Текст книги "Охота на выбивание [СИ]"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 6

Несколько минут над базой стояла тишина, потом Прокопьев коротко отчаянно вскрикнул: – Юрка! – и кинулся в ту сторону, куда показал Сычев. Вслед за ним это собрались сделать и все остальные мужчины и милиционеры, но Астафьев коротко рявкнул на охотников:

– Стоять! Нечего вам там мешать!

Сычев между тем разыскал свой обшарпанный чемоданчик, и деловито кивнул головой Малиновской. Они так и пошли: сначала эксперт, потом она, затем Астафьев, а потом и все остальные официальные лица. Из охотников никто, слава богу, за ними не увязался.

Юрий лежал на небольшой полянке, метрах в пяти от дорожки, за кустами. Он не дошел до турбазы каких-то пятидесяти метров. Но, если бы не фатальный понос Сычева, они не скоро бы нашли тело сторожа, так хорошо его укрывала листва еще не опавшего кустарника-карагача. Штурман лежал лицом вниз, и Юрию издалека бросилось в глаза большое, красное пятно на затылке, почти съевшее желтый цвет его волос. Рядом с телом на корточках сидел Прокопьев, и рыдал.

– Уведите его отсюда, пожалуйста, – попросила, оглянувшись на мужчин, Малиновская.

Этим занялся Паша Зудов. Вертолетчик подался на удивление легко, он шел и плакал, а потом попробовал на ходу объяснить Павлу: – Двенадцать лет в одном полку, три в Афгане, и жили все время рядом. Лучший штурман полка, два ордена…

Юрий к месту преступления близко подходить не стал, все же он не входил в опергруппу, скорее был свидетелем. Кроме того, ему было плохо, до тошноты. Он вспоминал, как еще недавно сидел с тезкой за одним столом, ел с ним золотистую картошку, и пил с ним водку. Улыбчивое, загорелое лицо Штурмана, его белозубая улыбка так и стояли перед его глазами, и Астафьев только посматривал в сторону, где золотистая шевелюра Ветрова едва была видна за красной краской крови. Юрий отошел в сторону, закурил, и увидел то, что заставило его позвать криминалиста.

– Николай, иди сюда!

– Юр, погоди, я работаю, – отмахнулся Сычев.

– Я ж тебя тоже не на танцы зову.

Сычев, а за ним и Малиновская, подошли.

Юрий указал на ствол березы около тропинки.

– Вон, смотрите?

Сычев нагнулся, и, внимательно рассмотрев белую кору у самой земли, согласно кивнул головой.

– Ты просто Зоркий Сокол, друг мой Юра. Кровь, и притом свежая.

Он огляделся по сторонам, сделал пару снимков, а потом уже пояснил.

– Его убили здесь, на тропинке. Тело упало сюда, и брызнувшая кровь запачкала дерево. Если хорошо присмотреться, то отсюда видно, как его волокли на поляну.

Он сделал два шага вперед, потом провел рукой по траве, и показал всем осевшую на нее кровь. Между тем подал голос и Колодников.

– А я отсюда вижу и орудие преступления.

– Где? – все оглянулись на майора. Тот сидел на корточках, метрах в пяти от них, и, своей неизменной сигаретой показал вперед, куда-то под кусты. Сычев, подойдя поближе, положил под кустик линейку, несколько раз щелкнул своим потертым фотоаппаратом. Потом он надел нитяные перчатки, и бережно, потихоньку вытащил из-под куста небольшой, с полметра, металлический топорик с резиновой рукоятью. Такие в народе зовут туристскими, они очень удобны. И места мало занимают, и хорошо дрова ими рубить для шашлычка.

Все четверо, включая вернувшегося Павла, затаив дыхание, наблюдали за тем, как Сычев орудует кистью и тальком. Наконец тот сказал: – На рукояти ничего нет, а вот на лезвии пара отпечатков имеется. И довольно хороших.

Он уже хотел положить топорик в полиэтиленовый пакет, но тут Юрий увидел на лезвие нечто знакомое.

– Постой! – попросил он. – Поверни-ка его так. Z,A! Знакомые буковки.

– Что, уже видел такое? – спросил Сычев.

– Да есть тут у нас один товарищ, который любит ставить свои инициалы на все холодное и горячее оружие.

– А-а! А я думал, это фирма производитель такая, – удивился Сычев.

– Какая еще фирма, Николай! – засмеялся Андрей. – Ты где живешь, в Париже? Эти Z и А по всему городу на витринах.

– Император, что ли? Зотов?! – удивился Сычев.

– Он сейчас здесь, хозяин этого топора? – спросила Малиновская, мало знакомая с местными знаменитостями. – В «Дубках»?

– Да, – признался, закуривая, Юрий, – и при этом, вы будете смеяться, но он подозревается в двух остальных убийствах. По крайней мере, есть большая доза уверенности, что Сомов был убит из его ружья, а груди второй жертвы торчал нож с такими же инициалами.

– И вы после всего этого не взяли его под арест?! – Удивилась Малиновская. – Почему?

Юрий пожал плечами.

– Нет, не взял.

– Ну, почему? – допытывалась она.

– Не знаю. Почему-то я его не воспринимаю, как убийцу. Хотя и улики, и мотивы есть. Все против него.

– И какие же мотивы? – спросил Павел.

– Ревность, – объяснил Юрий. – Все трое убитых в разное время были любовниками его жены.

– И вы, зная про это, не посадили его под арест после второго убийства? – в голосе следователя было больше осуждения, чем удивления. – Значит, фактически, Юрий Андреевич, это вы убили этого человека, – и она кивнула головой в сторону тела вертолетчика.

– Может быть, – согласился Юрий, и, внезапно, он тоже почувствовал, что стал невольным пособником убийства. – Пойду я, посмотрю, где там он, не сбежал еще.

– Паш, проводи его, – велел Колодников, – а то мало ли что там будет? Кинется еще этот маньяк на Юрика с ножом. Жалко такого парня.

– Не кинется, все ножи я реквизировал, ружья тоже, – сообщил Юрий уже на ходу.

– Кто подозреваемый то? – спросил Пашка, наступая на пятки Астафьева.

– А ты не понял, что ли? Зотов.

– Это тот самый Зотов, Император?! – удивился Павел, а в ответ на кивок Юрия даже обрадовался. – Слава богу, может хоть в тюрьму загремит!

– За что ты его так не любишь?

– Да, а за что его любить? Торгаш хренов. На чужих костях свою империю построил. У него все магазины так и называться "Империя Z". Тоже мне, император хренов, – повторил он.

Они подошли к коттеджу Зотова, и Юрий понял, что здесь его тоже ждет сюрприз. Дверь была приоткрыта, а он хорошо помнил, что просил мужиков запереть Зотова на шпингалет.

– Так, интересно, – пробормотал Юрий.

Предчувствие его не обмануло. Коттедж был пуст. Они вышли на крыльцо, Юрий оглянулся по сторонам, и двинулся к беседке. А там уже во всю жарили уток, запах стоял сумасшедший. Каждый из охотников продвигал свой метод приготовления дичи. Вадик, не мудрствуя лукаво, накрошил утку большими кусками, нанизал на шампуры, и сосредоточенно пристраивал их над углями.

– Эй, Вадик, мне место оставь, – остерег его Демченко, заворачивающий в фольгу ощипанного чирка.

– Да хватит тут места, – отмахнулся Долгушин, – углей полно.

– Мужики, вы Зотова не видели? – спросил Астафьев.

– Нет, а что?

– А вы коттедж его запирали?

– Запирали, а что толку? – Виктор Андреевич скептично улыбнулся. – Там окна есть, и их изнутри открыть легче простого.

– А я его, кстати, видел, – припомнил Вадик.

– Когда?

– Да, с час назад. Он бродил вон за теми развалинами, – Долгушин кивнул на три разрушенных коттеджа на бугре.

– Нет, и что ты молчишь? – Демченко вдруг разозлился. – Ты что, нас не мог позвать?

– Зачем? – не понял Вадик.

– Затем! – Виктор Андреевич даже бросил своего чирка на стол. – Этот козел может так нас всех тут переубивать, и я не уверен, что если бы я отошел от базы подальше, он бы убил меня, а не Юрку. Правда, ведь, Константиныч? – обратился он к подошедшему Соленову. Но тот был явно не в себе, только слабо махнул рукой, и сел на скамейку.

– Вам, что, плохо? – озаботился Юрий.

– Да, мне все время как-то не по себе, а тут еще эта новая смерть, – признался он. – Ну, надо же с ним что-то делать!

– Вы тоже подозреваете Зотова?

– А больше некого! Слушай, капитан, если эта тварь будет вот так запросто бродить по окрестностям, я за себя не ручаюсь! – Демченко стукнул себя кулаком в грудь. – Я его сам отстрелю!

Астафьев согласно кивнул головой.

– Хорошо, только надо его еще и найти.

Он с Павлом удалился, а Демченко, сплюнув, сказал вслед ментам: – Нихрена работать не могут. Я теперь с собой вон, шампур таскать буду, – он даже показал этот шампур, – хоть какая то да защита.

– Ты лучше топор возьми, вон, Юркин, – Вадик мотнул головой в сторону дровяника, – большеватый, правда, но ты мужик здоровый, как раз по тебе.

– Да, ну, тебя, с твоими шуточками! Мне уже тошно тут трупы таскать.

Когда Демченко все же закопал двух своих уток в угли, из-за угла показался Васин. Весь перемазанный грязью, он сосредоточенно тащил перед собой большой, глиняный шар. Увидев, что мангал практически весь занят, он подложил свое сооружение на скамейку, и с возмущением обратился к двум другим кашеварам: – Нет, вы что, мужики? А я где буду жарить свою уточку? Мне тоже нужно место?

– Дома будешь жарить, в микроволновке, – съехидничал Демченко. – Куда ты такой шар накатал? Ты знаешь, сколько ему для того, чтобы пропечься углей нужно? Это часа два его нужно прожаривать. Тоже мне, жук навозник!

Как понял Вадим, Васин решил сачкануть, утку ему было лень ощипывать, и он решил воспользоваться народным способом, испечь ее целиком, в глине. Они начали препираться, но Вадика сейчас тоже интересовало больше странное исчезновение Зотова. Но это было участью милиции.

За домиками, где видел Зотова Вадик, Императора не оказалось. Тогда Юрий, уже не без тревоги, решил навестить жену беглеца. Но в коттедже Сомова его не было, и сидевшая с бокалом своего темного вина, явно заторможенная Вера, подтвердила, что ее муж к ней не заходил. Они с Павлом пошли дальше, увидели на берегу Прокопьева, он сидел на пеньке, смотрел на воду, и курил. Астафьев решил его не трогать своими расспросами, уж слишком ссутулившимся, потерянным выглядел этот, обычно сильный человек. Они с Павлом сделали круг по турбазе, и снова вышли к домику Зотова. На этот раз дверь была прикрыта, и даже закрыта изнутри на шпингалет. Хмыкнув, Юрий постучал в дверь. Она открылась, правда, не очень скоро, в дверном проеме показалось лицо Зотова. За эти сутки тот словно постарел, кожа приобрела нездоровый, желтоватый оттенок, ярче стали видны морщины, трехдневная щетина отливала белесой сединой.

– Ну, чего вам еще надо? – не очень вежливо спросил он.

– Александр Иванович, где вы были все это время? – спросил Юрий.

– Здесь, где же еще. Как заперли меня, я тут и сижу, один, как сука.

Юрий и Паша переглянулись.

– Александр Иванович, мы приходили сюда пятнадцать минуть назад. Дверь была открыта, вас внутри не было, – пояснил Юрий.

Зотов высоко поднял брови, чуть подумал, потом сказал: – Ну, это я в туалет отходил. Не обоссаться же мне тут. Памперсов же мне не дали.

– Что-то долго вы в туалет ходили, – не поверил Юрий. – Вас с час назад видели в том вот районе, – и он кивнул в сторону развалин. – Что вы там делали?

– Уж ничего скрыть нельзя, кругом одни доносчики, – зло усмехнулся Зотов. – Да я ходил туда, искал свой нож.

Юрий его не понял.

– Но мы же его нашли, и вы знаете где.

– Да, это, верно, найти вы его нашли. Но я как-то до сих пор не могу поверить, что это действительно он.

– Во сколько вы вышли, кто видел вас там кроме Долгушина? – настаивал Юрий.

– Откуда я знаю, я на часы не смотрел. А что это, так важно?

– Да, очень.

Зотов все-таки взглянул на часы.

– Ну, с час назад я вышел. Сейчас вот только пришел.

– С час, не раньше? До прибытия лодки, или после?

– До, а это что, так важно? – удивился Зотов.

– Да, более чем. Вы разве не знаете, у нас еще одно убийство?

– Кто? – спросил Зотов сразу охрипнувшим голосом, и в глазах его мелькнул явный страх.

– Юра Ветров, Штурман.

Зотова явно отпустило.

– Нет, я не знал, – с явным облегчением ответил он. Астафьев не понял эту его реакцию.

– А Юрия вы, когда последний раз видели?

Тот чуть задумался.

– Не помню. Хреново, хороший был парень, жалко его. Это меня все хотят убить. Меня, точно вам говорю! Вместо меня, его пришили.

– Почему вы так считаете? При чем тут тогда Юра?

– Я не считаю, я знаю. Я кожей чувствую, что это все против меня. У меня нюх на все эти дела. Я чувствую, когда меня хотят убить.

Астафьев мотнул головой, улыбнулся.

– Интересно получается, вас хотят убить, а убивают все кого-то другого. Как это объяснить?

– До меня добираются, суки. Следующим точно буду я.

– Тогда, если хотите, чтобы у вас не было всяких там других неприятностей, то либо сидите здесь, либо идите к остальным, в беседку, – Юрий кивнул в сторону, откуда все ясней доносился обольстительный запах жареного мяса.

– Да ну их нахрен, этих охотников. Счас замучат своими приколами. Им только поддайся, заклюют насмерть. Лучше, я здесь посижу, – пробормотал Зотов, и закрыл дверь.

Астафьев с Зудовым вернулись к месту преступления. Там все уже шло к концу. Собанин и Соленов как понятые подписывали протокол, Сычев деловито собирал все свои инструменты в чемоданчик. Ольга Малиновская, замерзшая, вся какая-то синяя, увидев пришедших, обратилась к Юрию.

– Астафьев, вы у нас тут местный, абориген, можно сказать. Нужно бы организовать переноску тела куда-то в закрытое помещение.

– Хорошо, сейчас сделаем, – согласился он. – Я уже тут стал специалистом в этом неблагодарном деле.

Нельзя сказать, чтобы эта постоянная процедура понравилась охотникам, но на эту свою новую, постоянную работу они пошли без слов возражения. Таща все тот же брезент, они приглушенно матерились, и толковали о превратностях судьбы.

– Да, не думал Юрка, что тоже уберется вслед за своими хозяином, – сказал Демченко.

– А Максимов? – возразил Соленов. – Тот вообще был здоров как лось. До сих пор играл в волейбол за команду города, это в пятьдесят то лет!

– Надо, наверное, в церковь сходить, покреститься, – сквозь пыхтение заявил и Васин. – А то вот так живешь, и хлоп – все. И гореть придется в огне адовом.

– Ты, что, Николай, верующий, что ли? – спросил Демченко.

– Да нет, конечно, но бог его знает, есть он там, или нет. Лучше все же бы перестраховаться. А то так сыграешь в ящик, и перекреститься не успеешь. А вдруг там есть этот самый ад? Что, до конца света раскаленные сковородки лизать?

– До конца света ты к этому уже привыкнешь, – скривился Вадик Долгушин. – Меня больше интересует, почему у нас такое неравенство? Один строгает трупы, а мы должны их таскать? Надо привлекать товарища к групповому труду.

– Он еще натаскается на лесоповале, – буркнул Демченко. – И строем его там тоже маршировать научат.

После этого все как-то замолкли, и к беседке все четверо вернулись в подавленном состоянии. Здесь их ждали уже все члены опергруппы, Вера, и, к удивлению Астафьева, Зотов. Заметив удивленный взгляд Юрия, тот пояснил: – Да, замерз я там. Обогреватели то холодные, тока нет. А тут хоть мангал греет.

По-осеннему быстро темнело, так что они подкинули в мангал дров, разожгли керосиновую лампу, и начали поднимать настроение с помощью спиртного и жареных уток. Ольга пыталась отказаться от спиртного, но Юрий видел, как она замерзла, и подбодрил ее.

– Да пейте вы, Ольга Леонидовна! Рабочий день кончился. От костра не согреешься, нужно прогреться изнутри.

– Надо еще опросить людей, – пояснила она, – все это запротоколировать.

– Счас согреемся, и всех опросим. Пейте.

После приема согревательного элемента дело пошло веселей, снова начались анекдоты и шутки.

– Как спать то сегодня будем, замерзнем ведь? – спросил Соленов.

– Ну, половина может разместиться у Сомова, там все же камин. А остальные могут поспать в машинах, завести двигатели, да включить печку.

– Я в машине, я замерз как сволочь, – сразу заявил Зотов. Он покосился на жену, но та только отвернулась в другую сторону.

Спустя час все утки были съедены, мужики во всю веселились, про работу все как-то забыли. И, к, удивлению Астафьева, Малиновская начала с ним флиртовать. Она сама подошла к скромно сидевшему в сторонке от общего веселья Юрию.

– Астафьев, а, правда, что вы такой жуткий бабник? – спросила она, прижимаясь к нему плечом. Лицо Ольги раскраснелось, язык чуть заплетался.

– Врут, все врут, – заявил он, еще толком не понимая, что происходит, и к чему такие интересные допросы.

– Нет, Астафьев, ты меня не разочаровывай. Репутацию нельзя терять.

– Да, что, мы как пионеры, завсегда. Лишь бы человек хороший попался, – процитировал он известный анекдот.

– А я что, плохой человек? – Ольга таращила сна него свои черные, чуть косые от выпитого глаза. – Юрий Андреевич, почему я вам так не нравлюсь?

– Кто вам сказал эту глупость? Вы мне очень даже нравитесь, – в подтверждения этого Юрий обнял Малиновскую за талию.

– Вот, это другое дело. Только нам надо перейти на «ты».

– Сейчас выпьем на брудершафт, и перейдем на «ты».

– Вот, это верно! Где мой стакан?

После брудершафта дело пошло еще быстрей, Ольга откровенно лезла целоваться, и Юрий понял, что даму нужно срочно везти в более уединенное место, а то еще немного, и с ней будет так же интересно иметь дело, как с надувной куклой.

Когда он ее поднял, дама изрядно покачивалась. Перед уходом с места веселья Юрий успел выцыганить у Вадика ключ от его «Вольво», и дал ценные указания Колодникову.

– Присмотри там за Зотовым.

– Сделаем, командир, – ответил раскрасневшийся майор, подмигивая коллеге.

– Куда мы идем? – спросила Ольга.

– На экскурсию в Швецию.

– Почему в Швецию? Швеция же далеко?

– Да нет, она гораздо ближе, чем ты думаешь.

Она поняла все только тогда, когда он открыл дверцу «Вольво», и любезно сопроводил туда даму. Ольга восторженно захихикала.

– Боже мой, какая романтика! Я никогда еще не трахалась в машинах. Но тут же холодно.

– Сейчас будет жарко, – пообещал Юрий, включая двигатель и печку.

– У меня полгода никого не было, – лепетала она, раздеваясь, – этот дурак Димка решил, что я его бросила, я а просто зарылась с башкой в этой чертовой работе. Ну, он же маменькин сынок, что он понимает в нашем с тобой деле, правда, Юра? Кто он такой? Вечный студент, подумаешь, сын первого заместителя губернатора…

Через пять минут в салоне было уже тепло, а через десять даже чересчур жарко, но совсем не от печки.

"Это ж надо, какая она ненасытная", – подумал Астафьев через час, рукой вытирая пот со лба. Ольга лежала рядом, блаженно улыбаясь. Потом она развернулась, положила голову на плечо Юрия, и пробормотала, уже, практически, засыпая: – Я, когда тебя первый раз увидела, тогда, в прокуратуре, когда ты мне дело сдавал, помнишь? Мне аж плохо стало, и ноги чуть не подкосились…

Два тела в темноте катались на земле, сминая траву, ломая ивовую поросль. Соперники не уступали друг другу ни в силе, ни в ярости.

– Я тебя за него… – хрипел один, пытаясь достать горло противника.

Другой только рычал от злости, да пытался, в свою очередь, добраться до горла врага. Неожиданно они подкатились к невысокому, метровому обрыву, и рухнули вниз. У того, кто оказался снизу, перехватило дыхание, он невольно разжал руки, второй же, сверху, вскочил, и ударил соперника ножом в грудь, раз, другой, третий…

ГЛАВА 7

А поутру они проснулись все же от холода. Правда, один бок Юрия был более теплым, и, покосившись, Астафьев увидел справа безмятежное лицо Ольги Малиновской. Следователь прокуратуры по особо важным делам была в костюме Евы. Юрий попробовал определить, сколько сейчас время, но окна сильно запотели, и толбыло только понятно, что уже рассвело. Чуть подумав, Юрий разбудил прокурорскую даму самым изысканным способом, поцелуем, после чего торопливо натянул на ноги джинсы, выскочил из машины по естественной нужде. Когда он через пять минут вернулся, то первое, что получил от своей ночной подруги, это недоумевающий взгляд.

– Ну, как спалось на новом месте? – спросил Юрий девушку. – Какие снились сны, надеюсь, хорошие?

– Спалось неплохо, только я, – она обвела взглядом салон машины, – почти ничего не помню из прошлого вечера. Так, куски какие-то, обрывки.

– В самом деле? – удивился он, стараясь завести машину. – Как жалко. Мне казалось, что тебе вчера так все понравилось.

– Ну, то, что мне понравилось, я это чувствую, – Ольга томно потянулась всем телом, – но что же это с памятью у меня?

– Что ж она не заводиться-то!? Ольга, вы, что вчера пили? – спросил Юрий, попутно борясь с упрямой машиной.

Она наморщила лоб.

– Что-то из большой бутылки, по виду водка водкой.

– Из литровой бутылки? – переспросил Юрий. – Так это ж разведенный спирт. Ну, тогда все понятно, – Он засмеялся. – Пьется то он легко, но потом нахлобучивает на все сто. Память вышибает у многих. Не ты первая, не ты последняя. А, все понятно! Мы за эту ночь сожгли весь бензин. Вадик меня… – он хотел сказать, что тот с ним сделает, но воздержался, чтобы дама не подумала, что они с ним голубые. – Придется греться старым, испытанным методом.

После этого он снова начал свою сексуальную атаку, и через полчаса, Ольга вытерла с лица пот, с уважением взглянула на него, и сказала: – Да, я теперь понимаю, почему все наши девушки от вас таком восторге. Но все-таки это нечестно, пользоваться в своих целях, моей временной беспомощностью.

– Вашей!? Беспомощностью?! – Юрий был поражен. – Вообще то, Оля, ты первая все начали. Заявила, что у тебя полгода никого не было после того, как тебя бросил какой-то дурак Димка, сын заместителя губернатора.

Вот теперь лицо дамы покраснело от смущения, причем это было так быстро, и неожиданно. Астафьев знал из опыта, что быстро краснеют рыжие девчонки, но такая яркая брюнетка, как Ольга ничем им, оказывается, не уступала.

– Не может быть, – пробормотала она.

– Ты поведала мне о своем первом опыте с третьекурсником, забыл, как его зовут. А еще ты рассказывала про нашу первую встречу в прокуратуре. Я и не думал тогда, что произвел на тебя такое впечатление. Ты, вообще, хорошо тогда держалась. Я даже ничего не заподозрил.

– Да, я вам даже это рассказала? – пролепетала Ольга, прикрывая ладонями лицо. – Боже мой, какой ужас!

– Ну, Ольга, ты же должна была проходить психологию, и знать, что под воздействием спиртного либидо увеличивается, моральные запреты снимаются, и то, что человек хочет на самом деле, вылазит из него наружу.

– С ума сойти, – Ольга была в полной прострации – Что же мне теперь делать?

– Ты это про что? – не понял Астафьев.

– Как нам теперь строить свои отношения? Я же, сейчас, получается, твой начальник?

– Ну, это ненадолго, максимум до вечера, – успокоил ее Юрий. – Это раз. Втрое, лучше называй меня на «ты», а то у меня впечатление, что я профессор, трахнувший студентку ради ее зачета. Мы тем более, пили за это на брудершафт, ты тоже этого не помнишь? Так что мы давно перешли на «ты». Хорошо, Оля?

Та, как-то заторможено, кивнула головой. Юрий услышал за окном машины какие-то отдаленные голоса, и, взглянув на часы, посоветовал леди: – Кажется, пора показаться народу, а то он поймет нас неправильно.

– Это как?

– А так, что если руководство без устали трахается всю ночь и весь день, то им можно уже и не работать.

Одеваться в машине, занятие не очень удобное, тем более вдвоем. Так что из «Вольво» оба следователя выбрались красные от чрезмерных усилий, и всклокоченные. Ольга тут же начала приводить в порядок голову и лицо, а Юрий надел куртку, и начал вслушиваться в звучащие голоса. Один из них принадлежал Вадику Долгушину, второй, судя по астматическому кашлю, Андрею Колодникову. Они о чем-то смеялись, потом раздавался звук топора, разрубающего очередную чурку. Но вскоре все это заслонил другой звук, очень необычный для нынешних мест – звук автомобильного мотора.

– А это еще, откуда? – удивился Юрий, и пошел навстречу машине.

Он поспел как раз вовремя. Зеленый Уазик выполз из-за поворота, и вскоре подъехал к ним. Из кабины вылез улыбающийся начальник горэлекторосетей города Кривова Антон Мамин.

– Здорово, робинзоны! – весело приветствовал он постепенно собирающихся со всех сторон обитателей турбазы.

– Откуда это ты, Антоша? – спросил Васин, пожимая руку своему ровеснику и другу. – Как сумел проехать, вброд, что ли?

– Зачем вброд? Понтон мы вам поставили. Провода ЛЭП оборвались, чтобы натянуть их, нужно было технику забросить на этот берег. Вот мы и кинули один понтон. У меня в запасе от вояк парочка осталось.

– Так это что, мы теперь можем отсюда уехать? – спросил Демченко.

– Да езжайте, господи, в чем дело?! Понтон будет стоять еще с месяц, не меньше, – рассмеялся Мамин, а потом спросил. – А правда, что ли, что Сомова убили?

– Да и не одного его.

Пока Васин и Демченко просвещали энергетика, к беседке собрались все обитатели турбазы.

– Как спалось? – шепнул Вадик Астафьеву.

– Как в раю, с Евой.

– А я вот тут замерз, как собака. Домик выстыл, как собачья конура. С шести утра прыгаю как кенгуру вокруг костра.

Пока Ольга разговаривала со своими подчиненными, охотники быстро таскали свое имущество к машинам.

– Эй, начальники, вы как нам, ружья и ножи отдадите, или нет? – спросил Васин.

– Пока нет. Только после проведения экспертизы, – ответил Юрий, и спросил в свою очередь. – А куда это вы все собираетесь? Вас что, кто-то отпускал?

Охотники обескуражено переглянулись.

– Так мы что, под домашним арестом, или просто арестованы? – спросил Соленов.

– Нет, но ваш опрос еще не проведен. Кто, где был во время убийства Сомова, кто, где был во время убийства Максимова, Ветрова. Все это нужно зафиксировать, – пояснила уже Ольга.

– Ну, это надолго! – протянул, отворачиваясь, Васин.

– Все зависит от вас, как быстро и точно дадите ваши данные, тем быстрее будете дома, – пояснил Колодников.

Между тем Астафьев с озабоченным видом оглядывался по сторонам.

– Ты чего это башкой крутишь, Юрка? – спросил Колодников.

– Да, что-то я не пойму. А где у нас Виктор, Прокопьев? Он с кем ночевал?

– Мы спали в коттедже с Константинычем, Вадик, Паша, и Андрей, – начал припоминать Васин.

– Ну, а мы у Сомова, рядом с камином, – хмыкнул Сычев. – Я, Петр, – он кивнул головой на Собанина, и девушка.

– Я у себя был, в машине, – буркнул Зотов. Император был явно не в духе. – Вы же мне не велели никуда выходить, вот я как собака там один и ночевал.

Тут все охотники дружно прыснули смехом.

– Мы подогнали к его "Ланд Крузеру" две машины, и зажали его в клещи, так, что он даже дверцу открыть не мог, – пояснил Вадик.

– Ага, чуть не обоссался там! – сквозь зубы признался Зотов. – Главное, просыпаюсь утром, а дверцы открыть не могу. Козлы!

– Как же вы не услышали, что вас заперли? – не понял Юрий.

– А мы заводить машины не стали, просто подняли, и передвинули, – пояснил уже

Колодников. – Спьяну то, что не сделаешь в ввосьмером.

– Ну, у вас в «Вольво» Витьки точно не было, – иронично хмыкнул Васин. Астафьев поморщился, потом попросил: – Тогда разойдитесь по лагерю, поищите Виктора в коттеджах, за ними, везде, в общем.

После этого он обернулся к своим коллегам, и Собанину.

– Петр Иванович, надо бы сделать вот что. Вы этот остров хорошо знаете?

– Конечно, как свои пять пальцев, – подтвердил рыбнадзор. – Я его весь излазил еще в детстве, когда он был ничей, общий.

– Тогда возьмите Павла, и обойдите весь его, проверьте. Нет ли здесь кого еще. То мы уперлись в одну версию, ревность Зотова, а может здесь точно, какой-нибудь маньяк живет? А то, может, и вовсе – людоед какой-нибудь из зоны сбежал.

– Хорошо, сделаем.

Когда рыбнадзор и Зудов ушли, Астафьев обернулся к Ольге.

– Я что-то тут раскомандовался, прямо как старшой в опергруппе, – извиняющим тоном сказал он.

– Да ладно, все верно, – устало заметила она. – Просто я все думаю, что буду говорить начальству? Вместо того чтобы проводить опрос свидетелей, устроила пьянку с развратом. Главное, я ведь не хотела ничего, думала, сейчас выпью, согреюсь, и займусь делом. Занялась, как же!

– А что, разве то, чем мы тобой занимались, такое плохое дело? Во-первых, здесь такие мужики, что своих не сдадут, по крайней мере, за Пашку и Андрея я уверен. С Николаем сложнее, но, здесь, на острове, он не вложит.

Юрий обнял ее за плечи.

– Ну, хватит тебе думать. Женщинам это не идет, от этого у вас морщины на лбу появляются.

– Да, я не об этом! Как это я так распустилась, вот что странно?

– Хочешь, отвечу? Ты, сколько лет не была в отпуске? – поинтересовался Юрий.

– Года три, а что?

– Да ничего, отдыхать надо, хоть раз в два года.

После этого он отошел к беседке, взял у Колодникова, уже опрашивающего Соленова, бумагу, и махнул рукой Васину, подходи, дескать. Расположились они в машине Вадика, Юрий положил на руль папку с документами, и начал опрос.

– Так, где вы находились в момент первого убийства?

Опрос был прерван минут через десять. Колодников, торопливо подбежавший своей смешной походочкой к машине Вадика, согнутым пальцем постучал в окошко.

– Юр, они нашли этого парня, – сообщил он Юрию.

– Что мертв? – Астафьев до последнего не верил, что это может быть.

– Да, куча ножевых ранений, лежит где-то на берегу протоки.

– Хорошо, сейчас подойдем.

Они совсем забыли, что этот их обычный, для ментов, диалог, слушал еще один человек.

– Нет, вы как хотите, а я сейчас же уезжаю! – завопил Васин, колобком вываливаясь из машины. – Мужики, уезжаем отсюда немедленно! Витьку тоже убили! – Закричал он, подбегая к собравшимся в беседке охотникам. Ольги и Сычева уже там не было, да и Колодников поспешно отправился по тропинке в сторону длинной протоки. Со стороны охотников последовал дикий взрыв мата, все как-то зашевелились, начали, вставать, собирать вещи, только один Вадик сидел, и хохотал во все горло. Юрий понял, что ему досталось доля железной рукой подавлять этот бунт.

– Никаких отъездов! – сразу заявил он. – Давайте выяснять, кто и когда видел Прокопьева последний раз?

Такая задача сразу отвлекла охотников от сборов, поставила всех присутствующих в тупик.

– Утром я его точно не видел, – сказал Васин.

– Я его и ночью не видел, – подтвердил Вадик. – Мы когда тут гудели, его точно среди нас не было. Но тогда кто это заметил? Кому это интересно было? Если бы знать, что так будет. Зотов вон тоже рано спать пошел.

– А как его убили, где? – спросил Демченко.

– На Длинной протоке, множество ножевых ранений, – пояснил Юрий.

– Неужели Зотов и Витьку грохнул? – спросил Соленов. – Тот ведь здоровый мужик, его так просто не возьмешь. А тут множество ножевых ранений. Значить, справился.

– А его то за что? – удивился Демченко.

– А хотя бы за то, что тот мог трахнуть его жену, чисто теоретически, – ответил весь зеленый от переживаний Васин. – Точно так же, как и каждый из нас. Мало ли ему, какая моча в голову ударит! Возьмет, и перестреляет нас всех тут!

– Ну, у капитана, допустим, была отмазка, – с нехорошим прищуром заметил Демченко. – Ему было не до бабы Зотова. Своя, поди, надоела за ночь.

– А, кстати, где она? – спросил Вадик. – Веру что-то не видно? Она то ведь еще не подходила.