Текст книги "Ее катализатор (СИ)"

Автор книги: Евгения Мос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Ты хорошо стреляешь.

– Вы все-таки посмотрели? Я думала вы ушли.

– Я решил не смущать тебя и продолжил смотреть издалека.

– Меня сложно смутить, ваше величество.

Он не нашелся, что сказать и лишь слегка улыбнулся. Я отпила холодного ягодного щербета и посмотрела внимательно на него. У него были сильные руки, сексуальные даже, накаченные и украшенные венами. Длинные пальцы, на двух блестели перстени. Но это не умаляло его мужественности. Волосы всегда туго заплетенные в косы вдоль головы, которые заканчивались у шеи и короткая аккуратно подстриженная борода, почти щетина.

Он был красив. И он по-любому знал об этом. Все девушки во дворце мечтали о нем.

И обладал харизмой и влиянием, которые с возрастом еще увеличатся. Даже я в его присутствии иногда ощущала слабость, будто его взгляд прожигает насквозь. Потому мне было тяжело слышать от него все те слова, что он мне говорил, раня меня.

Не знала, что кто-то еще способен вызывать во мне чувство слабости.

Поэтому я его опасалась.

Будь он любым другим мужчиной, я бы уже присмотрелась поближе… Но король Кароса? Работа по договору? Не тот случай. И это усложняло мой контроль. Я всегда говорила, что для того, чтоб победить свою слабость ее нужно признать.

Признать свою слабость здесь я не могла. Не было возможности. Это нервировало меня, заставляло сердце биться чуть чаще чем обычно. А это многим не под силу.

Судьба! Что за ерунду ты мне подкинула? Мы так не договаривались. Хотя, признаться честно, я вообще с Судьбой не договариваюсь. Я сама хозяйка своей жизни. И не верю в глупые приметы и предрассудки.

– Ты часто тренируешься? – спросил он.

Зачем он задает эти вопросы? Они же не относятся к делу. Или он почувствовал вину и пытается загладить ее? Возможно. А может быть понял, что для продуктивной работы нужно доверие.

– Когда я в Лероне и не на заданиях, то стараюсь пару раз в неделю, – пожала я плечами. – А вообще, некоторые миссии заменяют десяток тренировок.

– Многим оружием ты владеешь?

– Лезвия, сюрикены, лук, арбалет, хлыст.

– О, да! – улыбнулся он. – Хлыст – это внушительно.

– Это очень удобно, ваше величество. Также, иглы, но их я не люблю, сюда же относятся нунчаки, кастеты, меч.

– А огнестрельное? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Оно запрещено во всех странах континента.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Но владеешь ли ты им?

– Чтоб им владеть нужно иметь его, а хранение огнестрельного оружия запрещено. И тренировки с ним запрещены.

Он моргнул несколько раз и кивнул. Но что-то дернуло раскрыться меня больше.

– Но я умею.

В воздухе повисла звенящая тишина. Он медленно осматривал меня. И хоть я была одета очень удобно и прилично, чувствовала я себя голой.

– Расскажешь откуда? – спросил он.

Я облизнула губы, и поняла, что ладони стали слегка влажными. Доверие, верно? Вряд ли он побежит всем рассказывать. Тем более, что ничего противозаконного особо я не делала. Почти.

– Мой отец владел им и научил меня с братом. Но именно мой же отец был на миссиях по сбору информации для того, чтоб наложить запрет.

– Он хорошо выполнил свою работу. Запрет действительно наложен, – ответил король.

– Но какой ценой? – тихо прошептала я.

– Ценой его жизни?

Я слегка кивнула.

– Да, Джон Но`рвес был моим отцом.

– Он погиб вместе с женой и другим ассасинами из группы объединенных стран.

– Верно. Те, кто выступали против запрета хотели уничтожить улики, а уничтожили их и… тем самым промазали мимо же своей цели.

– Сколько тебе лет было?

– Мне шесть, Лоуренсу восемь.

– И ты уже владела огнестрельным оружием?

– Дети в семье ассасинов не всегда дети.

– Во сколько лет ты первый раз убила?

– В четырнадцать, – спокойно ответила я. Эта тема не являлась для меня больной.

– Ты была очень юной.

– Я и сейчас не старая. Мне двадцать один.

– Это верно. Ты очень молодая.

Я дернула уголком губ и откусила эклер.

После ужина Шафран показал мне книжные полки, тут было много книг, в частности про старые кланы.

– Вы здесь часто бываете? – спросила я его.

– Стараюсь выбираться, домик наполняет меня кислородом, открывает второе дыхание.

Я открыла первую попавшуюся книгу, там был описан какой-то старинный ритуал, связанный с тигром. На иллюстрации была изображена девушка, стоящая на спине огромного хищника, а в зубах она держала меч.

– Это Лара? Жена правителя Кароса?

– Нет, – покачал он головой. – Это ее мать. Она владела соединением сознания со зверем.

– Интересная информация.

– Да, и утерянная. Тут есть лишь описания, что они могли. А вот как их народ это делал… неизвестно.

– Я уверена, что вы сможете найти еще информацию и вернете много потерянных знаний. – Я говорила совершенно искренне, я правда верила в него.

– Если со мной ничего не случится, – горько усмехнулся он.

Я положила руку ему на плечо, чтоб приободрить, и почувствовала какой он горячий. Он резко посмотрел на меня. А в светло-зеленых глазах плескалось удивление. У меня спине пустили как будто электрический разряд. Мне захотелось провести по плечу дальше, до шеи, но я сдержалась и смотрела прямо в глаза.

– Я верю, что вы будете мудрым королем, сможете навести порядок в стране и внесете большой вклад в развитие международной культуры и истории.

– Почему?

– Просто верю.

Он резко выдохнул. Глядя на меня с какими-то неизвестными мне эмоциями. Его ладонь накрыла мою руку на его плече. Я вздрогнула, не понимая, что происходит. Вторую руку он положил мне на плечо, а затем скользнул на плечи, шею и… притянул меня к себе.

Его дыхание опалило мне лицо, а затем он накрыл мои губы поцелуем.

Настойчивым, сильным, но невероятно нежным. Как это сочеталось в нем? Я не могла ответить на эти вопросы.

Шафран пах шафраном. Как пряность, слегка горьковатая, чуть землистая. Теплая. Здесь пробивались нотки лакрицы и… карамели. Хотелось вдохнуть глубже.

Все внутри кричало «Да». Я захотела прижаться ближе, плотнее. Ощутить себя в объятиях сильного мужчины и потеряться. Забыть, значение таких слов как «самообладание», «хладнокровность», «уравновешенность». Но я – Николетт. Я никогда не забываю, кто я.

А Шафран тем временем вторую руку положил мне на щеку и шею, поглаживая мой висок большим пальцем. Меня никогда не гладили так нежно! Мне захотелось заплакать.

Но реальность ударила меня по голове. Задание, Карос, король… и я вспомнила все разговоры, что были между нами.

Шафран отшатнулся от меня, расширив глаза от изумления и прижал руку к левой щеке. Потому что я отвесила ему пощечину.

– Что вы делаете? – я еле сдерживалась, чтоб не начать кричать.

– Я не знаю… что на меня нашло, – растерянно пробормотал он.

– Вы! – сказал я дрожащим голосом. – Отчитывали меня как маленькую! Называли глупой, несносной.

– Николетт. – Это звучало так умоляюще.

– Нет! Замолчите! Вы видели, как я целуюсь с барменом и решили, что я легкодоступная?

– О, Судьба! Нет! Послушай, меня.

– Я не хочу, – покачала я головой разочаровано. – Вы считаете, что если я решила один раз сходить в бар, если я не стесняюсь некоторых публичных проявлений, то… со мной можно так? Вы поэтому меня позвали в домик? Посчитали, что я соглашусь с вами разделить постель? Затащите меня в койку?

– Нет, Николетт. Я не думал об этом.

– Я думала, что вы хотите наладить доверительные отношения.

– Так и есть.

– Не лгите мне! Вы устроили этот ужин вдали от чужих глаз, рассчитывая на то, что я – девушка легкого поведения?!

– Николетт…

Он снова приблизился ко мне и хотел взять меня за руку, но я ее отдернула и отшатнулась.

– Не трогайте меня. – Я гневно посмотрела на него. – Никогда не смейте ко мне прикасаться без моего разрешения! Вы ошиблись на мой счет.

– Николетт, – наконец повысил он голос, но это был не то крик, не то мольба. – Я прошу прощения у тебя за все те слова, что наговорил. Я очень ошибся в тебе.

– Вы ошиблись и сегодня! Я всегда сама выбираю в своей жизни абсолютно все. И с кем целоваться тоже. И с вами целоваться я не выбирала!

– Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел. Не планировал. Ты…

– Заткитесь!

И он действительно замолчал, смотря на меня взглядом, полным боли.

– Не смейте, – почти рычала я. – Не смейте меня трогать больше. И никогда не думайте о том, что я могла бы вам что-то позволить! Вы унизили меня своими словами ранее, а сегодня поступком.

Он молчал, сгорбился и стоял неподвижно на месте, а я продолжала:

– Я закончу эту миссию. Мы будем с вами еще много видеться, обсуждать, проверять все. Но… никогда. Слышите, никогда не думайте обо мне так, как сегодня! Вы для меня умерли как мужчина.

Он резко вдохнул, будто его ударили под дых. Но мне было плевать. Как зашла в окно, так и вышла, оставив короля наедине со своими мыслями. Я шла по саду и вытирала свои слезы, поздно поняв, что течь они начали еще в домике. Прямо при нем.

Мне было очень больно и стыдно. Стыдно за слезы и слабость. Больно, что он так обо мне подумал. Что я девушка, которую можно просто пригласить в домик и развлечься. Мы обсуждали всего каких-то полчаса назад, кто будет свататься к нему. А несколько мгновений назад он целовал меня.

Что я не могла понять, так это почему так горели губы… И почему было больно от осознания, что он не может быть искренним. Почему так хотелось, чтоб это правда был его порыв, который он не смог остановить, глядя на меня. Зачем мне хотелось, чтоб он хотел именно моего поцелуя. Не потому что ему показалось, что я позволю. Мне хотелось, чтоб он молил о моем позволении и только о моем.

Я вбежала в покои, сняла с себя всю одежду и запрыгнула в кровать. Свернулась клубочком и продолжила утирать свои слезы.

Шафран

Николетт убежала, оставив его чувствовать себя полнейшим придурком. Он был королем государства, умел принимать взвешенные решения, знал, как вести себя на международной арене и среди внутреннего совета.

Но он совершенно облажался с этой девушкой.

Николетт.

В этом имени было столько силы, сколько ранимости. Он обратил внимание на нее еще в первую их встречу, когда она обошла всех его охранников, а затем напала на него. Резвая, быстрая, смелая, умная. Она одевалась так как хотела, плюя на предрассудки и традиции. Задавала тон всему и не чувствовала себя нигде не в своей тарелке.

Зачем он ей говорил все те глупости про то, какая она несносная? Его поражала ее внутренняя свобода и уверенность. То с каким жаром она бралась за работу. И хотя внешне Николетт всегда почти была холодна, ему всегда казались ее глаза синем пламенем, в котором он готов сгореть дотла.

Ее длинные волосы, отливающие спелой вишней, манили зарыться в них лицом и найти успокоение как моряк, увидевший огни родного города.

Он так разозлился, когда увидел ее с другим мужчиной. Которому она дарила прикосновения своих прекрасных губ. Он стоял и гадал, а почему не он. Почему Судьба не могла распорядиться так, чтоб эта девушка была его?

Но он напомнил себе, что у него есть обязательства. Даже если бы не было, он – не ее вариант. Она – синоним свободы, ветер, что склоняет даже самые могучие деревья в лесу. Вода, что обтачивает все камни в море. Она – стихия, которой можно только покориться, но не покорить.

Он захотел сделать ей приятное, загладить свою вину. Сделать так, чтоб она забыла все его злые слова.

И не удержался. Она стояла так близко. От нее пахло чем-то травяным, свежим, а еще вишней. Словно заходишь в весенний молодой сад, где листочки еще зеленые-зеленые. Рука сама накрыла ее руку, а губы потянулись к ее губам.

Придурок!

На одном из окон, скрытых книжным стеллажом стояла ваза с веточками цветущей вишни, что была выведена в одном из заповедников, где вишни цвели круглый год. Цветы, если он с девушкой. Цветы вишни для нее. Наверное, даже хорошо, что она их не заметила.

Он не хотел ничего такого. Нет, конечно же хотел. Но не посмел бы предложить. Потому что она вызывала в нем уважение. Он отнюдь не считал ее легкодоступной.

Он просто подался порыву, соблазну. Ощутить какого это, когда целуешь такую девушку. Чувствуешь ее прикосновения.

Он бы тоже на ее месте все неправильно понял. Он оскорбил и обидел ее. И все еще надеялся, что у него был шанс стать ее другом.

Он сказал ей в один из вечером, что ей не идет называть его «Мой король». Потому что он сам хотел преклонить перед ней колени. Перед ее бесстрашием, отсутствием смущения, острым умом и дерзким языком.

А теперь он даже не имеет право коснуться ее. Даже просто провести по ее руке.

В память врезались ее обиженные глаза, наполненные слезами. И тяжесть вины поселилась в его душе навсегда, что он заставил эту сильную девушку заплакать.

Все испортил!

9 Глава. Ужин – тоже поле боя

Кто сказал, что утро вечера мудренее? Наверное, тот, кто рано ложился спать и вставал с первыми лучами солнца. Этот человек не засыпал беспокойно ворочаясь и утирая свои слезы.

Я люблю ночь. Это мое время. И если бы меня цитировали потом, я бы не говорила всякие глупости о том, как прекрасно рано вставать и делать кучу дел. Нет. Меня бы запомнили, как кого-то, кто умеет признавать свои слабости, признаваться в них самой себе. Видеть себя голой – бесценный навык. Именно поэтому я люблю ночь, она обнажает души.

С утра часто становится стыдно. Но я никогда не стыжусь того, что происходит ночью. А то что было вчера… было вечером. И поэтому меня окутывала тяжелая вина за слезы и несдержанность, как будто сетью накинули.

Я плакала вчера при короле, а еще влепила ему пощечину. Могла ведь просто сказать, «Нет» и все. Так зачем я наговорила ерунды? Какой смысл был что-то доказать?

Мне стоит признаться себе, что я влюблена? Нет. Это не влюбленность. А что тогда? Желание? Я признаю его привлекательность, и то, что чувствую жар, когда он приближается. Но только ли он? Я не влюблена. Нет. Но с ним я робею. Мне становится сложно говорить, голова соображает медленнее.

Дурацкое ощущение. Но я с ним разберусь. Правда не утром.

Все как обычно. Душ, одеться, поприветствовать горничных. Кусок в горло не лезет, но я заставляю себя съесть шоколадный кекс и запиваю все чаем.

– Госпожа, еще кусочек, пожалуйста, – настаивала Ханилида.

– Нет-нет. Трапеза окончена.

– Вы вечером сегодня будете на застолье?

Я резко стала перебирать в голове все разговоры. Застолье… застолье… Кажется Шафран говорил что-то вчера. Но я кинула вопросительный взгляд на девушек.

– Прибывает заранее семья Варинди, – напомнила Латифа. – Отец, мать и дочь с сыном. Дочери двадцать.

– А, свататься будут заранее, – кивнула я. – Готовить почву перед приемом, чтоб у других не было шансов.

– Да-а. Дочь зовут Сара. Они с Шафраном в детстве виделись, приезжали погостить во дворец.

– Друзья детства значит? – спросила я небрежно, ощутив странный укол в груди.

– Не совсем. Они несколько лет не виделись. Но говорят, что были дружны.

В комнату зашел Герберт, поздоровался и передал письмо, озвучив при этом содержимое.

– Его величество приглашает вас на сегодняшний ужин с гостями, он будет рад вас увидеть и познакомить с остальными.

– Спасибо, Герберт, – кивнула я.

Он как-то неодобрительно зыркнул на меня, словно я была недостойна этого приглашения. Впрочем, мне плевать. Я вскрыла письмо. Шафран попросил прощения за недоразумение, несколько строк посвятил бесконечному уважению. Бла-бла-бла. Дальше что? А, могу прийти на ужин как гостья, могу, если будет комфортно присоединиться как часть охраны. Выбор он оставлял за мной, но подчеркнул, что очень будет рад видеть за столом.

Ладно. За столом так за столом. Работа продолжается. Я оглянулась на Латифу и Ханилиду.

– Кажется, меня сегодня снова надо приводить в порядок.

– Да! Мы поможем! А что наденете?

– Оденусь я в рабочее.

– Но как же так? Важные гости… – залепетала Латифа.

– Именно поэтому волосы и лицо должны быть идеальными, а платье… пусть валяются дальше в шкафу.

– Как скажете, – кивнула она огорченно.

Днем я запросила информацию о семье в штабе и отдельно у Люриса. Вдруг будет отличаться или он нароет что-то интереснее. Но данные сходились. Саре двадцать лет, она среднего роста с золотисто-каштановыми волосами, умеет петь, играть на скрипке и вышивает алмазную мозаику. Ну прелесть, а не невеста!

Отец Арин владеет пастушьими угодьями, собственной псарней и выводит собак для важных господ не только по Каросу. Мать занимается перепродажей картин, владелица галереи в Хэлии, потому посещает столицу раз в квартал. Сыну двадцать два, закончил университет и помогает вести дела отцу.

Ко мне постучались в комнату, я разрешила войти.

– Добрый день, Николетт, – поздоровался Фарин.

– Привет!

Он вратце рассказал о перестановках в охране, какая схема будет действовать на третьем этаже, где разместили гостей. Потом мы обсудили детали вечера.

– А кто будет им прислуживать?

– Горничные?

– Да.

– Из штата выделили.

– Мои горничные же только мои? – уточнила я.

– Конечно.

– Хорошо.

Вечером девушки привели меня в порядок. И я отправилась на знакомство с гостьями. Но занимали мою голову лишь вопросы как смотреть в глаза Шафрану.

Ужин проходил в столовой, где я уже видела Шафрана в компании Лизери. Интересно, эту даму он тоже позвал или на прием такие девицы не приглашены. Вряд ли будет хорошим тоном звать девушку, что в рот заглядывает, когда приезжает семья сватать другую девушку.

Охранники открыли мне дверь, и я вошла. Я не была первой, кто пришел, но у меня и не было задачи прийти раньше всех. Гости оглянулись на меня. Его величество провел рукой в мою сторону. А я слегка поклонилась.

– Позвольте представить также, – начал Шафран. – Моего приглашенного специалиста по охране – Николетт Норвес. Присаживайся, пожалуйста.

Я кивнула присутствующим и улыбнулась уголками губ, чувствуя себя не в своей тарелке. Но что мне оставалось делать? Если чувствуешь себя не к месту, сделай вид, что чувствуешь. Притворство. Ужасное, мерзкое. Но я так свыклась с тем, что на заданиях приходиться примерять множество масок, что почти не замечала этого едкого послевкусия на языке.

Я прошла на место, указанное королем и села. Шафран сидел во главе стола, по одну сторону сидели мужчина и женщина среднего возраста, а с другой их дочь и сын. Шафран предложил сесть мне между ним и парнем.

– Позволь тебя познакомить. Это Арин Варинди и его жена Мэхира. А рядом с тобой их сын Кейлира и дочь Сара.

– Приятно познакомиться, – тихо кивнула я. Слишком часто киваю. Уже бесит!

– Так необычно видеть девушку в такой опасной работе, – проговорил Арин.

О, это вы еще не знаете, что я – ассасин гильдии.

– Вам не страшно работать? – спросил его сын.

– Нисколько, я понимаю всю важность задания и не боюсь трудностей, – ответила я и заметила восхищенный взгляд Кейлира.

– Вы из другой страны? – спросила женщина, Мэхира. – Из какой?

– Из Нуринии, я родилась в Лероне.

– Не из Кароса, я могла догадаться. Наши девушки не занимаются такой работой.

Она вежливо улыбалась, но я знала, что она имеет в виду. Фу, какая я неприличная, хожу тут с оружием, еще и на прием пришла в черных брюках. Скажите спасибо, что не кожаные. Да, я метаю лезвия на досуге, а не вышивая алмазами госпожа. Но что поделать? Вам же лучше. У дочери меньше конкуренток. Ведь приди я сюда в платье, вряд ли бы король отвел от меня взгляд.

Что за чушь пришла мне в голову? Соберись, Николетт!

– А вам удобно выполнять свои обязанности? – подала голос Сара.

– В каком смысле?

Официанты принесли салаты и стали разливать вино. Я внимательно посмотрела на Сару в ожидании ответа, рассматривая ее внешность. Волосы, действительно, были золотисто-каштановые, уложенные аккуратно волной и присборенные на висках заколками с драгоценными камнями. Насыщенные изумрудные глаза смотрят наивно в обрамлении пушистых ресниц, а пухлый рот бантиком как будто готов все время удивляться в форме буквы «О». Милые ямочки, вздернутые нос. Она была мягкой, будто создана из рюша, хоть и одета в зеленое бархатное платье без белых кружев. Но я отлично ее представляла в них.

– Не очень удобно бегать в платьях или драться в украшениях – пояснила она.

– Если вы не заметили, то на мне нет ни платья, ни украшений, – ответила я и только потом сообразила, что для светской беседы это может звучать грубовато.

– Вам они и не нужны, – тут же спас ситуацию Кейлир, глядя на меня широко распахнутыми глазами. – Ваш внешний вид – и оружие, и украшение одновременно.

– Благодарю за теплые слова, – ответила я, глянув, зачем-то на Шафрана.

В глаза короля что-то опасно блеснуло, но я не придала этому значения и снова повернулась к юноше. Он был высок, хорош собою. Волосы были как у сестры. А карие глаза, как у матери смотрели так же широко, как и у Сары, но не так наивно. Я проехалась взглядом по его рукам: тонкие пальцы, но длинные и аристократичные, которые не вязались с ямочками, которые, судя по всему, были фамильными.

Милашка и красавчик. Сладкий мальчик. Но мне нравятся более мужественные ладони и запястья, шире и сильнее. С выступающими венами.

Я снова бросила взгляд на короля и отругала себя тут же. Хватит сравнивать, Николетт. Что на тебя нашло?

– Ваше величество, – сказала Мэхира. – Благодарим за приглашение, так рады увидеть вас вновь! Уже в новом статусе. Поздравляем вас! И примите наши соболезнования по кончине вашего отца. Жаль, что не было возможности выразить раньше.

Шафран благосклонно опустил голову, а затем поднял бокал.

– За встречу близких людей! Я помню, что вы всегда были рядом с нашей семьей!

Мы чокнулись, а я окончательно чувствовала себя идиоткой после этого тоста. Но работа есть работа.

– Помню, как вы маленькие с Сарой бегали по нашему саду, – продолжала женщина. – Вы тогда уже были красивым мальчиком. Наша Сара была по-детски влюблена в вас. Даже спустя годы, потом, когда к ней сватались женихи, все время приговаривала, что у них не такие красивые глаза как у вас.

Мэхира похихикала, а ее дочь покрылась румянцев. Но я не могла понять притворяется ли она такой скромной или правда такая невинная.

– Да, сестра моя – наивная девочка еще, – покивал Кейлир с усмешкой, и я поняла, что для него это шутка. Интересно. – Николетт, расскажите, чем увлекается такая необычная девушка как вы? – Он снова посмотрел на меня.

– Ничем особенным, много работаю.

– Вы еще и скромная.

Я еле сдержала смешок. О, нет, малыш. До скромности мне далеко. Я снисходительно ему улыбнулась и просто выпила вина.

– И все же, – продолжила его мать. – Расскажите о себе.

Твою мать! Они пришли дочь сюда сватать или расспрашивать обо мне? Тем для разговора что ли нет?

– Я работаю в Нуринии на госслужбе, – соврала я. – Занимаюсь охраной в парламенте. Времени свободного не так много. Я люблю… цветы.

Если хочешь убедительно соврать, примешай к лжи правду. Не очень хотелось раскрывать свою жизнь перед незнакомыми людьми, но надо было что-то говорить.

Я заметила, что Шафран внимательно смотрел на меня, нахмурив брови, словно что-то вспоминал.

– Цветы? – переспросила Мэхира. – Вы изучаете флористику?

– Я люблю цветы, смотреть на них, возможно изучать. Я бы хотела их выращивать, но с моей работой… Сами понимаете.

– Любите в земле копаться?

– Люблю, – твердо ответила я. – Но как уже сказала, делаю это крайне редко.

– Можно было бы нанять работников, чтоб ухаживали за вашим садом.

– У меня нет ни сада, ни работников.

Мэхира удовлетворенно хмыкнула. Будто этой фразы от меня и добивалась. Я почувствовала, как по телу потекла злость и раздражение, обжигая меня изнутри, но лишь мило улыбнулась. Я не буду ей говорить, что на самом деле я – ассасин, и моя зарплата позволила бы купить небольшой садик и нанять работников. Но мама в детстве говорила, что незачем метать бисер перед свиньями.

Забавно, что я вспомнила свою мать. Но именно сейчас я ощутила себя девочкой, нуждающейся в защите. Но… я уже сама большая девочка и давно привыкла защищать себя сама. Хотя, я уверена, что будь здесь Лоуренс, он бы сказал что-нибудь нелицеприятное для этой леди.

Мой брат. Я ощутила тоску и по нему в окружении этих чужих людей. Я посмотрела, как Кейлир не смотрит на сестру, приковав взгляд ко мне, и почувствовала злорадство. Мой брат бы стал меня поддерживать в подобной ситуации, а не осыпать внимание какой-то другой леди.

– Расскажите, как ваши пастбища, – попросил Шафран.

Беседа стала более светской, я обрадовалась, что внимание с меня переключилось на овец. Мэхира, тем не менее, продолжала на меня поглядывать. Точнее рассматривать. Я видела ее улыбчивый, но колючий взгляд по мне. По моим распущенным волосам без заколок, на мои стрелки. Не уколитесь, жерщина, они острые, как мое оружие. Она бросала взгляды на мои руки без колец, но с часами и браслетами, где были закреплены маленькие лезвия. На красную блузку, перетянутую кожаными ремнями, опять же, с оружием.

Я хотела ответить ей взглядом, выиграть этот визуальный поединок. Но было бы не вежливо. Да и не за этим я здесь.

– Расскажите, ваше величество, – сказала Мэхира, когда разговор про пастбища был закончен. – Сколько гостей ожидается на приеме через пару недель?

– Около тридцати – сорока.

– Кто будет?

Шафран назвал несколько персон поименно, несколько семей по фамилиям. На некоторых Мэхира слегка улыбалась, от каких-то упоминаний она хмурилась. Наверное, считала конкуренток ее дочери.

– Вы тоже будете на приеме? – спросил Кейлир у меня.

– Да, э-э… – заколебалась я.

– Обращайтесь ко мне просто Кейлир. Буду рад стать для такой прекрасной и интересной девушки другом.

– Благодарю, – кивнула я.

Я заметила, что его мать неодобрительно поджала губы. Не переживайте, женщина. Я не планирую забирать вашего мальчика.

– Когда вы возвращаетесь в Лерон? – спросил Арин, поняв волнение жены.

– Через полгода.

– Так вы не собираетесь тут оставаться? – спросила Мэхира.

– Нет, Лерон – мой родной город. Мне хорошо там живется.

– Многие люди, побывав в Каросе и почувствовав его теплый климат, хотят тут остаться. Впрочем, незамужние девушки не бывают у нас. Хороший был закон. Жаль, что вы отменили его, Шафран. А то наших мужчин разберут иностранки. – Она посмеялась над своими словами, словно пошутила. Вот же змея.

– Я бы не очень хотел обсуждать законы, которые я ввожу или отменяю.

– Да, конечно. Простите, ваше величество. Вы делаете это из разумных побуждений. Просто побеспокоилась.

– То, что было введено – исключительно для рабочих моментов.

– Работа… Да. Я рада, что не все иностранные девушки стремятся выйти замуж. – С этими словами она посмотрела на меня. – Жизнь Николетт вызывает восхищение. Добровольно работать в охранной службе, посещать командировки и все это жертвуя личной жизнью. Вы, наверное, очень преданная гражданка своей страны.

– Да, спасибо, что оценили, – сухо ответила я, но с улыбочкой.

– В Нуринии не все думают о замужестве. Там большинству это не нужно. – Не успокаивалась Мэхира, чем знатно воспламеняла внутри меня желание выплеснуть ей воды в лицо. – Девушки такие самостоятельные, что диву даешься. Некоторые так и не выходят замуж, выйдя из возраста невест.

– Да, у многих другие цели в жизни, – ответила я.

– Кейлир, – обратилась она к сыну. – Как здорово, что существует столько разных людей. Каждый выбирает свое. Например, Николетт – свою независимость. Она – очень сильная девушка, сразу это видно. Мое восхищение. Нужно иметь смелость быть такой. Ведь, не все мужчины это выдерживают. А вы с гордостью принимаете свою долю.

Вот. Же. Сука.

Нет. Серьезно. Я бы задушила ее, если бы могла. Но я опять лишь улыбнулась.

– Я уверен, что Николетт найдет себе замечательного мужа, который будет ценить ее и поддерживать все ее занятия. Сильные девушки – настоящим сильным мужчинам. Тем, что не боятся трудностей, тем, что достойны таких как она.

Я молча повернулась к хозяину данной реплике и растерянно поморгала, глядя на Шафрана. Я не знала, что сказать, лишь ощущала, как внутри разлилась волна тепла, которую я пыталась остановить и не получалось.

– Спасибо вам за такое количество слов в моей адрес. Мне, право, неловко. Я бы больше хотела узнать о вас, – попробовала я сменить тему. – Сара, расскажите о себе, – обратилась я к девушке.

Она порадовалась, что о ней наконец-то вспомнили, улыбка озарила ее детское лицо.

– Я люблю вышивать алмазную мозаику. Обожаю смотреть на блестящие бисеринки и подбирать их по цветам. Это очень успокаивает.

– А ты часто нервничаешь? – спросил брат у нее. Да, такого брата я бы удушила.

– Молодым девушкам часто приходится непросто, – пожаловалась она, не обращая внимания на иронию в его голосе. – Столько всего нужно успеть до замужества! Я научилась играть на зурне и на кеманче, после того как овладела скрипкой. Вышила две сотни салфеток золотом, чтоб принимать гостей в уютном доме на званных вечерах. Я люблю читать сказки о принцессах, в них часто скрывается мораль, это помогает развивать мозг. Но больше всего мне нравится танцевать, в паре, конечно же.

Кейлир на этих словах иронично дернул губами и отпил вина. Так, надо будет обсудить это с королем. Что поведение брата относительно сестры странное. Я оглянулась на их родителей. Мать вся сияла, слушая дочь. А отец, почему-то смотрел на меня. У меня пробежал холодок по спине от его проницательных глаз. Я заметила, что он смотрит на мои запястья. Судьба! Да что с ними то не так? Я мельком посмотрела на них, но не поняла ничего. Руки как руки.

После еще пары обсуждений вина и урожаев фруктов вечер был закончен. Мы распрощались, и я вышла в коридор, радуясь, что это закончено. Как жаль, что мне придется лицезреть их до приема еще. Но надеюсь, что такие ужины не будут часто повторяться.

– Николетт, – обратился ко мне Кейлир, нагнавший меня.

– Да?

– Вы так прекрасны были. Каждый раз, когда вы что-либо говорили, я готов был слушать только вас. Впрочем, когда вы молчали – вы были еще прекрасней.

– Считаете, что мне нужно почаще молчать? – усмехнулась я.

– Нет, что вы! Я не верно выразился. Простите меня. Я просто мелю чепуху и не могу связно соображать при виде вас.

– Это пройдет. Примелькаюсь, – хмыкнула я, пропуская мимо ушей его комплименты, словно переливая воду из одного стакана в другой.

– Очень хотелось бы почаще с вами общаться, видеть вас.

– За эти две недели такая возможность будет.

– Разрешите вас проводить до комнаты.

– Я сам доведу ее, – вмешался выросший из ниоткуда Шафран.

Кейлир растерянно посмотрел на короля, у которого слегка раздувались ноздри. Не могла понять от чего. Что его разозлило?

– У вас наверняка много дел еще, – пролепетал юноша.

– На Николетт время есть. Мы должны обсудить охранные дела.

– Охранные, – покивала я эхом, посмеиваясь над ситуацией. – Конечно, ваше величество.

Юноша разочарованно кивнул, а Шафран слегка улыбнулся. И я не сдержалась.