Текст книги "Охота на выбивание [СИ]"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 35

Пробуждение для Юрия, было, традиционно, ужасным. Кто-то тряс его за плечо, а вывод из состояния сна у Астафьева совпал с пробуждением дичайшего похмелья. Он замычал, и, открыв глаза, сделал попытку отбить руку, занимающуюся столь зверским делом. Тряска прекратилась, а, сфокусировав взгляд на лице неприятного гостя, Юрий понял, что это Ольга Малиновская.

– А, это ты, – пробормотал он. – Ты как сюда попала? Ключи я тебе, вроде, еще не давал.

– Какие ключи, Астафьев?! – Тон Ольги был просто бешенным. – Я тебя просто убью сейчас! Дверь была открыта! Я как подошла к двери, так просто ахнула! Она была открыта, настежь, ты понимаешь это?! Я думала, все, прибили моего благоверного, зря скандал устраивала.

– Где это ты устроила скандал? – не понял он.

– У вас, в отделе, где же еще! Лично Панкову и двум его замам. Это сдуреть можно, стоит мне выехать за пределы города, как тебя сразу пытаются убить!

– Из этого можно сделать вывод, что этих киллеров нанимает твой папа, который не желает иметь такого зятя.

Ольга нервно хохотнула, потом заявила: – Самая оригинальная версия убийства была придумана самой жертвой, так и запишем. Сегодня же вечером проверю ее, допрошу родного отца. Ну-ка, покажи, что там у тебя.

Она повернула голову Юрия направо, отчего он протестующее застонал, и осмотрела длинный, широкий пластырь, расположенный на левой щеке Астафьева.

– Так это действительно царапина? – спросила она.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– Твой Панков.

– Он такой же мой, как и твой. Пусть его так кошки царапают, я посмотрю на его рожу после этого. Было дико больно, словно ожог. Как, жигануло, так я упал даже от боли. Плащ теперь весь в грязи, придется, наверно, в зимнюю куртку залазить.

Он, наконец, потихоньку, начал подниматься, сел, сжал голову руками.

– Боже, давно я так не нарезался, – признался Юрий. – Как ушел с родного третьего отделения, так уж и подзабыл об этом виде народного мучения. Оль, принеси водички, холодной, пожалуйста.

Она долго сливала воду, потом принесла полный ковшик, который он с жадностью выпил.

– Так, судя по внешним признакам, вы, гражданин, водку с пивом мешали? – поинтересовалась она.

– Да, это добрая традиция нашего третьего отделения милиции.

Астафьев чуть передохнул, а потом спросил: – Так что ты там устроила в отделе?

– Скандал, – подтвердила Ольга. – Ну, во-первых, Кудимов мне велел провести расследование дела о смерти этих трех цыган.

– Почему трех, двух?

– Трех. Отец этой девчонки умер сегодня утром. Сердце.

– Ясно. Это мы их тут и поминали, – Юрий ткнул пальцем в длинную батарею пустых бутылок, стоящих вдоль стены прихожей. – С Андреем, Пашкой, Демин откуда-то появился, и уже с пивом. Целую сетку приволок. Еще какие-то менты были, я их вообще не знаю. Ну, помянули мы их хорошо.

– Я вижу.

Теперь и Юрий увидел, что он, оказывается, спал на своей кровати по пояс голый, в брюках, но в грязных ботинках. Он покосился на французские покрывала, и сморщился.

– Придется стирать, – пробормотал он, а потом опять вернулся к главной теме. – Так что там тебе, поручили узнать, кто начал стрелять?

– Да. Ты был там в этот момент?

– Естественно. Все самые мерзкие дела в этом городе происходят на моих глазах. Знаешь, как это тошно, Ольга. Когда всю подлость этой жизни чувствуешь заранее, кожей. Как хреново жить при этом, ты знаешь? И черт меня дернул в свое время пойти в милицию!

– Бедненький! – пожалела его Ольга, погладила даже по голове. – А ты видел, кто по ним стрелял?

– Откуда я знаю. Знаю только, что стреляли со стороны забора, или сараев, в общем, справа от них, от этих цыган. Слева был дом, сзади баня, оттуда выстрелов не могло быть. А вообще, во всем этом Панков виноват, он притащил туда столько народу, что стрелять мог каждый дурак.

Ольга чуть подумала, потом сказала: – Так, иди, мойся, сейчас мы пойдем туда, в поселок. Там уже работает группа Денисова, этот крюк я ради тебе сделала.

Через полчаса машина Малиновской остановилась около дома Рубежанских. Калитка была открыта, на пороге стоял и курил Сергей Денисов. Увидев приезжих, он невольно улыбнулся, настолько контрастно смотрелась агрессивная Ольга, и предельно помятый, какой-то сгорбившийся Астафьев.

– Ну, что, Сергей? – с ходу спросила она. – Что-нибудь накопали?

– Да, и очень интересную штуку нашли, айда покажу.

Он махнул рукой, и они пошли вслед за ним. Около сараев, под навесом, они увидели двух человек. Один был Николай Сычев, другой один из его учеников, Астафьев знал только то, что его зовут Толик.

– Приветствую всех, – сказала Ольга. Криминалисты ответили вразнобой.

– Здравствуйте.

– Привет.

– Покажи нашу добычу, – предложил Сычеву Сергей.

– О, сразу хвастать, – ответил он, но откинул в сторону большой кусок мешковины. Юрий невольно присвистнул.

– Да, интересная штука. Настоящий «Скорпион»?

– Точно, он самый. Лежал вот здесь, между сараем и забором. Причем без всего, прямо так, этот мешок мы уж здесь надыбали.

– Патроны там есть? – спросила Ольга.

– Пять штук.

Астафьев подошел, заглянул в эту щель, между забором и сараем, потом заглянул за забор.

– Николай Семенович, хочешь, я угадаю, сколько ты там нашел отпечатков пальцев? – спросил он у Сычева.

– Ну, попробуй, с трех раз, – ухмыльнулся Сычев.

– Ноль целых, хрен десятых.

Сычев засмеялся, обнажив свои белые зубы.

– Угадал. И из него давно уже не стреляли. По крайней мере, вчера.

– Подкинули, думаешь? – спросил Денисов у Астафьева.

– Конечно.

– И с чего ты это взял? – хмыкнула Ольга. – Может, просто цыган его припрятал до лучших времен.

Юрий помотал головой и поморщился.

– Нет. У Сидоренко обрез был под рукой. Он начал стрелять сразу, как только выскочил из окна. А чтобы ты пустила в ход в таком случае: «Скорпион», с пятью зарядами, или обрез с двумя?

– Логично, – согласилась Ольга.

– Кроме того, все эти дни шел дождь. Вы будете оставлять оружие под чистым небом, если рассчитываете еще на него? И, кроме того, я уверен, что на этой дуре, – он показал на пистолет-пулемет, – нет ни капли ржавчины.

– Капель вообще не было, – согласился Сычев.

– А дождь у нас кончился как раз перед той, последней перестрелкой, – припомнил Денисов. После этого он сочно зевнул. – Спать хочется, – признался он. – Скорей бы все докончить, и домой.

– Так ты и дома еще не был? – удивился Юрий.

– Нет, меня оставили тут, меня и двух воинов. Чтобы никто, ничего не трогал, не наследил.

Тут раздался голос забытого всеми Толика. Пока они светски беседовали, тот обшаривал все закоулки сарая и коровника, давно уже не используемого в нужных целях.

– Есть, нашел!

Вскоре он показался на свет, торжественно неся впереди себя полиэтиленовый пакетик с двумя пистолетными гильзами.

– Стреляли отсюда, из сарая. Дверь была открыта, так что отсюда, – Толик показал угол дома, – вспышек не было видно.

– Следы там какие-нибудь есть? – поинтересовался Сычев.

– Есть, я снял. Сорок второй размер, сапоги кирзовые. Еще вот что нашел, – он вытащил из кармана второй пакет, в нем лежал небольшой кусок зеленой материи. – Там гвоздь торчал из стены, и видно кто-то хорошо на него оделся. Причем до крови.

– Это хорошо, – улыбнулся Сычев, – там, где есть кровь, можно узнать и группу крови. А это порой многое решает.

– А уйти он мог в другие двери. Там еще есть калитка в воротах, так что тот, кто стрелял, мог спокойно выйти в переулок.

Тут за забором раздался скрип тормозов, и вскоре в ограде появился Попов.

– Ну, как у вас дела? – спросил он.

Совместный доклад Денисова, Ольги и Сычева не вызвал у начальника криминальной милиции большого энтузиазма.

– Вы что же, хотите сказать, что эту штуку, – он показал пальцем на "Скорпион", – подбросил кто-то из наших милиционеров?! Тогда получается, что и Гомулу убил тоже он.

– Именно так и есть, – за всех ответил Астафьев.

Попов с возмущением просмотрел на Юрия.

– А вам, Астафьев, между прочим, уже объявлен выговор, за не выход на работу без уважительной причины.

– Как это без уважительной причины? – возмутилась Ольга, – он, между прочим, ранен, и сейчас должен находиться на больничном.

– Но не находиться, нет? – настаивал Попов. – Где необходимые документы?

– Документы будут, – упрямо сказала Ольга, а потом повысила голос. – И попрошу вас не вмешиваться в дела прокуратуры! Вы оказываете на работу следствия давление! Я доложу Кудимову!

Они обменялись взаимоиспепеляющими взглядами, потом Попов зашагал калитке.

– Денисов, ко мне! – скомандовал он, не оборачиваясь. Лицо Сергея, когда он проходил мимо "сладкой парочки", выражала последнюю стадию мученья. Предчувствие не обмануло оперативника, даже отдельные слова, доносящиеся до ушей оставшихся в ограде Рубежанских людей, были наполнены редкой по «красоте», лексикой, и мстительной яростью. А вот Сычеву все было ни по чем. Когда Ольга чуть отошла в сторону, он шепнул Юрию: – А молодец, баба, как она его натянула по самое не балуй. Не вмешивайтесь в дела прокуратуры и все тут!

Сергей вернулся злой, как собака, на ходу нервно закуривая.

– Нахрен мне это все надо?! – Сам себя спросил он. – Меня вон месяц назад звали в службу охраны нефтепровода. Десять кусков в месяц, и ни каких тебе там «вихрей»! Что отказался, дурак!

Он чуть остыл, потом сказал Юрию.

– Попов что умного сказал, так это то, что Михаил Пахарь не мог в тебя стрелять. В восемь вечера умер Виктор Пахарь, и брат в это время был в больнице. Шаврин там его пасет.

– Да, хорошо, что напомнил! – Ольга, чуть прижухшая на осеннем ветру, оживилась. – Николай Семенович, давайте-ка, посмотрим, откуда вчера могли стрелять в Астафьева. Показывай, Юрий.

Они вчетвером вышли на улицу, Юрий подошел к столбу.

– Вот здесь я стол. Я закурил, – он покрутил головой, рассматривая обстановку. – Да, вот так. Потом начал поворачиваться, успел заметить вспышку выстрела, – он показал рукой в ту сторону, – и упал, лицом сюда.

– Ага, ну-ка, голубчик, повернись, – Сычев покрутил Юрием, как манекеном, потом подошел к столбу, ткнул пальцем в какую-то точку. – А вот и она, пуля. Сергей, иди сюда. А ты стой там, – приказал он тронувшемуся с места Астафьеву.

Денисов подошел к столбу, и Сычев показал пальцем вперед, от столба в сторону бесконечности.

– Вот по такой линии был выстрел.

– Кто-то прятался за забором, в палисаднике, – проследив направление, понял его идею Сергей.

– Верно мыслишь. И там где-то может быть гильза. Вперед!

– Без нее не возвращайся, – пошутил Юрий.

Пока Денисов искал гильзу, Сычев очень осторожно, вырезал из столба пулю.

– Вытащить ее оно дело, а не покарябать при этом – другое, – на ходу объяснял он Ольге.

Наконец кусочек свинца оказался у него в руке.

– "Макаров", – сразу поставил «диагноз» криминалист. – А выстрела ты не слышал?

– Нет.

– Значит, стреляли с глушаком. Тут метров двадцать, может двадцать пять.

– Нашел! – донеслось от Денисова. Вскоре он подошел и показал зажатую в пальцах гильзу.

– Ну, что я говорил?! – Сычев окончательно расцвел. – Родной ПМ, сорок девятого года поставки на вооружение.

– Да, Семенович, ты в своем деле просто волшебник, – похвалил криминалиста Юрий.

Тем временем предельно злой Попов добрался до отдела. Он без стука вошел в кабинет Панкову, и с порога заявил: – Ты знаешь, что эта блатная сучка сейчас заявила?

– Кто? – не понял Панков.

– Да, Малиновская! Она сказала, что «Скорпион», что они нашли в ограде цыгана, скорее всего, подкинут, а кроме того, в убийстве Гомулы принимал участие кто-то из наших милиционеров!

Оба командира начали выражать свое возмущение массой оскорбительных эпитетов в адрес Малиновской. Но третьему человеку, находившемуся в кабинете, было не до этого. Услышав слова Попова, Вадим Белов чуть не потерял сознание.

ГЛАВА 36

Сами возмутители спокойствия в это время был в месте, далеком от веселья, в поликлинике. Ольга атаковала Юрия с такой силой, что тот был вынужден признаться, что знакомые врачи у него в городе есть, и многие из них с удовольствием обеспечат его больничным.

– Ну, есть у меня пара знакомых старушек, подруги матери. Они меня с детства знают. Можно к кой кому из них обратиться.

Дожидаясь, пока придет его очередь, Юрий подошел к окну, и увидел самое неприятное заведение города – местный морг. Около него стояли две большие толпы народу. Приглядевшись, Юрий понял, что одна толпа состоит из цыган, а значит, это родственники Рубежанских, а вот вторая могла принадлежать Пахарям и его родственникам. Такой вывод Астафьев сделал еще и оттого, что увидел неподалеку, на пределе видимости, золотистую "девяносто девятую", машину Алексея Шаврина, на которой и сам Астафьев ездил не однократно.

"Что-то он больно близко к ним к ним подобрался", – подумал он. – "Как бы такую слежку наши Пахари не засекли".

Он не подозревал, что еще полчаса назад Михаил Пахарь позвонил Славке, и сказал: – Слушай, похоже, менты меня пасут в открытую. Ты в ближайшее время у нас не появляйся. И папочка пусть забудет, что у него есть такие родственники.

– Но как же, нужно же попрощаться с Витькой? – растерялся Славка.

– Приезжай ночью, и со стороны переулка.

– Хорошо, я попробую. Боюсь, только Наташка не поймет меня.

– Когда ты только научишься обращаться с этими бабами! "Не поймет!", – передразнил он брата. – Кто ее спрашивает-то? Баба, она и есть баба. Она должна делать то, что ты ей скажешь.

Оглядевшись по сторонам, Пахарь напрямую направился к приметной "девяносто девятой" золотого цвета. Когда он подошел, шофер за рулем машины спал. Шаврин не притворялся, он действительно, настолько вымотался за эти дни, что просто уснул. Поэтому, когда раздался стук, и в окне он увидел суровое лицо человека, за которым был должен следить, то Алексей даже вздрогнул от неожиданности.

– Слышь, братан, закурить не найдется? – спросил Пахарь.

– Найдется, – Шаврин полез в карман, достал сигареты.

– А ты тоже, что ли, тело ждешь? – спросил его, закурив, Михаил.

– Да нет, товарища. У того тут кто-то лежит, и давно уже, – Алексей сочинял на ходу.

– Что так? – допытывал Пахарь.

– Документы потеряли, а без них его им не отдают.

Опер даже взмок, стараясь придумать что-то еще, но тут в зеркале заднего вида он увидел монументальную фигуру Паши Зудова. Тот шел сменить его, и тоже ошалел, увидев, что человек, за которым они приставлены следить, разговаривает с его напарником. Но сворачивать в сторону было поздно, поэтому он подошел, и, открыв дверь, сел рядом с Шавриным.

– Ну, что, все, сделал? Поехали? – спросил тот.

– Поехали, – согласился Павел, – сказали через два часа подойти.

Они едва завернули за угол, как запиликал мобильник Зудова. Это звонил Астафьев.

– Парни, я все видел, и советую вам забыть о слежке, и ехать домой, отсыпаться.

Зудов начал вертеть головой по сторонам, надеясь увидеть звонившего.

– Юр, но если начальство узнает про это, то нас же вздрючат по полной программе, – признался он.

– А так вы окончательно засыплетесь, и сорвете все расследование. Я тут придумал кое-что для него, так что, не волнуйтесь.

Юрий сунул мобильник в карман, и как раз Ольга позвала его: – Юра, иди, сюда, твоя очередь.

Увидев, кто к ней пришел, доктор, симпатичная «старушка», лет тридцати, с темно русыми волосами, сняла очки в толстой оправе, и, высоко подняв брови, со смешком спросила: – Боже мой, кого я вижу! Сам Юрий Астафьев к нам прибыл. Никак приболел?

– Никак нет, доктор, проблемы глубже.

– Что, неужели импотенция?

Юрий торопливо выдал очередь плевков через левое плечо, и мелко постучал по крышке стола.

– Не говори такие ужасные слова, Нина. Вот, – он показал рукой на свою щеку, – бандитская пуля.

Доктор зашлась от смеха.

– Ой, Юрка, ну ты юморист!

– Нет, чего смешного? – обиделся Юрий. – В самом деле, бандитская пуля. Какая-то сволочь выстрелила вчера вечером из пистолета. Запись есть в журнале приемного отделения, можешь запросить.

Она подошла, начала отдирать пластырь. Юрий чуть вскрикнул.

– О, теперь я верю, что это действительно бандитская пуля, – сказала она, рассматривая то, что скрывал пластырь. – Через пару недель у тебя будет на этом месте такой симпатичный, мужественный шрамик. Женщины будут просто тащиться от него.

Юрий быстро отошел от боли, и, пользуясь создавшимся расположением тел, запустил руки доктору под халат.

– Что же тебе теперь надо? – спросила она, словно не замечая такой агрессии.

– Мне надо скромный больничный на пару дней. Ты, кстати, как, не разошлась еще со своим толстым хирургом?

– Нет, но к этому все идет. Дальше не лезь, не советую. Это очень не вовремя.

Юрий отдернул руки. Как все мужчины, он очень боялся женщин в критические дни.

– Я тебе выпишу больничный на неделю, потом продлю, – сообщила Нина, выписывая больничный, – как раз и у меня все кончиться. Только приходи попозже, перед окончанием работы. Если будут спрашивать, почему больничный на такой длительный срок, говори, что пошло нагноение, нужны ежедневные перевязки. Плюс сильный психологический стресс.

Юрий чмокнул мудрого доктора в щечку, и поспешил на выход.

– Что-то долго тебя эта бабка принимала, – спросила Ольга. – Что не дала больничный, не поверила?

– Да нет, бабушка хорошая, просто интересовалась здоровьем матери, родных всех вспомнили, знакомых.

– На сколько она дала больничный.

– На неделю, но обещала продлить еще. Хоть на год.

– Это хорошо.

Уже в машине Юрий рассказал Ольге про все, виденное им из окна.

– Да, они так нам все испортят, – озаботилась Малиновская.

– Мне тут кое-что пришло в голову, – сказал, закуривая, Юрий. – Но надо подключить мужиков. Поехали к нам, в третье отделение.

ГЛАВА 37

Он лелеял этот план все три дня его плена.

По длинной, как жизнь аксакала, улице Крымской шли два милиционера. Один, невысокий, щуплый, с погонами прапорщика, и остроносой мордочкой, был местный участковый, Андрей Мысин. Второй, плотный, чуть с избытком полноты, с растущими как-то вперед зубами, был его начальник, Виктор Демин.

– Про Витьку ничего плохого сказать не могу, – рассказывал Мысин. – Вечно был какой-то заполошный, озабоченный, все время куда-то опаздывал. Но так, вообще, безобидный мужик.

– А Михаил?

– Этот тип еще тот. Он крутой! Любит показать свою крутизну. Года два назад он тут троих мужиков отхерачил, как стоячих, а там мужики здоровые были. У них претензий потом, правда, не было, так что дело закрыли. С нервами у него не в порядке. Как психовать начинает, так лицо багроветь начинает, руки трястись. Кто-то говорит, что это от контузии. Он и в Афгане был, и в Чечне. Там и подорвался в БМП, с тех пор чуть не в себе.

Они подошли к дому, где рядом с воротами стояло с пяток машин самых разных моделей, остановились докурить сигареты. В это время в калитке дома показался сам Михаил Пахарь, с круглолицым, полным человеком.

– Ого, знаешь это кто? – спросил Демин напарника.

– Нет.

– Это Васин, начальник СМУ-5.

– И что? – не понял прапорщик.

– Андрюха Колодников рассказывал, что он был на той охоте, когда там половину охотников в морг вывезли.

– Это Император, которых завалил?

– Якобы да. Но Юрка Астафьев в это не верит. Андрей говорит, тот бьет на то, что Зотова подставили.

Между тем Михаил Пахарь и Васин пожали друг другу руки, и начальник СМУ пошел к своей «Ниве». Михаил же развернулся, чтобы уходить, но тут его окликнул Демин.

– Михаил, можно вас на минутку!

Пахарь обернулся к милиционерам не с очень добрым выражением лица.

– Майор Демин, старший участковый, – представился Виктор. – Я, конечно, извиняюсь, что в такой день отвлекаю вас. Выражаю свои соболезнования по смерти вашего брата.

– Короче, майор. В чем дело? – Пахарь нахмурился.

– Дело в том, что в отделе осталась машина вашего брата. Надо бы ее забрать. Ключи у начальника дежурной части.

– Почему у него?

– Ну, ваш брат только подъехал к отделу, начал закрывать машину, и в этот момент упал. Его увезли на скорой, а ключи остались торчать в замке. Вот и пришлось нам их прибрать.

– Хорошо, я заберу, может быть, даже, сегодня. Завтра у нас похороны, не до этого будет.

– Тогда уж сразу зайдите и в десятый кабине, к следователю Малиновской. У ней там к вам вопрос на пять минут, буквально. Вот вам повестка, можете зайти сегодня, может, послезавтра, с утра.

– Завтра похороны, так что я лучше зайду сегодня, – повторил Михаил.

Он взял бумажку, и ушел в дом. Но минуты через три, милиционеры еще не успели отойти и ста метров, их обогнала машина, в окне которой участковые увидели внушительный профиль Михаила Пахаря. Демин тут же взялся за свой мобильник.

– Юрка, похоже, он клюнул. Жди его в отделе.

Для Астафьева главное было, скрыться от глаз Михаила Пахаря, и в то же время контролировать ситуацию. Он влетел в кабинет Сычева, и с ходу выпалил:– Семенович, готовь свою пушку.

– Какую пушку? – удивился тот, отрываясь от окуляров микроскопа. – У меня и пистолета то нет.

– Да нет, фотоаппарат готовь, Михаил Пахарь едет за «Волгой» своего брата.

– А, вот оно что! – Сычев сразу оживился. – Ладно, сейчас. Погоди-ка, знаешь, что я тебе хочу сказать. Ты очень удивишься, но, похоже, в тебя стреляли из той же пушки, из которой грохнули Марка и его парней.

– Да ты что! – Вот это было просто сенсация. После того, как рыбаки нашли кусок железа, с запекшейся в одну массу телами Марка и его братвы, все гадали, кто мог убить столь авторитетного бригадира.

– Абсолютное сходство гильз и пуль.

Юрий остановился в недоумении.

– Тогда я ничего не понимаю. Я думал, что с Марком это разборки внутри братвы. Передел имущества Славика. Но при чем тут моя скромная рожа? За что ее то уродовать?

– Ну, это твои дела, я их все не знаю. Давай, вспоминай, когда и кому из бригадиров дорожку перешел.

– Ладно, я все понял. А ты поспешай! Он уже едет.

Юрий заглянул и в собственный кабинет, там уже расположилась Ольга.

– Готова?

Она кивнула головой.

– Запомни, главное, изобразить полное безразличие, хорошо? – напомнил Юрий.

– Да знаю я!

Юрий закрыл дверь, и уже хотел уходить, когда заметил на двери табличку: "Начальник следственного отдела Ю.А. Астафьев". Он чертыхнулся, и, оглянувшись по сторонам, резко дернул ее на себя. Две старушки, сидевшие на скамейке в ожидании вызова, с недоумением наблюдали за этим его действием.

– Это я на память, – пробормотал Юрий в их сторону, и устремился в другой конец коридора.

– Совсем эти уголовники распоясались, – шепнула одна другой. – Видел, что творит?

– А весь в шрамах, наверное, рецидивист, – согласилась вторая.

Лучшей точки для обзора происходящего, чем в кабинете у Эллы Зеленковской в здании не было. Кабинет ее на втором этаже занимал угловую комнату, и отсюда Юрий мог видеть все, что происходило перед зданием отдела, так и в его дворе. Ворвавшись в кабинет, Астафьев коротко кивнул Зеленковской, бросил оценивающий взгляд на сидевшую перед ней старушку, и устремился к окну. Элла пребывала в недоумении.

– Вам что-то надо, Юрий Андреевич?

– Не обращай внимания, Элла Владимировна. Занимайтесь своей работой.

– Ну, хорошо, – и она обернулась к старушке. – Так почему вы решили, что кур у вас ворует именно этот ваш сосед?

– А на что он живет? – с напором начала старушка. – Нигде не работает, пенсию не получает, а ряха такая круглая, толстая, сам веселый. Восемь куриц за два месяца украл, что ж ему грустить-то!

Астафьев сразу увидел Михаила Пахаря, вылезающего из красной «Нивы», по приметной фигуре, и неизменной одежде – летной кожаной куртке. На голове кожаная же кепка, большое лицо, с красноватым оттенком, какой бывает у заядлых рыбаков и охотников. Он коротко сказал что-то шоферу, и пошел дальше, к черной «Волге» брата. Внимательно осмотрев машину, Михаил дольше всего задержался около заднего стекла. Даже отсюда Юрию хорошо была видна коричневая бутылка из-под "Крем Соды", последнего напитка Ивана Суконина. Потом Михаил прошел в здание, и, через минуты из стоящей рядом копейки вылез Николай Сычев, с фотоаппаратом в руке. Перейдя к другому окну, Астафьев ждать, когда Пахарь покажется во внутреннем дворе. К этому времени хозяйка кабинета закончила допрос безутешной хозяйки пропавших куриц, и подошла к Юрию.

– Что вы там такое высматриваете, дорогой мой начальничек? – промурлыкала Элла, обнимая Юрия за талию.

– Элла, не наглей, – предупредил Астафьев. Он тревожился не зря, как раз в это время открылась дверь, и на пороге показалась Ольга Малиновская.

– Астафьева тут нет… – начала она, но при виде столь эротичной сцены слова застряли у нее в горле. Но Юрию было не до анализа ее состояния, как раз в эту секунду в дверях отдела, выходящих во двор, показалась мощная фигура Михаила Пахаря.

– Быстро на место, он уже идет! – рявкнул Астафьев на Ольгу. Та мгновенно исчезла из поля зрения. Впрочем, и Элла в этот момент так же испуганно отдернула от него свои роскошные руки.

– Господи, что происходит то? – спросила она. – Я тебя таким первый раз в жизни вижу.

– Первый, но не последний, – пообещал Юрий. – Прав Панков, гонять вас всех здесь надо, что б хоть немного работали, а то я с вами сюсюкался тут.

Элла начала допытывать у Юрий, что же такое случилось, но ему было не до этого. Он все пытался представить себе, что происходит в этот момент в десятом кабинете.

Когда Михаил Пахарь, постучав, открыл дверь, он застал женщину, сидевшую за столом, в совершенно другом состоянии, о котором Ольги и Юрий договаривались заранее. Малиновская была предельно взвинчена, от запланированного безразличия не осталось и следа.

– Малиновская вы? – спросил Пахарь.

– Я!

– Мне тут повестка к вам, – Михаил протянул ей бумажку.

– Пахарь? Садитесь.

Ольга пристально глянула на своего собеседника, и сразу поняла, что с ним долго в кошки мышки играть нельзя.

– Скажите, Михаил Ильич, у вас были серьезные ссоры с Леонидом Пчельником?

– С Пчельником? – удивился Михаил. – Что значит серьезные ссоры?

– Ну, вот, по показанию такого Костомарова, – она заглянула в папку, чтобы подсмотреть фамилию, – Вы с Пчельником в его присутствии ругались по поводу какого-то оборудования, которое вы хотели закупить, а он вам не продавал. При этом вы угрожали ему смертью.

– Чего!? – ярость Михаила было трудно описать. Ольге на мгновение стало даже страшно. – Какой еще смертью?! Я его просто обещал наизнанку вывернуть! И не по поводу закупки, просто он у меня перехватил подъемник. Я уже договорился о продаже, а вот, а этот хрен моржовый переплатил и увел у меня, его. Главное, у него их три, зачем ему еще один нужен был, я не знаю. Ему даже ставить его некуда. А почему вы меня спрашиваете про это?

– Как, разве вы не знаете? Позавчера утром Леонид Пчельник был похищен неизвестными прямо из своего автосервиса, и увезен в неизвестном направлении.

Пахарь расхохотался.

– Да, слыхал я, что Ленчик попал в оборот. Но я тут не при чем, ей богу? Зачем мне то его похищать? Ну, а ему так ему и надо. Жлоб он был страшный!

– Мы сейчас проверяем все возможные варианты, в том числе и этот. Ну, на всякий случай скажите, где вы были позапрошлым утром, в районе между девятью тридцати и двенадцатью дня?

Пахарь снова засмеялся.

– Вполне могу рассказать. В это время я был в районе старых гаражей около кладбища, в своем стоящемся автосервисе. И подтвердить могут человек, пять: автокрановщик, два стропальщика, и лично начальник СМУ-5 Васин, Николай Георгиевич.

– И чем же вы там все занималась?

– Делали перекрытия на боксы. Плиты клали на мастерскую.

– Лично с начальником СМУ? У него что, мастеров нет?

– Есть, но Николай решил проследить все сам.

– С чего это такая забота?

– Ну, как, хороший человек, решил проверить, как его люди будут работать.

Ольга сдалась.

– Ну, хорошо, мы проверим эти ваши слова. Можете идти.

Михаил довольно усмехнулся, и, картинно поклонившись, вышел из кабинета. Ольга тут же скривила недовольное лицо, и закурила. Меньше всего ее сейчас волновал этот здоровый, краснолицый кабан, а больше всего, человек, стоявший в угловом кабинет в обнимку с той белокурой стервой. Как обычно это бывает у сильных женщин, ее холодный, аналитичный ум с практически мужским мышлением боролся со спрятанной внутри женщиной, способной жить только эмоциями. Она впервые, пожалуй, поняла, что Астафьев ее зацепил гораздо сильней, чем она предполагала.

"Чего я так психую? – думала она. – Что он мне, жених, муж? Я с ним в церкви со свечкой не стояла, какого же черта я считаю его своим? Он ведь прав был тогда, когда говорил, что никого не заманивал свадебным венцом. Но как все это неприятно! Убила бы эту белокурую сучку!"

Потом она начала думать о том, чтобы, почему она убила бы именно ее, а не его. Она так и копалась в самой себе, пока не открылась дверь, и не зашел сам Астафьев.

– Ну, что? – спросил он. – Удалось?

– Мне кажется, что да. Он пришел весь такой напряженный, зажатый, а когда узнал причину вызова, то долго тут хохотал. И ушел, чуть не танцуя.

– Ладно, будем надеяться, что он успокоиться.

Ольга вспомнила о главном.

– Да, кстати, знаешь, кого он назвал главным свидетелем своего алиби?

– Кого?

– Васина.

– Начальника СМУ-5? – удивился Юрий.

– Да, и представь себе, что начальник такой мощной организации лично два часа наблюдал, как перекрывали плитами крышу автосервиса Пахаря его подчиненные.

Вот теперь Юрий был удивлен больше всего.

– Что-то странно. Что-то тут не то. Придется, наверное, допросить этого колобка Васина.

Между тем Михаил Пахарь на «Волге» ехал к себе в поселок. Но у первой же мусорки остановился, подошел к баку с горящим мусором, и бросил туда пустую бутылку из-под «Крем-соды». Подождав, пока бутылка оплавиться, и потеряет форму, он с облегчением вздохнул, и поехал дальше. Он не знал, что это совершенно другая бутылка, с отпечатками команды Колодникова и Сычева.

В тот же вечер Ольга снова работала у Астафьева шофером, и чуточку, телохранителем. Юрий методично объезжал увеселительные заведения города, и, подходил к обслуживающему персоналу, что-то спрашивал, но неизменно получал отрицательный ответ. Наконец, в «Парусе» его наставили на путь истинный.

– Он сейчас пасется больше в «Колумбии», к нам даже не заходит.

Нужный Юрию человек действительно оказался в игровом центре «Колумбия», только месяц назад открывшемуся в Кривове. На первом этаже азартная нищета воевала с однорукими бандитами, а этажом выше располагались более престижные виды убийства времени. Это был настоящий роддом азарта: казино с рулеткой, Блэк-Джеком, и бильярдом. Именно там Юрий увидел высокого парня в белом костюме, черной рубашке и нахальной улыбке, поражающей своими крупными, лошадиными зубами. Было время, когда он носил драные джинсы, но и Астафьев был тогда Юркой, молодым, только что окончившим школу милиционером. Их первая встреча кончилась тем, что Федор Самохин, или, по-простому, Самоха, ушел на свой первый срок. Именно после отсидки его персональная карьера пошла в рост, так что он, в некоторой мере, должен была бы быть благодарен Юрию за «крещение». Но Астафьев не рассчитывал на какую-то благодарность, просто это был единственный, знакомый ему лично криминальный авторитет Кривова. За последние три года все более авторитетные паханы ушли в мир иной, так что постепенно Самоха выдвинулся на первые роли. По крайней мере, четверть города сейчас отходила к его бригаде, и именно это было главным стимулом для разговора с подобным человеком.