Текст книги "Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)"

Автор книги: Farid Akhmerov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

В 1959 году Берг стал председателем научного совета по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР (Совет размещался в здании ВЦ АН СССР)[8]. Возглавлял координацию исследований по кибернетике. Внёс значительный вклад в становление в СССР бионики, технической кибернетики, структурной лингвистики, искусственного интеллекта.

Сталин посмотрел на объективку Акселя Берга и сказал:

– Шутник этот Аксель Иванович, говорит, служил на разведку швейцарского военно-морского флота. Но видно, толковый специалист. Подумаем, Владимир Иванович, – и уже соображая о чем то, своем еще раз сказал, – подумаем.

– Спасибо, товарищи, мы сегодня с вами хорошо поработали. Прошу вас, продолжайте в таком же духе. Ваша информация и ваши размышления, подкрепленные фактами по поводу улучшения обороноспособности СССР очень полезны для руководства. Можете быть свободными. А вас, Климент Ефремович и Фарид Алимжанович, попрошу остаться.

Все работники НТИ ПР поняли, что Сталин хочет поговорить с оставшимися конфиденциально и ушли каждый в свою комнату, работать с информацией на персональных компьютерах.

– Товарищ Ахмеров, вы слышали, что я отменил большое совещание с ответственными работниками авиапрома. И мне кажется, у вас есть соображения, как и что, организовать вместо этого, – проницательность генерального секретаря сегодня, аж, зашкаливала.

– Так точно, товарищ Сталин. Я думаю, надо вызвать каждого из тех конструкторов, которые, по нашей информации, проявили себя создателями основных видов техники, успешно участвовавших в войне, или проявивших себя после войны, и вручить им имеющиеся у нас чертежи и схемы их же техники, последних серий, как теоретические прикидки нашего института, и попросить воплотить эти теоретические рекомендации в виде готовых изделий. Я не знаю, может быть, не совсем точно высказался, но смысл такой.

– Вы очень ясно изложили свои соображения, товарищ Ахмеров. Они, в чем то, сходятся и с нашими соображениями. Но видимо у вас есть, что еще добавить к тем самолетам, которые разработали конструкторы в вашей реальности.

– Есть, товарищ Сталин. Есть просьба, не превращать самолет № 22 из хорошего разведчика в плохой ближний бомбардировщик. Хотя товарищ Ворошилов на последнем выступлении в Верховном Совете СССР с гордостью сообщал, что количество разведчиков у нас снизилось за счет боевых самолетов, я не считаю это правильным. Решать, конечно, вам, но боевых самолетов на 22 июня было много, а без разведки, это как без глаз, если не видишь куда бить, зачем нужна большая дубинка. Кроме того есть конкретное поручение для товарища Сильванского. Это грамотный инженер, но на большего конструктора он пока не тянет. И его участие в конкурсе на истребитель, у нас, показало неспособность его коллектива создать хороший истребитель. Но у нас целый класс воздушной техники оказался не охваченный работой. Я говорю о летающих мишенях. В Америке были изготовлены за время второй мировой несколько тысяч летающих мишеней. На них тренировались и летчики истребители, и бортстрелки бомбардировщиков и зенитчики. Вот коллективу товарища Сильванского объяснить важность задачи, и я думаю, они справятся. А рекомендации и схемы мы в институте подготовим. И для истребителей и для бомбардировщиков и для Сильванского.

– За три дня успеете?

– За неделю, товарищ Сталин.

– Хорошо, но, ни днем больше. Мне же еще надо будет ознакомиться с готовыми материалами и решить, кому какое задание дать.

– Товарищ Сталин, а может передавать вам материал по мере готовности?

– Нет, товарищ Ахмеров. Мне же надо будет сравнить ваши предложения и решить, кому что. Хотя можно по готовности, но не позднее оговоренного срока последнее предложение.

В это время вошел вестовой из охраны кремля и обратился к Ворошилову:

– Товарищ народный комиссар, вам уведомление на получение груза на станции.

Ворошилов, несколько в недоумении, взял уведомление в конверте, разорвал конверт

и даже с радостью в голосе произнес:

– Так это не мне, это опять вам, товарищ Ахмеров. Тут указано – самолетов 2 штуки, моторов 4 штуки и документации 485 килограмм. Самолеты заказывали? Получите!

Все, включая Сталина, с удовольствием рассмеялись.

– Товарищ Сталин, а где мы будем размещать это богатство? Самолет к нам не поместится.

– Найдем где разместить, было бы богатство толковое. А что за самолеты вы заказали, товарищ Ахмеров?

– Это может быть либо Як-11, учебно-боевой истребитель, либо Як-18 учебно-тренировочный. А моторы я попросил типа Аш-82.

– Як, это как я понял яковлевские самолеты, а моторы – швецовские М-82?

– Так точно, товарищ Сталин. Если есть время, мы могли бы посмотреть их данные на моем компьютере.

–Время, а время уже обедать. Как, Климент Ефремович, пообедаем еще раз с потомками? Не объедим – как ты думаешь?

– Товарищ Сталин, еще один вопрос. Когда к нам подключат товарищей командиров, о которых мы говорили неделю назад, из выпускников академий. А то мы целыми днями сидим, пишем рекомендации, а еще и одного процента информации не разобрали.

– Это в твой адрес, Клим. Где твои выпускники? И где их будем располагать? Потомков же мы за пределы кремля не выпускаем.

– Найдем, где поместить. Хотя бы в казармах кремлевского полка определим им место дислокации. Вот рабочие места, где им организовать? Придется, видимо, и третий этаж отдать институту. А с выпускниками задержка, их товарищ Берия через мелкое ситечко пропускает. Должны быть лучшие и самые проверенные. Я думаю, послезавтра будут готовы. На неделе приступят к работе. Для самолета надо будет выделить плац в дальнем секторе площади. Построить навесы и разместить там.

– Спасибо, товарищ нарком.

Тем временем на обед стали подходить и остальные сотрудники института. Получив известие от товарища Ахмерова, о том, что на неделе прибудут выпускники академий и что для их рабочих мест выделяется весь третий этаж, они обрадовались. Владимир Иванович даже пошутил:

– Ну вот, будет, кого за пивом посылать.

– Товарищи, я вас попрошу, шутки в сторону, – Ахмеров вовремя включил «замдиректора» института, – нужно будет помочь товарищу Джамилову организовать всем рабочие места. Сеть надо будет протянуть. Товарищ Джамилов, у нас хватит материалов для организации рабочих мест и сети?

– Так точно, товарищ подполковник, недавно я получил очередную посылку из Ташкента. В ней были и компьютеры и расходники для сети. Но от помощи не откажусь. Сюда бы еще моего напарника, Евгения Новикова. В Ташкенте он все сделал, а здесь он сильно помог бы по обслуживанию сети и обучению пользователей.

Начали подавать традиционный обед, вкусный и не надоедающий, не смотря на то, что достаточно однообразный, как в армии набор блюд не баловал. За стол, где сидели Сталин, Ворошилов и Ахмеров, испросив разрешения, присоединился Владимир Иванович Левицкий, который традиционно составлял компанию Ахмерову за обедом.

Возражений не последовало, и все вчетвером продолжили прием пищи, продолжая беседовать.

– А какой чай вы пьете в Ташкенте? – спросил Сталин, – я слышал зеленый.

– Нет, товарищ Сталин, мы с Фаридом Алимжановичем предпочитаем черный, индийский. А вот наш начальник, Виталий Иванович Набережных, тот действительно пьет зеленый № 95, говорит ему для здоровья полезный. – Это Владимир Иванович решил подключиться к разговору.

– Кстати о здоровье, товарищ Сталин, – подключился Ахмеров, – надо что-то делать с товарищем Поликарповым. Он, в нашей реальности умрет в 1944 году от рака желудка. Сейчас еще не поздно принять меры, наши врачи, я думаю, могут помочь, если на ранней стадии. И вообще, я хотел бы обратить внимание, что многие из руководства страны умерли достаточно скоро после войны. Видимо стресс и нагрузки сказались. Это Жданов, Андреев, Мехлис, Калинин и другие. Им бы обследоваться в наших, Ташкентских клиниках, чтобы с большим здоровьем встретить испытания.

– А вы сами, товарищи, – проявил чуткость товарищ Сталин.

– Спасибо, товарищ Сталин. У меня со здоровьем все нормально. Ни в одной поликлинике нет моей медицинской книжки, кроме переломов конечностей, которые я получил, поскользнувшись и упав на рыбалке и двух операций по удалению гемангиомы, я практически ни чем не болел. Но с тех пор друзья не берут меня на рыбалку, говорят я «стеклянный».

– Так у вас был рак? – проявил осведомленность Ворошилов.

– Нет, товарищ нарком, гемангиома у нас считается доброкачественной. После ее удаления люди даже в космос летали, или полетят. Совсем я запутался во временах.

Товарищ Стали, я хотел бы попросить еще за Михаила Афанасиевича Булгакова. Он тоже доживет толькодо марта следующего года.

– А что так?

– Очень хочется дочитать «Театральный роман». Он его закончить не успеет. А потом его будут изображать жертвой режима. Есть еще фантаст – Александр Беляев. В детстве я очень любил читать его произведения. Он серьезно болен, но я думаю, наши врачи и ему смогут помочь.

– Хорошо, товарищи. Надо обо всем тщательно подумать. На счет жертв режима тоже.– Сталин помолчал, а потом добавил, – обо всем этом мы с вами поговорим позже.

– Товарищ Ахмеров, завтра я встречаюсь на полигоне в Кубинке с командным составом, предполагаемым к назначению на должности командующих соединениями. Не хотите составить компанию?

– С удовольствием, товарищ нарком. А как на это посмотрит товарищ Сталин?

– Товарищ Сталин не возражает. – Ответил вождь, продолжая думать о чем то, своем.

Тем временем все закончили обедать, и вдруг подполковник вспомнил о чем-то важном и, попросив Сталина и Ворошилова подождать несколько минут, почти побежал в свою комнату. Через две минуты он вернулся к столу, неся в руках объемный полиэтиленовый пакет с чем-то не очень тяжелым. Сев за стол он открыл пакет и достал часть содержимого. В руках Ахмерова оказалась мочалка.

– Я знаю, это люфа, у нас на Кавказе ее тоже выращивают, – опять Сталин проявил свою осведомленность, – и для чего она нам?

– Товарищ Сталин, давайте спросим у товарища помощника начальника генштаба, чем заполнены топливные баки самолета Су-25, для предотвращения взрыва, в случае попадания в бак зажигательной пули или снаряда.

– Подполковник Нуритдинов, разрешите доложить. Баки Су-25-го заполнены пористым материалом типа полиуретановой губки. Она не позволяет образоваться топливно-воздушной смеси и предотвращает взрыв бака.

– Пока полиуретановой губки у нас нет, можно заполнить люфой. Тоже пористый материал, легкий природный доступный. – После доклада Нуритдинова продолжил Ахмеров. – Конечно, надо провести проверку, не растворится ли материал в бензине или соляре. Но я думаю, ничего с ним не случится, целлюлоза она и есть целлюлоза.

– А вы что думаете, товарищ Чкалов?

– Не знаю, товарищ Сталин. Надо проверять. То, что он легкий и пористый это видно.

– И вес будет, явно меньше чем вес установки подачи выхлопных газов в баки самолета, – продолжил отстаивать свою идею Ахмеров.

– Тогда поступим следующим образом – товарищ сержант госбезопасности обеспечит вас двумя емкостями с бензином, и оружием, заряженным бронебойно-зажигательными патронами, и вы товарищ Чкалов вместе с товарищем сержантом в тире проведете испытания. Разрешаю присутствие всех желающих. Не забудьте огнетушители.

– Товарищ Сталин, разрешите использовать автоматы, которые товарищи с собой привезли.

– Разрешаю. Идите, товарищ сержант госбезопасности, договаривайтесь с комендантом кремля, а потом, когда все будет готово, пришлете бойца за остальными участниками экспериментов. А мы, пока, продолжим беседу. Мы с вами, товарищи, остановились на возможности оздоровить руководство СССР, перед большой войной.

– Да, товарищ Сталин, чуть не забыл о товарище Шапошникове Борисе Михайловиче, – постарался исправить свою ошибку Ахмеров, – ему будет труднее, чем многим, в нашей реальности он не дожил до победы полтора месяца.

– А кем его заменить? Сейчас ведь нельзя надолго оставаться без начальника генштаба. – Это Ворошилов включился в разговор, пока время эксперимента не подошло. Ему очень хотелось посмотреть, как будут чувствовать себя емкости с бензином под огнем из автомата. Да и пострелять очередным разом из оружия будущего хотелось.

– Товарищ Сталин, в генштабе есть много талантливых офицеров, извините, командиров.

– Ладно, уж, между нами можете говорить, как привыкли, – разрешил Сталин, – например.

– Например комбриг Василевский, полковник Антонов, майор Штеменко.

Алексей Иннокентьевич Антонов (15 [27] сентября 1896, Гродно – 18 июня 1962, Москва) – советский военачальник, генерал армии, член Ставки ВГК, начальник Генерального штаба в 1945—1946 годах, первый начальник Штаба Объединённых вооружённых сил стран ОВД. Прославился как талантливый штабной офицер. Участвовал в разработке практически всех значимых операций советских войск в Великой Отечественной войне с декабря 1942 года[4]. Участник Ялтинской и Потсдамской конференций союзников.

Единственный из всех советских военачальников, награждённых орденом «Победа» в звании генерала армии, и единственный советский кавалер ордена, которому не было присвоено звание Героя Советского Союза.

Серге́й Матве́евич Штеме́нко (7 [20] февраля 1907; станица Урюпинская Донской области, Российская империя – 23 апреля 1976; Москва, РСФСР, СССР) – советский военный деятель, начальник Генштаба ВС СССР (1948—1952), начальник Главного разведывательного управления ГШ ВС СССР (1956—1957), генерал армии

Трижды кавалер ордена Ленина, четырежды – ордена Красного Знамени.

Алекса́ндр Миха́йлович Василе́вский (18 [30] сентября 1895, село Новая Гольчиха, Кинешемский уезд, Костромская губерния, Российская империя – 5 декабря 1977, Москва, СССР) – советский полководец, Маршал Советского Союза(1943), начальник Генерального штаба, член Ставки Верховного Главнокомандования, главнокомандующий Главным командованием советских войск на Дальнем Востоке, министр Вооружённых сил СССР и военный министр СССР. Член ЦК КПСС (1952—1961).

В годы Великой Отечественной войны в должности начальника Генерального штаба (1942—1945) принимал деятельное участие в разработке и осуществлении практически всех крупных операций на советско-германском фронте.

С 20 февраля по 26 апреля 1945 года командовал 3-м Белорусским фронтом РККА ВС СССР, руководил штурмом города и крепости Кёнигсберг (6—9 апреля 1945 года).

Во второй половине 1945 года являлся главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке в войне с Японией. Один из крупнейших полководцев Второй мировой войны. Известен также тем, что является единственным военачальником Великой Отечественной войны, формально не потерпевшим ни одного поражения.

В 1949—1953 годах – Министр вооружённых сил и Военный министр СССР.

Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Кавалер двух орденов «Победа» (1944, 1945) и восьми орденов Ленина(1942, 1944, 1945, 1945, 1955, 1965, 1970, 1975).

Они все, в разное время руководили генштабом, и неплохо руководили. Можно начать со старшего по званию Василевского, назначить его исполняющим обязанности начальника генштаба на время болезни Шапошникова.

– Если, уж мы продолжили о военных руководителях, – хотел закончить свою мысль подполковник, – то неплохо было бы что-то решить и с высшим командным составом, который «гостит» в заведении товарища Берии. Как показал опыт войны, большинство из них отлично воевали, оказались хорошими командирами.

– Что вы там лепечите «гостит»? Говорите прямо – арестованы. – В голосе Сталина прорезались железные нотки. Или стальные, но хватило бы и железных.

Фарид Алимжанович увидел, как поежился Владимир Иванович. Самому ему было как-то уже все «фиолетово». Ощущение огромного давления у него не проходило в течении всего разговора со Сталиным.

– У вас есть списки хорошо воевавших из числа «гостей»?

– Полных списков, конечно, нет, но можно поискать.

– Климент Ефремович, возьмешь у Ахмерова списки, кого он найдет, а с остальными придется разбираться с товарищем Берией. Не надо нам плодить «жертв режима», особенно перед войной. Пусть работают, а то нашли время, когда сидеть.

В это время прибежал посыльный от сержанта и сообщил, что все готово к эксперименту. Ворошилов посмотрел вопросительно на товарища Сталина, тот махнул рукой и маршал с Владимиром Ивановичем, с видимым облегчением присоединились к группе экспериментаторов.

Ахмеров остался продолжать беседу с вождем.

– Ну, хорошо, освободим мы их, а дальше что?

– Товарищ Сталин, а может собрать из них дивизию или бригаду и на переучивание в качестве рядовых бойцов в один из учебных центров у нас, под Ташкентом. Ознакомить их на практике с тактикой ведения боев во время войны, с немецкой тактикой и техникой, с новым оружием и так далее. Они тоже слегка подлечатся, подкормятся на армейском режиме. Заодно и подучатся. А потом дать им любое вновь формируемую часть или соединение. Их же много придется формировать. От дурных мыслей ничто так не избавляет, как режим и умеренная солдатская нагрузка. Наши инструкторы это умеют.

– А сколько времени надо будет учить?

– В Китае, в наше время, весь высший командный состав направляли на месяц в год.

Месяц, я думаю, будет маловато, а вот как в Североамериканских соединенных штатах, при подготовке, офицеров полиции курсы были продолжительностью 14 недель. Наверное, это, более-менее, оптимальный срок.

– Три месяца, говоришь. Ладно, мы подумаем и об этом. Хорошо, товарищ Ахмеров, я доволен нашим непростым разговором. Это как крепкий табачок – курить тяжело, но мозги проясняет. Сложный вы человек, Фарид Алимжанович.

– Может, по этому, и не достиг высоких чинов.

Минут через сорок после начала эксперимента в комнату ввалилась толпа во главе с маршалом Ворошиловым. Они что-то весело обсуждали, видимо, результаты своего труда. Вместе с толпой в комнату проник стойкий запах бензина, в том числе и сгоревшего. Все, пришедшие были перепачканы сажей, в том числе маршал. После того как возбуждение толпы стихло, Сталин спросил у Чкалова, как у единственного авиационного специалиста – как прошел эксперимент.

– Все нормально, товарищ Сталин. Емкость с люфой загорелась только после того как она была изрешечена автоматными очередями и развалилась на части, а бензин пролился на пол. Емкость же без пористого заполнителя взорвалась практически сразу, как только зажигательные пули попали в пространство, где была смесь воздуха и паров бензина. А после этого мы дружно тушили пожар, который чуть не спалил тир. Хорошо, что вы подсказали, взять с собой огнетушители. Вы нас защитите от товарища коменданта? Он предупредил, чтобы ноги ни кого из нас не было больше в тире, и что он будет жаловаться товарищу Сталину.

– Кому он будет жаловаться?

– Вам, товарищ Сталин.– Ворошилов дал понять, что ничего не мог поделать с принципиальным комендантом.

– Вот что, Клим, надо будет выписать ему премию в размере оклада за активное участие в разработке новых средств защиты самолетов. – И уже обращаясь ко всем, – вы меня разорите со своими экспериментами.

– Что будем делать дальше? – это уже Сталин обратился к Чкалову.

– Надо будет материалы опыта передать в НИИ ВВС, пусть они тщательно проведут опыты еще раз, уже с движущимся воздушным потоком, а потом внедрять в самолеты, если решение будет положительным, в чем я почти не сомневаюсь.

– А как это с движущимся воздушным потоком, не в аэродинамическую трубу совать горящий самолет, или расстреливать его в ней? – Сталин хотел до тонкости выяснить, как будет осуществляться процесс проверки.

– Есть много способов создать воздушный поток, кроме аэродинамической трубы, вот например, как предложил товарищ Левицкий – поставить один самолет за другим и включить его двигатель. НИИ ВВС разберутся. Надо только привезти килограмм двести люфы из Ташкента.

– А откуда взять материалы опыта?

– Товарищ Нуритдинов заснял все на свой телефон. Можно показать весь фильм, а можно нарезать интересные кадры и распечатать их как фотографии опыта.

– Покажите.

– Да, можно нарезать интересные кадры. – Сказал Сталин после просмотра. – Особенно как маршал бегает с огнетушителем. Товарищ маршал, приведи себя в порядок, Клим, а то ты перепачкан как черт и сияешь, как мальчишка, и пойдем, наверное, не будем мешать товарищам, готовить материалы для передачи в НИИ ВВС. Да и у нас дела найдутся.

И руководители СССР ушли, оставив сотрудников института готовить очередные материалы для передачи соответствующим службам.

Ворошилов уехал в наркомат выполнять поручение Сталина по составлению списков репрессированных командиров РККА. Сталин хотел сверить общий список со списком потомков, где должно быть указано, как проявил себя тот или иной командир в войне и только после этого сделать выводы. Вождь у себя в кабинете, попросил соединить его с Лаврентием Берией. Осведомившись у наркома о его занятости, Сталин пригласил Берию к себе. Дожидаясь Берии, он еще раз просмотрел на ноутбуке (уже его ноутбуке) материалы по ЦКБ-29. Это конструкторское бюро было создано в недрах НКВД из арестованных специалистов наркомата авиационной промышленности и не только, и под формальным руководством командиров НКВД, занималось разработкой авиационной техники. По материалам потомков получалось, что почти все сидевшие в этой «спецтюрьме» стали выдающимися деятелями науки и техники в своих отраслях. С этим надо что-то делать. Так за размышлениями над тем, что делать со сложившейся ситуацией и не только в авиационной промышленности, но и в других областях экономики и военного строительства, Сталин дождался прихода наркома внутренних дел. Берия вошел, поздоровался и стал ждать, когда вождь обратит на него внимание. Сталин ответил на приветствие своего наркома по-грузински, тем самым давая понять, что разговор будет серьезным и не предназначенным для кого-либо, кроме Лаврентия. Берия сел напротив Сталина, повинуясь жесту генерального секретаря. Сталин изложил ему свои раздумья по поводу непорядка, творящегося в стране, а именно волны доносов, захлестнувшей, буквально, все области жизни советского государства. Он привел примеры из материалов, предоставленных потомками. Начиная с репрессированных военных, ученых, работников авиационной промышленности, и других областей народного хозяйства. Из средства повышения бдительности ответственных и сознательных граждан первого в мире социалистического государства, донос превратился в орудие сведения счетов и получения личной выгоды. Лаврентий Павлович согласился с выводами Сталина и даже привел пример того, что стукачество стало, чуть ли не национальной чертой некоторой части советского общества. И в качестве примера того, что эти люди стучали не только в условиях социалистической действительности, привел, как пример, рассказ Владимира Ивановича о том, что во время войны в их реальности, немцы оккупировали какой то городок на территории Советского Союза, и почти полгода тайная полиция немцев не могла работать, так как вынуждена была разбираться с тысячами доносов советских людей друг на друга.

– Не знаю, это анекдот или быль, но очень похоже на действительность. Вот и мы в положении этих немцев. Огромный вред уже нанесен государству, а сколько еще.

– Вот и я о том же. Уже начинаешь думать, что права была матушка государыня Екатерина Вторая – лучше пусть десять преступников будут неправильно оправданы, чем один невинный будет осужден, – улыбаясь, видимо, от безысходности, произнес Сталин.

« Да, да. Только попробуй кого-нибудь неправильно оправдай» – подумал Берия, и не сказал ничего. Да и не требовалось.

– Так вот, что сделаем. Ворошилов с потомками составит список военных и прочих деятелей, которые проявили себя во время войны и после. Будем отпускать, и привлекать к работе по специальности. Потомки предложили военных переслать в учебные лагеря в Узбекистан и там подлечить их, подкормить и три месяца как простых солдат учить военному делу, а заодно и тактике второй мировой войны. В том числе и тактике вероятного противника. Ты уж посмотри, чтобы по дороге, когда будешь собирать их для отправки, ни кто из них не умер. А завтра я поеду в ЦКБ 29, поговорю с конструкторами, их всех надо освобождать. Ты подготовь решения и другие бумаги по освобождению.

примечание: А. М. Василевский вспоминал о снятии Штеменко с поста начальника Генерального штаба в 1952 году:

После этого мы ушли.

Первый ушёл Штеменко. Потом мы с Соколовским. Штеменко так и не сказал за всё заседание ни слова. Когда я, уходя последним, уже был в дверях, Сталин позвал меня обратно. Я зашёл, поняв, что он хочет говорить со мной, с одним из нас троих.

– Чтоб вы знали, товарищ Василевский, почему мы освободили Штеменко. Потому что он всё время пишет и пишет на вас, надоело. Поэтому решили освободить.

Так Сталин объяснил мне тогда причины снятия Штеменко.

Впоследствии я мог убедиться в правильности его слов, держа в руках документы.

– Симонов К. М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И. В. Сталине. – М., АПН, 1989.

– А может, введем правило, как при Иване Грозном – доносчику первый кнут? – предложил Сталин. – Завтра мы с тобой посетим ЦКБ 29 вместе. К 13-00 надо быть там. Успеешь?

– Успею, товарищ Сталин.

– Вот и хорошо. Теперь о следующем. Что передает лейтенант госбезопасности Иванов?

– Все идет по плану, товарищ Сталин. Ученые учатся. По двенадцать часов в день изучают вузовские ученики по физике и общей химии. Кое-кто математику разбирает. Для них же это как открытие Америки. Много беседуют между собой на эти темы. Иногда даже спорят. Но все рвутся в бой, особенно после того как посетили реактор и другие приборы и установки в ядерном центре. Курчатов сказал, что через неделю они будут готовы приступить к первым опытам. И конечно, они все в восторге от Ташкента и Узбекистана в целом.

– Как идут дела по обогащению?

– По заверению узбекских товарищей, на двух заводах есть установки по обогащению, и сейчас идет переналадка их на получение более глубокой концентрации материала. Курчатов, как глубже всех вникший в тему, спрашивает, будем ли мы делать по «У» варианту, или сразу будем делать «П» вариант.

– А в чем разница?

– По «У» варианту изделие получается конструктивно проще, но наработка материала будет идти дольше. Уж очень мала концентрация материала в исходном сырье. И поэтому изделие получится в итоге дороже. По «П» варианту, в начале готовятся печки. Запускаются процесс с материалом «У» значительно меньшей концентрации, потом из материала «У», в процессе, получается концентрат материала «П». Его легче отделить и довести до кондиции. Но нужно делать печки. Хотя потом они могут работать долго, и вырабатывать материал «П» столько, сколько нужно.

– А наши «друзья», по какому пути пошли?

– Они сделали оба варианта, сначала «У», потом «П». Но испытали сначала у себя, а потом применили, когда были готовы оба.

– Ты говорил, что они еще не приступили.

– Нет, товарищ Сталин. Эти вещи дорого стоят, а они, пока не видят необходимости.

– А можно сделать, чтобы они как можно дольше не приступали к работе?

– Постараемся, товарищ Сталин.

– Постарайтесь. А делать надо, как у них – оба варианта. Все равно, печка у нас всего одна. Но запускать на ней вариант «П» можно.

– Курчатов с этим разобрался, сказал для начала – можно. Другие печки надо проектировать, основываясь на существующей, как на образце. Только надо выбрать место, где строить будем.

– Выберем. Еще парочку, наверное, надо будет размещать там же. А потом переносить это, как и в их реальности, ближе к географическому центру страны. Чтобы труднее было достать со всех сторон. А запасов сырья хватит?

– Хватит, товарищ Сталин. Уже есть 1500 тонн, это в три раза больше чем то, с чем мы начинали в их реальности. И НГМК нарабатывает еще. У него там золото идет как попутный продукт.

– Хорошо. Ты обедал?

– Нет еще.

– Тогда пообедаем здесь, вместе. Заодно и комедию посмотрим. «Операция Ы» называется. Мне потомки рекомендовали посмотреть.

И товарищ Сталин уверенными движениями включил большой экран телевизора, установленного на стенке.