Текст книги "Божественные истории (ЛП)"

Автор книги: Эйми Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Аид никогда меня не отпустит, – пробормотала я. – Даже через тысячу лет. Он любит меня.

– Если он действительно тебя любит, то однажды поймёт, как ты несчастна, и сразу же отпустит. То, что он в принципе хороший, не означает, что он хорош для тебя.

Я покачала головой.

– Ты можешь сколько угодно бросаться красивыми фразами, но это ничего не изменит.

– Ты права. Только ты можешь что-либо изменить. Но для этого нужно пытаться.

– Я уже попыталась.

– Знаю. Им стоило прислушаться, – он притянул меня к себе в объятья. Его руки на моих плечах дарили покой, и я смогла расслабиться. По крайней мере, хоть кто-то на моей стороне.

Но в следующую секунду снова поднялся ветер, и я ощутила появление нового действующего лица. Солнце скрылось за горизонтом, и Гермес напрягся. Я не хотела оборачиваться, чтобы узнать, кто там.

– Пожалуйста, – отчаянно прошептала я в последний раз. – Я на всё согласна.

– Не могу. Прости, – Гермес говорил тихо и торопливо. – Послушай… Я буду регулярно тебя навещать. Ты не будешь одна, обещаю. Только не сдавайся, хорошо? Делай всё, что нужно, чтобы стать счастливой, даже наперекор Совету. Они уже обозначили свою позицию. Теперь твой черёд.

Я поджала губы. Подобный эгоизм шёл вразрез со всем, чему учила меня мама: помогай другим; ставь чужое счастье превыше своего; довольствуйся тем, что есть; не будь жадной, завистливой или жестокой; цени любовь и доброту окружающих; не желай того, что не можешь получить.

Но как я могу ценить то, чего нет? Может, Аид меня и любит, но какой в этом толк, если я не чувствую того же? Он может любить меня больше, чем кто-либо другой на всём белом свете, но в этом не будет никакого смысла, если я не отвечу взаимностью. Возможно, со временем я привыкну и смогу его полюбить, но сейчас я могу думать лишь о каменной плите над головой и о теле Аида, нависающим над моим. У меня не хватит терпения.

– Пообещай мне, Персефона, – прошептал Гермес, и после долгой паузы я кивнула в ответ.

– Обещаю.

Что-то сзади – или точнее, кто-то – накрыло меня тенью, заслонив последние лучи солнца, и я вздрогнула.

– Аид.

– Простите, не хотел вам мешать, – тихо произнёс он, и почему-то мне показалось, что это было искренне, – но можно поговорить с тобой наедине, Персефона?

Гермес кивнул, и не успела я возразить, как он уже отпустил меня и поднялся на ноги.

– Ещё увидимся, – сказал он мне, и я знала, что это не просто формальность. В свои шестнадцать лет он готовится стать членом Совета, и одна из его обязанностей – сопровождать мёртвых в Подземный мир. Высока вероятность, что мы будем часто видеться, и от одной этой мысли мне стало легче дышать. Там будем не только мы с Аидом. Надо помнить об этом.

Как только Гермес скрылся среди деревьев, Аид опустился на колени рядом со мной. Его длинные тёмные волосы, которые обычно лежат безупречно, были взъерошены. Пальцы впились в его бёдра.

– Я должен извиниться перед тобой.

Только не снова.

– Ты ничего мне не должен, – пробормотала я, глядя на согнувшийся от ветерка цветок. – Прости, что убежала.

– Не извиняйся, – мы оба старались не смотреть друг на друга. – То, что произошло прошлой ночью… Обещаю, это больше повторится, пока мы не будем оба готовы и сами этого не захотим.

От его слов у меня скрутило живот. Я была готова и согласна прошлой ночью. Да, я нервничала, но была решительно настроена сделать это. А он нет? Я заставила его? Может, отчасти поэтому всё было так ужасно?

– Я не… – слова застряли в горле, я не могла сглотнуть.

«Просто возьми и скажи это», – прозвучал голос Гермеса в моей голове: нежный, но в то же время непреклонный. Набравшись смелости, я всё-таки открыла рот и выпалила:

– Я хочу раздельные спальни.

Аид моргнул, явно не ожидавший этих слов.

– Что-то не так с…

– Да, – перебила я, пока мне хватало решимости. – Я боюсь тебя. Боюсь всего этого. Если мне нельзя остаться здесь, то я не хочу оставаться там с тобой.

Он уставился на меня, потеряв дар речи. Долгую минуту он пытался поймать мой взгляд, но я старательно его избегала. Я не могу отступить, как бы сильно это его ни задело. Возможно, я делаю шаг не в том направлении. Может быть, это только ухудшит наши отношения. Но сейчас мне нужно личное пространство. Если я останусь с ним, то это сломает меня. И его, скорее всего, тоже.

– Ладно, – его голос надломился. – Если ты это хочешь…

– Хочу, – отрезала я. – Я буду править вместе с тобой, если так нужно. Но если ты хочешь, чтобы я исполняла свои обязанности как полагается, тогда не жди, что я буду твоей женой. Пока нет. Пока ситуация не изменится.

На кратчайшее мгновение на его лице отразилась боль и ненависть к самому себе. Чувство вины накрыло меня, и я уже хотела взять свои слова обратно. Я могла бы попытаться пойти навстречу. Но как только я открыла рот, стена ненависти снова выросла передо мной. Этот барьер не могла пробить никакая совесть. Я не могу быть его женой. Уж точно не сейчас. Если только хочу пережить это всё.

– Когда-нибудь всё станет лучше, – добавила я. – Если мы будем работать над этим. Просто… дай мне время привыкнуть, ладно? А пока давай будем друзьями.

Он немного расслабился. Значит, я подобрала правильные слова.

– Хорошо. Будем друзьями.

Аид встал и протянул мне руку, которую я неохотно приняла. Не потому что без него я бы не смогла подняться, а потому что ему нужна эта крупица надежды. Не могу же я окончательно растоптать его сердце.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – сказал он. Нас обдувал тёплый летний ветер. – С того самого момента, как твоя мама представила нас друг другу, мне хорошо только, когда тебе хорошо. Да, иногда я совершаю ошибки, но клянусь: всё, что я делаю, призвано угодить тебе.

Я кивнула. Если бы только я могла ответить ему тем же… Но моё счастье не зависело от него, и я не хочу нести ответственность за его самочувствие.

– Спасибо, – тихо ответила я. – Но пока мы не вернулись, мы ведь можем погулять ещё немного? Где-нибудь, где потеплее.

Здесь сейчас закат, а дома всё ещё было утро, и я отчаянно жаждала вновь ощутить тепло солнца на своей коже.

– Конечно, – он взял меня под локоть. Несмотря на то, что даже самое невинное его прикосновение вызывало неприятное покалывание, я не стала отдёргивать руку. Я проклинала эти чувства – гнев и отвращение, – не дававшие мне полюбить Аида так же, как он меня. Что бы там ни говорил Гермес, я недостаточна сильна. Всё, что я могла сделать, так это открыться новой жизни и надеяться, что в конечном счёте этого окажется достаточно для счастья.

* * *

Я пыталась.

Честно.

Каждое утро позволяла Аиду приносить завтрак в мою спальню через две комнаты от его.

Каждый день заставляла себя поддерживать разговор, когда он потихоньку учил меня, как править Подземным царством.

Каждый вечер я садилась рядом с ним, и мы читали книги или обсуждали, как прошёл день.

Я чертовски старалась полюбить его. Во мне всё больше крепла уверенность, что от прилагаемых усилий рано или поздно моё разорвётся.

Но невидимая стена отвращения стояла крепко. Что бы Аид ни делал и ни говорил, это не давало даже крохотной трещинки. И как бы я ни старалась, стена оставалась на месте. Словно кто-то проклял меня неспособностью влюбиться – по крайней мере, в Аида. Раньше мы были друзьями, насколько это возможно, но даже это осталось в прошлом. Всё, что нас связывало, было обрублено топором, и эта стена в моей груди блокировала любые попытки создать новые ниточки.

Я зашла в тупик. Мы оба. Каждый раз, глядя на Аида, я видела его боль, медленно нарастающую во время наших напряжённых встреч. Но как объяснить ему мою неизвестно откуда взявшуюся ненависть? Не заставлю ли его страдать сильнее, если скажу, что не хочу иметь ничего общего с ним? Что я так сильно ненавижу его, что мне физически больно находиться рядом?

Я вынуждена делать вид, что он мне небезразличен. Отчасти так и было – мне правда было не всё равно, сколько боли я ему причиняю. Меня напрягало, что приходится лгать. Я переживала, что он так же несчастен, как и я, если не больше. Но всякий раз, когда у нас была возможность сблизиться, стена напоминала о себе, всегда грозно нависающая надо мной, несокрушимая преграда.

Аид перепробовал всё. Завтраки в постель, щедрые подарки… Он даже позволил мне самой преобразить внутренне убранство дворца, а заодно и скалу снаружи. За годы я устроила там сад из драгоценных камней. Ничего общего с реальным садом, где растут цветы и деревья, но там я могла побыть одна, когда мне нужно было время подумать, и Аид осыпал меня комплиментами за создание такой красоты.

Но ничего не помогало. Наши отношения были холодны, как эти скалы, и не из-за Аида, а из-за меня. Вот только я не представляла, как это исправить.

Дни тянулись бесконечно. Времена сменяли друг друга на земле, но в Подземном мире менялся только цвет моих волос. Скалы постоянно давили на меня, не зная жалости, и те редкие выходы с Аидом на поверхность не могли компенсировать страдания в заточении. Мама зашла в гости лишь однажды, вскоре после моей истерики на Олимпе, лишь для того, чтобы убедиться, что я хорошо себя веду.

Гермес же был верен своему слову. Каждый раз, приходя на занятия к Аиду, он проводил немного времени со мной. Мы играли в игры, болтали, гуляли по новым местам в Подземном царстве, которые я хотела увидеть… Он был моим глотком свежего воздуха, рядом с ним мир становился чуточку ярче. Он стал таким нужным мне напоминанием, что жизнь не остановилась, она продолжается. Что там, наверху, мир продолжает своё движение.

Однажды днём я сидела в обсерватории – такой длинной комнате на верхушку дворца, откуда открылся вид на всю эту огромную пещеру, в которой мы жили. Сначала, когда я только нашла это помещение, в нём вообще не было мебели, но я создала удобное кресло и камин, в котором потрескивал огонь каждый раз, когда я приходила. Во всю длину внешней стены было панорамное окно, и большую часть времени я проводила возле него. Одной из моих способностью было видеть настоящее, и иногда после тяжелого дня, разобравшись со всеми королевскими обязанностями, я приходила в эту обсерваторию, садилась в кресло и смотрела на загробную жизнь, напоминая себе, что наша работа не так уж плоха. Люди на земле живут как хотят, и, как мне постоянно повторяет Аид, не нам их судить. Наша задача – понять, что им нужно. Как они себе представляют загробную жизнь. Большинство душ находят себе место без нашей помощи. Но некоторые приходят растерянные, не могут примирить свои убеждения со своими действиями, и тогда в дело вступаем мы.

Это очень изматывает – решать, как люди проведут остаток вечности. Но я старалась, как могла.

Тихий стук прервал тишину, возвращая меня в реальность. До этого я наблюдала за девушкой, гуляющей рука об руку по лесу с симпатичным парнем. Она явно любила его при жизни, и тот факт, что после смерти они нашли друг друга… Я завидовала ей. Так сильно, что ненавидела.

– Войдите.

Кто-то вошёл в обсерваторию… Две пары шагов, эхом разносившиеся по комнате, были слишком лёгкими для Аида. Нахмурившись, я развернулась в кресле. Ко мне направлялся Гермес, а за ним следовала Афродита.

– Привет, – Гермес улыбнулся, как мальчишка. – Выглядишь так, будто прошла через ад.

– И чувствую себя так же, – пробормотала я, стараясь выкинуть из головы мысли о той девушке. Она была смертной и мёртвой и, наверное, никогда в жизни не держала в руках драгоценных камней размером с кулак. И всё же она счастливее, чем я когда-либо буду, сколько бы роскошных подарков ни дарил бы мне Аид. – Что вы двое здесь делаете?

– А что, мне здесь уже не рады? – спросил Гермес, усаживаясь на подлокотник кресла. Афродита подошла к окну и приложила ладонь к стеклу, оставляя отпечаток. Я поморщилась. Впрочем, невидимые слуги, убиравшиеся в замке Аида, потом помоют окно.

– Ты понял, что я имею в виду. Зачем ты привёл сюда Афродиту?

Она чуть ли не сияла от счастья, и от этого огонёк зависти в моей груди распалялся всё сильнее.

– Потому что я могла бы помочь, – она развернулась к нам лицом. – Если позволишь, конечно же.

– Чем ты можешь помочь? – осторожно спросила я, беря руку Гермеса. Я не доверяла Афродите, которая вся из себя такая везучая и довольная, но я доверяла ему.

– Гермес упомянул, что ты всё никак не можешь привыкнуть к семейной жизни, – произнесла она игривым тоном, который, должно быть, сводил с ума всех мужчин. – Как часто вы с Аидом занимаетесь любовью?

От одной только мысли об этом меня всю скрутило. Я сощурила глаза.

– Один раз. В первую брачную ночь. Если расскажешь моей матери, я тебе все волосы выдеру.

Афродита моргнула, шокированная моим ответом.

– Почему вы не спите друг с другом?

Я пожала плечами. Я говорила об этом с Гермесом несколько раз, но тема остаётся болезненной. И Афродиту я не знала так хорошо, как Гермеса.

– Не знаю. Я просто… Не люблю его. И каждый раз, когда я думаю о том, чтобы лечь с ним, передо мной будто вырастает стена. Я не могу её ни сломать, ни обойти, как сильно ни пыталась.

– Стена? – она нахмурилась. – Разве вы не были друзьями перед тем, как пожениться?

Я кивнула. Да, это всё какая-то бессмыслица.

– Мне не нравится Подземное царство. Я как будто в ловушке. И близость с ним… Это было ужасно.

– У всех первый раз проходит ужасно. Кроме меня, но сама понимаешь. Я богиня секса, у меня не может быть иначе.

– Как у тебя это получилось? – выпалила я. – Как ты заставила себя полюбить Гефеста?

– Я не заставляла себя. Да, сначала я не хотела этого брака. Ну, собственно, поэтому мы с Аресом и сбежали. Но в итоге… – она пожала плечами. – Мы с Гефом просто подходим друг другу. Работаем над отношениями, понимаешь? Иначе никак. Разумеется, у меня есть любовники на стороне, но это идёт только на пользу нашим отношениям.

Гермес фыркнул. Афродита смерила его взглядом.

– Я серьёзно. Я люблю его. Мне очень дороги наши отношения, и он для меня всегда будет самым родным существом на свете. И если уж на то пошло, то именно благодаря своим интрижкам я остаюсь с ним. Так я не чувствую себя как в тюрьме.

Если бы для меня всё было так просто. Я посмотрела на наши с Гермесом переплетённые пальцы.

– Сложно завести интрижку, когда я вынуждена торчать здесь целыми днями, – пробормотала я.

– Это не универсальный способ, – согласилась она, накручивая прядку светлых волос на палец. – Но я придумаю, как тебе помочь.

– Как? Заставишь меня влюбиться в Аида?

Она хмыкнула.

– Нельзя заставить кого-то полюбить. Если мы говорим о страсти, то да – Эрос в этом очень хорош. Но я имела в виду, что мы можем попробовать сломать твою стену. Подтолкнуть в нужном направлении.

Я понятия не имела, что она задумала, и чем больше она об этом говорила, тем сильнее я напрягалась, пока Гермес буквально не вырвал ладонь из моей хватки и начал разминать пальцы.

– Я как-то не уверена…

– Ты ведь хочешь полюбить Аида?

Сложно сказать. Я хочу иметь право выбора, и если при этом влюблюсь в Аида, то почему бы и нет. Но что, если, будь у меня свобода выбора, я бы влюбилась в кого-то другого?

– Я не знаю, чего хочу.

– Ты хочешь быть счастливой. Все этого хотят. И если ты не можешь справиться сама…

– Ты не знаешь, что я могу или не могу. Может, Аид передумает и…

– Это не ему решать, – перебила она, но стоило словам слететь с губ, как она распахнула глаза и закрыла рот на замок. Что всё это значит?

– Афродита, – угрожающе произнёс Гермес. – Давай, выкладывай.

Она опустилась на второй подлокотник, с её лица сошли все краски. Как она может оставаться такой поразительно красивой, независимо от настроения?

– Папуля решил, что вы с Аидом должны пожениться, потому что приревновал Геру, которая проводила слишком много времени в Подземном царстве. Он не хотел, чтобы у неё появился соблазн…

Мои брови взлетели.

– Стоп, что?

– Всё так и было, – кивнула Афродита. – Гера частенько здесь бывала, помнишь? И папа боялся, что они завели интрижку за его спиной. Ничего не было, разумеется, но слепой бы увидел, что она любит Аида…

– Как брата, – возразила я. Это все знали. – Не как супруга. Она замужем.

– Ага, как и я, – она лукаво улыбнулась. – Нравится ей это или нет, но она так же склонна к порокам, как и все мы. Просто она держит себя в ежовых рукавицах, вот и всё.

Я замотала головой. Гера влюблена в Аида? Это же просто нелепо.

– Я тебе не верю. Да, она любит его, но не влюблена. Он хороший парень, в отличие от Зевса. Поэтому она иногда сбегала из Олимпа сюда.

Афродита рассматривала свои ногти.

– Если тебе хочется в это верить – пожалуйста. Возможно, я не права.

– Не возможно, а точно. А даже если это и правда, Аид всё равно любит меня.

Она вскинула бровь.

– Ты его не любишь, но тебе льстит, что он любит тебя?

– Не льстит, – у слова был горький привкус. – Это просто… факт. Он любит меня.

– Да, любит, – согласилась она. – Больше, чем кого-либо. И страдает от этого не меньше тебя.

– Думаешь, я этого не знаю? – огрызнулась, теряя терпение. То ли потому что она наговаривала на Геру, то ли потому что воспринимала это всё как забавную игру, не знаю. А может, я просто завидовала. Так или иначе, мне тошно было даже думать о том, чтобы принять её предложение.

– Мне не нужна твоя помощь, Афродита. Если это и случится, то не потому что ты так решила.

Она нахмурилась.

– Я не это…

– Мне плевать, понятно? Я просто хочу вернуть себе прежнюю жизнь. И если ты не можешь мне этого дать… если ты можешь предложить мне только иллюзию чувств к нему, которых на самом деле нет… То нет, спасибо. Я не хочу жить в самообмане.

Её щёки порозовели.

– Ладно. Не хочешь – не надо.

– Ты права, не надо.

Недовольно пыхтя, она вскочила с места и начала нервно перебирать свои волосы.

– Я возвращаюсь на Олимп. Гермес, ты со мной?

– Иди. Я догоню тебя, – ответил он. Во время нашей с Афродитой ссоры он молчал, но сейчас снова взял меня за руку.

Афродита вылетела из обсерватории, и как только за ней захлопнулась дверь, моя выдержка дала сбой. Злость, бессилие, отчаяние – всё, что я подавляла себе со дня свадьбы, вырвалось наружу, и я расплакалась.

После секундного сомнения, Гермес притянул меня в неловкие объятья, я прижалась лбом к его груди. Это несправедливо. Афродита думает, что она всё поняла, но не она заперта в Подземном мире как в клетке. Она может гулять где вздумается, и с мужем у них взаимные чувства. Её брак по расчёту удался.

Но мой разваливался на глазах. Я перепробовала всё: заставляла себя полюбить Аида, пыталась привыкнуть к нему и к этому месту. Но всё это бесполезно, потому что я никогда не смогу выбрать свой путь и жить как захочу.

И, конечно, в этом виноват Зевс. Это всё его вина. Я никогда не стыдилась называться его дочерью, но теперь, узнав, что он сделал ради своих корыстных интересов, лишь бы Гера оставалась в оковах брака, как и я…

– Эй, всё в порядке. С тобой всё будет хорошо.

Но сколько бы раз он это ни повторял, это не становилось правдой, и ни один из нас не мог ничего с этим сделать.

– Я не могу провести так остаток вечности, Гермес.

– Нет, конечно, нет. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это изменить.

Я обняла его крепче, мои плечи дрожали от всхлипываний. Нельзя так рыдать и истерить. Мама учила меня другому: подстраиваться, привыкать, понимать, что не всё всегда будет по-моему. Но я больше не могу быть той правильной девочкой. Где-то посреди всей этой горечи и боли я перестала быть ей и стала самой собой.

Когда я немного успокоилась, Гермес поцеловал меня в макушку.

– Ты моя лучшая подруга. И очень много для меня значишь. Для всех нас, даже если тебе кажется иначе. Не забывай об этом, хорошо?

Я кивнула. Даже если мир начнёт рушиться, Гермес будет рядом со мной. Я уверена.

Как только он ушёл, я тяжело вздохнула и выпрямилась, глядя в окно. Река Стикса текла по пещере, пробивая себе путь, который древнее первых богов. Интересно, каково это – быть смертным? Жить, зная, что когда-нибудь всё закончится? Смертные не знают о Подземном мире, только догадываются. Многие верят, что есть жизнь после смерти, но никто из них не видел этого места. А когда они умирают, то уже не могут вернуться, чтобы рассказать семье и друзьям. Каково это, когда тебя ждёт нечто неизвестное и неизбежное?

В каком-то смысле я им завидовала. Какой бы ужасной ни была их жизнь, они могли обрести покой после смерти. У меня такой возможности нет.

Закрыв глаза, я погрузилась в свои мысли. Думать о той счастливой парочке в лесу было слишком больно, поэтому я сосредоточилась на том, кого хотела увидеть больше всего, – на Гермесе. Видение настоящего возникло передо мной, и моё сердце пропустило удар. Гермес стоял в тронном зале, где были только он и Аид, и смотрел моему так называемому мужу прямо в глаза.

– Если ты не отпустишь её, она зачахнет. И ты это прекрасно знаешь. Видишь каждый день. Так зачем пытаешься отсрочить неизбежное?

Аид нахмурился.

– Так говоришь, будто знаешь, что происходит.

– Я знаю, что ты любишь её так сильно, что страдаешь из-за этого. Знаю, что она не любит тебя, но пытается заставить себя, потому что видит твои мучения. Я знаю, что ты всячески стараешься сделать её счастливой. И я знаю, что, несмотря на это, она всё равно чувствует себя запертой в клетке. И подозреваю, что ты тоже чувствуешь себя загнанным в угол.

Я забыла как дышать, испытывая что-то между злость и облегчением. Наконец-то кто-то сказал Аиду то, что ему нужно было услышать, но этим кто-то должна была быть я. Не Гермес. Это был мой долг перед Аидом.

Но я не могла вмешиваться в видения, только наблюдать. И хотя у меня была мысль вернуться в реальность и пойти к ним, мне не хватило смелости. А так Аид может принять решение без моего вмешательства. По крайней мере, мне хочется в это верить.

– И что ты мне предлагаешь? – тихо спросил Аид. – Бросить её? Да, нам обоим непросто, на это нужно время…

– У вас было достаточно времени, – перебил Гермес.

– Нельзя ожидать, что всё изменится по щелчку пальцев. Это может занять века, тысячелетия…

– И ты поступишь так с ней? Будешь держать её взаперти всё это время, зная, как она несчастна?

Аид помедлил.

– Это тебя не касается.

– Когда моя лучшая подруга чувствует себя так, будто её держат в плену, меня это ещё как касается, – выпалил Гермес. Я вздрогнула, и Аид тоже. Не самый лучший выбор слов, но всё же это правда. Вот только теперь я знала, что ключ от моей клетки был не у Аида.

– Уйди, – потребовал Аид тихим голосом, который сам по себе был не страшен, но в сочетании с огромной божественной силой прозвучал смертоносно. Гермес раскрыл рот, словно собираясь возразить, но в последний момент передумал и развернулся к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Аид зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. То ли успокаиваясь, то ли набираясь духу, чтобы что-то сделать, но через три секунды он исчез.

Вот чёрт. Даже не сомневаюсь, где он сейчас появится. Я вернулась в реальность как раз в ту же секунду, когда он возник рядом с креслом. Совсем не вторжение в личное пространство, да.

– Прости, не хотел прерывать, – он говорил почти с надрывом. Внутри него определённо шла борьба.

– Ничего страшного, – ответила я, выпрямляясь. – Я просто… Ну, сам знаешь. Наблюдала.

– За кем-то конкретным? – поинтересовался он. Я замотала головой. Ему не обязательно знать, что я всё слышала.

Он неловко переминался с ноги на ногу, сложив руки на груди. Мы стояли рядом и смотрели в окно. В итоге, когда я уже думала, что он так ничего и не скажет, он прочистил горло.

– Ты счастлива?

Я моргнула. У него есть какие-то сомнения?

– Нет. Но дело не в тебе, – поспешила добавить я. – Просто это место… Душит меня.

Я не могла точно сказать, была ли ненависть к Подземному царству просто надуманный предлогом или реальный корнем проблем. Да это и неважно. Я уже перепробовало всё, что могла, чтобы исправить это.

– Понятно, – произнёс Аид и, сделав паузу, продолжил: – А что бы могло сделать тебя счастливой?

Я помедлила с ответом. Тысяча вариантов пришли на ум, каждый следующий нелепее предыдущего, но на самом деле у меня было одно только желание.

– Я хочу иметь выбор. Иметь возможность самой выбрать свой жизненный путь.

– И как я могу тебе это дать?

– Я… – пауза. Если соврать сейчас, то второго шанса может не быть. И это причинит только больше страданий в будущем. – Свободу. Отпусти меня. Дай мне развод.

Агония, на мгновение исказившая его лицо, стала для меня сюрпризом. Я недооценивала его отношение ко мне. Серьёзно недооценивала. Это не просто обида мужчины, чью гордость задели. Это боль того, кто теряет всё, что любил.

– Я не могу это сделать, – его слова прозвучали едва слышно. – Будь это в моей власти, я бы дал тебе всё, включая развод. Но связь между Подземным миром и его царицей так сильна, что даже мне её не разорвать.

Вся надежда, теплившая во мне, покинула тело, оставив пустую оболочку. Правда это или нет, но как же логично для него прикрыться моей клятвой Подземному царству. Если бы во мне ещё остались слёзы, я бы расплакалась, но к этому моменту я уже чувствовала себя полностью опустошённой.

Вот, значит, как. Такой моя жизнь будет отныне – пленница не только нелюбимого мужа, но и мира, который я ненавижу всеми фибрами души. У всех будет счастливый конец, кроме меня.

«И Аида», – подумала я, глядя на него краем глаза. Его судьба навеки связана со мной. В тусклом свете свечей его лицо кажется почти серым. Мы говорим не только о моей жизни, но и о его тоже.

Вот только он знал, во что ввязывается, когда соглашался на этот брак. Он мог предположить, что я его не полюблю. Хотя, возможно, такая мысль просто не приходила ему в голову. В любом случае, он свой сделал. У него этот выбор, по крайней мере, был. В отличие от меня.

Я не могла больше сидеть в этом кресле. Мне нужно было уйти – куда угодно, пускай даже в его спальню, лишь бы его самого там не было. Но как только я встала, он развернулся ко мне. Его глаза сверкали в свете огня из камина.

– А что, если… – он сглотнул. Я ещё никогда не видела его таким потерянным, и это разрывало меня изнутри. – Что, если я дам тебе выбор?

Я обхватила себя руками.

– Ты же только что сказал, что не можешь.

– Я не могу позволить тебе уйти навсегда, – медленно согласился он, глядя куда-то над моим плечом. – Но если ты будешь регулярно возвращаться и править вместе со мной…

Моё сердце заколотилось.

– Что ты имеешь в виду?

Наконец, он посмотрел на меня, и от взгляда серебряных глаз, в которых отражалось всё, что он не мог выразить словами, у меня пробежали мурашки по коже.

– Если я буду отпускать тебя каждые полгода… это сделает тебя счастливой?

Полгода. Пол моей жизни. Он это серьёзно? Я внимательно смотрела на него в поисках подвоха, но он казался абсолютно искренним.

– Да, – искра надежды вновь вспыхнула во мне. Свобода. Настоящая свобода, пусть и временная. – Это сделает меня счастливой.

Он кивнул. И ещё раз. И ещё, словно пытался убедить сам себя.

– Тогда… так и поступим. От рассвета дня весеннего равноденствия до рассвета дня осеннего равноденствия ты можешь проводить время по своему желанию. Будь то на Олимпе, на земле или даже… – он прочистил горло, – здесь, если захочешь.

Мы оба понимали, что не захочу, но я всё равно взяла его за руку.

– Спасибо, – прошептала я. – Словами не описать, как я тебе благодарна.

Я не позволяла себе поверить в это. Нет, нельзя, пока вживую не почувствую тепло солнечных лучей на своей коже и ветер, развевающий мои волосы, я не могу верить словам. Но весь его раздавленный вид кричал о том, что предложение самое что ни на есть настоящее.

– Твоё счастье – уже достаточная благодарность, большего я и не жду. Просто возвращайся ко мне.

Вопреки здравому смыслу, понимая, что тем самым только раню его сильнее, я всё равно поднялась на цыпочках и целовала его в щёку. Это был самый близкой контакт между нами с первой брачной ночи.

– Я вернусь. Спасибо.

Вместо того, чтобы смутиться и мило улыбнуться, как это сделал бы Гермес, Аид просто выпустил мою руку и отшагнул назад. Не говоря ни слова, он снова напряжённо кивнул и исчез.

Я опустилась обратно в кресло. Внутри меня бурлили восторг и ужас одновременно. Наконец, я получу то, чего хотела больше всего – возможность жить своей жизнью, даже если только наполовину. Но в то же время я не могу забыть эту боль в глазах Аида и боюсь представить мамину реакцию…

Нет. Хватит с меня переживать, что подумают другие. Это моя жизнь, мой мир, моё будущее. Не их. Теперь, когда я получила шанс, я от него не откажусь. Ни ради кого.

Часть вторая

Верный своему слову, Аид перенёс меня на землю в день весеннего равноденствия. Этим утром он был особенно молчалив, и когда мы переместились на цветочную поляну и я почувствовала твёрдую почву под ногами, только молча опустил мою руку. Я замялась.

– Спасибо, – попыталась заполнить неловкую паузу и ободряюще улыбнуться. – До скорой встречи.

Он только кивнул и через секунду уже исчез. Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя всех запахи природы, несмотря на невидимый кулак, сжавший сердце. Я ведь всё равно к нему вернусь, только более счастливая, а пока могу делать что хочу. Мы оба проиграли, да, но и оба победили.

– Персефона? – мамин голос разрезал утренний воздух, и я не стала терять время даром – сразу бросилась в её распахнутые объятья. Пускай это всего лишь временно, но рядом с ней я обретала крылья.

– Я скучала по тебе, – пробормотала я, не разрывая объятий, и она только крепче прижала меня к себе.

– Я тоже, – ответила мама, но в её голосе прозвучали неожиданные нотки… разочарования.

Я стиснула зубы. Если то, что сказала Афродита, было правдой, и мама с Зевсом договорились выдать меня Аида, чтобы вот так насолить Гере, то у неё нет никакого права быть разочарованной. Вот совсем.

Но даже секундная вспышка злости не могла испортить мне это утро. Я выскользнула из маминых объятий и взяла её за руку. У нас есть целых полгода, чтобы поговорить. Прямо сейчас я хочу просто насладиться новообретённой свободой и забыть все те ужасные чувства, что разрывали моё сердце в Подземном царстве. Я не потрачу эту время на негатив, ни за что.

– Идём, милая, – мама повела меня к лесу. – Домой.

* * *

Дом оказался небольшим коттеджем на краю опушки посреди леса. К тому времени, как мы добрались до него, я уже не понимала, где мы и как сюда попали, но это меня и не волновало. Главное, что мы не в Подземном мире.

Всего одна комната, разделённая на три зоны: кухонную, спальную и для гостей. Цветы и травы свисали со стропил, создавая головокружительный аромат. Каждая деталь – ручная работа, как если бы мама наняла смертных построить этот дом.