Текст книги "Божественные истории (ЛП)"

Автор книги: Эйми Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Полюбишь. Со временем.

– А если нет?

– Персефона, посмотри на меня, – она коснулась моего подбородка, вынуждая поднять голову, и наши глаза встретились. – Ты полюбишь его. Поверь мне, – её уверенность должна была передаться мне, но я чувствовала лишь пустоту. – Я буду регулярно приходить в гости. Это только начало жизни, а не конец.

Она ошибается – это конец всему, что только дорого мне. Конец тем дням, когда я собирала цветы и нежилась в лучах солнца. Конец тем ночам, когда я клала голову ей на колени и слушала удивительные истории. Сердце заныло в груди. Я тяжело сглотнула. Нельзя плакать. Только не сегодня.

– Я так горжусь тем, что ты моя дочь, – прошептала она. – Однажды ты поймёшь, почему я попросила тебя об этом. Со временем ты станешь счастливее здесь в Аидом, чем когда-либо была со мной на Олимпе.

Мама никогда ещё не ошибалась столько раз подряд. Я не могу быть счастлива в этой подземной пещере. Без солнца. Без мамы.

– Аид уже любит тебя, дорогая. Он сдержанный и не кричит о своей любви, как ты, наверное, привыкла, но это не умаляет его чувств. Ты же видела, как он смотрит на тебя.

Я неохотно кивнула. Да, я ловила на себе этот пронзительный взгляд, когда он думал, что я этого не замечаю. Я чувствовала, как его взгляд следует за мной, пока я хожу по комнате. Не как у хищника, но словно бы обеспокоенно. Будто переживает за меня. Может, втайне от всех он тоже не в восторге от всей этой затеи.

– Ты же веришь, что я не желаю тебе зла? – бормочет мама. – Веришь, что я хочу для тебя только самого лучшего?

Я люблю её. И доверяю ей. Она гордится мной, и это приятно чувство наполняет моё сердце, как никогда не сможет так называемая любовь Аида. Но, возможно, она права. Может быть, со временем я смогу полюбить его. Может, если бы этот брак не был спланировал много лет назад, судьба всё равно свела бы нас. Но мама и отец лишили меня этого шанса.

– Ты обретёшь здесь своё счастье, – продолжала она, – найдёшь смысл жизни, поймёшь своё предназначение. А я буду неподалёку. У каждого из нас своя роль, Персефона. Эти роли могут не радовать нас поначалу, но рано или поздно мы осознаём их важность. Ты была рождена для этого, моя милая, и Аид тебя любит. Прислушайся к моим словам. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы дать кому-то в обиду, даже самой себе.

Я проглотила ком в горле. Да, она любит меня. Если в мире есть только одна абсолютная и непреложная истина, то она заключается именно в этом. Поэтому я не сопротивляюсь, когда она встаёт и поднимает меня за собой, хотя не уверена, что смогла бы стоять сама.

– Моя прекрасная девочка, ты самое дорогое, что у меня есть, – она взяла сиреневый бутон из букета со стула и закрепила в моих волосах. Светлые, с рыжеватым отливом – как всегда, с приходом осени. – Ты идеальна.

Мне до боли хотелось ей верить, но когда она привела меня в вестибюль и я услышала звуки лютни Аполлона, я подумала не о любви и гармонии – нет, эти ноты показались мне скорбными, идеально соответствуя общей мрачности этого царства.

Это не свадьба. Это мои похороны.

Мама взяла меня под руку, и двойные двери распахнулись, открывая тронный зал. Обсидиановые колонны и чёрные с золотым портьеры у высоких окон не шли ни в какое сравнение с тронным залом на Олимпе. Ничего общего с моим домом.

Мама оставалась рядом, пока мы шли через весь зал к Аиду, стоявшему между двумя алмазными тронами. Его, чёрный, я видела множество раз на собраниях Совета. Мой, белый, мне подарил Аид, приветствуя в своём царстве, от лица всего Совета, в который я теперь входила.

Но я никогда не стану равной им, и все это прекрасно понимали. Равные могут сами принимать решения, их не вынуждают вступать в брак по расчёту в шестнадцать лет. Если они думали, что я просто приму это и смирюсь, то они сильно просчитались.

– Я люблю тебя, – шепнула мама. Я ничего не ответила. Она взяла мою ладонь и вложила в руку Аида. Его кожа оказалась теплее, чем я ожидала. Его серебряные глаза встретились с моими, и холодок пробежался по моему позвоночнику.

Теперь я навеки принадлежу ему.

* * *

Я не могла прятаться вечно. Остальные члены Совета, похоже, отлично проводили время: напивались и танцевали до глубокой ночи. Гера оставалась в поле зрения, постоянно бросая на меня взгляды, но так и не заговорила со мной. Могла ли она почувствовать тревогу величиной с гору, нарастающую в моей груди? Могла ли увидеть страх, усиливающийся с каждой новой минутой в этой каменной тюрьме? Ведь её, покровительницу брака, больше кого бы то ни было волновало семейное счастье. Понимала ли она, как сильно я уже ненавижу это супружество? Жалеет ли, что дала своё благословение?

Лучше бы она этого не делала. Может, тогда бы родители не стали принуждать меня. Всего несколько часов замужем, а я уже чувствую себя раздавленной огромной каменной глыбой и скованной невидимыми цепями. Не самое воодушевляющее начало.

В итоге, когда гости разошлись, остались только мама, Аид и я. После того, как Аид под благовидным предлогом удалился в свои – теперь уже наши – покои, мама крепко обняла меня.

– Он любит тебя, – шепнула она. – Может показаться, что это не так, но в противном случае он бы не женился на тебе.

Я уткнулась лицом в её плечо. Меня беспокоили не его чувства, а свои собственные. Я была обещана Аиду с тех самых пор, как вообще узнала о том, что такое брак, и всегда думала, что смогу полюбить его и что буду хотя бы довольна замужеством, если не счастлива. Но как бы я ни пыталась ухватиться за ту ниточку симпатии, которую я могла к нему испытывать, та всё оставалась вне зоны досягаемости.

Но она станет ближе, когда мы проведём больше времени вместе – с каждой улыбкой, с каждым словом и прикосновением. Обязательно. В конце концов, Афродита тоже не выбирала себе супруга, а теперь целыми днями не отлипает от него. Гера же, которая добровольно дала согласие, в итоге совершенно несчастна.

Так может быть, мама права? Может, любовь совсем рядом, уже ждёт меня, стоит только руку протянуть?

– Ты ведь сможешь приходить ко мне в гости? – спросила я. – Или я к тебе?

– И то, и другое, – она поцеловала меня в щёку. – Всегда, сколько захочешь. Только не пренебрегай своими обязанностями здесь, милая. И помни: счастье – это выбор, как и несчастье. Выбирай с умом.

Она выпустила меня из объятий, и я неохотно опустила руки. Ободряюще улыбнувшись, она развернулась, чтобы уйти, но прежде чем она открыла дверь, я выпалила:

– Всё ведь будет хорошо, да?

Мама оглянулась через плечо.

– Всё уже хорошо. Ступай к своему мужу, Персефона. Дай ему шанс сделать тебя счастливой.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Я тяжело вздохнула. Аид и вправду теперь мой муж. Мой король. Я стала замужней женщиной, и ничего уже не будет как прежде. Вот это теперь моя жизнь.

Пора взглянуть правде в лицо.

Дверь в покои Аида открылась легко. Я зашла внутрь, ожидая, что там будет темно и сыро, как и всюду в Подземном мире, но увидела просторную комнату с десятками летающих свеч. Их тёплый свет озарял мягкую кровать, где сидел и ждал меня Аид. Я почувствовала, как невидимый кулак сжал мои внутренности. Момент настал.

– Персефона, – Аид поднялся и протянул мне руку, пытаясь поймать мой взгляд своими серебряными глазами. Я не знала, что делать, поэтому переплела наши пальцы. Мы были в некотором роде друзьями. Конечно, тот факт, что я с детства знала о нашей будущей свадьбе, не оставил нам других вариантов, но зато у меня была возможность узнать его получше. Мама права – у него доброе сердце. И он правда любит меня. Остаться с ним наедине – не самое страшное, что со мной когда-либо происходило.

Я смотрела на него на протяжении нескольких ударов сердца и затем прошептала:

– Прости, я… Я не знаю, что сказать.

Он улыбнулся, в уголках глаз появились морщинки.

– Тогда позволь мне прервать молчание словами, как ты прекрасна сегодня. И всегда, конечно же, – он коснулся одного из моих локонов. Их цвет меняется в зависимости от времени года: скоро будут огненно-рыжие, затем потемнеют к зимнему солнцестоянию, когда придёт весна – станут каштановыми, а летом – пшеничными. Раньше это была бесполезная особенность, но теперь я смогу ориентироваться во времени, проведённом в Подземном царстве.

Я опустилась на край кровати. Так странно было находиться с ним один на один. Хоть мама и устраивала нам встречи, чтобы мы узнали друг друга получше, сама она прежде никогда не уходила. Теперь, казалось, он стал старше, и от него исходила огромная сила, которую невозможно было не почувствовать. Он присел рядом со мной и нежно взял обеими руками мою ладонь.

– Ты нервничаешь, – это было утверждение, а не вопрос, и он не ждал от меня ответа. – Я тоже.

Я фыркнула.

– Ты правитель Подземного мира. Из-за чего вообще ты можешь нервничать?

Он помедлил, поглаживая большим пальцем мои костяшки. Прикосновение казалось почти интимным в своей простоте. Мурашки побежали по коже.

– Я переживаю, что не смогу дать всего, чего ты достойна.

– Что ты имеешь в виду?

Он сжал мои ладони.

– У тебя впереди множество веков, на протяжении которых ты могла бы делать что угодно, но вместо этого ты сейчас здесь, со мной. Я не могу выразить словами, как много это значит для меня. Никто… – он запнулся, на его шее чётко выделились вены. – Никто никогда не выбирал меня таким, какой я есть. Без скрытых мотивов. Но ты готова попытаться, и у меня никогда не было ничего подобного.

В груди разлилось тепло, я придвинулась ближе к нему. Несложно увидеть мир его глазами – эти тысячелетия одиночества.

– Я постараюсь, – пообещала я. – Я хочу… Хочу быть с тобой.

Не уверена, что это правда, но и в обратном тоже не уверена. Я бы хотела, чтобы у меня был выбор, но это никогда не зависело от меня. Зато от меня хотя бы наполовину зависит то, что происходит здесь и сейчас, сможем ли мы поладить. Аид готов приложить усилия со своей стороны – и это решающий фактор для меня.

– Нам обоим ещё предстоит свыкнуться с мыслью, что мы теперь муж и жена, но вместе мы справимся. Мы научимся всему вместе, – он поднял мою ладонь к своим губам.

Да, мы справимся. Под его проникновенным взглядом я расслабилась. Всё будет хорошо. Мама знала, что делает, и ни за что бы не выдала меня замуж за Аида, если бы не была уверена, что у нас всё получится. Но даже если я начинаю верить в это, я ни на секунду не могу забыть о холодных каменных стенах вокруг. Что бы я ни испытывала к Аиду, это не изменит того факта, что я заточена здесь. Никакие попытки изменить своё отношение и стать счастливой не вернут мне право выбора и свободу.

Я выпрямилась и сделала глубокий вдох. Нет. Счастье – это выбор, как и сказала мама. И я собираюсь сделать его.

Я не спрашивала. Не колебалась. Я просто подалась вперёд и поцеловала его в губы, по-взрослому – как никогда ещё ни с кем не целовалась. Так же, как Афродита целует Гефеста. Так же, как я хотела, чтобы Аид поцеловал меня.

Было горячо, влажно и совсем не похоже на то, чего я ожидала. Совсем. Никаких искр, фейерверков, невероятных ощущений и желаний большего. Ничего, что могло бы заставить меня полюбить его. Просто прикосновение губ. И, что хуже всего, Аид не ответил мне на поцелуй.

Я открыла глаза. Его тоже были распахнуты, в них отражалось множество вопросов, но я не дала ему возможности их озвучить. Я знала, что он спросит: уверена ли я, что хочу этого? Не стоит ли подождать и узнать друг друга получше?

Но я хотела любви. Хотела, чтобы камень в груди расплавился, чтобы всё не казалось таким тошным. Если бы я смогла полюбить его так же, как он меня… может, всё стало бы замечательно. И я бы перестала воспринимать это место как тюрьму.

Поэтому я продолжила целовать его. Мои руки скользили по его груди, снимая одежду и поглаживая горячую кожу. Я могу это сделать. И я это сделаю: как только мы станем максимально близки, всё встанет на свои места. Мы будем счастливы – по-настоящему, без иллюзий. И это будет мой выбор.

Я толкнула его на кровать, и он всё-таки разорвал поцелуй:

– Персефона…

– Не надо. Пожалуйста.

Его кадык дёрнулся. Аид замолчал. Я снова поцеловала его, прижимаясь к нему как можно сильнее. У меня ещё никогда не было такого опыта, и его тело было таким твёрдым – тяжелее, чем я ожидала. Не то, чтобы у меня были какие-то ожидания, но всё это ощущалось странным.

Я запретила себе останавливаться. Вскоре мы оба уже были полностью раздеты, и когда он навис надо мной, я отбросила все свои страхи. Мы делаем это вместе, и как бы мне ни было страшно лежать обнажённой в его постели, я не собиралась идти на попятную.

Одна ночь победы над страхами, одна ночь близости с ним – и лёгкая дымка симпатии обернётся ураганом чувств. Надо просто пережить эту ночь.

– Сделай это, – прошептала я, и когда он снова открыл рот – очевидно, чтобы возразить, – я заткнула его обжигающим поцелуем.

Всё будет прекрасно. Даже лучше.

Обязательно.

* * *

Ничего не было прекрасно. Даже близко.

Наши не подходили друг другу. Может, из-за моей девственности, а может, из-за того, что природа слишком щедро его одарила, но, так или иначе, это было жарко, липко, неприятно, неловко – в общем всё, чего не надо. И не будь я бессмертной, возможно, это был бы один из самых болезненных опытов в моей жизни.

Что ещё хуже, Аид, похоже, тоже не особо представлял, что нужно делать, и получилась какая-то неуклюжая возня. Да, это можно назвать близостью, но в ней не было ни страсти, ни любви. Чисто физический акт, по завершении которого я едва сдерживала слёзы.

Аид скатился с меня, его грудь тяжело вздымалась. Поймав мой взгляд, он нахмурился и провёл пальцами по моей щеке.

– Прости.

Я замотала головой, не в силах ответить словами, потому что была на грани срыва.

Это не его вина. Я надавила на него, принудила прежде, чем мы оба были к тому готовы. Но часть меня, охваченная гневом и разочарованием, винила его. Он мог сделать то, на что у меня не хватило смелости: взять и уйти. Да что там – он мог отказать моему отцу, когда тот предложил этот брак.

– Со временем будет лучше, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Тишина повисла над нами, и я прекрасно понимала, что он ждёт этих же слов в ответ. Намёка, что это не было такой уж катастрофой. Вот только на самом деле было.

По моей щеке потекла слеза, слишком быстро – я не успела её остановить.

В свете свечи лицо Аида исказилось болью. Он знал, что означает моё молчание, и на мгновение, казалось, весь сжался. Его плечи сгорбились, голова низко опустилась, пальцы впились в простыни. Я даже не пыталась его утешить или ободрить. Просто не могла. Это было бы откровенной ложью.

Но затем Аид снова пришёл в себя и накрыл меня шёлковым покрывалом. Он не пытался прикоснуться ко мне, но долго не сводил глаз. Я отвернулась. Не нужно мне его чувство вины.

Постепенно свечи догорели – или, может быть, Аид их погасил. Но, как бы то ни было, в темноте скалы давили на меня ещё сильнее, я едва дышала.

Нет, я не могу. Не могу оставаться с тем, кого не люблю. Да, я его жена, его королева, но в первую очередь я живое существо, не предмет, и родители не имели никакого права так со мной поступать. Вот, к чему всё это привело: мы оба жертвы обстоятельств, оба страдаем от стены, воздвигнутой между нами. До свадьбы её не было, но сейчас – из-за меня, из-за моих родителей…

Я не могла уснуть, и, судя по дыханию Аида, он тоже. В итоге, когда пришло время вставать – как Аид это понимал без солнца, я не представляла, – я дождалась, когда он оденется и выйдет, чтобы вылезти из кровати и помыться.

У меня есть всего два варианта: остаться и смириться со своей судьбой или бороться за свободу.

Выбор очевиден.

Смыв все следы прошлой ночи, я вылетела из покоев, едва не врезавшись в Аида в коридоре. Он держал поднос и каким-то образом сумел увести его в сторону, ничего не уронив. Несколько долгих секунд мы тупо смотрели друг на друга.

– Куда… – он запнулся и сжал в руках поднос, нагруженный моими любимыми фруктами, выпечкой и сырами. Он хотел принести завтрак в постель. – Куда ты?

Чувство вины снова накрыло меня с головой. Даже после всего произошедшего он всё ещё пытается сделать меня счастливой.

– Я… Мне нужно к маме, – голос не слушался. – Можно?..

– Конечно, – он поставил поднос на тумбочку и уже потянулся было ко мне, но передумал. – Я перенесу тебя на Олимп.

Я прошла за ним по коридору к тайному проходу, и мы вместе вошли в пещеру, в глубине которой находился портал между мирами. Узкий проход только сильнее давил на меня, и к тому времени, как мы подошли к кругу кристаллов на земле, я уже почти ничего перед собой не видела.

– Ты в порядке? – спросил Аид, коснувшись моего локтя. Такой пустяк, казалось бы, но я тут же вспомнила прошлую ночь, и меня передёрнуло. Он тут же убрал руку.

– Прости, я просто… мне нужно… нужно на Олимп. Покажешь, как это делается?

До свадьбы и коронации я не могла этого сделать сама, но теперь, став царицей Подземного мира, я обладала такой силой.

– Да, – медленно ответил он. – Конечно. Но для этого мне нужно прикоснуться к тебе. Ничего?

Я кивнула, и он положил ладонь на мою спину. Это был знакомый жест – так делают те, кто хорошо друг друга знают, – и это прикосновение обжигало.

Почему всё стало так плохо? Да, прошлая ночь прошла совсем не так, как я себе представляла, наблюдая за Афродитой и её нескончаемой чередой любовников, но многие проходили и через худшее. Так почему же сама мысль о нём вызывала у меня тошноту?

– Вот так, – тихо произнёс он, и я ощутила всплеск силы, исходящий от него: тёмный, мощный, отвратительный. Но бежать было некуда, и нас обоих унесло вверх, прям сквозь каменный потолок. Когда мы оказались на небесах, я почувствовала, что меня тошнит. От подобного перемещения, от Подземного царства, от прикосновения Аида или древней силы – не знаю, но больше всего на свете мне хотелось вернуться домой.

Наконец, мы приземлились посреди Олимпа, и я, отскочив от Аида, бросилась бежать через тронный зал и дальше по коридорам к маминым покоям так быстро, что всё вокруг размазалось. Золотистый свет солнца отражался от каждой поверхности на Олимпе, наполняя меня теплом от макушки до пят, и к тому моменту, как я ворвалась в комнату мамы, я уже вся сияла:

– Мама!

– Персефона? – она встала, раскрывая объятья, и в следующую секунду я утонула в них. – Не ожидала увидеть тебя так скоро. Аид с тобой?

Я кивнула. Стоило мне услышать её голос, ощутить родное присутствие, как плотину внутри меня прорвало. Я громко разрыдалась, до боли сжимая её в объятьях. Больше никогда её не отпущу, ни за что.

Каким-то образом маме удалось подвести меня к кровати, и мы обе сели.

– Сердце моё, что случилось? – она попыталась отстраниться, но я не дала ей такой возможности. – Всё ведь не настолько плохо.

Нет, настолько. Я не знаю, как ей это объяснить… как объяснить это самой себе… но в этот момент я бы предпочла исчезнуть навсегда, чем вернуться в Подземный мир вместе с Аидом. То место – не для меня. Аид – не для меня. Мы не подходим друг другу, и всё это просто ошибка… Чёртова ошибка, которую мама должна исправить.

– Пожалуйста, – выдавила я между всхлипами. – Не заставляй меня возвращаться туда.

Она напряглась, сжимая меня крепче.

– Что произошло? Милая, если ты не расскажешь, я не смогу тебе помочь.

Я открыла рот, чтобы подобрать слова, но не успела произнести ни одного, как вдруг…

– Персефона?

Я подняла глаза, моя нижняя губа дрожала.

– Отец?

Зевс вошёл в покои, его брови были сведены вместе, а уголки рта опущены вниз. Хоть он и мой отец, мы почти не общались друг с другом, за исключением тех немногих встреч, когда его ко мне толкало чувство вины. Но неловкие отцовские объятья и его вспышки гнева для меня были в тысячу раз лучше, чем возвращение к Аиду.

– Персефона, твой муж ждёт тебя в тронном зале, – неодобрительно произнёс отец. – Он обеспокоен.

Я шмыгнула носом, отказываясь отрываться от мамы.

– Я не могу туда вернуться. Я там задыхаюсь.

– Не смеши меня. Ты богиня. Ты не можешь задохнуться, – отрезал Зевс. – Что за истерику ты тут устроила?

– Зевс, – предупреждающе одёрнула мама, но тот не отступил. Зевс прожигал меня взглядом, в его глазах сверкали молнии, руки были сложены на широкой груди. Никогда прежде он не вызывал у меня страха, но сейчас напряжение в воздухе ощущалось как перед грозой. Одно неверное слово – и он, несмотря на наше родство, объявит меня предательницей.

– Я не могу… – я икнула, захлёбываясь слезами. – Каменные стены давят на меня, и… Аид… мы… – моё лицо вспыхнуло. – Пожалуйста, не заставляйте меня вернуться.

– Тебя никто не спрашивает, – Зевс был настроен категорично. – Ты теперь носишь корону Подземного мира, от этой ноши нельзя отказаться.

– Мне плевать на корону, только бы не… Пожалуйста. Я готова на всё, – умоляла я. – Лишь бы не возвращаться.

Мама вдохнула.

– Ты провела там всего одну ночь. Дальше будет легче. Я знаю, что Подземное царство сильно отличается от Олимпа…

– Ты когда-нибудь ночевала там? – перебила я. Она помедлила.

– Нет, но…

– Я не могу, мам. Пожалуйста.

Она нахмурилась и переглянулась с Зевсом.

– Твой отец прав. Ты теперь царица. Нравится тебе это или нет, но от подобной роли нельзя отказаться. Дело не только в браке: Аиду нужна помощь в правлении, и ты уже взяла на себя обязательства. Ты не можешь пойти на попятную из-за того, что реальность разошлась с ожиданиями.

Всё моё тело словно бы окаменело. Я ожидала, что Зевс будет против. Само собой. Его невозможно переубедить. Но чтобы моя собственная мать…

– Ты не понимаешь, – я отстранилась, вскочив на ноги, несмотря на дрожь в коленях. – То место… противоестественное. Холодное, тёмное, зловещее, я не могу там дышать…

– Опять она заладила про дыхание, – проворчал Зевс, мама шикнула на него.

– …и я не люблю его, мам. Я не могу провести там остаток вечности.

– Не любишь? – её растерянность сменилась сочувствием, и это было ужасно унизительно. Мне не нужна её жалость. Я хотела добиться от неё понимания. – Персефона, ты слишком многого ждёшь. Разумеется, Аид любит тебя, но твои чувства не появятся по щелчку пальцев. Дай им время.

– Но как я могу полюбить то, что невозможно полюбить? – мой голос надломился. Я жёстко тёрла мокрые щёки от злости.

– Полюбишь. Со временем. Из всех нас у Аида самое большое сердце, – увещевала мама. – Пусть тебя не обманывает мрачность его царства. В нём есть своя красота. Пускай ночь была непростой, дальше будет легче. Счастье – это выбор…

– Там я не буду счастлива, – слова вырвались вместе с новым всхлипом. – Ты правда поступишь так со мной? Обречёшь единственную дочь на жизнь в Царстве мёртвых?

Мама вздрогнула.

– Пожалуйста, милая, скажи мне, что произошло.

Но я не могла. Я сама не понимала, что именно было источником всей этой злости и ненависти внутри меня. Я не знала, из-за чего конкретно хочу сбежать оттуда, но желание было однозначным.

– Он просто… – я замотала головой. – Это всё неправильно.

– Не торопись, – мама произнесла тоном, который якобы предполагался как успокаивающий, но меня от него передёрнуло. – Консумация брака была неприятной? Так это нормально. Первый раз почти никогда не бывает…

– Не в этом дело.

– Тогда в чём? – она попыталась коснуться меня, но я отшагнула назад. Меня всю так трясло, что я едва стояла на ногах. Я будто бы сопротивлялась невидимой силе, просто находясь в этой комнате, и не знала, как это прекратить.

– Я просто… Мне там не место. Я не знаю, как ещё это объяснить.

Мама с отцом переглянулись, и Зевс прочистил горло.

– Ты вернёшься в Подземное царство вместе с Аидом, и будешь слушаться его, как меня. Он теперь твой супруг, ты не посмеешь позорить меня уклонением от своих прямых обязанностей, поняла?

Из-за слёз перед глазами я не могла разглядеть его лица. Но я прекрасно слышала голос – повелительный голос короля, означающий, что возражения не принимаются. Тем же самым тоном он, наплевав на мои чувства, объявил в мой шестнадцатый день рождения, что я выйду замуж за Аида.

Я ничего не могла ответить. Каждый раз, когда я открывала рот, ненависть и обида сдавливали горло мёртвой хваткой. В итоге я просто выбежала из комнаты. Пусть угрожает, сколько хочет, но я туда не вернусь. И то, что они с мамой вообще не брали в расчёт мои чувства… это просто несправедливо. Мне нужно сбежать от этого нарастающего отвращения. Мне нужно сбежать от собственной жизни.

Едва оказавшись в коридоре, я чуть было не врезалась в Геру. Она была здесь всё это время? Наши взгляды встретились, и она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я не стала слушать и побежала дальше. Плевать, если она всё слышала. Плевать, что она понимает, каково это застрять в браке, в котором нет любви. Она всё равно ничего не сможет сделать, чтобы заставить моих родителей передумать, а жалость мне не нужна. Мне нужна свобода.

Я добежала до тронного зала. В нескольких шагах от портала стоял Аид вместе с Гермесом, лицо последнего выражало растерянность. Я прыгнула в круг кристаллов. Аид хотел последовать за мной, но Гермес перекрыл ему путь. Не знаю, почему он это сделал, но у меня не было времени выяснять. Я полетела вниз с Олимпа. Ветер развевал мои волосы, набрасывая их на лицо.

Глоток свободы. И свободное падение, очевидно. Я ещё ни разу не использовала портал сама. Не зная, что делать, я открыла рот в беззвучном крике. Может, мне стоило дождаться его в кругу кристаллов, но лучше разбиться о землю, чем вернуться с ним в Подземное царство.

Я ожидала удара – ну, который оставил бы вмятину на земле, и смертные потом ходили и гадали о причинах её возникновения. Но мои ноги коснулись твёрдой поверхности. Никакого жёсткого приземления. Никакого удара. Я даже траву не примяла.

Облегчённо выдохнув, я запустила пальцы в спутанные волосы и оглянулась вокруг. Я стояла посреди поляны с сиреневыми цветами, покачивающимися от лёгкого ветерка. Было тепло, несмотря на позднее время. Чудесный летний вечер.

И почему Аид не может жить на земле? Зачем ему всё время находиться рядом со своими подданными? Вот у Зевса нет такой необходимости. Я села прямо на землю, проводя рукой по высокой траве. Вот где мой настоящий дом. Тепло, природа, жизнь. Не каменная тюрьма.

Внезапный порыв ветра – и какой-то шорох за спиной. Наверняка это Аид пришёл за мной, чтобы утащить обратно в своё мрачное жилище. Я не стала оборачиваться. Не желаю его больше видеть.

– Персефона?

Я ахнула. Это не Аид.

– Гермес? Что ты здесь делаешь?

– Ты расстроена, – сказал он, садясь передо мной. Мы выросли вместе – совсем дети по сравнению с остальными членами Совета. Рядом с ним тоска по дому становилась только сильнее. – Аид сделал тебе больно?

Гермес первый, кто предположил, что это не моя вина, и от того моё сердце наполнилось благодарностью к нему.

– Н-нет, – всхлипнула я. – Я просто… не могу туда вернуться.

Он взял мои ладони в свои. Его пальцы были мягкими и прохладными. Этого небольшого жеста поддержки оказалось достаточно, чтобы моя выдержка снова дала сбой: я уткнулась лицом в его плечо и снова разрыдалась. Как же я ненавижу всё это… Бесит, что я не могу найти в себе сил дать Аиду шанс. Но проблема не в нём. Мне кажется, будто мне не хватает воздуха, словно меня душат и мои лёгкие горят. Я умираю, не успев пожить. Почему я не возразила родителям раньше? Почему не потребовала дать мне возможность побывать в Подземном мире и получше узнать Аида до свадьбы? Почему мне не оставили выбора?

Потому что они прекрасно понимали, каким будет мой ответ. Наверняка. Мама знает меня лучше, чем я саму себя, и моё доверие к ней – то самое, толкнувшее меня в этот брак, – было безграничным. Даже сейчас меня одолевали сомнения. Может, я поспешила? Может, стоит ещё попытаться? Есть ли у меня вообще выбор?

Нет, и поэтому я зарыдала с новой силой. У меня нет никакого выбора. Нравится мне это или нет, мне придётся вернуться в Подземный мир. Если только…

Мои глаза распахнулись, я резко подняла голову. Гермес тоже выпрямился, но я заговорила быстрее:

– Давай убежим вместе.

Его губы образовали идеальный круг.

– Что?

– Ты правильно меня слышал. Давай сбежим. Куда-нибудь, где нас не найдут, как это сделали Афродита и Арес. И… мы будем счастливы.

– Стоп, – он отстранился. – То есть ты хочешь, чтобы… ты и я…

Я вздрогнула. После прошлой ночи я вообще ни с кем не хочу подобных отношений.

– Нет, я имела в виду… как друзья. Брат и сестра, или кто мы друг другу… – не совсем: формально Зевс принимал разные облики, чтобы зачать нас от разных женщин. Но мне нужна была чья-нибудь любовь. Неважно, какого рода любовь. Главное, чтобы её было достаточно, чтобы решиться на побег. – Пожалуйста.

Гермес сомневался – я буквально видела, как шестерёнки крутятся у него в голове. Надежда вспыхнула в моей груди, затмив холод и отчаяние. Он реально обдумывает такую возможность. Он серьёзно её рассматривает.

– Персефона… – он снова взял меня за руки. – Ты же знаешь, больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Но Зевс уже запретил кому-либо лезть в ваш брак. Если мы сбежим, они с Аидом разыщут нас, и тогда мне не избежать молнии в лоб.

Моё сердце ухнуло вниз, хрупкий пузырь надежды лопнул.

– Он правда приказал всем не помогать мне?

Гермес кивнул.

– Прости. Но, может, вы с Аидом сумеете договориться? Ты можешь просто быть его королевой, а не его женой, ведь так? Ему нужно, чтобы кто-то помогал ему править царством, а не согревал постель.

Я зажмурилась, сдерживая новый приступ слёз. Я никогда не выберусь из этой западни. Ни сейчас, ни через тысячу лет, ни когда-либо потом. Нет, пока Зевс считает меня своей собственностью, и Аид с ним заодно.

– Он никогда не согласится, – прошептала я.

– А ты не спрашивай, – Гермес заправил прядку моих волос за ухо. Его прикосновение было таким нежным, что я подалась навстречу. – Поставь перед фактом. Ты сильнее, чем думаешь, Персефона. Никогда в этом не сомневайся. Ты способна на всё, чего захочешь, и к чёрту обстоятельства.

– Я бы хотела… – мой голос не слушался, я тяжело сглотнула. – Я бы хотела быть как Афродита. Я бы хотела набраться смелости поступить так же, как она.

– Может, однажды ты так и сделаешь. Для этого нужно только найти того самого. Пускай это будет не Аид – в этом нет ничего такого. Ты не должна оставаться с ним навеки, если не хочешь этого.

Я невольно хмыкнула.

– В нашей семье всё остаётся навеки.

– Только хорошее, – возразил он. – Мы обычно находим способы исправить плохое.

– Вряд ли мне кто-то даст свободу, если я не буду за неё бороться.

– Тогда борись. Используй любые средства и методы, чтобы доказать себе и остальным членам Совета, что у тебя иная судьба.