Текст книги "Побеги божественного пламени (СИ)"

Автор книги: Евгения Клёнова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Нет! – успел выкрикнуть Агний прежде чем горло его заполнилось кровью. Серые глаза, в которых секунду назад вспыхнула надежда, налились ужасом, но тут же померкли. Быстро и навсегда.

В планы Елисея не входили слезливые прощания. Тем не менее, выйдя из избы, он огляделся по сторонам в поисках седовласой девушки.

Нигде нет. Так даже лучше.

Поймав на душе странную нелогичную досаду, он пошёл к кибитке.

– Никогда не пробовала… Вот так?.. – щебетание становилось всё отчётливее.

На облучке рядом с Пересветом сидела Яся. Держа в руках вожжи, она широко улыбалась и хихикала от каждой фразы, сказанной юношей. Остроумие парнишки было не при чём. Он с трудом связывал буквы в слова в присутствии девушки.

Интерес Яси родился ровно в тот момент, когда солдаты, приставленные к ней ещё в замке, решили перемыть косточки оруженосцу командира.

Пересвет не был обычным воином, да и вообще воином не был, хотя происходил из служилой династии. Семья его решила отойти от традиций, отдав малолетнего сына, восьмого по общему счёту, в послушники Храма Всех Богов. Через тринадцать лет внезапно оказалось, что Пересвет остался единственным наследником. А наследство там было внушительное. С юноши стянули рясу, а взамен облачили в форму царской охраны. Пусть не доблестная, но всё же служба.

«Какая же ушлая лисица», – подумал Елисей.

– Я разве сказал, что ты можешь остаться? – на радость девушки вопрос был риторическим.

Наёмник ступил внутрь кибитки и расположился на сидении за спиной парочки, скомандовав:

– Трогай.

Пересвет засветился от решения командира сильнее самой Яси. Опыта общения с прекрасным полом он не имел совершенно. Храмовым послушникам было запрещено отвлекаться на волю плоти, а проститутки, обычно сопровождавшие любую армию, его откровенно пугали своей вульгарностью.

Тканевая дверца между кабиной и облучком была приподнята. Когда кибитка отъехала, Яся, обернувшись, спросила:

– Это ведь ты написал в замок то письмо? Правда?

Естественно, это был он. Но вместо ответа Елисей снял с головы девушки свою дорогую меховую шапку, а взамен бросил ей ту, в которой пришёл сам: стандартный армейский войлок. Слишком он расщедрился в прошлую встречу.

Бывалый наёмник достаточно быстро заметил, что новый царь бросается словом «казнить» много чаще, чем следит за исполнением приказа. Он пожелал смерти замковым слугам, потому что Руслана была рядом. Впечатление на девушку произвёл, цель достигнута.

Елисей не видел смысла в лишней крови. И так его руки были в ней по плечи.

32 Для нас обоих

Первая ночь прошла в дороге.

На пути царского конвоя располагались два полностью сожженных города, в которых было туго с приличным ночлегом. Круг ради мягких перин отнял бы ещё день, а царю не терпелось вернуться.

Булат крепко и беззаветно спал, закинув ноги на кушетку. Руслана же не могла сомкнуть глаз. Первый шок прошёл, и на смену ему пришло ещё более горькое принятие.

Всё плохо.

И нет ни одного повода думать, что станет лучше.

Без лечебных отваров снова тошнило. И, как назло, карета покачивалась в такт её бедному желудку. Приходилось дышать мало и поверхностно, а сидеть прямо, выпрямив спину, чтобы не спровоцировать приступ рвоты.

В зимних путешествиях знать брала с собой в салон кареты небольшую жаровню, чтобы согреться. Здесь же ничего не было, даже одеяла. Булату всё это было не нужно.

Девушка, закутавшись в шубу, зажимала застуженные пальцы подмышками, но от этого не только руки не согревались, но и остывала она сама. Под утро она так измучилась, что провалилась в полусон-полуобморок.

На заре отдохнувший царь открыл глаза. На противоположной кушетке, свесившись головой вниз, лежала Руслана.

– Да живая, не паникуй раньше времени, – ответил он голосу, проснувшемуся вместе с ним.

На живую девушка была не очень похожа.

Царь опустился, чтобы закинуть её поглубже, но задержался у бледного лица.

И правда прелесть. Интересно, как она будет выглядеть без чужеродных эмоций потомка. Может, покажется простоватой или вовсе страшненькой.

– Это что? Родимое пятно?.. – он поднёс палец к красной метке. – Ты наложил проклятье? А я считал себя жадным… – ответ его повеселил. – Что будет, если нарушить правила?..

Он приблизился к посиневшим от холода губам своей узницы. За мгновение до поцелуя кровь в венах забурлила от огненного потока, который призвал не Булат.

Царь схватил девушку за шею, резко вырвав из болезненного сна.

– Ещё раз так сделаешь, клянусь, я выжгу ей глаза! – рявкнул он и отбросил Руслану к стенке.

Она закашляла, испуганно вжавшись в угол.

Поднявшись на сколько позволяла высота потолка, царь отряхнулся, поправил кафтан и упал на своё место. Навязанное чувство вины бесило его больше всего остального. Закинувшись змееголовником, он уставился на девушку. Она полезнее, чем он изначально представлял.

Карета остановилась. В окошке показался длинный бревенчатый сруб. Небольшой городок, в который они заехали, обещал смену обстановки и тёплую пищу.

Всё ещё движимый гневом Булат, не прощаясь, вышел, хлопнув дверцей.

Руслана снова могла дышать. Она зажала ладонью рот, чтобы воплем случайно не польстить самолюбию этого монстра. Её всю трясло. Нужно успокоиться, до того, как он вернётся. Нельзя, чтобы Ал видел её такой.

Примерно через час вместо царя у кареты оказался один из его стражей. Он принёс еду и жаровню с тлеющими угольками.

До самого Риина она будет видеть Булата лишь издали. Он преодолеет весь путь верхом впереди конвоя, останавливаясь в попутных селениях для отдыха. Такое отдаление пошло девушке на пользу. Она выпросила у охраны несколько простых травок, с которыми легче переносилась дорожная тряска. Может, дело было в самоуспокоении, а может подошёл срок, но на последних верстах пути Руслана чувствовала себя нормально и без лекарства.

Столица встретила своего царя прекрасной погодой. С неба, медленно кружась, падали пушистые хлопья снега. Положив голову на руки, Руслана прильнула к разрисованному морозом стеклу.

Они ехали по главной дороге через центр. Народ встречал царя восторженно и живо. Люди, полгода назад аплодировавшие его же казни, сейчас выкрикивали слова о вечной славе.

Это возмущало.

Они радовались победе, присоединению новых территорий, не взирая на десятки тысяч жертв. Ну и что? Это же были враги, пусть и говорящие на знакомом языке.

Для обывателя нет недруга хуже соседа. В том, что царство станет богаче и влиятельнее, он видит лишь пользу. А что до зажравшейся столичной знати, сгинувшей вместе со старым дворцом… Так этих жальче меньше всего. «Дай челяди вилы да волю, так первым на вилах повиснешь», – Руслана прочла это на полях в одной из книг по управлению государством, оставленных Алоисом.

Резиденция состояла из более чем двадцати теремов, соединённых переходами и сенями. С первого взгляда сложно было сосчитать точнее.

Руслану высадили у женских палат. Здесь резные деревянные башенки были выше, но меньше в периметре. Окна без створок, зато с кипенно-белыми объёмными рамами, отливали лёгкой зеленцой. Лесное стекло. Такое же было и в замке Избора.

– Госпожа, всё в порядке? – отреагировала служанка на внезапную остановку девушки.

Она замерла на пол пути к входной лестнице, загадочно улыбнувшись.

– Да, показалось…

Но сделав ещё шаг, она опять остановилась. На этот раз точно не показалось. Сложив руки на животе, Руслана подняла голову. Отчётливый толчок где-то внутри, немного щекотливый, ни на что другое не похожий.

Чёрные глаза уловили её яркую улыбку. Он стоял у парадных дверей. Тоже замер.

– Что это с ней? – смущённо произнёс Булат. Она очень красиво улыбалась.

Алоис мог бы ответить, но предпочёл притвориться, что утренняя порция змееголовника всё ещё действует.

Девушка почувствовала на себе пристальный взгляд, ответила своим, но от улыбки не избавилась, а только убрала руки за спину.

– Нахваталась от ведьмы… – он встряхнул головой, будто желая сбросить необъяснимую уязвимость.

Булат решил отойти от тягот переезда в гранитной купальне, наполненной парным молоком. Его обслуживали три прехорошенькие служанки, подобранные лично Елисеем после неудачного покушения.

Блондинка, брюнетка и рыжая.

Все с однотипными синими глазами, в которых не было ничего, кроме покорности и желания угодить.

Скучно.

– Ты, – он обратился к блондинке, – иди сюда, – хлопнул по тëплой белой поверхности.

Без лишних вопросов, скинув халат, она перелезла через покатый край и опустилась в молоко по плечи.

– Ныряй.

Она замешкалась на мгновение, надеясь на уточнение. Булат ждал. Закрыв рукой нос, девушка набрала побольше воздуха и с головой погрузилась, чтобы доставить удовольствие своему господину.

Но царь ногой оттолкнул от себя служанку. В непонимании она вынырнула.

– Делай, что сказал. Не больше.

Девушка выдержала в молоке минуту.

Неприятным сладким жиром оно стекало по лицу и волосам.

– Я что сказал?

Блондинка лихорадочно захлопала глазами.

– Ныряй, – повторил он.

Три минуты. Но на этот раз она выскочила с шумом и брызгами, отчаянно хватая воздух.

– Помилуйте, Ваше Величество, больше не могу…

– Отказываешься? Ты, – он повернулся к брюнетке, – подай мой кинжал.

Та подчинилась, молясь, только бы не стать следующей. Булат вложил оружие в руку своей жертве.

– Ныряй или убей себя за неповиновение царской воле.

– Ваше Величество… – щëки умылись потоком слëз. Она в последний раз попыталась задержать дыхание, но из-за всхлипов не продержалась и тридцати секунд.

Две другие служанки, замерев, наблюдали.

Плотно сжав веки, девушка наотмашь скользнула лезвием по запястью.

Молоко окрасилось красными струями. Она жалобно заскулила, прижав руку к груди.

Булат разочарованно цокнул. Могла бы хоть попытаться. Даже утки убегают от топора, а Елисей подобрал для него каких-то овец. Нужно не забыть всыпать ему плетей.

Бегло ополоснувшись в чане с водой, он накинул халат из заморского хлопка и вышел. Но жемчужная улыбка, увиденная утром, отказывалась уходить из его головы.

…

Жирной точкой в короткой, но продуктивной войне должно было быть не подписание кипы бумаг, а великое празднование. Две недели, до самой весны.

В столицу обединённого Царства свезли лучших актёров и музыкантов, построили десятки помостов для уличных представлений, выкатили бочки с мёдом и винами. По приказу Его Величества любого трезвенника, пойманного на улицах в дни праздника, должно бить палками прямо на месте в назидание остальным.

Самая насыщенная программа предполагалась в царской резиденции.

На первом пиру пришлось выставить столы в три ряда, чтобы вместить всех гостей. Главы знатнейших семейств, богатейшие промышленники, послы. Праздник с обеда и до поздней ночи.

Иллюзия всеобщей любви.

Царь возвышался на собранном к пиру помосте. Золотой трон и золотыми нитями была вышита его одежда. Кубок из чистого хрусталя был наполнен крепким мёдом, но пить он не спешил.

Громкая музыка перекрывала голоса. Храмовый хор рвал глотки в победных песнях. От размашистых танцев в просторном зале не было и пяди свободного пространства. Скоморохи подначивали пьяных гостей на потеху правителя.

Князья старой закалки танцевать отказывались. Они, держась за голову, шушукались меж собой о том, что раньше было лучше, а сейчас лишь позор и бесовщина. Но не громко. Царю они улыбались и поднимали кубки за его здравие.

Булату смертельно хотелось выпить.

Его контроль над телом и так держался на честном слове, а любой дурман в крови становился на сторону потомка. Тот ведёт себя смирно в последнее время, но мало ли.

Решение было. И при том достаточно очевидное.

– Руслану ко мне, – повелел он прислужнику.

Девушку приказ застал врасплох.

Слуга без стука ввалился в комнату, когда она в очередной раз пересчитывала семена подсолнечника. Их по-прежнему было сто десять. Значит у неё есть время до середины лета и ещё примерно четыре месяца сверху. Плюс три на действие проклятья.

В первый раз с момента приезда царь пожелал её видеть. И где? На пиру, куда приглашены только мужчины.

Она пошла, как есть. Широкий тёмно-синий сарафан без пояса, скрывающий всё, что нужно скрыть. Волосы, завязанные в тонкие косички у висков, но отпущенные сзади. Из украшений – тканевое очелье, собственноручно сплетённое из нитей для вышивки.

– Что Вам от меня нужно? – дерзкий вопрос она сопроводила формальным поклоном.

Царь дотянулся до девичьей кисти и притянул к себе, усадив на золотой подлокотник и приобняв за талию. Руслана дёрнулась обратно, но он держал крепко, впиваясь пальцами в бок.

– Мы соскучились, – чтобы пощекотать ей нервы, он на миг сделал глаза медово-янтарными.

Но она заёрзала снова.

– Как хочешь. Можешь посидеть здесь, – Булат толкнул девушку вниз, к своим ногам, и взялся за кубок. Мёд сладкий и одновременно крепкий. Он причмокнул от наслаждения и залпом выпил остальное.

Руслана приподнялась, откинув с лица волосы, но на ноги вставать не стала. С пола она оглядела творящийся вокруг шабаш. Скоморохи в чёрных колпаках кружатся и обливаются вином. Вчерашние солдаты и бородатые актёры, ряженные в женские платья, отплясывают в присядку. Не песни, а многоголосый ор.

А знать за столами ведёт себя не лучше. Свист и пьяные споры чуть ли не до драк.

Среди гостей она быстро приметила отца. Данияр, не отрываясь, смотрел на неё с момента появления в зале.

Год назад она бы со стыда на месте сгорела, но сейчас уже было откровенно плевать.

Булат отбросил кубок и заливал в себя мёд сразу чарками. Он быстро веселел, пытаясь обогнать огонь, выжигающий алкоголь из крови.

– Станцуй для меня, – наклонился к девушке, сидящей на деревянном помосте.

– Прошу простить, не обучена, – вроде более-менее складные слова, но звучали, как издёвка.

– А для нас? Для нас обоих станцуешь? – обхватив пальцами челюсть, Булат повернул лицо девушки к себе. В карих глазах разметались блестящие молнии.

Это ещё красивее улыбки.

Руслана отбросила его руку и встала в полный рост. Место его прикосновения неприятно припекало, напоминая о проклятье.

Царь трижды хлопнул в ладоши и оркестр затих, а вслед за ним остановились и остальные. Все ожидали слова правителя.

– Моя Руслана решила развлечь нас танцем!

Люди расступились, освобождая проход.

Девушка ещё раз из-за плеча бросила гневный взгляд и, высоко подняв голову, пошла вперёд, к оркестру.

– Начинайте по команде, – сказала она, выбрав мелодию.

Руслана ещё раз оглядела большой зал и отошла на пару шагов, чтобы встать на свободную лавку рядом с музыкантами.

Лучше места не найти. Форма стен и потолка будет отражать звук и разносить по всей комнате.

– Ал, помнишь, я говорила, что спою для тебя, когда сядешь на трон? – она грустно улыбнулась, потупив глаза. – Прости, не нужно было тянуть так долго. По правде сказать, я надеялась, что этого никогда не случится… Может, если бы я не требовала доказательств твоей любви, мы бы и не оказались на том озере, и всё бы как-то само собой обошлось… Но что уж теперь?.. Теперь слушай. – Она медленно выдохнула, чтобы успокоиться, смахнула одинокую слезу и кивнула музыкантам.

Колёсная лира издала гладкий монотонный звук с гнусавым оттенком. Вместе с переливами многоствольной флейты к мелодии присоединилась Руслана.

Песня была слишком грустной для бурного вечера. Мира сочинила её вскоре после рождения Русланы и пела редко, в основном, когда бывала одна.

'Где взять сизые крылья,

Чтобы в небо из омута выйти…'

Гости и артисты затихли.

Как острые стрелы знакомые слова вонзались в сердце её глупого отца. Отказаться от родной дочери, дважды бросить. Так он отплатил любимой за все те годы, что она жила для него.

Несмотря на то, что происхождение Алоиса теперь было доказано самим небом, Данияр продолжал презирать его всей душой. Паршивец, без стыда, при всех унижает его малютку, а она, несмышлёная дурочка, поёт о своих чувствах.

Руслана дождалась последнего аккорда и, глядя прямо в чёрные глаза человека на троне, сказала:

– Ал, я люблю тебя… а тебя – я скоро убью.

Спрыгнув с лавки, она поклонилась замершим зрителям. Вычурно и быстро. Рукой от плеча размашистым полукругом к полу. Потом без спроса направилась к выходу.

Зал снова стали наполнять звуки.

Руслана проходила мимо стражи, держащей двери, когда Булат, наконец, опомнился. До этого он сидел не шелохнувшись.

Подмахнув Елисею, он повернулся к гостям:

– Чего ждëте? Похорон?

Музыканты и скоморохи вернулись к делу.

Булат поднял чарку и сделал глоток. На щеках чувствовалась неприятная прохлада. Он провёл ладонью. Влага. Солëная.

За две жизни с ним такое не случалось ни разу.

Елисей шёл по коридору злыми размашистыми шагами, за руку таща за собой Руслану.

– Ты что творишь? Совсем мозгов нет? – он закинул девушку в спальню, как мешок с яблоками.

– Ха! Тебе какое дело? Иди и дальше пресмыкайся перед новым хозяином, а меня не трожь, – с презрением бросила она.

– Веди себя тихо и не высовывайся! Неужели так сложно?

– Угадал! Я не могу. Не могу просто смотреть на него. И не понимаю, как ты можешь!

Ответ на это был, но сказал Елисей иное:

– Не нарывайся, и с Алоисом всё будет нормально.

– Нормально? Им управляет болотная нечисть!

– Он не нечисть. И от него не избавиться, как от простой нечисти. Так что сиди смирно, не беси его.

– Он ничего мне не сделает. Хотел бы, давно бы убил.

– В твоём положении нельзя думать только о себе.

Внутри всё сжалось. Он не может знать.

– Что ты имеешь… – почти произнесла она, но Елисей шикнул, приложив палец к губам, и обернулся к двери.

Кто-то быстро приближался.

С ноги в спальню зашёл царь.

– Ваше Величество, – по взгляду наëмник понял, что лучше убраться и сразу же это сделал.

Руслана попыталась сыграть в высокомерие, но смелый порыв, как рукой сняло, когда они остались наедине.

Булату было всё равно, что она там изображает. Он наступал, заставляя девушку пятиться, пока за спиной не выросла стена.

– Может, отрезать ей язык? – он стоял так близко, что их дыхания смешалось.

Два сердца, перебивая друг друга, стучали, как ненормальные.

Опустив взгляд на её губы, он понял, чего желает на самом деле. Пальцы потянулись к бледной щеке.

Руслана не далась. Она вырвала кинжал из ножен на его поясе и уткнула остриë в отливающий золотом кафтан.

– Только попробуй, – прошипела девушка, направив клинок под левое ребро по направлению к сердцу.

– Да? А если так? – с усмешкой он резко прильнул к её губам.

Вслед за острой болью от Восточной Верности она вонзила кинжал в плоть. Рука залилась тëплым потоком. Но боль на губах отступила в ту же секунду. Поцелуй его, напротив, принёс облегчение, забрав остатки обжигающего проклятия.

Он оторвался и растерянно посмотрел на девушку. Это были его глаза. Его настоящего.

33 Бабочка

– Ал… Нет, что я наделала… – от испуга она выдернула лезвие, тем самым раскроив рану ещё сильнее.

Крепко зажмурившись, он откашлял кровь. Ноги подкосились.

Руслана подхватила его под руку и потянула к кровати.

– Я позову кого-нибудь, – она опустила его на ложе, прижав к ране скомканное покрывало.

– Нет… Здесь, – царь расстегнул верхние петли кафтана.

Девушка запустила руку во внутренний карман и достала склянку с мерцающей жидкостью.

– Мëртвая вода! – радостный истеричный смешок вырвался из груди.

Отодвинув одежду, она вылила несколько крупных капель на рану. Повреждённые сосуды и мышцы быстро затягивались.

– Знаешь, а ведь он просил тебя не делать этого, – улыбнувшись, сказал царь, перехватив её руку.

Он позволил Алоису командовать совсем не долго. От поцелуя до первого взгляда.

– Отпусти! – извиваясь, она искала глазами выброшенный кинжал.

– Опять? – он отпустил.

Руслана отлетела назад, схватила оружие и выставила перед собой.

– Как пожелаешь, – не спеша, царь подходил к девушке.

На этот раз клинок был направлен к горлу. Булат не останавливался.

– Тебе жить надоело? Не приближайся! – она почти плакала, но каждый раз, когда лезвие касалось кожи, делала шаг назад.

– А дальше куда?

Девушка упëрлась в угол комнаты. Его руки, выставленные вперёд, влепились в стену и не давали прохода.

– Пора выбирать, – он закрыл глаза, не сомневаясь в её решении, подался навстречу кинжалу. Руслана разжала пальцы, выпустив оружие, и встретила его горячий поцелуй.

Показалось, что она умирает.

Губы разнесли чëрные ветки боли по коже. Привкус его слюны заставил челюсть онеметь, а горло сжаться. Одна сильная рука держала сзади за шею, другая спустилась вниз, подняв пышную юбку. Подкинув её ногу, он скользнул вверх по бедру и прижал девушку к себе всем телом.

Она ждала темноту, ждала избавления, но секунды растягивались в вечность, а предательское сознание никак не терялось. Каждое его прикосновение, жаднее и интимнее предыдущего, пронзало насквозь. И не было сил бороться.

Боль слилась воедино. Тяжёлые веки упали. Упала и она сама. Удар о дубовые доски, и вот она уже на полу, лицом вниз. Слышно, как он ругается, но звук, как из бочки. Слова почти неразличимы. Жарко.

Она и сама ругалась. Мысленно проклинала себя за идиотскую выходку.

Потом появились ещё голоса. Руслана поняла, что уже в кровати.

– Что значит «беременна»? – это царь, и он очень зол.

Тело девушки отказывалось слушаться. На глазах словно два булыжника.

– Сейчас! Избавиться! Вытравить! – он орал, только поэтому девушка его слышала. Другие люди говорили тихо и непонятно.

В бреду она видела картинки, заменяющие реальность. Дворцового лекаря с закатанными рукавами. Нож в руках. Она вскакивала и убегала, но потом понимала, что снова лежит под одеялом.

В комнате становилось то светлее, то темнее. Сменялись дни.

К мужским голосам иногда примешивались женские.

– Вот так, да какая же умничка, – тот самый случай. Говорила старушка.

Руслана почувствовала, как холодный металл раздвинул губы. В рот затекла солёная пряная жидкость. В горле запершило, и девушка издала слабый кашель. Получилось качнуть головой.

Ресницы разлепились не полностью, но Руслана смогла разглядеть тётушку в сером цветастом платке. Она опустила тёплую шершавую руку на лоб девушке, а потом вернулась к серебряной ложке.

– Нет, я не буду, – прошептала Руслана, попытавшись отвернуться. Вокруг была другая обстановка, другая комната.

– Надо, голубушка, а то совсем пропадёшь.

– Нет, – навернулись слёзы. Отраву пить нельзя.

Девушка осторожно дотянулась до живота. Всё ещё на месте.

Встать уже не получилось.

– Доченька, рано тебе. Лучше лекарство выпей, – настаивала старушка, угрожая наполненной ложечкой.

Руслана плотно сжала зубы. Лекарство. Так она и поверила. Царь отчётливо произнёс «вытравить».

Служанка верой и правдой билась над упрямой девчонкой, но та ни в какую не соглашалась. Дошло до того, что больная выбила из рук лечебный отвар, облив старушку с ног до головы. Тут уж она сдалась и пошла жаловаться лекарю.

Врачеватель пришёл не сразу. Руслана успела немного вздремнуть.

Появились силы, чтобы сопротивляться новой порции.

– Я не верю, – повторяла она на каждый аргумент.

Лекарь уверял, что Его Величество передумал, что больше не хочет вредить ребёнку, что приказал любой ценой выходить вас обоих.

– Любой ценой? Так что не даст мёртвую воду?

– Вы желаете невозможного. В здравом уме никто бы не отдал такую ценность.

В конечном итоге врачеватель тоже махнул рукой на уговоры и позвал двух крепких стражников. Девушку скрутили и влили лекарство насильно.

Страшного не произошло. Напротив, стало легче.

Отныне трижды в день её будили, поили отварами и оставляли в покое до следующего раза. Помимо прочего, внутри содержалось что-то снотворное. Руслана сразу проваливалась в крепкую дрёму, лишённую мучительных бредовых переживаний.

Через несколько дней для неё стали приносить простую еду. В основном жидкие каши. Оказалось, что желудок забыл, как работать, и первые разы полностью избавлялся от содержимого.

Но постепенно становилось легче.

Руслана не понимала, почему царь передумал. Он ни разу не пришёл и не дал никаких объяснений. Служанка как-то обмолвилась, что вытравляющая настойка была уже готова, но Его Величество вмешался в последнюю минуту.

– Вы были так слабы, что не пережили бы и малейшего кровотечения, – объяснила она перед тем, как передать девушке небольшое круглое зеркальце.

Вся белая, как смерть. От былых пухлых щёчек и следа не осталось. Кожа истончилась до такой степени, что заметен каждый сосуд. Губы серо-синие, потрескавшиеся. А оттенок метки на лбу стал землисто-бурым.

Очень эффективная ворожба. Никому в здравом уме в голову не придёт к ней приблизиться.

Когда Руслана впервые встала с постели и сделала несколько шагов в сторону окна, то обнаружила, что зимы нет. Остатки снега осели и почернели. Кругом ручьи и лужи. Голые деревья вот-вот обзаведутся пухлыми почками.

Она погладила округлившийся живот.

Малыш ответил сильным толчком. Впервые с момента рокового праздника.

…

В следующий месяц она удивительно быстро шла на поправку.

Жаль, что гулять за пределами осточертевшей палаты было нельзя.

Её новые покои меньше и скромнее предыдущих, но зато окна сверху-вниз смотрят на яблоневый сад. Деревья, казалось, совсем близко, рукой подать. Но ощущение это было обманчиво.

Однажды служанка с обедом зашла как раз в тот момент, как Руслана, наполовину свесившись, тянулась за тонкой веточкой с кроны. От неожиданного хлопка за спиной девушка чуть не выпала.

В результате, меньше чем через час, под окнами появилась охрана.

Со стороны царя – очень благодушно. Мог бы и в подвале закрыть.

Помимо пугливой прислужницы, к Руслане приставили двух постоянных стражников, меняющихся через день. Они стояли прямо в палате, у выхода. По ночам, когда девушка засыпала, им позволялось отдохнуть, сидя на жёстком осиновом стуле.

Первый – хмурая гора мышц с непропорционально маленькой головой. Складывалось ощущение, что его послали сюда в наказание. Страж всем видом показывал, что он серьёзный воин, не созданный для пустого стояния. Говорить отказывался. Просьбы игнорировал. Хотелось заставить его широкой доской, чтобы не отсвечивал кислой миной.

Второй был поприятнее. Девушка уже видела его раньше: в замке Избора он поднёс для неё шубу. Невысокий худосочный юноша со смешными торчащими ушами и добрыми глазами. Пересвет, так его звали, побаивался отходить от поста, но в остальном вёл себя вполне дружелюбно.

На удивление девушки, через день после случая с яблоней, он принёс для неё короткую ветку, поместившуюся в рукав.

– Это ранний сорт, нужно поставить в воду, – сказал он, вручив сувенир.

Воду он не принёс, так что сломанная веточка прожила полтора дня.

Было обидно, но не долго. Из-за тёплой весны яблони под окнами распустились раньше срока.

Руслана проснулась от нежного аромата, тянувшегося из распахнутого окна.

– Госпожа, не хотите ли прогуляться? – Пересвет сразу же подошёл.

– Сейчас? – Руслана подскочила от радости.

– Да, по личному дозволению Его Величества.

Целая вечность взаперти. Руслана уже и не надеялась почувствовать почву под ногами. Быстро собравшись, она не стала дожидаться служанку с завтраком.

Неизвестно, что взбрело в голову этой нечисти. Может, перепил заморских настоек и решил в добряка поиграть, а сейчас протрезвеет и передумает. Девушка боялась упустить драгоценную возможность.

– Хочу обойти резиденцию, – сказала она на улице, прикидывая пути к отступлению. Не сейчас. Но, если прогулки станут постоянными, нужно быть готовой.

Как и ожидалось: нельзя.

В её распоряжении большой дворцовый сад, и тот не полностью.

До места Руслана шла чуть ли не вприпрыжку. Пересвет ковылял за ней, мечтательно закатывая глаза и улыбаясь без повода. Сегодня он выглядел иначе.

– Кажется, ты влюбился, – угадала девушка.

Юноша для приличия немного поупирался, но было видно, что ему не терпится поделиться счастьем.

– Она особенная, – он буквально светился, – красивая, как луна…

– Такая же круглая?

– Нет! Она стройная, как идол Лады. Госпожа, видели бы Вы её глаза! Озёра уступают им в голубизне и чистоте. Милее нет никого на свете.

Рассказал он и о проблеме.

Родители уже нашли ему невесту. Как полагается, из приличной семьи, с приличным приданным.

– А девушка? Она тоже тебя любит?

– Да, я в этом не сомневаюсь… Вчера командир дал мне отгул. Мы виделись и… – он опять заулыбался, вспомнив поцелуй, – я не знаю, как быть. Отец никогда не позволит нам быть вместе. Но жить без неё не могу и не хочу. Я последний в роду, меня ни за что не отпустят. Как я могу подвести семью?.. Госпожа, что же мне делать?

Руслана застыла, глядя за его плечо.

К шелесту листвы присоединился заливистый женский смех. По садовым тропам прогуливалась пара. Девушка с волосами такими же длинными и русыми, как у Русланы, и Алоис… Нет, не он. Эта нечисть.

Они оба.

Спутница царя шла полубоком, так что лица не разглядеть, но голос девушки знакомый. На ней было бархатное платье цвета свежей травы и новомодная накидка с рукавами до земли.

Руслана готова была поклясться, что царь её видел с самого начала. Намеренно выбрал именно эту дорожку.

У цветущей вишни пара остановилась. Сорвав с дерева розовый цветок, нечисть заправила бутон за ухо спутнице. Та захихикала ещё противнее. Окончательно осмелев, дурында попыталась сделать тоже самое.

– Смотри, сейчас он ей пальцы подпалит, – буркнула Руслана стражнику.

Но вместо этого царь притянул подлетающую руку и поцеловал.

Тёмные глаза Алоиса поднялись на Руслану.

Девушка старалась не выдавать волнения, но ничего не могла с собой поделать. Горло сдавливала ревность. Ал ведь тоже там, тоже чувствует поцелуй. «Любая нечисть по природе своей склонна к похоти», – говорила Влада. И этот мог овладеть уже сотней женщин.

И Алоис с ним за компанию.

Она отвела глаза первой. Всё равно из-за мокрой пелены уже ничего не видела.

А на расстоянии от правителя держались стражники и дворцовые слуги. Сама невозмутимость. Похоже, женщины при царе не редкость.

Спутница, заметив взгляд ухажёра, обернулась.

Как Руслана уже поняла по голосу, царь притащил в сад её сводную сестру.

Видно было, что Даина удивилась, причём неприятно. Она-то, наверняка, возомнила большую светлую любовь и корону с самоцветами, а тут… Бывшая жена с необъятным пузом в придачу. Мало того, что живая, так ещё и поселилась во дворце.

В саду появился ещё человек. Какой-то знатный боярин. Руслана видела его раньше в замке отца. Он начал поклон в нескольких метрах от царя, а закончил, чуть ли не задевая теменем его сапоги.

Срочное дело, деталей которого девушка не расслышала.

Когда царь удалился, Даина, недолго думая, подошла к младшей.

Что за показуха? Не мог никого получше найти?

– Моя милая сестрёнка, и ты здесь, – Даина натянула благочестивую гримасу, – сто лет не виделись. Как ты?