Текст книги "Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)"

Автор книги: Farid Akhmerov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– А мне понравилось, и музыка, и движения танцующих, – это Калинин высказал своё, не совпадающее мнение. – Так даже я смог бы.

В это время Джамилов поставил марш артиллеристов из кинофильма «В 6 часов вечера после войны» и все споры прекратились. Хорошая песня сразу примирила сидящих за столом. К третьему куплету почти все уже подпевали припев: «Артиллеристы – Сталин дал приказ».

Песня закончилась, вновь поднялся Сталин и спросил:

– А не посмотреть ли нам какой-нибудь хороший фильм? – это был даже не вопрос, а скорее приказ.

Но товарищ Джамилов, под чутким руководством Левицкого, предусмотрели и такой вариант. Сегодня на большом экране был фильм «Неуловимые мстители». Если окажется мало, то ещё и «Новые приключения неуловимых».

Ахмеров, практически не глядя на экран, где наизусть знакомые герои, под одобрительные высказывания членов политбюро в миллионные разы совершают свои подвиги во славу революции, старался ухватить промелькнувшую в его не совсем трезвой голове, важную мысль. Что-то связанное с днём рождения и со Сталиным. Наконец, путём неимоверных усилий по внутренней концентрации, он понял. Вот оно – озарение. Финскую войну чуть не просрали, готовили наспех и на скорую руку, потому, что хотели преподнести победу к 21-му декабря 1939 года, ко дню рождения товарища Сталина. «Что там финны, какие-то чухонцы. За три недели успеем, к празднику. За то и награда будет ого-го какая». Дикая злость и даже типа брезгливого отвращения поднялось из глубин сознания к виновникам этого. А кто виновник? Полмиллиона народу положили или превратили в инвалидов. За что, за пузо своё ненасытное, за блестящие «цацки». Народные генералы. Видимо эти переживания отразились на лице Ахмерова, что даже Левицкий наклонился к уху и спросил: «Всё в порядке?».

– Да, всё нормально, только устал, видимо.

А в это время на экране герои рассказывали о своих подвигах Семёну Михайловичу Будённому. Михаил Иванович Калинин, показывая пальцем на экран, радуясь, что узнал, говорит:

– Глянь-ка, Свердлин как хорошо Будённого играет. А тебя, почему нет, Клим? Вы ведь всегда вместе были.

– Не знаю, Михаил Иванович. Артиста, видимо, не нашлось похожего. Не может же Свердлин играть и меня и Семёна Михайловича.

Дружный смех среди членов политбюро показал, что шутка дошла.

Фильм досмотрели, второй, пока, не понадобился. Снова пошли тосты за родину, за пролетариат и так далее. Время от времени почти все выходили перекурить на большую крытую веранду. Члены с удовольствием дегустировали сигареты «потомков», от которых отказались в прошлый раз. Во время последнего перекура Чкалов подошёл к Ахмерову и тихо сказал:

– После следующего тоста встанешь и скажешь, что у нас распорядок, нам надо возвращаться в кремль. Товарищ Сталин хочет остаться только с членами политбюро. Понятно?

– Так точно, товарищ комбриг. – Тихо, но внятно ответил подполковник.

Так оно и получилось. Только после этого пришлось ещё выпить «на посошок» и «стременную».

«Хорошо, ещё не «забугорную» со всеми 8– ю остальными», – подумал Левицкий. «Не забугорную, а заворотную», – подумал Ахмеров.

Глава 12. Начинаем работать на «свечном заводе».

Утром, после вечерних посиделок на даче Сталина, пока товарищ Чкалов не пришёл, занятый делами по своему личному плану, и никого из посетителей ни конструкторов, ни генштабистов не было, Ахмеров решил собрать совещание по уточнению планов на ближайшее время. В начале, выслушали отчёт Левицкого о том, как он съездил (слетал) в Ташкент и какое оборудование он привёз оттуда. Оказалось, что с приёмом гостей не было никакого затруднения. Больных артистов, военных и конструктора Поликарпова практически сразу взяли в свои мягкие, но крепкие руки медики. Всем им, включая Булгакова, обещали дать возможность работать, но не в ущерб лечению. О впечатлении, которое произвёл Ташкент на вновь прибывших жителей 1939 года, не имеет смысла писать вновь. Остальных разместили в маленьких пустующих гостиницах в тихом центре Ташкента. Эти двух-трёх этажные здания, достаточно интересной архитектуры с маленькими двориками внутри, сразу понравились гостям. К деятелям культуры СССР сразу начались визиты деятелей культуры Узбекистана. Левицкий понял, что его миссия окончена, и он благополучно передал заботу о них со своих плеч, на плечи мастеров искусства.

Почувствовал себя свободным, Левицкий поехал домой, где его ждали дочка и внучка. Как они его встречали и радовались подаркам Владимир Иванович рассказывать не стал.

Как и говорил Ахмеров, с заказом на оборудование для института тоже не было проблем. Всё, что заблаговременно было заказано онлайн, было привезено в посёлок Чингельды, на аэродром, аккуратно упаковано и подготовлено к отправке самолётом в Москву. Отдельно был упакован цемент и базальтовое волокно, в количестве достаточном для проведения экспериментов по получению сверхпрочного бетона. Рядом с тюками с ними была запакованная паллета с чем то, похожим на маленькую бетономешалку. Левицкий спросил на всякий случай, у экспедитора в аэропорту про сварочный аппарат. Экспедитор посмотрел на свои документы и утвердительно кивнул.

Передав Левицкому копии документов, работники аэродрома сказали, что очередной рейс будет только через два дня. Там запланировано, что весь самолёт будет отдан под загрузку только Владимиру Ивановичу. Таким образом, на работу с Акселем Ивановичем Бергом, которого он прихватил с собой в Ташкент по личному распоряжению Лаврентия Павловича оставалось два дня. Левицкий повёз Берга в ведущий ВУЗ Ташкента по теме Радио и Радиолокации – Электротехнический институт связи. После 1991 года он, конечно, назывался по другому, но Владимиру Ивановичу было не досуг вспоминать новые названия, да, никто этот институт по другому, и не называл.

В институте, с начала, всерьёз к обращению полковника не отнеслись, но удостоверение работника аппарата президента Республики Узбекистан, полученное Левицким сразу по прибытию в Ташкент, сделало своё дело и Аксель Берг почти мгновенно получил в своё распоряжение лучшую лабораторию института, возможность набрать в неё любого сотрудника любого предприятия Ташкента и республики. В результате небольшой помощи со стороны Левицкого, которая заключалась в разъяснении сотрудникам вновь организуемой лаборатории целей и задачи создания предприятия, работа стала потихоньку налаживаться. Тем более, в среде института нашлись энтузиасты, сразу понявшие важность создания рабочих образцов радиолокационных станций на технологиях 1939 года в СССР с включением доступных материалов, оборудования и приборов Ташкента 2016 года. Была организована система сбора и проверки электротехнического и радиотехнического вторсырья с целью получения из этого «радиохлама» пригодных радиодеталей. После того, как Левицкий доложил о состоянии дел в комиссию по подготовке к войне, там решили организовать централизованный сбор «радио и электро утиля» на платной основе, разборку выкупаемых у населения и предприятий остатков неиспользуемой аппаратуры и проверку с целью отделения годных для использования радио и электродеталей. Негодные радиодетали тоже пойдут на утилизацию, так как содержат ценные компоненты. Так в трудах и заботах пролетели два оставшихся дня. В последний день пребывания в Ташкенте, за Левицким заехал автомобиль и отвёз его на аэродром Чингельды. Самолёт, на котором Владимир Иванович летел в Москву, шёл по маршруту через Нукус. То есть прибывал в Москву только на следующий день. Вместе с ним летела только небольшая группка специалистов, как понял из их разговоров Левицкий – биохимиков и фармацевтов. «Будет у СССР свой пенициллин» – подумал Владимир Иванович.

А ещё Левицкий доложил, что вместе с ним летел интересный «субъект», гражданской наружности. Практически, ни с кем не общаясь, весь полёт просидел на своём кресле, а в аэропорту «Чингельды» его провожали важные люди, которых Владимир Иванович видел в штабе по подготовке к войне, когда получал удостоверение работника аппарата президента. И привезли его прямо до пункта посадки в «членовозе». Напрягши память и представив себе этого субъекта в форме начсостава РККА, Левицкий понял. Ба! Да, это же Мехлис. После поездки с Хрущёвым в Ашхабад, он вернулся в Ташкент и прошёл курс обследования и лечения своей застарелой болезни желудка. И теперь, помолодевший, посвежевший, пятидесятилетний, неузнаваемый в цивильной одежде ближайший соратник вождя народов, возвращался в Москву. Время от времени на лице Льва Захаровича пробегала тень улыбки. Видно, было что вспомнить о времени пребывания в Узбекистане.

Заканчивая свой доклад, Владимир Иванович предложил направить его, как назвал товарищ Сталин, на «свечной заводик». Ему хочется участвовать в установке оборудования и, он считает, что максимальную пользу он принесёт, помогая станкостроительным предприятиям наладить выпуск современных (по меркам конца 20-го века) станков. Ибо, производство средств производства всегда было в приоритете народного хозяйства СССР. Ахмеров, поблагодарив Левицкого и попросил его проследить организацию участка для проведения работ по сверхпрочному бетону. И если позволит время, заехать в НИИ «Железобетона», познакомиться с профессором Гвоздевым, Алексеем Алексеевичем и если не его самого, то кого-нибудь из его учеников привлечь к работе по сверхпрочному бетону. Ещё раз подчеркнул Фарид Алимжанович, что кроме того, что сверхпрочный бетон может заинтересовать НИИ ЖБ как строительный материал, но и то, что 3 мм бетона по стойкости равны 2 мм броневой стали. А по весу в 2,5 раза легче. Если работа будет успешной – будет чем укреплять «жестяные» танки Т-26 и БТ-5 не перегружая ходовую. Левицкий предложил Ахмерову посетить «свечные заводы».

– Ладно, скоро посещу. Чуть разгребусь по рекомендациям с двигателями и танками. Хорошо ещё по реактивным системам залпового огня с нас сняли тему. Сталину и Ворошилову, после просмотра материалов по «катюшам», стало очевидно, что надо срочно внедрять эти системы. В чём они, не без труда, смогли убедить и военных, то есть начальника Главного артиллерийского управления Красной Армии. А то бы совсем запарились, – ответил Ахмеров, продолжая вести совещание. Подполковник хотел обратиться к Карапетяну, с вопросами по его темам, но в комнату вошёл Чкалов, и срочно пришлось прерваться для доклада начальству. Чкалов попросил продолжить совещание, что опять не удалось сделать. Раздался лёгкий стук в дверь, она открылась и «на сцене» появилось новое действующее лицо:

– Здравия желаю, разрешите присутствовать, комбриг Громов. Представляюсь по случаю прибытия в командировку в Научно-технологический институт перспективных разработок.

Действительно, во всей красе, в ладной командирской форме, с ромбами в голубых петлицах, при орденах на широкой груди, в дверях стоял красивый мужчина, сорока лет от роду. Вечный конкурент Чкалова по рекордным перелётам. Громов Михаил Михайлович.

– Добро пожаловать, Михаил Михайлович, – раскатистым басом приветствовал вошедшего Валерий Павлович Чкалов. Несмотря на жесточайшую конкуренцию, на людях, Чкалов и Громов всегда общались, как старые друзья. – Знакомьтесь, товарищ Громов – это почти весь состав нашего института: подполковник Ахмеров, Фарид Алимжанович, мой заместитель;

– полковник Левицкий, Владимир Иванович, кандидат технических наук;

– майор Карапетян, Гарник Камоевич;

– капитан Джамилов, Богдан Алексеевич;

– лейтенант Новиков, Евгений Александрович;

– конструктор Мясищев, Владимир Михайлович;

– лейтенант госбезопасности Иванов, Иван Иванович.

Это наш основной состав. И пять человек выпускников академий наших вооруженных сил, все майоры. С ними вы познакомитесь позже. А пока, товарищ Ахмеров, пожалуйста, введите товарища Громова в курс дела: кто вы, откуда вы, в общем – обзорная лекция, как мне когда-то. А совещание продолжим позже, возможно завтра. Товарищ Левицкий, вы хотели ехать на заводы. Пожалуйста, товарищ лейтенант госбезопасности, обеспечьте полковнику эту возможность.

По сложившейся традиции Фарид Алимжанович рассказал комбригу о переносе, по традиции Громов не поверил, по традиции пришлось показывать видеоматериалы, картинки, сканы книг и документов. Опытным взглядом Ахмеров понял, что футур-шок у Михаила Михайловича начал проходить.

Все остальные работники института, кроме уехавшего Левицкого, занимались на своих рабочих местах. Хотя был ещё один человек, который не занял своего места, а подошёл к комбригу Чкалову.

– Товарищ комбриг, разрешите обратиться, майор Сергеев. – Показав, что обращение будет официальным, Николай Иванович дальше продолжил, – Валерий Павлович, откомандируйте меня в «штрафную эскадрилью». Работу здесь по подготовке методичек я закончил, с распространением опыта вы и сами справляетесь, а я ведь истребитель, теорию уже изучил, хочу на практике освоить. И, соответственно, бить самураев на Халхин-Голе.

– Фарид Алимжанович, отпустим Николая Ивановича? Ты, ведь всё слышал.

– Можно отпустить, товарищ комбриг. Я думаю, сейчас во всём мире нет человека лучше Николая Ивановича изучившего опыт войны теоретически. Пусть теперь внедряет это в практику.

– Спасибо, товарищ комбриг, спасибо, товарищ подполковник. Тем более у вас теперь есть комбриг Громов, есть, кого поставить на эти темы.

Глава 13. В это время в кабинете Сталина.

Сегоднешний рабочий день Иосифа Виссарионовича начался не слишком поздно. Хотя можно было предположить, что после вчерашнего ему захочется подольше задержаться на даче, в Кунцево. Откровенно говоря, никакого «послевчерашнего» состояния у вождя мирового пролетариата не было. Проснулся он, бодр и даже весел. Ночные посиделки оставили после себя хорошее впечатление. Есть своя команда известных и проверенных людей, есть огромная по важности задача, и команда её (ответственность) за выполнение (или не выполнение – не знаю, как правильно) задачи понимает. Так, потихоньку, мысленно беседуя сам с собою (всегда приятно поговорить с умным человеком), Сталин собрался ехать в кремль. Вдруг он заметил, что напевает уже вслух песенку на грузинском языке о маленькой птичке, которую вчера слышал во время вечера из музыкальной техники потомков.

«Чито грито чито маргарито да

Чито грито чито маргарито да

Чеми симгера ам зем ам халкма

Ам зецам тоба.

Роца вмгверивар торида матбобс

Чеми бав швоба.

Роца вигеривар мешес моовамcb,

Сиберес хедав

Даукит ховад гумии шемом дис

Парули севда.

(Птичка-невеличка, птичка-жемчужинка

Птичка-невеличка, птичка-жемчужинка

Мои песни

Этим солнцем, этим народом, этим небосводом рождены.

Когда пою,

Издалека согревает меня мое детство.

Когда пою,

Свое грядущую старость вижу,

И без спроса

В сердце закрадывается тихая грусть.)

И действительно, тихая, светлая грусть наполнила душу вождя. Но жизнь не справедлива, надо идти, вершить судьбы людей и страны. Вперёд, за работу.

По приезде в кремль, не удалось сразу приступить к работе с документами. В приёмной ждал, только что прибывший из Ташкента Лев Захарович Мехлис. Сталин не сразу узнал соратника, так его изменило лечение и отдых в Узбекистане. «А сможет ли, прежде суровый, даже желчный Мехлис, а теперь помолодевший и подобревший, также как прежде решать задачи стоящие перед начальником главпура РККА?» – подумал вождь, глядя в довольное лицо Льва Захаровича. – Ну, вот, ещё одного приучили сидеть на айване в чайхане, пить чай и наслаждаться жизнью».

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Здравствуйте, товарищ Мехлис. Заходите, рассказывайте. О здоровье не спрашиваю, сам вижу, вы в полном порядке. Расскажите как Ташкент, как у них идут дела. Как там наши командированые? Хрущёв уже целый месяц по югам болтается. Что там у него?

– Разрешите, я по порядку. Ташкент в порядке. Народ работает, готовится к войне. Перед отлётом товарищ Каримов докладывал мне, что первые пятьдесят танков Т-54 с базы хранения восстановлены до пригодного к использованию состояния, испытаны и переведены в место постоянной дислокации. Укомплектованы узбекистанские экипажи. Каримов предлагает организовать отдельный тяжёлый танковый батальон. На его базе организовать учебную танковую бригаду на Т-54. Набрать контингент из СССР, обучить его, сформировать из них уже строевые танковые части, привести их в состояние постоянной готовности и в нужный момент или немного раньше, тайно перебросить их в нужное место. Единственное затруднение, танков Т-54 с их 100 мм пушками в месте хранения оказалось не так много. Ещё есть 150 штук разной степени сохранности, но узбеки обещают довести их до состояния 1-ой категории.

– Как, так? Говорили ведь 2000 штук.

– Так оно и есть. В общей массе 2000 штук или даже слегка больше, потому что Узбекистан свои, снятые с вооружения туда же поставил. Но Т-54 всего около 200 штук.

А остальные Т-62. Нам продали более ценные меха. Только меня, да и узбекских товарищей это не очень обрадовало. Т-62 это более продвинутая модификация Т-54-го.

В основном отличается более масштабным применением электронных систем (ну это ладно бы), но и самое главное – у него калибр орудия другой и оно гладкоствольное. Пушечное вооружение Т-62 составляет 115-мм гладкоствольная полуавтоматическая пушка У-5ТС (2А20). У нас на него боеприпасов нет. У узбеков тоже, если есть – ограниченное количество. Значит, даже если восстановим, будут проблемы.

– И какие способы решения проблемы предлагают наши узбекские товарищи?

– Есть три способа решения. Первый – собрать наиболее целые танки, ограниченным числом, столько на сколько хватит имеющихся боеприпасов. Из них сформировать часть отдельную и пытаться организовать производство боеприпасов по имеющимся образцам.

Второй – перестволить пушки на прежний калибр, как он был до модернизации 100мм нарезное орудие. Под них, хотя бы беря за основу морские орудия этого калибра, боеприпасы мы делать умеем. И третье – заменить пушки на наши 100 мм. Но выпуск их у нас тоже ограничен. В той реальности мы сможем наладить массовый выпуск 100 мм пушек только к 1944 году.

– А какие калибры у танков, которые стоят у них на вооружении?

– Основное вооружение танка Т-72 – 125-мм гладкоствольная пушка 2А46 калибра 125 мм раздельно-гильзового заряжания с полуавтоматическим клиновым затвором и эжекционной продувкой ствола после выстрела. На него боеприпасы они научились делать. Есть запасы на все 400 штук.

– Ну, что же, будем думать. Продолжайте, пожалуйста.

– На трёх заводах, построенных в советские времена, в которых есть ремонтно-механические цеха или участки, на складах хранения мобилизационных запасов обнаружены рабочие чертежи и оснастка для изготовления стрелкового оружия, а именно автоматов ППС-43. Сейчас начинается пробный запуск в производство. Всё-таки прошло более 60-ти лет с момента закладки на хранение. Возможно, будут трудности с марками стали. Надо будет послать хороших специалистов по нашему производству и попробовать запустить у нас. Автомат хороший, был разработан в блокадном Ленинграде в 1943 году. Возможно, такие же закладки сохранились и на других крупных предприятиях.

Автомобильная промышленность, после переноса потеряла доступ к снабжению комплектующими из-за рубежа, но узбекские специалисты утверждают, что на мощностях моторных заводов и ремонтных заводов республиканского автопрома, которые есть на настоящий момент, смогут восполнить потери и производить моторы, примерно, той же номенклатуры, что нужно для производимых сейчас автомобилей. А это очень интересная номенклатура. Дизельные двигатели мощностью от 150 до 390 лошадиных сил. Конечно, большая часть комплектующих приходит из-за рубежа (приходила), но есть наработки по локализации, производится некоторый ремкомплект. В общем, как сказали узбекские товарищи – воспроизводить можно, будет не столь впечатляющий ресурс, автоматики не будет совсем, но работать будет. Тем более, самые сложные вещи – топливная аппаратура, в Узбекистане производилась последние 70 лет – всегда. Легковые машины тоже можно выпускать, но сильно по упрощенным технологиям. Примерно такая же ситуация с тракторами. Надо будет вернуться к производству собственных двигателей воздушного охлаждения мощностью 60 л.с. Сейчас комплектуются в основном моторами фирмы Каммингс. Остатки добирают со складов.Про это, пожалуй, всё. Теперь о том, чем мы можем помочь срочно. На алюминиевом заводе, в городе Турсунзаде, накопилось почти 3000 тонн алюминиевых чушек. Это должна была уйти партия уже проплаченного товара на российские заводы. В связи с переносом, вывоз товара не состоялся. А у нынешних предприятий больших складов нет. Они стараются работать без складов, как они говорят «с колёс», хотя в нашем случае, скорее, на колёса. Вот и стоит первая тысяча тонн на колёсах. Буквально, в вагонах уже погружена. Пока не могут вывезти.

Теперь, про наших командированных. Филин, Шапошников и Поликарпов, благополучно лечатся. Булгаков проходит обследование – у него более сложный случай. Сильванский собрал конструкторско-технологическое бюро, в основном из спортсменов-моделистов и осваивают технологию производства деталей и узлов из стеклопластика. Оказывается, в конце 20-го века такая технология была популярной и считалась перспективной. А наши военные, буквально недавно, отвергли предложение инженеров по разработке конструкций из стеклопластика в пользу алюминия. «Что вы нас опять на тряпочки и дощечки толкаете, дайте нам алюминиевые, металлические самолёты».

«Нам Сталин дал стальные руки-крылья…» – вспомнился Иосифу Виссарионовичу один из вариантов знаменитого марша. Чутко увидев изменения в лице вождя, Лев Захарович, было, остановился, но, сразу же, продолжил.

– Но, ничего. Кажется, не отстанем в этот раз. Пусть Сильванский и его молодые соратники набираются опыта в строительстве авиатехники из композитных материалов, как они это называют, а потом можно распространить это на всю отрасль, или на все отрасли транспортного машиностроения. Первые летающие модели-мишени они хотели испытывать в первой половине месяца. Ещё об авиации. Работники чирчикского авиаремонтного завода министерства обороны, проанализировали состояние находящихся на хранении самолётов Су-17 различных модификаций, которые считались находящимися в непригодном для полётов состоянии и пришли к выводу, что используя в качестве источника запчастей некоторые из них (метод канибализма) остольные можно привести в лётнопригодное состояние. Машин таких 43 , штук 20 получится годных.

– А что это за машина? – известно, что Сталин всегда интересовался авиацией.

– Су-17, по кодификации НАТО:Fitter– монтажник) – советский истребитель-бомбардировщик, разработанный в первой половине 1960-х годов. Первый советский самолёт с крылом изменяемой стреловидности. Первый в мире летательный аппарат такого типа, построенный большой серией. Три десятилетия состоял на вооружении ВВС СССР и России. – Буквально слово в слово повторил Мехлис информацию полученную от узбекских товарищей. Видимо готовился излагать товарищу Сталину. – Скорость максимальная у земли – 1350 км/час, на большой высоте – два Маха, нагрузка максимальная от 2,5 т до 4 т, в зависимости от модификации, перегоночная дальность – от 2000 км до 2500 км.

– Если такая хорошая машина, чего же они (россияне) сняли её с вооружения?

– Не знаю точно, но как мне говорили, они все однодвигательные машины сняли с вооружения и пустили на слом или на продажу. Одновременно с подготовкой машин, узбекские товарищи занялись и подготовкой пилотов на эти машины. С этим тоже трудности, но не большие.

– А как там простые люди, население относится к переносу и перспективе большой войны?

– Население, конечно, расстроилось по случаю катаклизма. Некоторые из них потеряли своих близких, бывших на время переноса за границей, но потом, отгоревав, смирились с неизбежным, тем более никто из них не видел своих близких убитыми. Узбекские учёные распространили такое научное мнение, что если перенос Узбекистана не убил никого из жителей, то оставшиеся там, где-то в своей реальности, тем более, остались живы, а значит не стоит их оплакивать. Духовенство поддержало точку зрения науки. Теперь активно готовятся к войне, посылают детей в армию, в военные училища, в технические войска, учат русский язык. Тем более, практически, у всех, как минимум, среднее образование, и Каримов сказал, что отслужившие в мирное время, по статистике, имеют больше шансов уцелеть.

– Да, да. Мы тоже читали обращение Каримова к народу.

– До того, как мы с Никитой Сергеевичем ездили в Ашхабад, нам показывали батальонные учения мотострелковой бригады на полигоне под Ташкентом. Мы с Хрущёвым люди, конечно, не совсем военные, но даже на нас произвели впечатление действия подразделений этой бригады. Особенно поразили слаженность и отточенное взаимодействие танкистов, артиллеристов и самой моторизованной пехоты. Я привёз флешку с видеозаписью этих учений. Кроме того на этой флешке есть видео, как встречали и где размещали наших деятелей искусств. Я, правда, не совсем понимаю, за что некоторым из них такие почести.

– Не понимаете, а вот я понимаю. Если спросить у жителей Узбекистана родившихся в середине двадцатого века, кто такой Мехлис, не каждый десятый вспомнит из опрашиваемых, а вот Пастернака или Ахматову, каждый второй вспомнит.

– Меня они тоже помнят. Как минимум, те, кто смотрел фильм «Генерал» про Александра Васильевича Горбатова. В этой картине полтора часа показывают, как я член военного совета фронта, давлю на командарма Горбатова, чтобы он положил свою армию, но взял город к пролетарскому празднику.

– Ну и как, додавил? – спросил Сталин погрустневшего Мехлиса.

– Додавил. Потом, я читал мемуары о войне, тех с кем мне пришлось в той реальности участвовать в сражениях. Дошло, даже до того, что вы запретили отпускать меня на фронт, будто я вредитель какой. Но в официальной справке указано, что я был членом военного совета, практически, на всех фронтах, и в пору отступления и во времена побед. И свой инсульт, как и ордена Суворова и Кутузова я честно заработал. А то, что военное дело не освоил, как следует, так это не моя вина, а наша общая беда – других дел много, да и надежда на наших генералов была.

– К пролетарскому празднику, говоришь? Что там за серьёзные праздники у нас близятся, какие годовщины?

– Да, ни каких, товарищ Сталин. Разве, что ваше шестидесятилетие захотят какой-нибудь победой отметить.

– Финская война. Вот говнюки, – зло произнёс Сталин, пока не известно про кого, – так они торопились мне на день рождения Суоми завёрнутую в хрустящую бумажку поднести. И обосрались, и почти 200 тысяч убитых, 250 тысяч раненых. И во всём мире мнение – СССР колосс на глиняных ногах. Но, извините, что прервал, думаю, мы не дадим им возможности нанести Красной Армии такие потери. – Сталин имел в виду явно не финские вооружённые силы.

– Так точно, товарищ Сталин, – вспомнив своё фейерверкерское прошлое, вовремя произнёс Лев Захарович. – Разрешите, я продолжу. Хотелось бы использовать бывшие в употреблении автомобильные шины, скопившиеся в Узбекистане в виде гор мусора. Они плохо и дорого утилизируются и перерабатываются, поэтому их складывают где попало. Я посмотрел сам и переговорил с местными товарищами – при наших нагрузках и скоростях движения, многие из этих шин у нас сошли бы за новые.

– А откуда у них столько шин?

– При трёх миллионах автомобилей в стране, а шины изнашиваются каждый километр пробега, ясно, что у них должно было накопиться сотни тысяч штук шинного утиля, если не миллионы. Даже если использовать 10% от наличия, это огромная экономия. А если использовать шины для различных телег и тележек, применяемых в народном хозяйстве и в армии, то можно использовать почти все. Учитывая, что колёса полевой и противотанковой артиллерии мы заливаем пористой резиной, нет разницы – дырявая шина или нет.

Теперь о высшем командном составе РККА, вернее, о бывшем командном составе, который мы направляем на обучение в Узбекистан. Я посетил учебный центр рядом с Ташкентом. Расположились люди хорошо. Почти все поправили здоровье. С удовольствием занимаются тактической подготовкой на свежем воздухе. Изучают боевые действия вермахта и их союзников. Рвутся в бой, многие из них уже сейчас готовы принять под своё руководство любое подразделение от роты и выше и передавать, то чему научились за эти две недели.

– Рано, они, конечно, профессионалы, но рано. Пусть ещё поучатся сами.

– Пусть поучатся.

– Товарищ Мехлис, вы за собой никаких особых изменений не почувствовали? Ничего не беспокоит?

– Нет, товарищ Сталин. А в чём дело?

– Вы стали каким-то мягким, что ли. Менее фанатичным, как мне кажется.

– Я надеюсь, что я стал более прагматичным, товарищ Сталин. И если раньше я считал, что некоторые особенности поведения или суждения товарищей нетерпимы в нашей борьбе, то теперь я иногда думаю, что прав товарищ Мао Цзедун: без разницы какого цвета кошка, лишь бы она мышей ловила. А делу построения коммунизма я так же фанатично предан.

– Хорошо, товарищ Мехлис. Вы подготовили замечательный доклад о своей поездке в Узбекистан. Как вы смотрите, если политбюро попросит вас лично контролировать взаимоотношения с Узбекистаном в плане того, что вы сейчас изложили? Вы справитесь?

– Сейчас, после лечения, справлюсь. Ещё, я думаю, надо бы кое-кого отправить на лечение в Ташкент, из ответственных товарищей.

– Хорошо. Я и сам думаю, не съездить ли мне в гости к товарищу Каримову, заодно и подлечиться. Пока война не началась.