Текст книги "Божественные истории (ЛП)"

Автор книги: Эйми Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Я хочу погаснуть.

Слова, которые он так долго репетировал в своей голове, сорвались с языка с поразительной лёгкостью, как какой-то пустяк. Но Совет молчал так долго, что он засомневался, а произнёс ли он вообще что-нибудь.

– Погаснуть? – переспросил Уолтер, словно они говорили на разных языках.

– Да, погаснуть, – терпеливо повторил Генри. Он ожидал этого. – Я понимаю, сколь велика моя роль в этом мире, но я больше не могу вынести это вечное существование. Мы все прожили бесчисленное количество жизней, и я бы хотел прекратить свою сейчас.

– Но… почему? – спросил тоненький голосок сбоку. Генри посмотрел на Деметру… Теперь уже Диану. Они не общались с тех пор, как умерла Персефона, но их связь никуда не делась, только окрепла, закалилась в вечном пламени скорби. Если даже она не может понять, то у него нет надежды убедить остальных.

Он посмотрел ей в глаза.

– Я один. Здесь, наверху, вы есть друг у друга, а у меня нет никого. Как бы я ни старался быть достойным правителем для своих подданных, в одиночестве это невыносимо.

– Что именно невыносимо? – прозвенел голос Каллиопы, куда твёрже его собственного. – Править без королевы? Или существовать без спутницы жизни?

В её тоне слышался скрытый смысл, но Генри проигнорировал его. Если она намекает, что готова остаться с ним, будь то в качестве королевы или спутницы жизни, он не согласится. Ничего не изменилось за последние четыреста лет.

– И то, и другое, – ровно ответил он. – Как король я не могу справиться с увеличивающимся притоком подданных. А как мужчина я не могу вынести одиночества.

– Но должен же быть другой путь, – Диана потянулась к нему. Он позволил ей взять его за руку. – Джеймс хорошо знает, как устроено Подземное царство. Возможно, он смог бы…

– Нет, – Генри старался ответить мягко, но твёрдо: он ни за что не станет работать рука об руку с Джеймсом. Ни за что. – Я принял решение. Если вы хотите, чтобы Джеймс занял моё место после того, как я угасну, – ваша воля. Я же хочу отречься от своего трона.

– Мы тебе не позволим, – отрезала Каллиопа.

– При всём моём уважении, сестра, но не ты возглавляешь Совет, – ответил Генри. Она восприняла как пощёчину. Он посмотрел на Уолтера в ожидании окончательного вердикта. Его брат – олицетворение гордыни, но если он хоть капельку любит Генри, то не откажет ему в этой просьбе. Это его жизнь, его вечность. И его желание – сложить полномочия и угаснуть.

Уолтер долго молчал, глядя в глаза Генри.

– Ты действительно этого хочешь? Покинуть всех нас? Поддаться трусости из-за парочки веков одиночества?

– Из-за вечности одиночества, – поправил Генри.

– Это потому что ты сам не захотел выйти из своего логова и найти себе новую королеву.

– Я не могу.

– Почему из-за твоего нежелания отпустить прошлое должны страдать все мы?

– А почему из-за твоего нежелания прошлого должен быть наказан я? – парировал Генри. – Позвольте мне прояснить кое-что – это всего лишь дань уважения. Пока что я готов подождать ещё сто лет, чтобы дать вам время подготовить мне замену. Но без вашего благословения я просто уйду в отставку немедленно.

Гробовое молчание. Уолтер поджал губы в тонкую линию, а на соседнем троне с ним Каллиопа, казалось, готова разразиться слезами. А чего они ожидали? Он не один из них. И никогда не был. Лучшие годы его существования позади, а верности долгу недостаточно, чтобы удержать его здесь.

Диана встала, зажимая его ладонь в своих руках.

– Брат, – произнесла она голосом, предназначенным только ему одному. – Я понимаю твою боль. Я тоже живу с ней и больше всего на свете хотела бы сбежать от неё. Но угасание – не выход.

– Для меня выход, – тихо ответил Генри.

– Должен быть другой путь. То, ради чего ты бы остался.

Он закрыл глаза, и разум нарисовал слишком знакомое лицо. Образ, не отпускавший его вот уже почти тысячу лет.

– Ты знаешь ответ, – прошептал он.

Её горло сдавила скорбь. Естественно, она знает.

– А если я найду тебе новую королеву?

Новая королева. Эта идея была настолько абсурдной, что он едва не улыбнулся.

– Я не хочу новую королеву или спутницу жизни. Эта часть моей жизни завершена.

– Неужели? – что-то промелькнуло на её лице – решимость, которую он хорошо знал. – Что, если мы заключим договор? Позволим перейти в другой мир на ближайшие сто лет, по истечении которых ты сможешь угаснуть, а взамен ты позволишь нам подыскать тебе новую партнёршу?

Его сердце сжалось. Очередная игра.

– Я никогда не смогу полюбить её, как она того заслуживает.

– Откуда такая уверенность? – не давая ему возможности ответить, Диана развернулась к остальным. – Предлагаю принять решение брата и дать ему сто лет на то, чтобы уладить дела, при условии, что в этом время он позволит нам подыскать ему новую невесту. Кого-то, кого он сможет полюбить и кто полюбит его в ответ. Кого-то, кто поможет ему править. Кого-то, кто станет его причиной остаться.

Совет зашептался. Афродита, точнее Ава, первая кивнула, одобряя такое решение.

– Мне кажется, это отличная идея, – сказала она. – Наверняка мы сможем найти среди нас кого-то, кто идеально тебе подойдёт.

Её энтузиазм был заразен, и вот уже все остальные присоединились к ней, взволнованно строя планы на приглушённых тонах. Их слова были не более чем белым шумом для Генри, на глазах у которого его собственный план рушился, как карточный домик. Они могут сколько угодно говорить, что готовы поддержать его выбор, но пройдут десятилетия, и они найдут способ заманить его в ловушку.

Однако надежда, озарившая лицо Дианы, заставила его помедлить. Он вздохнул, плечи поникли. Он пойдёт навстречу сестре. Если же они попытаются его обмануть, то он просто поступит, как обещал, и всё равно сложит с себя все обязанности. Это его выбор, который им не отнять.

– Хорошо, – сказал Генри. – Один век. Это максимальный срок, на который я согласен. По истечении ста лет, если мы не сойдёмся во мнении, что найдена достойная королева Подземного царства, – он не мог заставить себя сказать «жена», «подруга» или «любовница», – то я отрекусь от титула Правителя Подземного мира и угасну.

– Да будет так, – объявил Уолтер. – Сестра, я поручаю тебе найти достойную супругу нашему брату. Ава поможет тебе.

Диана кивнула, просияв. Генри не видел её такой уже тысячу лет.

– Я найду кого-нибудь, – пробормотала она, чтобы только он услышал. Её губы мазнули по его щеке. Он повесил голову, разглядывая рассветный пол. – Я совершила слишком много ошибок за свою вечность, но здесь я не прогадаю. Клянусь. Я найду тебе кого-нибудь. Нет, не просто «кого-нибудь», а девушку, которую ты по-настоящему заслуживал всё это время.

Он выдавил едва заметную улыбку. Ни для кого не секрет, что она винила себя во всей этой истории с Персефоной. Если ей станет легче, если это позволит ей успокоить совесть, то как Генри может ей отказать? Но боль в груди – вечный огонь, который выжег все его шансы на счастье и превратил их в пепел, – не под силу унять незнакомке. Даже если Диана права, даже если в этом мире есть кто-то, кто подходит ему целиком и полностью, кто окажется более родственной душой ему, чем была Персефона, она всё равно не сможет исцелить его сердце и душу. Никто не сможет.

Но он даст Диане шанс, потому что любит сестру и потому, что на её долю уже выпало немало испытаний. Она заслуживала этого так же, как он заслуживал свой выбор, и это меньшее, что он может ей дать, перед тем как погрузиться в забытье.

Ингрид

Три года Генри ждал.

Он знал, что девушка появится, потому что Диана решительно взялась за это дело и рыщет по всему свету – это лишь вопрос времени, когда она найдёт ему кого-нибудь. А пока ждал, он фантазировал, какой она будет. Юной, взрослой, смешливой, стойкой, счастливой или несчастной, как и он сам, – всё было возможно. Но каждый раз, когда он пытался представить её лицо, то видел лишь Персефону.

Этично ли вообще просить смертную стать его королевой? Заставить её проходить испытания и требовать, чтобы она отказалась от половины вечности в случае успеха? А если она проиграет? Диана заверяла, что ему не стоит об этом переживать, но, конечно же, он переживал. Если из-за него какой-то девушке или женщине придётся отказаться от всего, он будет обязан так или иначе дать ей счастливый конец.

Наконец Диана пришла к нему однажды вечером, когда оставалось всего несколько душ из последней партии, приведённой Джеймсом. Генри понадобилось три дня, чтобы выслушать всех, хотя тысячу лет назад хватало одного. А уж сколько душ ещё ждут своей очереди… Спешить, конечно, некуда, но отставание – это плохо. Они заслуживают обрести покой.

– Брат, – пробормотала, поцеловав его в щёку. – Хорошо выглядишь.

Это было враньём, и они оба это знали, но он не стал заострять на этом внимание, поцеловав её в ответ.

– Ты тоже. Полагаю, ты пришла не с пустыми руками?

– Верно, – она сделала шаг назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Лукавая улыбка играла на её губах. – Я нашла её.

Несколько долгих секунд Генри молчал. Он понимал, что так и будет, но услышать это своими ушами… принять тот факт, что в мире есть девушка, которая, по мнению Дианы, подходит ему…

– Кто она? – наконец, спросил Генри. Диана сжала его ладонь.

– Её зовут Ингрид, она настоящая красавица. У неё лёгкий нрав, любящее сердце и готовность помогать. Тео уверен, что она та самая.

Тео – Аполлон – имел доступ ко всем оракулам мира. Если Тео посчитал, что девушка подходит, значит, даже мойры не смогут возразить.

– Хорошо, – ответил Генри. – Ты приведёшь её сюда?

– Ты встретишь её на земле. В нью-йоркском приюте.

Его брови взлетели.

– В приюте? Она воспитательница?

– Нет, воспитанница, – ответила Диана с безграничным терпением матери, объясняющей ребёнку элементарные вещи. – И она не знает, что ты придёшь.

Воспитанница, а значит сирота… Ребёнок. Его сестра сводит его с ребёнком.

– Сколько ей лет?

– Семь исполнилось на прошлой неделе.

– Семь?

– Естественно, я не предлагаю тебе сразу начать за ней ухаживать. Пока она не вступит в брачный возраст, по крайней мере. Но я подумала, что, возможно, если она вырастет, уже зная тебя, то тебе будет легче стать частью её жизни…

– В качестве кого? Дядюшки? Родительской фигуры? Пускай в нашей семье такие отношения допускаются, но смертная девочка…

– Ты дашь мне закончить или так и будешь перебивать? – недовольно спросила Диана, и Генри, нахмурившись, замолк. – Спасибо. Джеймс подменит тебя здесь. И не смотри на меня так. Он единственный, кто достаточно хорошо знает Подземное царство, чтобы это сделать. К тому же ему не помешает набраться опыта на случай, если наша затея провалится, – судя по её тону, этот исход ей казался маловероятным. – А ещё я подумала, что лучшим вариантом для тебя будет самому попасть в приют. В роли ребёнка.

Он сощурил глаза. Она хочет, чтобы он начал отношения со лжи. А чего он ожидал? Но сама мысль о том, чтобы подобными манипулятивными способами влюбить в себя маленькую девочку и, как только она достигнет совершеннолетия, утащить её в царство мёртвых. Возможно, Уолтер мог бы так поступить, но Генри считал себя выше этого.

– А что плохого в том, чтобы подождать, пока она не вырастет?

– К тому времени она может найти причину, по которой ей не захочется быть с тобой. Чтобы не рисковать, разве не лучше попытаться подружиться с ней?

– Мне это не подходит, – сухо произнёс он.

– Ты обещал попытаться, и это всё, о чём я прошу. Я не предлагаю ничего неприличного или аморального. Просто хочу, чтобы вы начали с дружбы. Я сама мать, если ты помнишь, и я ни за что не допустила бы поползновений к ребёнку. Но я также знаю, что тебе можно доверять. И я прекрасно осознаю, что с высокой вероятностью новая королева будет для тебя не более чем подругой. Я готова и на такой расклад. Королева и доверенное лицо – это лучше, чем никого.

Генри вздохнул.

– Обещаешь, что если мы с ней не подружимся, то не станешь давить ни на неё, ни на меня?

– Обещаю, – она сжала его ладонь. – А теперь иди. Познакомься с ней.

Портал на поверхность был привычным делом, но стоило им оказаться посреди Нью-Йорка, как Генри охватила паника. Он оцепенел. Улицы были переполнены людьми, спешащими куда-то по делам и старающимися избегать конных экипажей, проносящихся мимо на пугающей скорости, и – Генри моргнул – повозок без лошадей, которые двигались сами по себе. Как бы его ни удивило это зрелище, он не смог остановиться, чтобы насмотреться, только не сегодня. Нервно сглотнув, он принял облик мальчика – ровесника Ингрид, и Диана взяла его за руку, будто заботливая мать.

Приют находился неподалёку, и вскоре они вошли в узкое здание. Зажатое между двумя другими домами, оно пропускало дневной свет только через маленькие окошки спереди и сзади. Всё остальное освещалось лампами, которых Генри ещё никогда не видел.

– О, Диана! – донёсся голос сверху. Генри запрокинул голову и увидел спускающуюся по лестнице солидную даму, напомнившую ему его сестру Софию. – Это тот мальчик, о котором мы говорили?

Диана кивнула.

– Его зовут Генри. Больше он не сказал мне ни слова.

– Господь Всемилостивый, – женщина присела на один уровень с ним. Генри смотрел на неё, шаркая ножкой, ещё не привыкнув к новому телу. Он, конечно, не в первый раз меняет облик, но ещё никогда не шёл на такой большой обман. – Ты выглядишь голодным, бедняжка. Меня зовут Матильда. Давай мы накормим тебя горячим хлебом, а потом познакомим с остальными ребятами.

Как только она коснулась его плеча, чтобы повести к лестнице, Диана отпустила его руку. Генри нахмурился: «В этом заключается твой план? Оставить меня среди них?»

«Это лучший вариант из возможных», – судя по голосу, она была очень довольна собой. Генри вздохнул.

«Как я пойму, что это она?»

«О, ты точно поймёшь. Если будут вопросы, дорогой брат, ты знаешь, где меня искать. И не спеши отказываться, дай ей шанс. Никогда не знаешь, что будет дальше».

Пускай у Генри не было доступа к оракулу Тео, но он всё равно подозревал, что это не самый надёжный источник. Утверждать, что маленькая девочка идеально подходит ему, это полное безумие. Он понимает отчаяние сестры, но это уже заходит слишком далеко.

По-хорошему ему стоило бы уйти – тогда бы можно было сказать, что он даёт ей шанс. Шанс на нормальную жизнь, которая должна у неё быть, а не вечность с разбитым сердцем. Он обещал Диане попытаться, но зачем? Чтобы запереть эту девочку в мире мёртвых? Заставлять её дружить, даже если ей будет нужна не дружба, а свобода? Немного облегчает ситуацию то, что у неё нет родителей, по которым она могла бы скучать, но он не заменит ей семью. Он уже однажды обжигался на этом.

Матильда привела его в комнату с двумя ровными рядами кроватей, стоящих близко друг к другу.

– Здесь живут ребята твоего возраста, – сказала она. – Посиди здесь, а я схожу за чем-нибудь горяченьким поесть.

Генри не ответил. Вместо этого он обвёл взглядом других детей в поисках девочки, которую могли бы звать Ингрид. Несколько ребят остановили игру и посмотрели на него – как мальчики, так и девочки, – но в них не было ничего особенного. Диана же выбрала кого-то особенного, в этом Генри был уверен.

Но все они выглядели обычными детьми. Чистыми, сытыми – однозначно, но никто не выделялся. Они были разделены на три группки, каждая из которых занимала свою треть комнаты, и никто не позвал его играть. Не то чтобы ему нужно было их приглашение. Даже представить смешно, что он, повелитель Подземного мира, мог проиграть горстке детей от семи до десяти лет.

– Ты Генри, да? – тонкий, почти мелодичный голосок прозвучал со стороны двери, и он обернулся. Девочка с двумя светлыми косами стояла позади него, держа миску с чем-то, что пахло как бульон. И хотя он пришёл сюда именно за ней, стоило ему увидеть её впервые, как все краски сошли с его лица.

Это была Ингрид. Он знал это, как знал свои пять пальцев, и хотя в ней не было ничего особенного, каждая её черта отзывалась в его груди. Доброта в её голубых глазах, смущений на щёчках, её миниатюрное телосложение, вызывающая желание защитить от всех неприятностей, что привели её в это место. В ней он увидел что-то – нечто более мудрое и глубокое, нежели в остальные, нечто, чего он не мог описать словами. Но оно было. Это он знал наверняка.

– Д-да, я Генри, – сказал он, удивившись тому, каким высоким стал его голос. Был ли он когда-то в этом возрасте? Вряд ли. – Это мне?

Девочка кивнула, и он принял миску, осторожно, стараясь не разлить. Это не шло ни в какое сравнение с привычными ему яствами, но запах этого бульона нёс в себе какой-то необычайный домашний уют. В центре плавал кусочек хлеба. Девочка покраснела, заметив.

– Ой! Прости. Давай принесу другую порцию, – она потянулась, чтобы забрать бульон, но Генри увёл тарелку в сторону.

– Не надо, всё нормально. Пахнет вкусно, – усевшись на деревянные половицы, он жестом пригласил её присоединиться. – Как тебя зовут?

– Ингрид, – ответила она с лёгким акцентом, происхождение которого он не смог определить, и села рядом с ним. Она жадно смотрела на его тарелку и, без лишних слов, он протянул бульон ей.

– Я не так уж голоден, – сказал он, и, немножко поколебавшись, она зачерпнула ложку бульона с кусочком размякшего хлеба. – Ты не ела?

Она пожала плечами.

– Не была голодна, – прошептала она. – Странно себя чувствовала, и живот сводило.

Он не знал, как это интерпретировать. Ингрид предчувствовала его появление? Могла ли она как-то это предвидеть? Видит ли она в нём что-то особенное, как он видит в ней?

– Можешь доесть, – предложил он. Ингрид оглянулась на других ребят и затем жадно набросилась на суп, останавливаясь только, чтобы сделать вдох. Он наблюдал за ней со слабой улыбкой, ему эта сцена отдалённо напоминала кормление Цербера. Но девочка, несмотря на юный возраст, не проронила ни капли.

– Мы могли бы стать друзьями, – сказала она между глотками с робкой смелостью, которая удаётся только детям. – У меня их немного.

– Буду рад, – ответил Генри. – У меня тоже почти нет.

– Ты теперь мой друг, – проглотив остатки бульона, она убрала совершенно пустую миску в сторону. – Из нас получатся хорошие друзья, верно?

– Лучшие, – пообещал Генри. Несколько секунд она просто смотрела на него своими голубыми глазами, как будто могла видеть его насквозь. Если бы только она знала, кто он такой…

– Почему ты здесь? – не стала она ходить вокруг да около. Генри помедлил с ответом. Может, она всё-таки что-то знает? Или ей просто интересно, что якобы случилось с его родителями?

– А почему ты здесь?

– Потому что, – прошептала она. – Я хочу семью.

Генри улыбнулась.

– Я тоже здесь по этой причине.

– Хорошо. Семья нужна каждому, – она обняла его руку и вместе с ним встала, проявив недюжинную силу для маленькой девочки. – Идём, я покажу тебе свою куклу.

С тем же терпением, что проявила Диана всего несколько минут назад, Генри позволил Ингрид потащить его смотреть куклу. Это было странно и, независимо от её возраста, он не верил, что сможет полюбить кого-то, кроме Персефоны. Но, в конце концов, дружба ведь не самый плохой вариант.

* * *

На восемнадцатилетие Ингрид он признался ей, кем является на самом деле.

Проведя одиннадцать лет рядом с ней, он знал её даже лучше, чем самого себя. Он знал, что она расплачется. Знал, что она будет потрясена и засыплет его столькими вопросами, что он не будет отвечать успевать.

Но она неожиданно легко приняла это признание.

Несмотря на его обман, она взяла его за руку, поцеловала в щёку и попросила показать ей Подземное царство. Показать ей его мир и всё, что у него было до встречи с ней. Его первым порывом было согласиться, но он ещё никогда не приводил туда живых смертных, поэтому его сущность воспротивилась этой затее, и он отказал.

Вместо этого начались испытания. Его семья присматривалась к ней. Для этого он заселил всех в давно не используемое поместье, которое он построил для Персефоны. Это было меньшее, что он мог для неё сделать: дать место на поверхности, где она может бывать, когда в Царстве мёртвых станет невыносимо. Он не повторит с Ингрид прежних ошибок. Она не станет Персефоной и будет счастливой, чего бы ему это не стоило.

И он тоже будет. Их дружбы для этого достаточно – возможно, для Ингрид их отношения были чем-то большим, но он всё ещё не мог воспринимать её как жену. Он бесконечно любил её, как не любил никого с тех пор, как потерял Персефону, но эта любовь была платонической. И независимо от её отношения ко всему этому, он не мог обещать большего.

– Так если ты правда Аид, – сказала однажды Ингрид, пока они гуляли по саду поместья Эдем, – а я вроде как новая Персефона, то где же зёрнышки граната?

– Зёр… что?

– Зёрнышки граната. Согласно мифу, Персефона съела горсть зёрен, будучи в Подземном царстве, и потому не смогла его покинуть.

Генри растерянно моргнул.

– Персефона любила гранаты, это правда, но, боюсь, всё было несколько иначе.

– Ну конечно иначе, – Ингрид закатила глаза. – Ты же всё-таки не похищал меня.

Он чуть было не подавился воздухом.

– Похищал?

– Ты правда не знаешь? – Ингрид взяла его за руки и усадила на ближайшую скамейку. Стоял тёплый вечер, и она рассказала ему всё, что знала про миф о Персефоне. И по мере её рассказа Генри всё больше убеждался, что легенда не имеет ничего общего с реальностью. Неужели весь мир знал Аида таким? И таким его считала Ингрид?

Как только Ингрид договорила, он поведал ей настоящую историю во всех её болезненных подробностях. Начиная с согласия на договорной брак, продолжая кошмарной первой брачной ночью и заканчивая изменами Персефоны. Особенно с Джеймсом.

И вместо того, чтобы завалить Аид вопросами, как обычно она делала, Ингрид молчала на протяжении всего его монолога. Аид никому прежде об этом не рассказывал, не так – будто это старая история. Его ноша становилась легче с каждым произнесённым словом, и стоило ему договорить, он ощутил странную пустоту. Не избавление от боли, но место для чего-то нового.

– Мне жаль, – тихо произнесла Ингрид. – То, через что тебе пришлось пройти… Это ужасно.

– Увы, но я сам в этом виноват, – ответил он со слабой печальной улыбкой. Ингрид замотала головой.

– С ума сошёл? Разумеется, это не твоя вина. Ты такая же жертва обстоятельств, как и она. Вот только ты не… ты не сделал ничего плохого. Это она разбила твоё сердце.

– Я принудил её к этому браку.

– Нет, к браку принудила её мать. Ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы выправить ситуацию, чтобы ваше совместное существование стало терпимым для вас обоих, – Ингрид пододвинулась ближе к нему на скамейке, её ладонь скользнула вверх по его руке и легла на его плечо. – Я понимаю, почему ты не любишь меня так, как мне бы того хотелось, и никогда не стану на тебя давить, обещаю. Но ради своего же блага хотя бы попытайся оставить это в прошлом, хорошо? Даже если мы не станем кем-то большим, чем просто друзьями, мы можем быть счастливы. По-настоящему счастливы.

– О большем я и мечтаю не смею, – пробормотал он, мазнув губами по её щеке. – Персефона – моё прошлое, которое я не смогу забыть. Но ты, Ингрид, моё будущее. И впервые за тысячу лет оно меня не страшит.

Ингрид наклонилась к нему, коснувшись губами уголка его рта. Это был настолько интимный жест, что Генри чуть было не шарахнулся, но не стал. Он не хотел потерять Ингрид.

– Тебе нечего бояться, – тихо ответила она с игривой улыбкой. – Вместе мы будем счастливы. Ты ведь это знаешь, да?

– Знаю, – или, как минимум, надеется.

– Вот и славно, – она ухмыльнулась, её голубые глаза загорелись. – А насчёт зёрнышек я серьёзно. Нам нужна официальная церемония. Только так и никак иначе.

– Да? – удивился он и сжал её ладонь. – Хорошо. Я сделаю это ради тебя.

Она радостно взвизгнула и обхватила руками его шею.

– А можно мне платье? Какое-нибудь милое?

– Я достану тебе самое красивое, – пообещал он, поцеловав её костяшки. – У тебя будет всё, что ты захочешь.

Её улыбка расслабилась и потеплела, ладонь легла на его щёку.

– Разве ты ещё не понял? У меня уже есть всё.

Её слова были как бальзам на душу – лучше любого лекарства. Он сжал её в объятьях в свете солнца. Вместе они будут счастливы. Возможно, не так, как он того хотел с Персефоной, но Ингрид была воплощением всего, чем не могла стать Персефона. И Генри понимал, как ему с ней повезло.

Недели пролетели, и вот наконец наступила ночь церемонии. Ингрид продумала каждую деталь: свой наряд, блюда на столе, рассадку членов Совета. По просьбе Генри, они потакали ей, хотя, возможно, они бы в любом случае не стали портить церемонию, радуясь тому, что он передумал угасать. Напротив, всё складывалось удачно. Ещё три испытания – и она станет одной из них.

Совет собрался в тронном зале, Генри направился в покои Ингрид. Он был весь на нервах, его желудок свернулся в узел, но он старался вести себя спокойно и сдержанно, как всегда это делал. Даже если Ингрид не произведёт хорошего впечатления на Совет, их мнение его не волнует. Ему важно только, чтобы она прошла все испытания, и пока она справлялась отлично. Всё будет замечательно.

Он постучал в дверь и подождал, ожидая, что она заканчивает поправлять причёску. В конце концов, это её праздник, и без неё не начнут. Но шли секунды, а никакого ответа не последовало. Он постучал вновь.

Тишина.

– Ингрид? – позвал он. Возможно, они разминулись по пути? Нет, прямой путь только один, а идти в обход ей не за чем. – Ингрид, я вхожу.

Открыв дверь, он не знал, чего ожидать. Возможно, Ингрид тихо плачет, свернувшись клубочком на кровати, потому что испугалась и передумала идти. Или держит в зубах заколки, поправляя причёску.

Но он точно не ожидал увидеть её на полу, в смятом жёлтом платье и с лужей крови вокруг головы.

Он вмиг оказался рядом с ней. Руки-ноги не слушались. Он судорожно искал глазами признаки жизни. Но с первого же взгляда понял: она мертва. Его лучшая подруга мертва.

Крик, не похожий ни на что другое, разнёсся по всему Эдему. Генри не сразу осознал, что кричит он сам. Он обнимал её тело, раскачиваясь на месте и пытаясь вернуть её к жизни, но непоседливая девчушка, которую он так любил, была потеряна для него навсегда.

– Брат? – тихо позвала Диана. По движению воздуха он понял, что она подошла к нему. – Ой. Ой. Она?..

Он кивнул, его глаза были полны слёз, а горло сдавлено. Он прижимал её хрупкую фигурку к своему телу, его пальцы запутались в её волосах, пропитанных кровью. Это не было несчастным случаем. Она лежала посреди комнаты, слишком далеко от всего, обо что можно было удариться, не говоря уже о том, чтобы насмерть. А её череп был буквально раздроблен.

– Кто это сделал? – прогремел голос Уолтера за его спиной, но Генри не стал оборачиваться. Он не мог пошевелиться.

– Я не знаю. Может, она упала? – напряжённо ответила Диана, но Генри слышал сомнение в её собственных словах. Она сама в это не верила.

Она коснулась его плеча, но он сбросил её руку. Это всё его вина – если бы он не согласился на эту затею Дианы, если бы просто сложил с себя полномочия и угас, как собирался, Ингрид была бы жива. Она бы старела, растила детей, жила полноценной жизнью. Но из-за того, что она имела несчастье попасться ему на пути, теперь от неё осталось лишь безжизненное тело.

Каллиопа опустилась на колени рядом с ним, глядя на Ингрид широко распахнутыми глазами. Её руки были зажаты между коленей.

– Генри? – прошептала она, но ему было невыносимо слышать жалость в её голосе. В покоях уже собрались все. Весь Совет смотрел на него – кто-то пребывал в ужасе, кто-то сохранял мрачный нейтралитет.

– Уйдите, – выдавил он. – Я не хочу никого видеть.

Он ожидал возражений, но к его удивлению, все отступили и исчезли один за другим. Последней осталась Диана. Он посмотрел на неё, его лицо было мокрым от слёз.

– Пожалуйста, уйди, – прошептал он, раскачиваясь с телом Ингрид вперёд-назад. Диана коснулась его щеки, её глаза были красными.

– Мне так жаль, Генри. Обещаю, я найду другую девушку…

– Мне не нужна другая, – его голос надломился, он отвернулся от Дианы и спрятал лицо в волосах Ингрид. Её тело становилось холоднее с каждой секундой.

– Генри, ты должен…

– Я не стану рисковать жизнью ещё одной девушки, – перебил он. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Хорошо. Тогда у меня будет ещё одна дочь.

– Нет.

– Я всё равно об этом давно раздумываю. И раз ты не хочешь рисковать жизнями смертных…

– Я сказал нет.

Она хмыкнула.

– Выбирай, Генри. Либо ты позволишь мне выбрать другую девушку, и мы сделаем всё возможное, чтобы защитить её, раз мы теперь знаем об угрозе, или я заведу второго ребёнка. Решать тебе.

Он покачал головой, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она не понимает. Её цель – продлить ему это адское существование.

– Я хочу угаснуть.

– Прости, брат, но ты дал нам сто лет, – уже мягче ответила она, накрыв его ладонь своей. – Мы слишком сильно любим тебя, чтобы сдаться.

Он закрыл глаза, пытаясь побороть волну гнева, печали и вины внутри себя.

– Я не хочу, чтобы ты заводила ребёнка из-за меня. Дочка, которая у тебя будет, сама выберет свой путь – ты не станешь принуждать её к браку со мной. Это твой долг перед Персефоной.

Диана сглотнула, застыв на долю секунды.

– А ты позволишь мне выбрать другую девушку не только для того, чтобы она стала твоей спутницей, но и чтобы мы могли поймать убийцу и наказать. Это твой долг перед Ингрид.

Её слова острым лезвием пронзили его грудь, став частью его самого. Затем она встала и ушла, тихо ступая босыми ногами по густому ковру. Аид знал, что она права. У него огромный долг перед Ингрид – и он вернёт его, даже если в процессе потеряет себя.

* * *

Одиннадцать девушек.

Именно столько он потерял. После Ингрид была Шарлотта, затем Мария и так далее – каждое имя, каждое лицо оставляло шрам на его душе, в которой уже не осталось ничего, кроме чувства вины и собственной ничтожности.

Одни девушки протянули всего несколько дней. Другие – продержались неделями. Но хуже всего было пережить смерть тех, с кем провёл месяцы, с которыми успел сблизиться настолько, чтобы позволить себе надеяться. Но как бы старательно их ни защищали, какие бы меры безопасности ни предпринимали, все девушки в итоге умирали. Где-то убийство было очевидным, в других – под сомнением, поскольку не было явным признаков сопротивления. Диана, Уолтер и другие члены его семьи были убеждены, что девушки просто не выдержали испытаний, ведь те не были рассчитаны на смертных. Генри же считал иначе.

После каждой девушки ему хотелось угаснуть. После каждой девушки члены Совета уговаривали его не сдаваться. Убийство за убийством, труп за трупом… Он эгоистично позволял рисковать жизнями юных девушек в надежде, что вдруг на этот раз им удастся вычислить убийцу. Вдруг на этот раз всё получится.