Текст книги "Ташкент - Москва книга вторая, Халхин-Гол до и после, часть первая (СИ)"

Автор книги: Farid Akhmerov

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Предупредив Елену Алексеевну Атланову, что Ахмеров уже прибыл и не один, попросив гостей подождать пять минут, пока подойдёт сама, Набережных выключил свой компьютер и прочие потребители электричества в кабинете (как всегда), собрал нужные для завтрашнего дня бумаги в свою традиционную сумку.

– Я готов.

В этот момент подошла и Елена Алексеевна. Снова состоялись дружеские «обнимашки» давно не встречавшихся приятелей, снова было лёгкое удивление при знакомстве с маршалом, который встал, приветствуя «хозяйку» компании. Элегантным, неожиданным движением он приложился к ручке Елены Алексеевны, протянутой для рукопожатия, показывая всю свою галантность. Получилось впечатляюще. Минутная неловкость прошла, и Виталий Иванович официальным голосом доложил Атлановой, что по просьбе Ворошилова должен съездить в ГСКБ.

– Конечно, езжайте, – был ответ хозяйки, – очень рада была с вами познакомиться, – продолжила она, обращаясь к гостям. – Приезжайте ещё.

Все гости подтвердили, что рады знакомству и постараются продолжить его.

Дорога до ГСКБ прошла достаточно спокойно, хотя начинался вечерний час пик. Но уверенные движения профессионала Улугбека позволили пассажирам без проблем добраться до завода шампанских вин, а там и ГСКБ через пятьдесят метров.

Дорогих гостей на входе ждал сам начальник, предупреждённый ещё одним звонком Виталия Ивановича.

Если с Виталием Ивановичем Ахмеров не виделся полгода, то Дамира Асгатовича последний раз он видел два года назад, когда приходил с проектом пиролизной печки, которую хотел внедрить, как товар народного потребления для производства в ГСКБ. Дамир Асгатович принял его в тот момент хорошо, взял чертежи на проработку, обещал посодействовать в выпуске опытной партии, но ничего из обещанного не выполнил. Ахмеров даже не обиделся на Ибрагимова, зная, что дело этим кончится. В общем, встреча была тёплой и почти не формальной. И почти точь в точь повторяла встречу Ахмерова и Набережных, только в этот раз слегка обалдевшим был товарищ начальник ГСКБ. Ибрагимов, обращаясь уже к Клименту Ефремовичу, спросил, что хотел бы видеть высокий гость из Москвы. Маршал высказался в том духе, что ты покажи всё, а выводы мы сделаем. И пошли они всей группой по цехам. Сопровождавший их Ибрагимов время от времени рассказывал, что за оборудование у него стоит, насколько оно задействовано, вернее, было задействовано. Перенос спутал все планы не только у конструкторских бюро. Поэтому Ибрагимов открыто сказал, что будет рад выполнить любой заказ в пределах имеющегося у него оборудования. Специалисты, слава богу, ещё есть, в крайнем случае, можно набрать школьников старших классов, они с удовольствием обучатся рабочим профессиям, тем более, что молодёжь раньше других поняла – менагеры, экономисты и юристы не скоро понадобятся нынешнему Узбекистану и всей Советской стране. Кроме того, он заметил, что ГСКБ уже сейчас работает на СССР. На территории ГСКБ, уже давно обосновалась в качестве арендатора авторемонтная мастерская, которая воспользовавшись моментом, взяла заказ от комиссии по подготовке к войне на ремонт автомобильной «ретро техники». Договорившись с руководством ГСКБ об использовании производственных мощностей арендодателя, мастерская взяла столько объёмов, что даже с помощью не слабого оборудования ГСКБ и с использованием всех инженерно-конструкторских возможностей бюро, еле справлялась с установленным графиком ремонта и обслуживания техники. Все свободные места в производственных помещениях были заставлены автомобилями разной степени готовности и разной стадии ремонта. Раньше, перед сезоном сбора хлопка, так всё было заставлено экспериментальными и опытными хлопкоуборочными машинами, царила такая же суета.

Ворошилов остался доволен увиденным, даже больше чем в предыдущем КБ. Особенно его обрадовала деятельность по ремонту автотехники. Столько советских грузовиков и внедорожников разных видов пятидесятых-семидесятых годов выпуска, он не видел нигде. Очень его порадовало, что люди работают даже больше положенных восьми часов, хотя он понимал, что здесь вопрос не только в энтузиазме масс, а в том, что этот энтузиазм подогрет хорошей материальной заинтересованностью. Впрочем, так было и во времена раннего «застоя» при Советской власти.

Рабочий день подходил к концу, осмотр практически закончился и только тут все почувствовали как они устали. Кроме того, лишь чай с пирогами у гостеприимной Татьяны Михайловны был пищей телесной в течение этого дня. Дамир Асгатович, прочувствовав ситуацию, спросил, как насчёт того, чтобы закрепить сегодняшнее знакомство поздним обедом или ранним ужином. Товарищ Ворошилов не возражал, ему всё было приятно в кругу этих старых друзей. Тем более, Виталий Иванович и Улугбек, разговаривая в дороге, определились, что они, оказывается, давние знакомые. Живут они примерно в одном месте, возле ташкентского ЦУМа, и у обоих есть привычка заходить в одно и тоже «злачное место», небольшой пивной полуподвал, или пивная в полуподвале, после трудового дня, чтобы пропустить по пятьдесят граммов водочки и запить кружечкой пива, под какие-нибудь солёные орешки. И, оказывается, их знакомили, когда то давно, но случившийся катаклизм, всякие другие обстоятельства прервали эти посещения, практически у обоих соседей. «То, то, он показался мне знакомым» – подумал Ахмеров, который иногда, «в прошлой жизни» присоединялся к Виталию Ивановичу в посещениях. Наверное, там он его мог видеть.

– Так, куда пойдём обедать? – спросил Дамир Асгатович.

– На улице Султонали Машхадий, где мы сейчас находимся, таких вопросов можно не задавать. На протяжённости двухсот метров на ней больше двадцати различных ресторанов, – проявил осведомлённость Виталий Иванович, – даже свой корпоратив наша фирма недавно тут проводила на Новый год. У дяди Бори.

– Так давайте туда и пойдём, – Дамир Асгатович, как человек наиболее осведомлённый о ситуации с ресторанами, был доволен, что выбор пал на дядю Борю.

– Товарищи, я, как единственный непьющий сейчас человек, прошу меня простить. Сейчас я отъеду на часок, а потом подъеду к дяде Боре. Найду, и заберу вас дальше.

Это Улугбек решил своим трезвым видом не портить обед «тёплой», подобравшейся компании. Да и в резиденцию надо было заскочить – доложить о том, что происходит и получить указания на завтрашний день.

Ворошилов разрешил Хакназарову ехать и сказал, что он может не очень торопиться.

Улугбек уехал, а дружная четвёрка пошла пешком по узким тротуарам в сторону ресторана у дяди Бори. Ворошилов опять удивился, сколько кабаков разных размеров и под разный размер кармана расположились с обеих сторон этой не длинной улицы.

Наконец, примерно на середине дороги, справа по ходу, нашёлся вход в небольшой, но уютный объект, который все называли «У дяди Бори».

Учитывая ранний вечерний час, когда основная публика ресторанов ещё только размышляет, куда бы сегодня пойти, народу у дяди Бори было не много. Он сам в своей традиционной форме одежды, очень похожий на иллюстрацию «Тартарена из Тараскона» и даже феска была на нём, стоял у входа и тепло приветствовал приходящих гостей (да и проходящих тоже), особенно таких завсегдатаев как Дамир Асгатович. Хозяин сам проводил клиентов в отдельный кабинет и спросил, что хотят уважаемые гости. Ибрагимов сказал, что гости хотят только покушать, так что водки подать только пятьсот граммов и не больше, а покушать на усмотрение хозяина, только чтобы первое и второе было обязательно. Потом Ибрагимов спросил у дяди Бори, не узнаёт ли он кого-нибудь, кроме Дамира Асгатовича. Хозяин ответил, что возможно вот эти товарищи были у него перед Новым годом, но он не ручается, народу было много. Да и память уже не та, и показал на Ахмерова и Набережных.

– Они ещё интересное представление показывали своей фирмой. На КВН похоже. Всему персоналу понравилось. – у дяди Бори была великолепная память на лица.

– Дядя Боря, ты только громко не кричи и никому потом не рассказывай, вот этот солидный товарищ перед тобой, это народный комиссар обороны Союза ССР, товарищ Ворошилов. – И показал рукой на маршала.

– Какой такой народный комиссар, ты зачем меня разыгрываешь. Он же давно…, – дядя Боря хотел сказать умер, но потом, что-то в его голове как-будто щёлкнуло, – постой, постой. Неужели сам.

С детской непосредственностью он секунд пять рассматривал маршала, потом подвинул к себе стул и тяжело сел на него рядом с Климентом Ефремовичем.

Слегка придя в себя, он спросил, а можно ему сфотографироваться с маршалом. Ворошилов увидев просящие взгляды своих спутников, типа «сфоткайся, чего тебе стоит», разрешил. Боря сбегал за телефоном, заодно привёл с собой молодую, вернее моложавую женщину, явно не дочку.

– Это Ашхен, моя жена. Можно и она сфотографируется с нами?

Согласие было получено, фотосессия проведена и довольный хозяин заведения ушёл, чтобы лично возглавить угощение знатных гостей.

– Я сам ташкентский, но мои родители и родители Ашхен – армяне из Баку. Поэтому кроме армянских блюд у нас много азербайджанских. Вот, например это суп Пити. Попробуйте, очень вкусно. – Это дядя Боря объяснял гостям, что сейчас подают молоденькие официантки на стол. Действительно, гороховый суп в горшочках был великолепен. Правда, количество его было ровно столько, чтобы можно было распробовать вкус, но не наесться. Для того, чтобы наесться были другие блюда. Вначале подали нежные мясные шарики из отбитого особым образом мяса и отваренные в бульоне.

– Кюфта – прокомментировал дядя Боря. Это было название блюда. Потом был не менее вкусный, но труднопроизносимый Армянский традиционный тжвжик. Венцом угощения была Долма – вкуснейшие армянские голубцы из виноградных листьев. Всё это угощение сопровождалось разливанием водки из красивого, красного чешского стекла графина в красные же маленькие стаканчики. «Графинчик, как у меня дома», – подумал Ахмеров. Все не спеша выпивали за чьё-нибудь здоровье и тихо вели беседу. Время от времени в стаканчики для чая с сужающимся верхом кто-нибудь из обслуживающих молодых людей подливал крепчайший, но очень вкусный чёрный чай. На столе стояли пепельницы, поэтому гости без смущения закурили. Климент Ефремович в Ташкенте курил сигареты с фильтром, но для желающих открыл коробку (пачкой это как-то трудно назвать) «Герцеговины флор» из Москвы. Угостились все, даже не курящий дядя Боря.

А ещё за столом было огромное количество различной пряной зелени, пучки которой лежали в тарелках перед каждым гостем.

Самое интересное, что такой набор блюд и такая подача их была не в новинку для Ворошилова. Он объяснил это тем, что на его родной стороне, на Дону есть целый район города Ростова населённый в основном армянами. Нахичевань называется. Ему приходилось в годы молодости бывать там и угощаться национальными блюдами, так что спасибо дяде Боре за воспоминания юности.

За поздним обедом потихоньку беседовали. В начале спрашивали у Ахмерова, как там в Москве, как Сталин, что решили предпринять в свете сложившейся ситуации. Ахмеров коротко рассказал, что творится в институте под их с Чкаловым руководством, пересказал основную мысль, которую он пытался донести до руководства СССР о том, как он видит ход исторических событий после их появления в 1939 году. Было видно, что не все слушатели согласны с позицией Ахмерова по поводу не освобождения народов Европы. Время от времени Набережных посматривал на Ворошилова, пытаясь понять, что он думает о войне, если не нужно будет брать Берлин. Ахмеров не отвечал на возражения Виталия Ивановича, против такого хода дел. Ему, откровенно, надоело доказывать свою правоту высокому руководству СССР, поэтому если Набережных не согласен с этим, это его дело – имеет право. От Ахмерова-то ничего не зависит, а уж мнения Виталия Ивановича ни кто и не спросит. В это время откуда-то послышались звуки песни про последний бой, он трудный самый.

– Ну, вот, сколько песен будет не соответствовать действительности, если мы через полгода закончим войну разгромом вторгшихся к нам фашистов и не пойдём освобождать Европу. Ведь невозможно будет петь «Четвертый год нам нет житья от этих фрицев…», – привёл в качестве последнего аргумента Набережных.

– Витя, ради бога, как говорил Светлов – новые песни придумает жизнь. И потом, чем тебе не нравится фраза «Который день нам нет житья от этих фрицев…». Да я соглашусь даже на который час, если это спасёт жизни наших солдат и им не придётся таскать каштаны ради англосаксов. А уж свою безопасность мы укрепим без всякого Варшавского договора. Товарищ Берия уже занимается этим.

Все временно замолчали, продолжив потребление прекрасных блюд с кухни дяди Бори. Настала очередь Фарида Алимжановича задавать вопросы, как дела у всех остальных.

Дамир Асгатович в двух словах объяснил, что всё что могут делают для фронта и победы, тем более заказав на НИР и ОКР по хлопководческим темам пока не поступало. Но ГСКБ готово ко всяким неожиданностям. Оборудование и станки приведены в рабочее состояние, что нужно обслужено, что нужно отремонтировано. Сейчас идёт демонтаж старого, ненужного оборудования, до чего не доходили руки в мирное время. Помимо демонтажа идёт сортировка демонтированного. Что можно использовать как запчасти, складируется и описывается, что сломано или обветшало – сдаётся в утиль. Уже сдано более 200 килограммов медного лома, 500 – алюминиевого и более двух тонн чугуна. И это ещё не всё. Десятки электромоторов, сотни килограммов метизов, сотни клиновых ремней и километры втулочно-роликовых цепей. И ещё много чего.

Виталий Иванович рассказал, что женская часть фирмы, которой он руководит, приняла активное участие в судьбе приехавших в Ташкент деятелей культуры из Москвы.

– Так это с подачи товарища Ахмерова, товарищ Сталин так решил этот вопрос с деятелями культуры, – вклинился в разговор товарищ Ворошилов, до этого внимательно и с удовольствием слушавший разговор старых друзей.

– Только не говорите об этом Татьяне Андреевне. У неё своё мнение о культуре этих деятелей. Она уже замучилась опекать и обучать этих деятелей, которые в современных номерах гостиниц, куда их поместили, на ночь ищут ведро под кроватью. И это не самый сложный «культурный вопрос», который ей приходится решать каждый день. Она уже устала, а больше решать эти вопросы никто не хочет. Все готовы проводить творческие вечера, встречи с почитателями и прочее.

Все дружно рассмеялись на эту фразу Виталия Ивановича, а Ахмеров представив, что ему скажет Татьяна Андреевна при встрече, даже немного испугался.

Не успели отсмеяться по поводу слов Набережных, как вошёл Улугбек. Он уже вернулся из поездки в резиденцию, и по его виду было понятно, что что-то случилось.

– Товарищ маршал Советского Союза, разрешите обратиться, подполковник Хакназаров.

– Что случилось, Улугбек? Обращайтесь, товарищ подполковник. – Ворошилову понадобилось некоторое время для перехода от «мирного», приятного времяпровождения за столом, к военной действительности.

– Товарищ маршал, вас приглашает к разговору по линии связи товарищ Сталин. Сказано, как только Ворошилов появится в резиденции, сразу пригласить его в узел связи.

– Хорошо. Едем, товарищи. Подполковник, довезёте меня до узла связи, а остальных по домам.

– Товарищ маршал, – все встали из-за стола, а Ибрагимов обратился к Ворошилову с неожиданным предложением, – за мной сейчас заедет машина, я могу развести Ахмерова и Набережных по домам, тем более не впервой.

На том и порешили, только перед отъездом Климент Ефремович попросил Ахмерова быть завтра с утра готовым ко всему. Напоследок, оглядев застолье, маршал сказал: – А хорошо посидели, товарищи.

– Когда мы плохо сидели, – не спрашивая, а утверждая, почти хором ответили трое друзей.

Как только машина с Ворошиловым уехала, друзья вернулись за стол, чтобы в удобной обстановке дождаться машину Ибрагимова.

– Ну и работку ты себе надыбил, Фарид Алимжанович, товарищ подполковник. – Это Виталий Иванович пытался разрядить гнетущую тишину повисшую в кабинете.

По домам добирались традиционным для этой компании маршрутом. Несколько раз за предыдущие годы так получалось, поэтому ехали, почти всю дорогу молча, только проезжая мимо старейшего в Ташкенте ресторана «Бахор», Виталий Иванович почему-то вспомнил, что сидя в этом ресторане великие советские поэты Михалков и Эль-Регистан написали слова гимна Советского Союза. Того, который «Союз нерушимый…».

Ахмеров вспомнил, что в детстве, если из радио звучит гимн Советского Союза, а папа стоит перед зеркалом и бреется, значит, воскресенье – в школу идти не надо. И так тепло и тоскливо стало на душе. Но долго тосковать не пришлось. Автомобиль остановился перед аптекой номер один, значит, Виталий Иванович приехал. Выходя из автомобиля он коротко попрощался со всеми, только Ахмерову сказал:

– Ты смотри там, сильно не геройствуй, возраст уже не тот. Удачи тебе дружище. Будем ждать твоего возвращения.

И всем стало понятно, что там – это на войне.

От Виталия Ивановича до дома подполковника 600 метров по улице, проехали за одну минуту. Попрощавшись с Ибрагимовыми, Ахмеров зашёл к себе, предупредил жену, что завтра возможно уезжает, отказался от ужина, сославшись, что только из-за стола, попросил Татьяну Михайловну посмотреть, чтобы форма была в порядке, и ушёл спать.

Уснул, что не совсем обычно для него, почти сразу. Будет утро, будет день.