Текст книги "Божественные истории (ЛП)"
Автор книги: Эйми Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Зевсу бы здесь не понравилось. А я влюбилась в это место с первого взгляда.
Сначала мы собирались остаться внутри, но крыша над головой вызвала у меня клаустрофобию, напоминая мне о Подземном царстве, так что мы быстро перебрались наружу. Вместе мы ухаживали за небольшим садиком, и ближе к вечеру я набралась смелости задать вопрос, терзавший меня с того самого момента, как Афродита упомянула об этом.
– Вы выдали меня замуж за Аида из-за Геры?
Мама подняла на меня распахнутые глаза, её губы открылись, образуя небольшой круг. Грязь размазалась по её лицу, а в руках она держала клочок земли с ростком орхидеи.
– Что?
Мои щёки загорелись, но отступать было поздно.
– Говорят, Аид женился на мне, потому что Зевс хотел помешать их интрижке с Герой.
Мама ничего не ответила, усаживая цветок в ямку – его новый дом. Закончив, она села на пятки и отряхнула ладони.
– Кто говорит?
Я покачала головой. Пускай моё сердце ныло от зависти к Афродите, я не собиралась предавать её доверие.
– Надёжный источник.
– А, ну да. В мире много таких, – она вздохнула. – Понятное дело, Гера не была рада твоему браку. Сама знаешь, как она относится к внебрачным детям Зевса. Я её ни капли не виню, и совесть пожирает меня за то, как я с ней поступила. Но я не жалею об этом, ведь теперь у меня есть ты.
Она накрыла мою ладонь своей. Я не стала вырывать руку, но и отвечать нежностью тоже.
– Ты уводишь тему.
Мама поджала губы.
– Я не знаю, что сказать, милая. Только то, что я организовала этот брак, потому что Аид – замечательный мужчина, и я не могу представить, чтобы кто-то сумел полюбить тебя сильнее, чем он.
– То есть Зевс тут ни при чём? – спросила я. Мама замешкалась.
– Зевс предложил его кандидатуру, да, но…
– Гера влюблена в Аида?
Мама моргнула.
– Почему ты спрашиваешь?
– Да или нет?
Мама потёрла щёку, ещё сильнее размазывая грязь.
– Мы все очень любим Аида. Возможно, потому что он лучший из нас. А может, дистанция создаёт такую иллюзию. На Олимпе мы все хорошо друг друга знаем, но Аид всегда далеко, и о его недостатках легко забыть. Насколько мне известно, Гера любит Аида как брата, но не как мужчину. Она верна Зевсу, как бы это ни разрывало её изнутри.
Что ж, хоть какой-то ответ. Точнее, пол-ответа, но всё же.
– Так Зевс не предлагал женить Аида на мне, чтобы удержать Геру на коротком поводке?
Мама рассмеялась, но как-то невесело.
– Ох, милая. Гере никто не указ. Если бы она захотела, чтобы Аид стал её любовником, так бы и было, но она слишком верна своим обязанностям, чтобы так предать Совет. Мы с Зевсом обсуждали разные варианты и в итоге пришли к выводу, что Аид – лучшая партия для тебя.
– А сам Аид? Что он думал?
– Он был заинтересован. Ему нужна помощь в Подземном царстве, поскольку Преисподняя растёт с каждым днём, и согласился при условии, что ты выйдешь за него добровольно.
Добровольно. Забавно, насколько у меня и у родителей отличается понимание этого слова. Ну, теперь я хотя бы знаю, что если бы Аид знал о моих сомнениях, он бы не дал согласия на этот брак. Небольшое утешение.
– Тебе никогда не приходило в голову, что я бы хотела выбрать сама?
– Девочка моя, – мама сжала мою ладонь, я не отреагировала. – Конечно, приходило. И далеко не раз. Но я была уверена, что ты полюбишь Аида не меньше нас, а ему отчаянно нужна была та, кто разделит его ношу. Мне безумно жаль, что этот брак причинил вам обоим столько боли, но я верю, что ещё есть надежда. Все мы верим. Может быть, небольшая разлука пойдёт вам обоим на пользу.
Я молчала. Если она согласилась принять меня на полгода только поэтому – чтобы убедить меня, что брак с Аидом не так уж плох, – то мне больше нечего ей сказать. Я навеки останусь его королевой. Если даже Аид не может разорвать эти узы, то никто не в силах. Но, по крайней мере, у меня есть эти полгода, чтобы жить, как хочу, а не плакать из-за нелюбимого мужа или ненавистного царства.
Я люблю маму. Люблю нашу семью. Но чем больше я узнаю о мире вокруг, тем больше понимаю, насколько разные у нас представления о том, как будет лучше для меня. И теперь я не боюсь сказать ей «нет».
* * *
Гермес пришёл в гости тем же вечером, когда солнце уже давно село. Мама открыла ему дверь и впустила в дом. Её подозрения, скрытые улыбкой, напрягали меня. Она не улыбается так гостям – нет, такая же улыбка бывает на её лице, когда они с Герой должны мило общаться друг с другом. Я поспешила вмешаться, взяв Гермеса за руку.
– Почему бы нам не прогуляться? – спросила его, и он кивнул.
– Как раз собирался это предложить.
Я выдавила улыбку.
– Отлично. Скоро вернёмся, мам.
Не давая ей возможности возразить, я вывела Гермеса из дома и направилась прямиком в лес, где мама нас не увидит. Только тогда выдохнула.
– Прости. Она сегодня не в духе.
– Не извиняйся, – Гермес перешагнул упавшее дерево и подал мне руку. Мне не нужна была его помощь, но я всё равно приняла её. – Она надеется наладить ваши отношения с Аидом. Как и все.
– Сомневаюсь, что это возможно, – призналась я.
– Может, да, а может, нет. Но сейчас не думай об этом, потому что у меня есть сюрприз для тебя.
Я просияла. Я уже привыкла к ежедневным сюрпризам, которые устраивал Аид, но радостное волнение всё равно охватило меня. Почему-то сюрприз от Гермеса вызывал у меня больший отклик.
– Какой?
– Секрет, – ухмыльнулся он. – Но он имеет цену – твоё доверие. Закрой глаза, когда я скажу.
Я вскинула бровь.
– Ты собираешься провести меня через незнакомый лес посреди ночи?
– И хочу, чтобы ты не подглядывала.
Я театрально вздохнула. Нет, конечно, я ему доверяла, но я только-только обрела подобие контроля над своей жизнью и не готова была от него отказываться. Гермес должен это понимать.
– Ладно-ладно, – уступила ему. – Только не заблудись.
– Чтобы Я и заблудился? – он фыркнул. – Да мы скорее умрём, чем потеряемся.
– Это должно меня успокоить? – ухмыльнулась я. Давно мне не было так хорошо.
Когда лес начал редеть, Гермес остановился.
– Закрой глаза, – сказал он. Я послушалась. Сердце трепетало в груди. Пускай у него нет доступа к богатствам, как у Аида, но тем ценнее его старания.
Шаг за шагом он вёл меня, не давая споткнуться ни об корни, ни об камни. Воздух несколько изменился, когда мы вышли на луг. Чуть прохладнее, чем под лесной кроной.
– Уже можно открыть?
– Потерпи немного. Ещё пару шагов… Вот теперь можно.
Я открыла глаза и ахнула. У наших ног был разложено покрывало с фруктами, мясом и нектаром, но не от этого у меня перехватило дыхание. Ночное небо над нами сияло миллионом звёзд, которые каким-то образом стали ярче и прекраснее, чем в моей памяти. Они сверкали в полной темноте. Я опустилась на покрывало. Никогда в жизни не видела ничего волшебнее.
– Это невероятно, – прошептала я. – Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало.
– Знал, что тебе понравится, – Гермес сел рядом. – Зевс любит вкладывать в них истории. Большинство из них связаны с нами. Например, вон та кучка звёзд – Плеяды. Одна из них названа Майей, в честь моей матери.
– А моя звезда есть? – спросила я. Гермес усмехнулся.
– Не слышал, но позабочусь, чтобы была.
Моя ухмылка сменилась задумчивой улыбкой.
– Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
– Никто не показывал звёзды? – он протянул мне гранат. Мой любимый фрукт – Аид приносит его на завтрак каждое утро. Я покачала головой. Нет, только не сегодня. И вообще не на земле. Не хочу этого напоминания.
– Никто не делал что-то приятное для меня, не ожидая ничего взамен.
Гермес пожал плечами, но даже в темноте я заметила, как порозовели его уши.
– Это всего лишь пикник.
Нет, не всего лишь. Сколько бы ни ухаживал за мной Аид, сколько бы ни осыпал подарками, это было не то, чего я хотела. Он пытался найти что-то, что мне понравится, но мне всё это было не нужно. А вот это – звёзды, открытое небо, вкус свободы, пускай даже временной, – всего этого страстно желало моё сердце.
Я лежала на траве, позабыв про угощения и просто глядя на небо. Гермес лежал рядом. Я наощупь нашла его ладонь.
– Я слышала, что ты сказал Аиду.
Пауза.
– Правда?
– Да, – оторвав глаза от неба, я посмотрела на него. – Спасибо тебе. За то, что вступился за меня и сказал ему то, что он должен был услышать…
– Зевс был недоволен, – признался Гермес.
– Зевс вечно всем недоволен. Я надеюсь, он тебя не наказал?
– Нет, только словесно унизил перед всем Советом. Мне не впервой.
Я провела большим пальцем по его ладони.
– Знаю, это слабая компенсация, но я бы не была сейчас так счастлива, если бы ты не поговорил с ним.
Он посмотрел на меня, на губах заиграла слабая улыбка.
– Большего мне и не надо.
Не знаю, кто сделал первый шаг, или мы оба потянулись друг к другу одновременно… Да и не думаю, что это важно. Но только что мы лежали рядом, а уже через секунду он целовал меня, а я его, и мир вокруг будто бы замер.
Это было не просто прикосновение губ – его тепло, поддержка, защита. Он готов был позаботиться обо мне, даже рискуя собственной шеей. Не потому что ему нужна моя помощь, не потому что я была обещана ему и это нельзя отменить, а потому что он видел меня настоящую, со всеми недостатками, и всё равно хотел быть со мной.
Я прижалась к нему, впервые в жизни желая быть ближе к нему. Это было совсем не похоже на мою первую брачную ночь: никакого давления, никаких ожиданий. Я хотела этого. Я хотела его.
Он не останавливал меня, а я не останавливала его. Теперь я понимала, почему Афродита столько внимания уделяет этой стороне жизни и почему Зевс снова и снова заводит романы на стороне. Это тепло, это желание, эта всеобъемлющая любовь – вот, что я должна была испытывать. Не боль, не вину, не сковывающие тело цепи. Я целовала его всё сильнее, пытаясь стать как можно ближе, и под этими сверкающими звёздами он освободил меня.
Пока у меня есть всё это, я буду свободна.
* * *
Я вернулась в коттедж на рассвете. Спутанные волосы и летящая походка. Мама бросила на меня один взгляд, и тут же помрачнела.
– Персефона, как ты могла…
Я пролетела мимо неё. Я успела искупаться в источнике, но мне нужна была расчёска.
– Не начинай, мам.
– Что значит «не начинай»? Речь идёт о твоём браке, – она не отставала от меня ни на шаг. – Милая…
– Не надо, – я резко развернулась к ней, выставляя расчёску перед собой, как меч. – Я сейчас не с Аидом. Между нами ничего не было со дня свадьбы, а сейчас у меня есть возможность делать, что хочу. Я могу заниматься чем угодно, если это делает меня счастливой.
– Даже если это разобьёт ему сердце?
Я покачала головой.
– Ты не понимаешь, мам. Он сделал свой выбор. Я же не виновата, что он любит меня. И я не виновата, что мы не можем быть счастливы в браке. Я пыталась, мы оба пытались, но у нас не получилось.
Она села на край кровати, пока я остервенело расчёсывала волосы. Только она могла испортить мне настроение после такой фантастической ночи.
– Ты вообще собираешься возвращаться? – тихо спросила она.
– Конечно, – выпалила я. – Я не брошу его, но в то же время не хочу упускать эту возможность. У меня наконец-то появился шанс стать счастливой. Почему ты не можешь принять это? Потому что это не тот счастливый конец, который ты представляла для меня?
– Потому что это вовсе никакой не счастливый конец, – мягко возразила она. – И пока ты идёшь этим путём, счастья никогда не обретёшь.
– А с Аидом, значит, обрету?
– Да. Иначе бы я даже не предлагала тебе выйти за него.
– Ты не предлагала мне выйти за него. Ты поставила меня перед фактом. И ошиблась, мам. Прости, я знаю, что тебе больно это слышать, но вы с Зевсом ошиблись. Мы не счастливы. Я не счастлива, и чем дольше мы будем заниматься этим самообманом, тем несчастнее будем в итоге. Поэтому просто оставь эту тему в покое, ладно?
Я вернулась в кухонную зону, разожгла огонь взмахом руки. Я не было голодна, и вообще нам не нужно питаться, но сам процесс готовки успокаивал меня, а возможности заняться этим не было уже очень давно. Всё должно было быть иначе. Мама должна была отнестись с пониманием, даже если ей это не нравится. Она ведь всегда так поступала: понимала и принимала. То, что произошло с Гермесом, было самым правильным моим решением. Он сделал меня счастливой. А если мама так переживает о чувствах Аида, то ему просто не нужно об этом знать. Я уж точно не собираюсь рассказывать.
– Персефона, – она опустила руку на моё плечо, но я её стряхнула. – Мы все совершаем ошибки…
– Это не было ошибкой.
– Ошибки не кажутся ошибками, когда их совершают. Я прошу тебя только об одном: не заходи так далеко, чтобы нельзя было вернуться. И причиняя боль Аиду…
– Я и так причиняла ему боль. Каждую секунду, что проводила там, несчастная, одинокая, ненавидящая весь мир, я ранила его. Сейчас, по крайней мере, я могу быть счастливой, и мы оба получили то, чего хотели.
– А чего он, по-твоему, хотел?
– Чтобы я не была так несчастна, хотя бы иногда, – я развернулась к ней. – Пожалуйста, мам. Это всё, о чём я прошу. Позволь мне быть счастливой.
Она не отрывала глаз от меня несколько долгих секунд, пока я считала удары сердца, и затем вздохнула.
– Я не собираюсь это поощрять, но и запретить не могу. Если ты так настаиваешь на том, чтобы делать, что хочешь, здесь, то я настаиваю, чтобы по возвращении в Подземное царство ты делала то, что должна. Правила рука об руку вместе с Аидом, ни на что не жалуясь, и не продолжала свои так называемые поиски счастья, будучи там. Договорились?
Я кивнула. Если это значит, что она не будет мешать мне проводить лето с Гермесом, то я согласна.
– Спасибо.
Она прижалась губами к моему лбу.
– Я тоже хочу для тебя счастья, милая, но не за счёт других. Просто будь осторожна. Ты начала опасную игру.
– Я понимаю, – я позволила ей обнять меня и положила голову на её плечо, чувствуя, как она проводит пальцами по моим волосам. – Но с ним я счастлива.
Она вздохнула.
– Тогда для твоего же блага я надеюсь, что этого будет достаточно.
* * *
Это лето было лучшим в моей жизни. Мы с мамой проводили вместе каждый день, иногда к нам присоединялся Гермес, иногда нет, но каждую ночь я проводила с ним. Мы гуляли по лесу, купались в озёрах, и я ни разу не испытывала чувство вины за то, что изменяла Аиду. В конце концов, он же сам хотел, чтобы я была счастливой.
Но это не могло продолжаться вечно, и наступило осеннее равноденствие. Мы с Гермесом договорились сделать паузу в отношениях, пока я с Аидом, хотя я всегда была рада видеть его в Подземном царстве как друга. Перспектива проводить время с Гермесом делала моё возвращение в Преисподнюю чуточку менее невыносимым.
Мама проводила меня до полянки, где меня оставил весной Аид. Он уже ждал нас там, его волосы блестели в свете утреннего солнца. Он очень красив, в какой-то степени Гермесу с ним не сравниться, но мама была не права. Время, проведённое в разлуке, не прибавило моей симпатии к нему. Стоило нашим глазам встретиться, как неумолимая горечь вернулась, будто и не проходила. Но в то же время появилось некое удовлетворение, которое мне больше не нужно было изображать. Пускай ни один из нас не сможет разрушить эту стену между нами, но, по крайней мере, мы оба можем смириться и довольствоваться своей судьбой.
– Персефона, – тихо произнёс он, протягивая мне руку. Я поцеловала маму на прощание и взяла его ладонь. – Прекрасно выглядишь.
– И чувствую себя прекрасно, – это было чистой правдой. Даже тёмная сила, окружавшая его, не могла испортить мне настроение. На душе появилась лёгкость, и, должно быть, Аид почувствовал это, потому что слегка улыбнулся мне.
– Я рад.
Перемещение в Подземный мир не было таким ужасным на этот раз, и каменный потолок не казался таким тяжёлым, потому что я знала, что это временно. Всего полгода, а потом я снова вернусь к Аиду. Я смогу это пережить.
Я думала, что мы приступим к нашим обычным обязанностям, когда вернёмся во дворец, но он остановил меня в холле перед тронным залом. Несколько секунд он ничего не говорил, глядя в пол, его лицо было каменным. Я нахмурилась. Что происходит?
– Так ты счастлива, да? С…
В груди похолодело. Гермес. Он всё знает. Неужели Аид шпионил за мной?
Нет, он бы не стал. У него есть недостатки, но подглядыванием он никогда не занимался. Это мама ему всё рассказала… Наверняка. Но зачем? Чтобы растоптать его? Заставить меня чувствовать себя виноватой? Чтобы остановить меня, не позволить мне выставлять его на посмешище?
Но я не считала его посмешищем. Как и Гермес. Я специально держала наши отношения в секрете, чтобы уберечь его от этой боли. А мама просто взяла и всё разрушила.
Я сглотнула, слова застряли в горле.
– Да, – наконец выдавила. – Я счастлива. И… это всего лишь лето, верно? Здесь, внизу, ты и я… Вместе. Это твоё время.
Он кивнул, не глядя на меня.
– Хорошо. Пока ты счастлива, мне больше ничего не нужно.
Боль, стоящая за этими словами, сжимала мои внутренности, душила меня, не давала дышать. Зачем мама так поступила? Она же должна была понимать, как это его ранит.
– Мне жаль, что мама всё тебе рассказала, – тихо произнесла я. – Я не хотела, чтобы ты знал. Я понимала, как тебя это ранит, тем более что мы не собирались продолжать, пока я здесь, и…
Он покачал головой.
– Твоя мама ничего мне не говорила.
Я моргнула.
– Тогда кто?
А кто ещё знал?
Аид молча взял меня за руку, и двери в тронный зал открылись. Ряды мёртвых развернулись к нам, а на помосте у противоположной стены рядом с троном Аида стоял Гермес.
Ну конец. Знали только я, мама и он. Зачем он рассказал? Чистосердечное признание снимает вину?
Как бы то ни было, я прожигала его взглядом, пока мы с Аидом направлялись к нашим тронам.
«Тебе обязательно было рассказывать ему?»
«Да», – услышала я его шёпот в голове. – «Я не хотел скрываться, только не от Аида».
«Ты ранил его. Сильно».
«Мы оба».
Я села на свой трон, отводя от него глаза и сосредотачиваясь на лицах мёртвых, ждущих нашего решения. Первой к нам подошла женщина и склонила голову, когда Аид обратился к ней, но я их не слушала.
«Лучше бы ты этого не делал».
«Прости. Я слишком сильно его уважаю, чтобы так обманывать за его спиной».
«Но недостаточно, чтобы держаться подальше от его жены?»
«Ты была вольна делать, что хочешь. Но я не собираюсь держать это втайне от него. Он заслуживает лучшего».
Это правда, как бы ни хотела я это отрицать.
«Он знает, что мы с тобой прекратили отношения на время, пока я здесь?»
«Да».
«И его это устраивает?»
«Насколько это вообще возможно в его ситуации. Он любит тебя. Он, как и я, хочет, чтобы ты была счастлива».
«Ты выбираешь для этого странные пути».
Гермес не отвечает. Аид, сидящий между нами, напряжён, его глаза ничего не выражают, пока он слушает рассказ женщины о её жизни. Медленно, словно это самый обыденный жест в мире, я кладу ладонь поверх его. Я не хотела причинять ему боль, но было глупо с моей стороны думать, что всё обойдётся. У всего есть последствия. Даже у счастья.
Как бы больно ему ни было, это цена, которую я готова заплатить.
* * *
Несмотря на напряжение первого дня, мы с Аидом вернулись в привычную колею обязанностей, но на этот раз с искренней дружбой между нами. Я пыталась привнести хорошее настроение, оставшееся с лета, в наше совместное времяпрепровождение. Шли годы, и я каждую весну уходила к Гермесу, и каждую осень возвращалась к Аиду.
Это было непросто, но хрупкий мир между нами тремя более-менее установился. Годы превратились в десятилетия, а десятилетия – в века, я уже потеряла счёт времени, и моими точками отсчёта были только дни равноденствия.
Но это всех устраивало. Даже Аид постепенно свыкся, и в его глазах больше не было боли, когда он встречал меня на поляне каждую осень. Вместо этого он выражал радость новой встречи, и в какой-то момент я тоже стала рада видеть его. Я всё ещё ненавидела Подземное царство, и стена между нами оставалась несокрушимой, но понимание с его стороны сделало меня терпимей к его миру.
Так продолжалось много лет. Но однажды я зашла в обсерватории, когда все дела были закончены, закрыла глаза и сделала то, что повторяла уже тысячу раз: нашла Гермеса. До весеннего равноденствия оставалось совсем немного, и мне уже не терпелось увидеть его вновь.
Он стоял на балконе своих покоев на Олимпе, его светлые волосы сияли в солнечных лучах. Он был не один. В самом факте не было ничего такого – он очень общительный (полная противоположность Аиду) и проводит много времени с нашими братьями и сёстрами. Но на этот раз рядом с ним стояла Афродита.
Абсолютно обнажённая.
В этом тоже не было ничего необычного, но то, как она обнимала его, то, как он прикасался к ней…
Меня чуть не стошнило.
Мы с Гермесом никогда не обсуждали, чем он занимается зимой. Он знал, что я не сплю с Аидом, и всегда давал мне понять, что ждёт следующей нашей встречи. Может, конечно, так и было. Но мы не обговаривали правила наших отношений в разлуке, и у меня не было никаких оснований так злиться.
Но ведь это Афродита… Богиня, у которой есть всё. Любовь, страсть, счастливый брак, идеальная жизнь. А теперь она забирает то единственное, что было только у меня, единственную мою радость в жизни.
Но Гермес явно не возражал.
«Как ты мог», – послала я ему мысль, вложив все свои силы. Прошло некоторое время, прежде чем Гермес её получил, но его глаза тут же округлились, щёки вспыхнули, он отшатнулся от Афродиты. Она попыталась снова обнять его, но он шагнул в сторону. То есть он всё-таки понимал, что поступает неправильно.
– Персефона, пожалуйста… Я позже всё объясню.
Чёрта с два он что-то мне объяснит. Чёрта с два я стану его слушать. Что он может мне сказать? Что Афродита случайно упала в его объятья? Что это разовое помутнение? Что он скучал по мне и был так одинок, что не смог утерпеть?
«Всё кончено. Даже не приходи ко мне летом. Я разрываю наши отношения».
– Персефона? – Афродита оглянулась. – Она смотрит?
Я не стала дожидаться ответа Гермеса и вернулась в обсерваторию с такой скоростью, что впервые, с тех пор как я научилась управлять своими способностями, у меня закружилась голова. Долгое время я сидела неподвижно, положив голову на колени, и пыталась не разрыдаться.
А чего я ожидала? Он такой же сын Зевса, как я его дочь. Измены у нас в крови. Но сколько бы раз я ни поступала так с Аидом, это всё равно было словно пощёчина – самое настоящее предательство, которое я ещё никогда не переживала.
Лицо горело, слёзы жгли глаза, но я запрещала себе плакать. Вместо это я пыталась дышать медленно и глубоко, считая каждый вдох. Гермес любит меня – в этом я не сомневалась. Но зачем он завёл роман с Афродитой? Неужели полгода – слишком долгий срок, чтобы ждать?
А может, она его соблазнила? Может, ей мало Ареса, Гефеста и Посейдона?
Да конечно, это же Афродита. Ей всегда мало: захотела – взяла, не раздумывая. Мама считала меня эгоисткой, но до сестры мне далеко.
Дверь обсерватории распахнулась и захлопнулось. Я резко вытерла сухие щёки. Мне хотелось сломать что-нибудь. Хотелось схватить шею Гермеса и сжать. Это бы его не убило, но мне стало бы чертовски легче.
– Персефона?
О, а вот и мой шанс.
Я выпрямилась, сощурив глаза на Гермесе. Он выглядел так, будто собирался в спешке: не заправленная одежда, взлохмаченные волосы. Ну, хоть не голым заявился.
– Я же сказала, что не хочу тебя видеть.
– Такого ты не говорила, – он шаркал ногами. – Ты сказала, что между нами всё кончено, но…
– А раз всё кончено, то тебе нечего здесь делать, – рявкнула я. Его лицо исказила боль.
– Да ладно тебе, Персефона. Ну прости. Это было всего один раз…
– А мне просто повезло выбрать один-единственный неподходящий момент?
– Ты никогда не говорила, что мне нельзя встречаться с другими зимой.
– Но я никогда и не говорила, что можно.
Он вздохнул.
– В чём на самом деле проблема? Ты поссорилась с Аидом?
Я уставилась на него. Он реально не понимает?
– Проблема в том, что из всех девушек и богинь на свете ты решил переспать именно с Афродитой.
– А что не так с ней?
– Это Афродита! У неё есть Арес, у неё есть Гефест, у неё есть любой, кого она захочет. А ты мой. Ты единственный, кто у меня есть, но она… Она забирает тебя у меня, как будто это просто игра…
– Никто меня не забирал, – он опустился на колено у моего кресла, не задевая меня. – Я всё ещё твой. Прости, что был с Афродитой. Ты права, я поступил неправильно, надо было сначала спросить тебя.
Я сделала глубокий, судорожный вдох.
– Это уже неважно. Между нами всё кончено.
– Персефона…
– Нет, – я встала и обошла его, едва не задев коленом. – Я была счастлива с тобой, но больше не могу. Не после того, как я узнала, что ты был с ней. Ты забрал это у меня… Вы с ней лишили меня этого счастья, и я никогда это тебе не прощу.
– Перестань, Персефона, не будь такой…
– Какой? Злой? Расстроенной? Уничтоженной? – я резко развернулась к нему. – Зачем ты так поступил? Из всех девушек в мире почему именно с ней?
Он помедлил, отведя на секунду взгляд влево.
– Потому что… Да не знаю я. Просто это Афродита. Если она хочет тебя, ей невозможно отказать.
Я сжала руки в кулаки.
– Неправильный ответ.
Я устремилась к двери, сзади послышалась суета – он встал с колена и побежал за мной.
– Слушай, ну прости меня! Она была рядом, а ты – нет. Это, конечно, было ошибкой и больше не повторится. Никогда. Я люблю тебя.
– Если бы ты правда любил меня, то и пальцем бы к ней не прикоснулся, – я распахнула дверь. – Аид бы так со мной не поступил.
Я оглянулась через плечо и увидела шок на его лице.
– Аид? Ты серьёзно решила сравнить меня с Аидом? Ты его даже не любишь. Ты не хочешь быть с ним.
– Если моя единственная альтернатива – ты, то он не такой уж и плохой вариант, – выпалила я. – Убирайся, Гермес. И не приходи сюда больше.
Собрав остатки достоинства, я вышла из комнаты и пустилась по спиральной лестнице на нижний этаж. Слёзы заполонили глаза, но к тому моменту, как я подошла к нужной двери, мне удалось их смахнуть, не пролив ни одной. Гермес того не стоит. Я была готова отдать ему всё, а он не смог оставаться честным и верным мне…
Я была такой дурой, когда думала, что он всегда будет со мной. Никто не хотел быть со мной. Даже у мамы не осталось любви ко мне, когда она поняла, что мой брак безнадёжен, а я уже много веков провожу с Гермесом. Единственным неизменным в моей жизни оставался Аид. Как бы я с ним ни поступала, как бы себя ни вела, он был рядом со мной. Без нареканий. Всегда.
Я должна была полюбить его. Я должна была любить его так сильно, чтобы сама мысль причинить ему боль была невыносимой. Я так этого хотела, что в глубине души испытывала симпатию к нему, но стена никуда не девалась, не давая чувствам развиваться.
Я ненавидела эту стену. Будь это возможно, я бы снесла её голыми руками. Любить Аида должно было быть проще всего на свете. Он достойнейший из богов. Лучше меня, лучше Гермеса, лучше всех остальных так называемых олимпийцев. В смрадной яме из лжи и ревности только он не был запятнан за всю историю существования. А я причиняла ему боль снова и снова.
Даже не постучавшись, я ворвалась в его покои. Он сидел за столом, перебирал свитки. Я быстрым шагом приблизилась к нему, он поднял глаза.
– Персефона? – в голосе прозвучала растерянность. Неудивительно, я же ни разу не переступала порог его комнаты со дня нашей свадьбы. – Чем обязан…
Не давая ему договорить, я села ему на колени и поцеловала в губы. Не так нерешительно, как мы это делали прежде, а обжигающим поцелуем, которому меня научил Гермес. Тем самым, от которого в груди вспыхивало пламя, всепоглощающее и неугасающее. Тем самым, который требовал большего, сколько бы я уже ни получила. Таким поцелуем, от которого никто – даже Аид – не может остаться равнодушным.
И, конечно же, он не остался. Несколько долгих секунд он не двигался – не прикасался ко мне, не целовал в ответ, никак не реагировал. Но затем его руки легли на мои бёдра, а губы начали двигаться напротив моих с не меньшим пылом.
Стена внутри меня роста, как всегда тёмная и неприступная, но как бы ни кричало моё тело «остановись!», я продолжала. Его прикосновения обжигали кожу, моя ненависть сдавливала горло. Но мне было нужно это. Мне отчаянно было нужно почувствовать себя любимой, пускай даже рядом с тем, от кого меня воротит.
– Кровать, – прошептала я между поцелуями, не оставляя возможности для обсуждений. Он беспрекословно поднял меня, и я обхватила его талию ногами. Я клялась, что никогда сюда не вернусь, но он опустил меня на шёлковое покрывало. Не обращая внимания на протесты собственного тела, я притянула Аида к себе.
Не знаю, как долго мы целовались. Достаточно долго, чтобы оба успели раздеться. Достаточно долго, чтобы оказаться в шаге от того, к чему, как мы оба думали, мы больше никогда не вернёмся. Но пока мы не зашли слишком далеко, Аид разорвал поцелуй и поймал мой взгляд.
– Ты уверена? – прошептал он, и спустя секунду колебаний я заставила себя кивнуть. Он любил меня – это было видно в каждом его взгляде, это чувствовалось в каждом прикосновении, во всём. Он любил меня так, как Гермес никогда бы не смог, и я была последней дурой, когда отказалась от него, даже не попытавшись нормально. Теперь я знала, что такое любовь, и могла попробовать развить её в наших отношениях. Надо просто очень сильно захотеть.
Он снова поцеловал меня, на этот раз нежнее, но не спешил заполнить пустоту.
– Почему именно сейчас? – пробормотал он, скользя губами по изгибу моей шеи. У меня вырвался недовольный стон.
– Потому что… потому что… – голос не слушался. – Потому что я хочу этого, и ты меня любишь, и… Почему мы не можем хотя бы попытаться?
Аид снова посмотрел мне в глаза.
– А как же Гермес?
Я сглотнула. Что-то, видимо, промелькнуло на моём лице, потому что Аид нахмурился.
– Я порвала с ним. Мы можем просто?..
– Ты любишь меня? – прошептал он. Я моргнула от неожиданности.
– Я… я хочу этого, – я провела пальцами по его руке, чувствуя твёрдые мышцы под тёплой кожей. – Прошу, дай мне шанс.
Он глубоко вздохнул, будто до этого вечность не дышал.
– Я уже совершил эту ошибку однажды, – он снова поцеловал меня, на этот раз с щемящей нежностью. – Больше я её не повторю.
Внезапно я перестала ощущать на себе тяжесть его тела. Он снова оделся. Я просто лежалая, нагая и дрожащая от прохлады, и слёзы, которые я сдерживала весь вечер, потекли по щекам.
– Разве ты меня не любишь?
Он вздрогнул, не поднимая глаз от пола.
– Люблю, Персефона. Больше, чем свою вечную жизнь. И именно поэтому я не могу. Со временем, если мы придём к этому постепенно, я буду просто счастлив. Но при таких обстоятельствах, когда я не более чем отдушина для тебя… – он покачал головой. – Прости.
