Текст книги "Божественные истории (ЛП)"

Автор книги: Эйми Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Я хмыкнула.

‒ И правильно.

Деметра развернулась и пошла к каменной стене. На мгновение что-то во мне ‒ то, что было давно похоронено под моей обидой и злостью, ‒ вырвалось на свободу. И мне безумно захотелось, чтобы она вернулась ко мне.

Но она приняла решение много лет назад, как и я. Теперь той развилки уже нет, и как бы сильно я ни хотела вновь стать сёстрами, обстоятельства нам этого не позволят. Больше никогда.

Как только она ушла, я не стала терять время. Уже через час Арес и Гефест стояли передо мной на острове, где был пленён Кронос.

‒ А чего вы двое хотите?

Арес фыркнул. Он теперь уже намного выше меня и коротко подстригает свои тёмные кудри.

‒ Я бы вообще предпочёл не жениться. Не вижу в этом смысла. Если только не на Афродите, ‒ он ухмыльнулся, а Гефест нахмурился. По всей видимости, не один Арес попал под её чары. ‒ Я бы не отказался познакомиться с ней поближе.

Да, Арес целиком и полностью сын своего отца.

‒ А ты, Гефест?

‒ Я не против жениться, ‒ тихо ответил он, глядя, как волны смывают его неровные следы. ‒ Но я бы хотел сам выбрать себе жену.

А Гефест ‒ копия меня.

‒ Я позабочусь об этом, ‒ я коснулась его руки. ‒ Зевс ‒ тиран. Вы оба заслуживаете лучшего.

Я не позволю, чтобы они повторили мою судьбу. Даже дочери Зевса не заслуживают такого, хотя оба моих сына, похоже, симпатизируют Афродите. Но она не их собственность, и они не могут сделать этот выбор за неё.

Впервые за столь долгое время я вернулась на Олимп. После столько лет в Подземном царстве, яркий солнечный свет в тронном зале чуть было не ослепил меня, но я довольно быстро адаптировалась. Не время быть слабой.

‒ Зевс! ‒ позвала я, мой голос эхом разнёсся по коридорам, доходя до каждого уголка Олимпа.

Спустя считанные секунды он возник передо мной. Он тоже внешне повзрослел, как будто они вместе с Деметрой приняли решение стареть вместе. Я поддерживала свой юный вид под стать Аиду, и теперь, глядя на Зевса, я чётко вижу разницу между ними ‒ как внутри, так и снаружи. Я сделала неверный выбор. И несмотря на те счастливые мгновения, что подарил мне брак с Зевсом, включая сыновей, я бы отдала всё, чтобы вернуться в прошлое, в момент разговора с Аидом накануне моей свадьбы. Я бы отдала всё, чтобы тогда выбрать Аида.

‒ Гера, ‒ в его голосе смешались облегчение и осторожность. ‒ Чему обязан этой долгожданной чести?

‒ Ты знаешь, зачем я здесь, ‒ несмотря на его внушительный рост, я смотрела ему прямо в глаза, не вздрагивая и не отводя взгляд. Его голос звучал мягко и по-доброму, но в глазах сверкали молнии. Он не простил меня, и я тоже его никогда не прощу. ‒ Ты не получишь моё благословение ни на один из браков, которые ты собираешься устроить среди своих детей, без их добровольного согласия, ‒ объявила я. ‒ И ни в одном из этих браков не будет законных наследников.

Он наклонил голову, словно увидел перед собой невиданную диковинку.

‒ Решила пренебречь своими обязанностями?

‒ Моя обязанность ‒ благословлять добровольные союзы. А не одобрять рабство.

‒ Вот как ты воспринимаешь наш брак? ‒ он потянулся к моей щеке, но я шлёпнула по его ладони. ‒ Считаешь себя рабыней?

‒ Наш брак теперь уже пустой звук. Он никогда ничего не значил для тебя и больше ничего не значит для меня. Но я не откажусь от наших клятв и не дам тебе развод. Ты не женишься на другой женщине.

‒ А ты не выйдешь замуж за другого мужчину, ‒ как бы он ни контролировал голос, его лицо постепенно багровело, а кулаки сжимались так сильно, что костяшки побелели. ‒ Этого ты хочешь? Провести вечность в одиночестве?

‒ Так ты называешь интрижку с моей сестрой? Одиночеством?

‒ Нет, ‒ ответил он. ‒ И, как я понимаю, ты не более одинока, чем я.

Я прикусила щёку изнутри. Зевс понятия не имел, какие отношения связывают нас с Аидом, а я только рада дать его воображению разыграться.

‒ Это твоё окончательное решение? Выйти замуж за Аида и стать его королевой?

‒ Я больше не будь чьей-либо королевой. Я полноправная королева сама по себе, и ни ты, ни кто-либо другой в этом проклятом совете не лишит меня этого права.

‒ Но ты же этого хочешь, да? Стать его женой.

Я прищурила глаза.

‒ Я твоя жена, нравится мне это или нет. Я не позволю расторгнуть наше соглашение, какие бы игры ты ни вёл.

‒ Пусть так, моя королева, ‒ он насмешливо поклонился. Но стоило ему выпрямиться, как маска веселья слетела, и на мгновение я увидела усталость на его лице. ‒ Если ты вернёшься, я позволю детям жениться на ком захотят.

‒ Ты позволишь им самим выбирать себе пару, независимо от моих действий. Вопросы брака ‒ не твоя территория.

‒ Как ты довольно чётко и показала. Хорошо. Если так хочешь начать эту войну…

‒ Я ничего не начинала, ‒ выпалила я. ‒ Это всё из-за тебя. Ты разрушил наш брак, ты нарушил свои обещания, ты сделал всё, чтобы унизить меня. Может, для тебя это было веселой игрой, но я не дам тебе сломать жизнь ещё и детям.

Я стремительно развернулась и зашагала к порталу. Но не успела уйти, как Зевс заговорил тихим голосом:

‒ Ладно, твоя взяла, Гера. Арес и Гефест женятся на тех, кого полюбят.

Сделав глубокий вдох, я отказалась разворачиваться к нему и отвечать. Это просто ещё один ход в нашей нескончаемой войне. Способ подёргать меня за ниточки, вывести из себя и плясать под его дудку, пока я не потеряю саму себя.

‒ Но не тебе решать судьбу моих дочерей. Если наш брак для тебя ничего не значит, тогда твой голос как их мачехи не имеет силы. Ты благословишь их браки с теми, кого я для них выберу, или я обвиню тебя в измене совету, лишу титула и отберу владения.

‒ Ладно, ‒ огрызнулась я. ‒ Делай что хочешь со своими бастардами.

‒ И сделаю, ‒ пробормотал он. ‒ Это я тебе обещаю.

* * *

Пять дней спустя Аид постучался в мои покои в Подземном царстве. Что бы там ни думал Зевс, мы с Аидом не заходили дальше поцелуев, и я не предпринимала никаких попыток. Иногда отношения требуют времени, и раз я никогда не смогу выйти за него замуж, я не вправе давить на него, если он не готов. Но я всегда буду рядом с ним. Этого Зевс у меня не отнимет.

‒ Заходи, ‒ разрешила я, сидя перед зеркалом и украшая волосы бриллиантами. Никогда не перестану удивляться тому, сколько драгоценных камней разбросано по Подземному миру на каждом шагу, словно Аиду нет до них никакого дела. На земле они бы стоили целое состояние, здесь же это очередное доказательство тому, насколько другая у Аида система ценностей. Его не интересовали материальные вещи и общепринятые ценности. Его волновало то, что забыто. Его заботили такие, как я.

Он вошёл в спальню.

‒ Гера? Ой, прости. Я не отвлекаю?

‒ Нет, конечно, нет. Можешь мне помочь?

Он послушно подошёл, и его осторожные пальцы распределили бриллианты по всей длине моей косы. Он не спешил начинать разговор.

‒ Всё хорошо? ‒ сказала я, глядя на него в зеркале. Он не поднял на меня глаза. Вместо этого он замер и поджал губы.

‒ Я должен тебе кое-что сказать, ‒ тихо произнёс он. ‒ И, боюсь, тебе это не понравится.

Внутри меня образовалась пустота, и всю радость от его присутствия рядом засосало в дыру.

‒ Что такое?

Снова пауза. Он молча продолжил помогать мне с причёской и, перекинув косу через моё плечо по завершении, сказал:

‒ Я помолвлен.

Моё тело заледенело. На секунду я перестала существовать. Он, наконец, решился посмотреть на меня, но даже пронзительный взгляд его серебряных глаз не вернул меня к жизни.

Помолвлен. Он собирается жениться.

‒ Я думал об этом уже некоторое время. Я стал сильно полагаться на твою щедрую помочь и советы, и с моей стороны неправильно продолжать это. У тебя есть жизнь на поверхности. Как минимум, у тебя там сыновья. Совесть грызёт меня изнутри за то, что удерживаю тебя здесь.

Он думал, что мне не нравится здесь? Он думал, что я остаюсь из чувства долга?

‒ Аид, я не хочу быть ни в каком другом месте. Я счастлива в твоём царстве. Рядом с тобой.

Он покачал головой.

‒ Это ловушка этого места… Здесь ты чувствуешь себя счастливее, чем на самом деле. Здесь ты прячешься от своей настоящей жизни, и я не могу позволить этому продолжаться. Тебе нужно вернуться на Олимп. Вернуться к своей семье.

Я так стремительно вскочила, что стул опрокинулся, едва не ударив Аида по ногам.

‒ Я не обязана делать то, чего не хочу. А я не хочу уходить.

‒ Гера…

‒ Нет, выслушай меня, ‒ перебила я. За все годы нашего существования я никогда не разговаривала с ним в таком тоне, но не могла остановиться. ‒ Я люблю тебя. Я люблю тебя сильнее, чем кого-либо когда-либо любила. Быть с тобой… Быть здесь рядом с тобой, править вместе Подземным царством ‒ это моё желание. Это то, что даёт мне смысл жизни. То, что делает меня счастливой. Ты не можешь отнять это у меня.

Его лицо смягчилось.

‒ Гера, я ничего у тебя не отнимаю. Мы останемся друзьями, и ты сможешь приходить сюда в любое время. Я просто не могу больше обременять тебя…

‒ Ты не обременяешь меня, ‒ слёзы жгли глаза. ‒ Пожалуйста. Позволь мне остаться. Не женись на ней, кем бы она ни была…

‒ Персефона, ‒ тихо произнёс он, и я застыла.

Персефона. Дочь Деметры. Так вот что имел в виду Зевс. Это всё его затея. Он знал о моих чувствах к Аиду и придумал, как нас разлучить. Как забрать его у меня навсегда. И оставить меня одну, без какой-либо поддержки.

Отчаяние нахлынуло на меня, и каждая клетка моего бессмертного тела горела от боли. Не отдавая себе отчёт, я подалась вперёд и прижалась к его губам, вложив в поцелуй всю страсть, всю свою любовь, всю себя. Я не могу его потерять.

На одно прекрасное мгновение Аид положил ладонь на мою щеку, но не стал отвечать на поцелуй. Я и не рассчитывала на это, пока он не будет готов. Но ведь когда-нибудь будет, и когда этот день настанет…

‒ Гера, ‒ прошептал он, его губы касались моих. ‒ Ты многое значишь для меня, но мы с Персефоной оба согласилась на это. Когда она станет совершеннолетней, мы поженимся.

‒ Но ты ведь даже не знаешь её.

‒ Знаю, ‒ мягко ответил он. ‒ Я часто бываю на Олимпе. Возможно, между ней и мной нет такой близкой дружбы, как у нас с тобой, но ты жена моего брата, и если бы наши отношения вылились в нечто большее…

‒ То что? Он бы разозлился? ‒ я вытерла глаза. ‒ Совет бы раскололся? Так уже слишком поздно, Аид. В совете давно нет единства.

Аид покачал головой и снова потянулся ко мне. Я сделала шаг назад, не давая ему коснуться, и он опустил руку.

‒ Совет в порядке, Гера. А ты нет. И я не могу допустить наши отношения, потому что это значило бы разрушить тебя окончательно. Верность и преданность ‒ это же твоя суть. Я с удовольствием приму второе как твой друг и безоговорочно отвечу тем же. Но не могу позволить тебе забыть про первое, ведь тогда ты уже будешь не ты.

Я уже в открытую рыдала.

‒ Зачем мне быть собой, если рядом никого не будет? Никто меня не любит…

‒ Я люблю тебя, ‒ тихо произнёс он.

‒ Не так, как я бы того хотела, ‒ голос не слушался меня, и мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. ‒ Никто не любит меня так. Я одна. И я думала… Думала, ты это понимаешь. Думала, ты хорошо меня знаешь.

‒ Я знаю тебя, Гера. Правда, и именно поэтому не могу позволить тебе нарушить клятвы, каким бы мерзавцем ни был мой брат. Ты выше этого. Ты слишком хороша для нас. А мы тебя не заслуживаем.

‒ Вот только в одиночестве в итоге остаюсь я, ‒ из груди вырвался один-единственный всхлип, и вместе с ним вылетело моё сердце. ‒ Я не могу дать своё благословение.

‒ Понимаю, ‒ мягко ответил он. ‒ Я бы не посмел просить тебя об этом.

Его доброта только усиливала боль в моей груди. Я чувствовала, что теряю его, как бы он ни заверял меня, что всегда будет рядом. Очередное невыполненное обещание.

Но теперь, зная, что я не смогу быть с ним, я хотела только одного.

‒ Пожалуйста, ‒ прошептала я, ‒ пообещай мне кое-что.

‒ Что угодно.

Я взяла его ладонь и сжала её, пытаясь запомнить это ощущение.

‒ Я собираюсь сделать так, чтобы Зевс никому больше не смог причинить вреда. Ни мне, ни своим детям, ни человечеству, никому. И для этого мне нужна твоя поддержка.

На его лице мелькнула настороженность, но он уже пообещал мне что угодно и поэтому кивнул.

‒ Конечно. Чего бы это ни стоило.

Я шмыгнула носом и снова вытерла щёки. Он обнял меня, я уткнулась носом в его плечо в последний раз. Неважно, останусь ли я желанной гостьей в Подземном царстве, это всё равно уже будет не то же самое под пристальным взглядом дочки Деметры. Аид не сможет ответить на мои чувства, не поступив с Персефоной так же, как Зевс поступил со мной.

‒ Спасибо, ‒ мой голос был на грани шёпота. ‒ Я люблю тебя.

‒ И я тебя, всегда и вечно, ‒ также тихо ответил он. ‒ Не забывай об этом.

Я кивнула. Никто и ничто во всём мире не заберёт у меня этих слов, даже моё собственное разбитое сердце.

* * *

Мне нужно было семь голосов. Семь голосов, чтобы свергнуть Зевса. Семь голосов, чтобы занять его место.

К моменту возвращения на Олимп у меня было только три. Аид, Арес и Гефест верны мне. Кроме того, есть шанс переманить на свою сторону сестёр. Посейдон однозначно поддержит Зевса, а значит, надо будет убедить кого-то из детей.

Я начала с сестёр. С Гестией мы не виделись уже очень давно, и хотя встреча прошла очень трогательно, я не чувствовала себя виноватой за то, что не общалась с ней. У неё никогда не было проблем с тем, чтобы найти себе компанию, а обет целомудрия был гарантией того, что брак и дети никогда не встанут между нами. Она была счастлива ‒ возможно, даже счастливее всех нас. И мерзкая, уродливая, деформированная Зевсом часть меня ненавидела её за это.

Деметра сидела в углу, пока мы с Гестией приветствовали друг друга, и как только мы закончили, прочистила горло:

‒ Я рада, что ты вернулась к нам, Гера, но не могу не спросить, зачем ты позвала нас обеих?

Я бросила на неё испепеляющий взгляд, но взяла себя в руки.

‒ Зевс подмял под себя совет, ‒ мне даже не нужно бывать на собраниях, чтобы знать это. ‒ Полагаю, к вашим голосам больше никто не прислушивается.

‒ Звучит как начало предвыборной кампании, ‒ весело откликнулась Гестия, но я смерила её взглядом, и её улыбка погасла.

‒ Я равная Зевсу. Его владения в той же степени принадлежат мне, что и ему, и мы оба имеем способности к правлению. После всего, что Зевс сделал с нашей семьёй, я хочу навести порядок. Вернуть вес вашим голосам. Вернуть вам власть. И уважение, которое вам полагается по праву.

Сёстры внимательно смотрели на меня, их лица оставались нечитаемыми. Если мне не удастся склонить их на свою сторону, то я уже проиграла.

‒ Гестия, ты же хочешь мира и гармонии в семье, да? ‒ она кивнула. ‒ Единственный способ этого добиться ‒ вернуться к прежнему составу совета. Мы, конечно, можем остальных в качестве… советников, но при этом нужно вернуть себе руководящую роль.

‒ Но Зевс…

‒ Зевс ничего не сможет сделать, если мы получим большинство голосов.

Деметра нахмурилась.

‒ Предлагаешь устроить переворот?

‒ Я предлагаю восстановить порядок, вернуть благоразумие и уважение. Не более того. Переворот означает войну, никто из нас этого не хочет.

‒ Но чтобы избежать войны, власть нужно передать тебе, ‒ заметила Деметра.

‒ Нет, ‒ ответила я с куда большим терпением, чем она заслуживала. ‒ Чтобы избежать войны, мы должны поровну разделить власть между нашей шестёркой, как это было прежде. Если у нас получится, Аид согласен вернуться в совет как полноправный его член.

‒ Аид поддержит тебя? ‒ в каждом звуке слышалось изумление.

‒ Аид поддержит единство и справедливость. Гестия? Что думаешь?

Гестия скрестила руки на своей объёмной груди. Она тоже стала выглядеть старше. Интересно, изменился ли Посейдон? Может, мы с Аидом единственные решили остаться юными?

‒ Если ты говоришь правду, то я поддержу возвращение к изначальному составу совета, как мы его и задумывали. Равенство шестерых.

‒ Спасибо, ‒ я благодарно сжала её ладонь. ‒ Деметра?

Я видела колебание в её взгляде, нерешительность на лице, сомнения в опущенных плечах ‒ она собиралась отказаться. Почему? Верна Зевсу?

Проглотив гордость, я встала на колени перед ней, взяла ей за руки ‒ так же, как мой муж в тот день, когда она узнала о своей беременности.

‒ Деметра, сестра моя, ‒ тихо обратилась к ней я, она посмотрела мне в глаза. ‒ Я хочу, чтобы мы снова стали одной семьёй. Не только мы с тобой, но и все мы. Мы не станем изгонять Зевса ‒ просто восстановим прежний порядок. Мы продолжим в полной мере исполнять свои обязанности перед человечеством, те же самые, за которые мы боролись с титанами.

Но она всё была не уверена. Как жаль, что я не могу использовать свои способности на сёстрах и братьях ‒ по крайней мере, без их ведома. Впрочем, я так или иначе не хочу её заставлять. Мне важно, чтобы она добровольно выбрала меня, считая это правильным решением.

‒ Я благословлю их брак, ‒ тихо добавила я. Мой последний козырь, хотя для меня он был подобен ножу в сердце. ‒ Присоединись к нам, и Персефона будет счастлива вместе с Аидом.

И она сдалась.

‒ Хорошо, ‒ тихим голосом произнесла она. ‒ Ты получишь мой голос.

Я поднялась на ноги и поцеловала её в щёку.

‒ Спасибо.

Она никогда не получит моего прощения, мы больше не будем сёстрами по-настоящему, как бы я ни обращалась к ней на словах. Но если она поддержит меня, то я сдержу слово и благословлю брак Аида.

‒ Но мы всё ещё в меньшинстве, даже вместе с Аресом и Гефестом, ‒ отметила Гестия. Я выпрямилась.

‒ Пока да, но скоро это изменится, ‒ я признательно кивнула им обеим. ‒ Собрание состоится в течение часа, будьте готовы.

Надеюсь, за это время Деметра не успеет передумать. Она любит свою дочь, это очевидно, и желает для неё всё самое лучшее. А для этого ей нужна я.

* * *

Стоя у комнаты Афродиты, набираясь духу войти, я старалась не думать о том, что я ей скажу. Мне нечего ей предложить. Ничего из того, что я могла бы ей дать, не сравнится с тем, что она потеряет, если пойдёт против Зевса. Но даже в самых бурных обсуждениях Афродита оставалась безучастной. Её не интересует власть, и это может сыграть мне на руку.

Сделав глубокий вдох, я постучалась. Придумаю что-нибудь. У каждого есть слабость.

‒ Секундочку! ‒ откликнулась Афродита. Через занавески я услышала её хихиканье, какую-то возню и, если мне не послышалось, мужское бормотание. ‒ Входите!

Я настороженно вошла внутрь. Афродита лежала на кровати, чуть ли не сияя, на её губах играла улыбка. Как я и подозревала, она была не одна. К стене прислонялся Арес. Похоже, их отношения были не только в его мечтах.

‒ Здравствуй, Афродита, ‒ начала я. ‒ Арес. Я не помешала?

Арес открыл было рот, но Афродита не дала ему ответить:

‒ Ничего такого, что нельзя было бы отложить. Прости, ты хотела поговорить с ним?

‒ Вообще-то я пришла к тебе, ‒ я развернулась к сыну. ‒ Можешь оставить нас на минутку, мой мальчик?

Он театрально вздохнул, словно я попросила его подержать землю на плечах вместо Атланта.

‒ Ладно.

‒ Люблю тебя, ‒ я поцеловала его в щёку. Он неохотно чмокнул в ответ и вышел из комнаты. Как только мы с Афродитой остались одни, я подошла ближе к ней:

‒ Прости, что без предупреждения.

‒ Ой, да всё нормально, ‒ она махнула рукой. Сев на кровати, она начала перебирать пальцами свои золотые кудри. ‒ Рада встрече. Арес не говорил, что ты собираешься в гости на Олимп.

‒ А я и не в гости, ‒ я выдавила улыбку, будто это было моим решением. ‒ Я вернулась домой.

Она просияла и бросилась ко мне быстрее, чем я успела отпрянуть. Заключив в объятья, она расцеловала меня в обе щеки.

‒ Это же замечательно! Арес непременно обрадуется… Он очень скучал по тебе.

‒ Я тоже по нему скучала, ‒ я аккуратно убрала её руки и села на край кровати. ‒ Я была удивлена, что вы стали так… близки. Неужели Зевс всё-таки отказался от идеи выдать тебя замуж?

Афродита скривилась.

‒ Ох, не совсем. Ну… То есть вроде как это инициатива Гефеста. Хотя папуля не дал мне отказаться.

‒ Погоди, ‒ нахмурилась я. ‒ Хочешь сказать, что ты выйдешь замуж за Гефеста?

Она мрачно кивнула.

‒ Не, он, конечно, хороший парень и всё такое, но… просто не в моём вкусе, понимаешь? Я бы предпочла сама выбирать, но… ‒ она пожала плечами. ‒ Папа главный в совете.

Всё складывалось настолько идеально, будто сами мойры вмешались. Возможно, так и было. Я не винила Гефеста ‒ понятное дело, что всё это замысел Зевса, который прекрасно понимает, что я буду сильно переживать, если мой сын женится на девушке, которая его не любит. Но тем самым Зевс, сам того не подозревая, создал все условия для того, чтобы попасть в ловушку.

Я накрыла её ладонь своей ‒ самый яркий жест привязанности, который я когда-либо к ней проявляла.

‒ А что, если бы ты могла сама выбрать себе мужа? Или вообще не выходить замуж?

Её глаза загорелись.

‒ Ты можешь поговорить с папочкой и переубедить его?

‒ Нет, ‒ медленно протянула я. ‒ Но я могу стать той, кто будет отвечать за организацию браков между богами.

Она нахмурилась.

‒ Я не понимаю. Этим же занимается папа.

‒ Только потому что он во главе совета, ‒ я сжала её руку. ‒ Сегодня будет голосование, которое определит, останется ли он главным или нет. Когда мы вшестером создавали совет, мы планировали устроить его так, чтобы все имели равное право голоса. Всё по справедливости.

‒ Но все и так имеют равное право голоса, ‒ заметила она, меж её бровей пролегла складка.

‒ Нет, это не так, ‒ мягко не согласилась я. ‒ Из-за того, что у Зевса так много детей, которые всегда его поддерживают, он продавливает свою волю. Как с твоей свадьбой, например, хотя ты не хочешь замуж за Гефеста. Но если мы восстановим совет, каким он был раньше…

Я немного отстранилась, наблюдая за её выражением лица, пока она обдумывала мои слова.

‒ Но ведь меня тогда не будет в совете.

‒ Вовсе нет, вы все останетесь в совете для обсуждения важных вопросов. Но окончательное решение будем принимать мы вшестером, только и всего. Как это и было задумано изначально.

‒ Ох, ‒ она накручивала пряди на палец. ‒ И если я поддержу это предложение, то ты позволишь мне выйти замуж за Ареса?

‒ Или не выходить замуж вовсе, если захочешь, ‒ повторила я. ‒ Ты сама будешь определять свою жизнь.

Её розовые губы медленно растянулись в улыбке.

‒ И нам не придётся сидеть на всех этих унылых собраниях?

‒ Только по желанию. Мне нужен лишь один твой голос сегодня, и всё будет так, как ты захочешь.

Афродита светилась от счастья.

‒ Договорились. Это же просто замечательно… Спасибо огромное, Гера! ‒ она снова обняла меня. ‒ Я очень скучала по тебе, правда.

Я погладила её по волосам. Это было так просто. Даже слишком просто. Я понимала, что пользуюсь её невежеством, но не испытывала угрызений совести. Всё будет так, как и должно было быть с самого начала. Это единственный способ восстановить баланс сил. Пора положить конец монополии Зевса в совете, и неважно, догадывается ли Афродита о последствиях своего решения или нет. Я всё делаю правильно.

‒ Я тоже скучала по тебе, ‒ пробормотала я и, к собственному удивлению, осознала, что это чистая правда.

* * *

Всё получилось. Мне нужно было всего семь голосов, и я их получила.

Аид. Гестия. Деметра. Арес. Гефест. Я сама. А теперь ещё и Афродита.

Я пришла в тронный зал задолго до начала собрания. Я скучала по своему трону ‒ по тому ощущению силы и власти, которое исходит от него. Всегда удобный, он как будто только и ждал меня в своих объятьях. И пока я ждала прихода всех остальных, рядом ходил мой павлин, курлыкал и подставлял голову, чтобы я его погладила. Всё пройдёт хорошо. Всё уже решено.

Я победила.

Совет начал собираться. Сначала пришли сёстры, затем Посейдон, за ним младшее поколение. Аид прибыл вовремя. Последним вошёл Зевс, его золотые волосы сияли в солнечном свете. С ним был ещё один новый мальчик ‒ слишком маленький для своего трона, поэтому он сидел у ног Зевса. Очередной бастард, значит. Как мило.

‒ Объявляю собрание открытым, ‒ начал Зевс, хотя это я всех созвала. Он встал, от него исходила аура силы, как обычно, но сегодня она воспринималась как щит между нами. Словно бы он ощущал напряжение и знал, что теперь я его враг. ‒ Начнём с того, что…

‒ Прошу прощения, ‒ с напускной вежливостью вставила я и поднялась. В эту игру могут играть двое. ‒ Но, кажется, это собрание должна проводить я.

‒ Напротив, я веду все собрания, независимо от того, кто всех созвал.

Я сузила глаза.

‒ И как ты можешь вести собрание, если не знаешь повода?

‒ О, сегодняшнее собрание я смогу провести, даже не сомневайся, ‒ он указал на мой трон. ‒ Пожалуйста, сядь.

Все члены совета до единого смотрели на меня. Я поймала взгляд Аида, но отрывисто кивнул. Не стоит нарываться на скандал, когда мне очень важно доверие совета, и хотя это был большой удар по моей гордости, я всё-таки села.

‒ Спасибо, ‒ Зевс выпрямился во весь свой рост. ‒ Мы собрались сегодня здесь, чтобы обсудить серьёзное дело, угрожающее самой основе нашего существования. Измену.

Я застыла. Что он такое говорит?

Зевс развернулся ко мне, от него исходила золотистое свечение.

‒ Правда ли, Гера, что ты провела весь день, убеждая шестерых из нас проголосовать за то, чтобы лишить моих детей их тронов и свергнуть меня как короля?

Мне понадобилась каждая крупица моей выдержки, чтобы сохранить самообладание. Кто ему сказал? Я посмотрела на Деметру, но она хмурилась в замешательстве. Кто же тогда?

Афродита. Мой взгляд остановился на ней. Она смотрела на свои ладони, её щёки горели алым. Предательница.

У меня не было иного выбора, кроме как идти на конца. Зевс может бросаться громкими словами, но всё решает большинство голосов. Я встала.

‒ Не знала, что обсуждение возвращения к естественному порядку вещей может расцениваться как измена.

‒ И что же, по-твоему, является естественным порядком вещей? ‒ съязвил Зевс.

Я расправила плечи, принимая царственный вид.

‒ Я желаю вынести на голосование предложение вернуть совет в его законное состояние, когда только мы вшестером могли голосовать. Все остальные останутся в роли советников, но я считаю справедливым и единственно верным, чтобы старшее поколение принимало окончательные решения. Полагаю, будет не сильно большим преувеличением сказать, что в последнее время совет не отличался разнообразием мнений. Одни и те же боги… ‒ мой взгляд останавливается на Зевсе, а затем на каждом из его незаконных детей, ‒ принимают решения, не обращая внимания на мнение остальных. Это не совет. Это диктатура, и я отказываюсь её поддерживать.

‒ Это измена! ‒ голос Зевса прогремел на весь тронный зал. ‒ Попытка свергнуть своего короля…

‒ Ты не мой король и никогда им не будешь. Ты лжец, вор, у тебя нет никакого права властвовать над нами. Ты не лучше меня, не сильнее любого из нас, и ты не раз показывал, что не соответствуешь требованиям морали, предъявляемым к членам совета.

‒ А ты сама соответствуешь?

‒ Да, ‒ усмехнулась я.

‒ Насколько я помню, гордыня по-прежнему считается недопустимым качеством для избрания в совет, ‒ сказал он. ‒ Равно как и зависть.

‒ Не забудь про похоть, ‒ выпалила я. ‒ Преступление, которое ты совершал намного чаще, чем я когда-либо поддавалась гордыне или зависти.

‒ Тогда, по твоему собственному признанию, ни один из нас непригоден к власти. Но всё же мы здесь. Я не позволю лишить моих детей их законных мест в совете. Мест, которые они заслужили, когда прошли испытание, придуманное тобой, и которое ты сама не прошла.

‒ А я не отступлю, пока в совет не вернутся равенство и справедливость.

‒ Тогда у нас дилемма, ‒ он распростёр руки. ‒ И так как я всё ещё Король, я дам тебе выбор. Мы проведём это голосование. Если ты победишь, всё будет по-твоему. Если я, тогда ты потеряешь свой титул. Ты останешься на Олимпе, под моим присмотром, но дашь мне развод.

Я уставилась на него.

‒ Это же нечестно.

‒ Разве? Радуйся, что тебя не судят за измену, ‒ он кивнул на совет. ‒ Так скажи мне, Гера. Ты согласна провести это голосование?

Я оглянулась по кругу. Сёстры смотрели на меня, Аид тоже. Мои сыновья поддержат меня в любом случае. А вот Афродита…

Зевс каким-то образом добрался до неё. Возможно, она была на седьмом небе от счастья и проболталась по глупости, не думая о последствиях. Элемент неожиданности не играл особой роли, но было бы неплохо застать Зевса врасплох. Вот только если он убедил её изменить своё решение…

Я должна рискнуть. Ради совета, ради человечества, во имя равенства и справедливости я должна попытаться. После долгих раздумий я кивнула.

‒ Давайте голосовать.

Мы пошли по круг. Гефест, сидевший рядом со мной, поддержал меня. И Аид, и Деметра, и Гестия. Как и следовало ожидать, Афина, Аполлон, Артемида и Посейдон без колебаний отдали свои голоса за Зевса. Арес проголосовал за меня.

Последней осталась Афродита. Она сидела по другую руку от Зевса, нервно заламывая руки. Несколько секунд стояла гробовая тишина. Она же не передумала? Нет, нет…

«Помни», ‒ мысленно обращалась я к ней. ‒ «Ты можешь выйти замуж за Ареса. Ты можешь быть с любимым. Надо сказать только одно слово».

Она подняла глаза на меня. Они были красные от слёз.

«Я не могу отвернуться от отца. Я не могу предать его таким образом».

«А готова ли ты предать саму себя? Предать Ареса?»

Она перевела взгляд на моего сына, который взирал на неё так же пристально, как и я. Открыв рот, она уже собиралась что-то сказать, но Зевс рядом с ней накрыл её ладонь своей. Вот же ублюдок. Верность нужно заслужить. Если он думал, что может использовать её как марионетку, лишив права выбора…

Сила вырывалась из меня, прежде чем я успела осознать, что делаю. Невидимые нити потянулись к Афродите, с её лица стёрлись все эмоции, и я медленно разорвала её связь с Зевсом. Это было легко ‒ просто убрать его давление на неё. Дать ей возможность дышать и жить своей жизнью. Дать ей свободу.

‒ Гера, ‒ взорвался Зевс. Афродита моргнула, и все мои старания пошли насмарку. ‒ Что ты делаешь?

Я стиснула зубы.

‒ Даю ей выбор.

И уже в следующее мгновение золотые верёвки, появившиеся из ниоткуда, привязали меня к трону. Я ахнула, пытаясь вырваться, но тщетно.

‒ Если на предыдущие твои действия я закрыл глаза, то теперь твоя измена неоспорима, ‒ командный голос Зевса эхом разносился по залу. ‒ С этого момента ты лишаешься своего титула…

‒ Папа! ‒ закричала Афродита. Гефест и Арес вскочили на ноги, но Зевс взмахнул рукой, отбрасывая их от меня.

‒…и ты задержана до тех пор, пока совет не решит твою судьбу.

‒ Что? ‒ я застыла. ‒ Ты не можешь…

‒ Ты использовала свои способности, чтобы повлиять на решение члена совета, ‒ обвинил Зевс. ‒ Тебя будут судить за твои преступления…

‒ Нет! ‒ взвизгнула я, вырываясь изо всех сил. Верёвки только становились туже, врезаясь в мою кожу. ‒ Я королева. Ты не можешь…