по номенклатуре и отправляется на почту. В качестве помощи добровольцам наркомат путей сообщения СССР и Узбекистан Темир Йуллари решили не брать деньги за перевозку. Карапетян сообщил, что дела по спецпроекту идут нормально и присутствие дилетантов таких, как он уже не требуется. За дело взялись профессионалы. Бог им в помощь. Кроме новостей товарищи привезли новые компьютеры и комплектующие, особенно обрадовался Джамилов комплектующим для сетей, потому что его запас уже кончился, а работы было еще много. Карапетян поинтересовался, почему Ахмеров при параде и получив разъяснения, что предстоит визит к Сталину, спросил, может ли подполковник взять его с собой, у него есть что передать товарищу Сталину лично в руки от руководителя спецпроекта из Ташкента.

Ахмеров сказал, что адъютант Ворошилова должен бы уже приехать, его нет и поэтому, если Карапетян поторопится с переодеванием в парадную форму, то его желание возможно сбудется. Карапетян помчался переодеваться, а Ахмеров, глядя на Евгения Александровича, подумал, что Семену Израилевичу придется опять поработать. Через пятнадцать минут прибыл Карапетян. На его высокой поджарой фигуре форма смотрелась просто великолепно. А адъютанта все еще не было.

Еще попив чайку с бутербродами и покурив сигарет из посылки жены, Ахмеров и Карапетян сидели за столом и беседовали. Новиков, горя трудовым энтузиазмом кинулся помогать Джамилову. У сисадминов всегда найдется работа. За одно, Джамилов ввел Новикова в курс дела в институте.

Так прошло еще минут тридцать и наконец, вошел адъютант. Он поприветствовал находящихся в комнате товарищей, выслушал предложение Ахмерова, взять с собой Карапетяна, позвонил по вертушке, согласовал свои действия и пригласил товарища подполковника и товарища майора в машину.

Дорога, которую обычно проходили пешком за пять-шесть минут (кремль большой), заняла на автомобиле четыре минуты, за то пассажиры получили бесплатную экскурсию по территории. Автомобильные дорожки проложены так, что при желании пешком даже быстрее. Проехали даже мимо царь-пушки и царь-колокола и мимо места, где товарищ Ленин носил свое легендарное бревно на первом субботнике. Но все хорошее, когда-то кончается, кончилась и «экскурсия». Подъехав к входу в резиденцию Сталина, вышли из экипажа, прошли рутинные проверки поднялись к кабинету. Ахмеров и Карапетян прошли через полураскрытую дверь в уже знакомый кабинет. Войдя в дверь и увидев за столом большое количество народа, Карапетян и Ахмеров остановились.

– Здравия желаем, – за обоих начал подполковник, – здравствуйте, товарищ Сталин. Подполковник Ахмеров и майор Карапетян. Разрешите присутствовать?

– Проходите, проходите, товарищи, что же вы стоите на пороге, присаживайтесь. А нам тут, как раз товарищ Ворошилов рассказывал про ваши подвиги на полигоне. Товарищам было интересно. – Сталин жестом показал прибывшим, где им располагаться.

Подполковник и майор сели на указанные места и начали потихоньку разглядывать товарищей за столом. Кроме известных друзьям Сталина, Берии и Ворошилова, за столом были легко узнаваемые, для тех, кто интересуется, маршал Шапошников и Михаил Иванович Калинин.« Значит, настало время и всесоюзного старосту посветить в наше присутствие» – подумал Фарид Алимжанович.

Сталин между тем продолжал: – А вы знаете, товарищ Ахмеров, с вашим появлением увеличилось число жалоб на единицу площади в СССР. Только в этот раз жаловались не на вас, а на генштаб, почему они медлят с претворением в жизнь вашей методички по противотанковой обороне. Да, да, это те комбриги, которых на полигоне вы вдохновили своими подвигами, но они люди военные и без команды ничего нового делать не имеют право, особенно в вопросах обучения личного состава, поэтому они и пришли к Борису Михайловичу.

«Да, с просьбой аттестовать их на фельдшера» – мысленно продолжил речь Сталина, товарищ Ахмеров фразой из кинофильма «Чапаев».

Сталин, как будто уловил движение мысли подполковника и спросил:

– Вы что-то хотите сказать, товарищ Ахмеров?

Ахмеров встал: – Так точно, товарищ Сталин. Взаимодействие с генштабом, практически, не налажено. Вот и приходится импровизировать. Время то идет. Его все меньше остается.

– Хорошо, хорошо, Фарид Алимжанович. Ваше беспокойство нам понятно, товарищ подполковник, но мы сегодня собрались не для этого, кстати, к вам, сейчас, должны подойти пять человек – выпускники академии генштаба, кандидатуры которых одобрены Борисом Михайловичем и Лаврентием Павловичем. Товарищ Чкалов еще не вернулся из Борисоглебска, вы здесь с товарищем Карапетяном, а на хозяйстве кто?

– На хозяйстве товарищ Левицкий, он отлично справится с приемом новых сотрудников и введет их в курс дела. За одно, и начнет учить их работать на компьютере. Так что, нет повода для беспокойства.

– Хорошо, товарищ Ахмеров. Вы, товарищ маршал, – обращаясь к Борису Михайловичу Шапошникову, продолжил Сталин, – хотите что то спросить?

– Так точно, товарищ Сталин. Это не тот ли Левицкий, который завалил генштаб своими рекомендациями по организации связи, управления и военных перевозок? Бесконечной энергии человек. Как он все успевает? Он ведь старше вас по возрасту.

– Так точно, товарищ маршал Советского Союза – вновь вставая с места, подтвердил Ахмеров.

– Да вы садитесь, товарищ Ахмеров. Вот видите, какие молодцы, наши потомки, – обращаясь к Шапошникову и Калинину, сказал вождь. – А ведь Левицкому уже 68 лет, а Ахмерову с Карапетяном по 62 года. А вам, товарищ Калинин только 64. Товарищ маршал Шапошников, вообще молодой среди нас, ему только 58. А со здоровьем у вас не очень. Это же подтверждают и потомки. В их реальности вы, товарищи, очень скоро покинете наши ряды. Конечно, все мы смертны. Но кроме всего, вы нужны партии. Ваше здоровье и ваша трудоспособность это достояние страны и мы не можем спустя рукава относиться к этому. Тем более, предстоит трудный период в жизни страны. Поэтому мы посоветовались, и я принял решение. Вас, товарищи, мы направляем в командировку в Ташкент. Основное задание командировки – пройти серьезное обследование и если понадобится – лечение в лучших клиниках у потомков, с использованием всех возможных достижений медицины двадцать первого века. И вам поручение – вернуться здоровыми, насколько это будет возможным. В Ташкенте к вам присоединится и товарищ Мехлис. С Каримовым я обо всем договорился. Вот это и есть тема нашего сегодняшнего совещания. Вопросы есть?

– Есть, товарищ Сталин. На кого я оставлю генштаб? Мы только что приступили к разработке операции на Халхин-Голе, во всю идет анализ рекомендаций института перспективных разработок по изменению в уставах и наставлениях по пехоте, танковым войскам и авиации. Идут проработки материалов по подготовке к сорок первому и другое, не менее важное. Как я могу оставить генштаб? Или вы меня отставляете?

– Товарищ Шапошников, наоборот. Политбюро хочет, чтобы именно вы, Борис Михайлович, как и было в реальности товарища Ахмерова, возглавляли генеральный штаб Красной Армии в самый трудный период войны, но в их реальности, это, фактически, стоило вам жизни. Вот этого мы не хотим. А пока, временно, исполняющим обязанности, назначьте комбрига Василевского. Это тоже посоветовали потомки с учетом послезнания. Вам же, товарищ Калинин, наверное, до следующей сессии Верховного Совета, можно вполне официально посетить Узбекистан с рабочим визитом. Поездку назначим на второе мая. Еще возьмите с собой полковника Антонова Алексея Иннокентиевича, из академии имени Фрунзе. Вы его знаете. Пусть продолжает свою исследовательскую работу в Ташкенте, по фактическим материалам войны. Сразу после праздничного парада полетите на самолете. Через десять часов будете в Ташкенте. Или даже быстрее. Возьмите с собой родных, жен, детей у кого есть. Пусть посмотрят, как будут жить потомки через семьдесят пять лет. Если нет возражений, то все свободны, товарищи, кроме Берии, Ахмерова и Карапетяна. Вас, товарищи, я попрошу остаться.

Фарид Алимжанович и Гарник Камоевич переглянулись, что не прошло без внимания товарища Сталина.

– Хороший фильм про наших разведчиков сняла в вашем мире режиссер Татьяна Лиознова, – сказал вождь, – мы с Лаврентием недавно посмотрели. Но давайте вернемся к нашим делам. Товарищ Карапетян, письмо от Курчатова у вас? Передайте, пожалуйста, товарищу наркому. Он у нас, также как у вас, ответственный за этот проект. А на словах, что просил передать Игорь Васильевич?

Гарник Камоевич встал и подробно рассказал, как довез группу «ядерщиков» до Ташкента, как разместил их в городке ученых на окраине Ташкента, как им очень понравилось в Узбекистане и как восхищенные новыми возможностями они взялись за выполнение задания правительства. После знакомства с заводом по обогащению руды, ученые пришли к выводу, что используя ресурсы и возможности республики, ее научно-технический и производственный потенциал можно, в принципе, изготовить несколько штук изделий по проекту «У», но для серийного производства – надо переходить на вариант «П», а для этого надо строить десятки «печек». Этого в Узбекистане сделать на нынешнем уровне не получится. Для работы печек нужно много качественной воды и места для складирования отходов. Там где есть вода, в Узбекистане, нет места для отходов, там, где есть место – это наши пустыни, там нет воды. Заниматься транспортировкой одного к другому, смысла нет. Поэтому, есть рекомендация Курчатова, взять за базу для работ по проекту «П» районы, в которых это делали и в реальности Узбекистана 2016. Это Челябинск, Арзамас 16, Куйбышев, а затем и Красноярский край. А производство электричества все равно придется там организовывать. Для общего развития центральных районов России. Для проектирования «печек» привлечены лучшие силы конструкторов Узбекистана, кто хоть что-то понимает в этом деле и помнит, как это делается. Это в основном люди пожилого или даже преклонного возраста. По всем техническим и прочим библиотекам направлен циркуляр о сборе материалов на тему проекта. Курчатов предполагает, что недели через две закончится этап сбора информации и создания коллективов разработчиков. Привязка проектов «печек» к конкретным районам размещения предполагается после изготовления и постройки экспериментальной «печки» в районе института ядерной физики в научном городке близ Ташкента. На ней же предполагается обучение кадров строителей, разработчиков и операторов будущих печек. Сепараторы для разделения сырья есть на обогатительных заводах, но требуется разработка и производство новых, для обеспечения выпуска материалов в реальных объемах и замены выходящих из строя во время эксплуатации.

Кроме того, один из сотрудников Курчатова, изучавший материалы по теме, обнаружил интересную статью про использование обедненного урана, получающегося в процессе обогащения, в качестве сырья для получения стержней бронебойных снарядов. Обедненный уран, если использовать его в качестве материала для производства стержней, практически не радиоактивен, а бронепробиваемость его в разы больше, чем стержни из стали. А еще он использовался в качестве прослойки между листами брони, например в танках «Абрамс», для увеличения защиты.

Берия, изучавший доклад Курчатова одновременно с тем, что слушал Карапетяна,подтвердил, что все так и написано в документе.

– Хорошо, а как вы думаете, Гарник Камоевич, каковы перспективы получения конкретного результата в виде работоспособного изделия, на какой срок мы можем рассчитывать? – спросил Сталин, после того как Крапетян закончил свой доклад.

– Мое мнение, сугубо «диванного эксперта», если подключить все возможные ресурсы, к единичным экземплярам по проекту «У» – года через два, два с половиной, а с учетом срока накопления материала по проекту «П» – через три года можно. Потом можно будет ставить вопрос о массовом выпуске изделий и разработке их под различные методы применения.

– А вы как думаете, Фарид Алимжанович?

– Я, товарищ Сталин, еще меньше специалист в этих вопросах, моя компетенция в ядерной физике ограничивается общим школьным курсом физики и научно-популярными статьями, которые я в свое время прочитал, но я думаю, товарищ Карапетян прав. Сейчас я попытаюсь объяснить свое мнение. В нашей реальности фактические работы по этим темам в СССР начались в 1943 году. Конечно, служба товарища Берии отлично сработала, и Советский Союз имел почти все материалы по, уже, завершающемуся в США проекту. Но в условиях войны и послевоенной разрухи СССР уже в 1949 году испытал первое изделие. То есть за шесть лет. Причем, стояла огромная проблема по получению сырья. Сейчас сырья 1500 тонн и добыча его идет без остановки, электроэнергии, как минимум, вдвое больше, квалифицированные кадры (избалованные слегка). И полная теоретическая ясность. Да, двух лет будет достаточно.

– А почему же Узбекистан и другие страны не стали обладателями этого изделия?

– Ну, это объяснимо. Эти изделия очень дорогие и не только в плане изготовления, но и в плане хранения. И абсолютно не применимы в плане даже реализации, каких то, своих целей. Например, против кого применять эти изделия Узбекистану. Вот и большинству из почти двухсот стран мира. Конечно, в нашем мире есть несколько стран, кроме официально большей ядерной пятерки, обладающие этими изделиями «не официально».

Это страны находящиеся в конфликте со своими соседями, но даже они, ни разу не применили эти изделия против соседей в горячей стадии конфликтов. И потом, всемогущество этих изделий несколько преувеличено. Если я не ошибаюсь, одно изделие хватит на частичное уничтожение одного танкового батальона, и то если он будет кучно стоять на месте сосредоточения. Для тех же целей можно найти средства и дешевле. Это, скорее, средство устрашения по городам.

– Хорошо, мне все понятно. Делать его надо, просто необходимо на тот случай если наши враги вздумают сговориться с нашими «союзниками». Теперь следующий вопрос, кого будем направлять с товарищем Калинином и товарищем Шапошниковым в Ташкент. Вас обоих я отпускать не хочу, у Владимира Ивановича, судя по тому, как на него жалуется Борис Михайлович, дел невпроворот.У админов – тоже.

– Товарищ Сталин, можно объединить группу «штрафной эскадрильи» и этих товарищей. Пусть, обе группы везет товарищ Нуритдинов, он и Шапошникова введет в курс дела. Два генштабиста найдут общий язык.

– Хорошо, – в очередной раз согласился вождь. – У вас есть еще соображения по этому делу?

– Нет, товарищ Сталин. Я думаю, время дилетантов, таких как я в этом вопросе прошло. Главную роль теперь будут играть специалисты, наши и ваши. Единственная просьба, не подключать к этому делу Петра Леонидовича Капицу. Он в нашей реальности отказался от этого, в этой тоже, наверное, откажется. Результат будет и без него, а осадок останется и у вас и у него. Пусть занимается наукой вообще. Поднимает престиж советской науки в мире. Да и Ландау – тоже.

– Я вас понял, товарищ Ахмеров. Мы с Лаврентием Павловичем подумаем над этим. Еще что-нибудь?

– Так точно, товарищ Сталин. Есть просьба включить в «штрафную эскадрилью» товарища Серова Анатолия Константиновича и Полину Осипенко. А то они в нашей реальности 10 мая 1939 года погибнут в тренировочном полете. Подробностей я не знаю, но хотелось бы предотвратить. Это гордость Советских ВВС. Жалко товарищей.

– Серов, это муж актрисы Серовой, Валентины кажется? – спросил Сталин, глядя на Берию.

– Так точно, товарищ Сталин. – Ответил всемогущий нарком.

– Лаврентий, включи их в состав, а до этого – никаких полетов. Садитесь, товарищи, и продолжим наши беседы. По проекту мы, кажется, разобрались. Это дело перспективное, руководить им будешь ты, Лаврентий, а товарищи правы. Чего им вмешиваться в дела специалистов. У них своих дел полно. Как идут дела по подготовке чертежей и схем по истребителям?