Текст книги "Охота на выбивание [СИ]"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Я стал настоящим мужчиной. Я жалею только об одном – что не убил тебя раньше. Я не мог понять Михаила, когда тот так настаивал на этом. Теперь я понял, как он был прав.

– Ты, парень, не мужиком стал, а в лучшем случае – зэком, – с горькой усмешкой сказал Юрий. – Ты сядешь, и надолго. Что тебя, толкал кто на это?

– Нет. Просто брат попросил.

– Слово брата важнее законов, важнее людской морали? Он попросил, и ты стал убивать людей?

Славка усмехнулся.

– Ты не знаешь, что такое для меня братья. Они были для меня вместо отца и матери.

– И поэтому ты не был на похоронах Витьки? Боялся засветиться. Еще бы, в Кривове вы появляетесь редко, живете с Наташкой в Железногорске. Зря все это вы затеяли.

Астафьев обернулся в сторону Соленова.

– Я вчера звонил в Австрию. Телефон взяла жена, вернее, вдова Карла Шульца. Он умер в тот самый день, когда вы убили Сомова. Случайно, конечно, но символично. Обширный инсульт. Как сказала Анна-Мария, он слишком любил пиво, и совсем не хотел лечиться. Так что не будет его приезда, не будет пяти миллионов баксов. Зря вы все это затеяли, – снова повторил он.

На несколько секунд над поляной застыла тишина, Юрию даже стало жалко Соленова, настолько его лицо выглядело сейчас несчастным и постаревшим. Но быстрее от всего отошел Славка.

– Ну, ты тоже не радуйся! Тебе уже совсем ничего не светит!

Он вскинул пистолет и направил его на Астафьева. Между ними было всего метра три, и Юрия словно обдало жаром, таким ужасом повеяло от этого черного зрачка дула. Но неожиданно стоящий рядом с ним Соленов сделал шаг вперед и закричал в сторону зятя: – Не надо!…

Но тот уже нажал на спуск, и пуля, предназначенная Астафьеву, пробила его грудь. Тело Соленова откинуло назад, на Юрия, так что тот невольно подхватил его. А Славка закричал от ярости, и начал снова стрелять в сторону Астафьева. Одна пуля просвистела над его головой, еще две попали в тело Соленова. Юрий невольно откинулся назад, и уже на земле, находясь под невольной защитой тела мертвого Соленова, выдернул из кармана пистолет, и открыл ответный огонь. Он трижды выстрелил в сторону Славки, но ни разу не попал. Тот же шел вперед, стреляя на ходу. Юрий ужом крутанулся на месте, и прыгнул за ту самую березу, на которой сидел Соленов. Его миновали пули его врага, но при этом Астафьев ударился рукой о ветку дерева и выронил пистолет. Когда он его нашарил на земле, и поднял голову, то увидел над собой стоящего Славку. Тот был в каком-то метре от него, и ствол был направлен в сторону головы Юрия, один глаз прищурен. Это настолько заворожило Астафьева, что он забыл, что в руках у него оружие. Он не мог сделать ни одного движения, просто оцепенел. Грохнул выстрел, потом второй, третий. И лишь когда тело младшего из братьев Пахарей начало заваливаться назад, Юрий понял, что стрелял не Славка, а кто-то со стороны, уже в него. Организм Астафьева мелко дрожал, его пробили пот и слабость, он никак не мог поверить, что жив. Так что когда из кустов выбрался Андрей Колодников, Юрий по-прежнему лежал на земле.

– Юрка, ты что, ранен, что ли? – спросил майор с беспокойством. – Куда попало?

– Нет, не ранен.

Юрий говорил, заторможено, столь же медленно он поднялся, с земли, так, что Колодников даже бросился помогать ему.

– Слава богу! А то я ведь стрелок никудышный. Хорошо, я догадался вернуться. А то, думаю, что-то долго они там беседуют. Подхожу, а вы уже все, как две овчарки, в стойке. У Славки пистолет навытяжку. Только я пистолет вытащил, с предохранителя снял, как вы начали в друг в друга стрелять, да еще и прыгать, в сторону, как кузнечики. Я только прицелюсь, а тут и нет никого. В общем, еле выбрал время, чтобы выстрелить.

Тут рядом раздался стон, и Колодников снова вскинул пистолет. Тело Славки зашевелилось, он перевернулся на живот, и начал медленно подниматься. Андрей торопливо подбежал, и пинком откинул в сторону пистолет младшего из братьев Пахарей. Но, тому было не до этого. Когда, Славка, пошатываясь, поднялся, Юрий увидел, что нижняя часть его лица залита кровью. Пуля, выпущенная Колодниковым, попал в нижнюю челюсть, раздробив подбородок.

В это время где-то рядом раздался топот, потом на тропинке показались трое. Впереди бежала Ольга Малиновская, за ней Паша Зудов, а последним пыхтел шофер Уазика, коренастый, и толстый Семчук.

– Что случилось? – крикнула Ольга. – Что за выстрелы?

– Да, – Юрий вяло махнул рукой, – час истины. Младший из братиков все-таки хотел меня укантрапупить. Но Андрюха его подстрелил чуть раньше.

– А этого кто убил? – спросил Павел, рассматривая безжизненное тело Соленова.

– Славка, – пояснил Юрий. – Случайно. Он в меня стрелял, а этот как бы прикрыл меня своим телом.

Ольга покачала головой.

– Господи, Астафьев! Тебя одного на пять минут нельзя оставить.

Она схватила рукой Юрия за нижнюю челюсть, спросила: – Ну, ты что такой? Что ты такой, как будто тебя подстрелили, а не его?

Тот вяло махнул рукой, а Колодников, усмехаясь, сказал: – Выпить ему надо. Видишь, парень в трансе. У боксеров это называется нокаут. Тебя бы пять минут держали под дулом пистолета, ты бы тоже такой же была.

– Андрюха, мы повели его к машине, нужно перевязать парня, а то кровью истечет, – Крикнул Зудов.

– Давайте!

Паша и шофер ушли, ведя Омельчука под руки. Колодников, Ольга и Астафьев еще перекурили, потом Юрий подошел, и закрыл Соленову глаза.

– Ну, отошел немножко? – спросил Андрей.

– Да, отошел. Одно волнует, что-то наши спецназовцы молчат.

И в этот момент заговорила рация.

– Капитан, – донеслось до ушей Юрия.

– Да, Володя.

– Слушай, а твоего кента в землянке нет.

– Как нет? – Юрий опешил. – А где же он?

– Не знаю. Мы ждали все это время, но никто, не появлялся. Потом решили сами проверить. Он был там, печка еще была горячая, но его самого там нет.

– Надо его найти, Владимир, обязательно найти! Ищи, в какую сторону он ушел. Учти, он спецназовец, и он может пойти совсем другим путем, не тем, который поддается обычной логике. Давай, ищи его, это очень важно! Очень!

Закончив говорить, Юрий еще раз взглянул на тело Соленова.

– Все-таки что его заставило меня прикрыть своим телом, не пойму? – сказал он, и, повернувшись, пошел в сторону «Дубков».

В это время Михаил Пахарь выбрался из воды на берег. Тело его дрожало, но он был доволен. Чутье не обмануло его. Уже разведя в печке огонь, он, повинуясь шестому чувству, так мучившему его с утра, выскочил на улицу, и спрятался в кустах рядом с речкой. Спустя какую-то минуту он увидел, как бесшумно появились фигуры в камуфляже, окружившие его землянку. Михаил довольно усмехнулся. В этот раз он переиграл своих коллег уже в дебюте. В этот момент у него под сердцем завибрировал его мобильник. Накинув на голову ватник, Пахарь выслушал сообщение Соленова, и молча, выключив его, выкинул мобильник в камыши. Лодка его уже не интересовала. Было понятно, что его возьмут и так, значит, улик у них было достаточно. Нужно было уходить, но как? Все тропинки перекрывал ОМОН, оставался только один путь – по реке. Температура воды была уже не более плюс пяти, но холода он не боялся. Без всплеска он вошел в воду, добрался до края камышей, и подальше двигался уже как мог, где на четвереньках, где в полный рост, прикрываясь пожелтевшей стеной камыша. Один раз он оступился в яму. Ему удалось вынырнуть из нее без всплеска, но это стоило Михаилу потерянного карабина.

А на турбазе уже вовсю шла суета вокруг Славки. Его бинтовали сразу несколько человек: Паша Зудов, Демченко, и больше мешал, чем помогал, Семчук.

– Теперь за шею его заводи, за шею, – советовал он.

– Пошел ты нахрен! – отшил его Павел. – Ты что, удавить его хочешь? Я сам знаю, как бинтовать в таких случаях. Я курсы специальные проходил.

Рядом, на скамеечке, страдал Васин.

– Нет, я, кажется, охоту брошу! Опять трупы, опять кровь! Как мне все это надоело!

– Ты сильно не рассиживайся, а давай, настраивайся. Сейчас труп Соленова нести надо будут, – поддел его Демченко.

Астафьев отошел в сторону, сел в беседку. К нему тут же подсела Ольга.

– Ну, ты что такой? Все ни как не отойдешь?

– Да, – признался Юрий, – не знаю как все эти супермены, но у меня каждый раз после таких дел ноги дрожат. Хреновое это чувство, Оля, когда видишь перед собой дуло пистолета.

– И сколько ты раз уже видел такое?

– Да, как-то регулярно приходиться, – усмехнулся Юрий, – с интервалом раз в два года.

Тут к ним подошел Колодников с бутылкой и стаканом.

– Вот, охотников ограбил. У них этого добра как грязи. На, выпей.

Юрий выпил, а Андрей спросил его: – Слушай, а что это за землянка, в которой должен находиться Пахарь? Это не тот схрон Грибника?

– Ну да, он самый.

– Постой, это что за Грибник? – Напряглась Ольга. – Нам в прошлом году на семинаре в Курске давали методику раскрытия маньяка по кличке Грибник. Там был, помниться, тоже, какой-то спецназовец, старичок.

Колодников засмеялся.

– Ты его изучала, а это ведь Юрка не только его вычислил, но и загнал, как борзая зайца.

– Он, кажется, застрелился? – припомнила Ольга.

– Да, это Юрка так его замучил. Двое суток морально дожимал. Волкодав! – он одобрительно похлопал Астафьева по плечу. Ольга теперь смотрела на Юрия совсем другими, округлившимися глазами.

– И что это схрон? – спросила она. – Ты там его и догнал?

– Да, нет, там по-другому все было. Грибник шел тогда в этот свой схрон, я понял это сразу. Но где он, никто не знал. А наткнулся на него в прошлом году Собянин. Рассказ мне об этом. Тут я вспомнил про это дело, и попросил его еще раз навестить эту землянку. А там действительно, самый настоящий схрон. В двух метрах пройдешь, и не увидишь. Собянин сходил, он тогда и лодку эту притопленную нашел, и понял, что у землянки новый хозяин. Там и спички, и запас муки, в жестяных банках, пороха полно. Снасти рыбацкие. Я тогда подумал, что это может быть убежище убийцы. Где-то же он находился тут двое суток, пока мы уехать с базы не могли. Такая погода была жуткая, ни один спецназовец не выдержит.

К беседующим подошел Паша Зудов.

– Эй, начальство, надо парня отсюда вывозить. Иначе, истечет, нахрен, кровью.

– Ну, что ж, грузите тогда его в Уазик, надо вести, – согласился Колодников.

Все подошли к стоянке машин, Славке помогли забраться на заднее сиденье, тот сидеть не мог, буквально упал на него. Шофер уже пошел садиться на свое место, когда рядом, сбоку, дико закричала Ольга. Обернувшись, Юрий увидел, что ее горло обхватил одной рукой здоровый мужик, с искаженным до неузнаваемости лицом. В другой руке он держал нож, направленный в сонную артерию девушки. С трудом Юрий узнал в этом чудовище Пахаря. Он был грязен, волосы спутаны, посиневшее от холода лицо перекошено ненавистью. Как раз в эту секунду ожила рация, и голос командира спецназовцев прокричал.

– Капитан, мы нашли следы, где он вышел из реки. Он идет к вам! Ждите!

– Он уже здесь, – пробормотал Юрий. Одежда Михаила была слипшейся от воды, самого его тряс нервный озноба, не только от холода, но и невротический.

– Всем отойти отсюда на пятьдесят метров, быстро! – Закричал Пахарь. – Иначе, я ее убью!

Юрий не оборачивался, но по звуку шагов понял, что все последовали приказу Пахаря.

– Ты, что, Юрка! – тихо вскрикнул кто-то, и он даже не понял, кто это был. Но уйти он как раз не мог.

– А ты что ждешь!? – заорал на него Михаил. – Хочешь, чтобы я убил ее?

– Нет, не хочу, – Юрий старался говорить наоборот, спокойно и уверенно. – Отпусти ее, и езжай куда хочешь. Тебе никто не будет мешать.

Пахарь усмехнулся.

– Ну, уж нет, я ее возьму с собой. Это будет моя страховка на случай, если вы меня подставите.

– Никто тебя подставлять не будет.

– Не верю! – проревел Михаил. – Уходи, иначе я сейчас ее убью!

Он встряхнул взвизгнувшую от боли Ольгу.

– Тогда я убью твоего брата, – ответил Астафьев.

Юрий успел вытащить пистолет еще в момент крика Ольги, но пока он держал его в отведенной руке чуть сзади, а сейчас просто поднял на уровень плеча и направил вбок, в сторону задней дверцы Уазика, до которой было все полметра.

– Давай меняться, – предложил он. – Ты отпускаешь ее, садишься за руль и уезжаешь. Я же брошу пистолет, и дам тебе уехать. Иначе ты не получишь ничего. У тебя в запасе три минуты, не больше. Еще немного, и здесь будут омоновцы. Думай!

На минуту воцарилась тишина. Пахарь молчал, только в упор не моргая, смотрел в глаза Юрия. Тот глаз не отводил, смотрел спокойно, и уверенно.

– Ты даешь слово? – наконец спросил Пахарь.

– Да, слово офицера. Отпусти ее, забирай машину и уезжай с братом куда хочешь.

Прошло еще несколько секунд, показавшихся Юрию бесконечными. Наконец Пахарь опустил нож, и отшвырнул девушку в сторону. Юрий так же выполнил свое обещание. Широким жестом он швырнул в кусты свой пистолет, а сам поспешил к лежащей Ольге. Он уже не обращал внимания на своего врага, и когда, нагнулся над девушкой, услышал, как за его спиной завелся двигатель Уазика.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Юрий, помогая подняться девушке.

Та была явно потрясена всем пережитым, она ткнулась лицом в грудь Астафьева, и разрыдалась. Юрий погладил ее голову, и лишь после этого повернул голову, и посмотрел в сторону отъезжающего вездехода. А там так же шел родственный разговор.

– Ничего, Славка, пробьемся! – Пахарь кричал свои слова, стараясь заглушить звук нещадно форсируемого двигателя. – Сейчас выберемся отсюда, и хрен они нас с тобой, где найдут. Они думают, что у меня одна нычка в лугах, а у меня их три! Там подлечишься, у меня столько трав запасено от всех болезней. А там, по зиме, уйдем обратно в Казахстан. Сколько у меня там друзей осталось! Выручат, помогут! На воле, это не в зоне, я был в зоне, там плохо, брат, плохо!

А его спиной, Славка тщетно пытался подняться с сиденья, и что-то сказать ему. Но боль и слабость были сильнее его. Так что вскоре он затих, и только слезы катились из его глаз, размывая силуэт плеч и головы брата.

Как раз в этот момент из кустов выскочили сразу несколько омоновцев во главе со своим капитаном.

– Ну… что… ушел? – запыхавшись, спросил он Астафьева.

– Да, куда он уйдет? – тихо спросил Юрий. – Куда ему уходить?

Михаил был хоть и очень возбужденным, но он снова что-то почувствовал, какую-то тревогу, и сразу определил, что она исходит, сзади, от брата. Он попытался определить, что происходит, но было уже поздно. Под днищем машины, в таймере, кончились две минуты которые сам Михаил, и определил как запас того времени после запуска машины, после которого произойдет детонация. Вспышка взрыва ослепила всех, кто смотрел на уезжающую машину, а последовавший грохот неприятно ударил по ушам. Славка еще утром точно определил, в какой машине ехал Астафьев. Уже здесь, в «Дубках», ему не составило труда подложить под нее бомбу. Но он не думал, что ему вскоре придется ехать в ней и самому.

Командир омоновцев, проморгавшись, удивленно спросил Юрия: – Что это было? Ты что им, капитан, бомбу заложил?

– Да нет. Откуда у меня бомбы?

– А что же тогда рвануло?

Юрий снова пожал плечами. К нему начали подходить его коллеги, Колодников, Зудов, подошли Васин и Демченко. Они молчали, и только шофер, жалобно воскликнул: – Ну и что мне теперь делать? Меня же расстреляют теперь за нее. Новая почти что машина! Год, как получили!

А Юрий отвел в сторонку Ольгу, усадил ее на скамейку, достал сигареты, и дал ей закурить.

– Покажи-ка, – попросил Юрий.

Она подняла подбородок, и Астафьев увидел на шее слабый, тоненький порез. Но это была едва видимая глазу царапина, и Юрий прижал голову Ольги к своей груди.

– Астафьев, зачем ты это сделал? – тихо спросила она.

– Что именно?

– Я думала, когда он держал нож, зачем ты лезешь, пусть лучше увезет, там я как-нибудь с ним справлюсь. Ты, что, знал, что он взорвется?

– Нет, но, я же не мог рисковать любимым человеком.

Ольга вырвалась из его объятий, она буквально подпрыгнула на скамейке, глаза ее сразу заблестели, рот заулыбался.

– Так, неужели Астафьев под дулом пистолета, но все же признался мне в любви?

– Не пистолета, а ножа, – поправил ее Юрий. – И не надо ловить меня на слове.

Они снова, было, заспорили, но когда Колодников, рассматривающий вместе со всеми догорающие останки машины, нечаянно обернулся назад, он вытаращил глаза, и толкнул локтем Зудов.

– Смотри, – сказал, – целуются. Неужели она его все же на себе женит?

– Типун тебе на язык! – Паша даже сплюнул. – Жениться на дочке областного прокурора, все равно, что иметь дома сразу и судью, и палача. Шаг вправо – шаг влево, – расстрел без предупреждения. Взгляд налево – мгновенная кастрация.

– Но, главное, – вздохнул Андрей, – мне тогда два литра водки вам ставить придется, а у меня денег как обычно, ни гроша!

У них над головой пролетела заполошная утка, но в этот раз она могла не бояться выстрелов охотников. У них были совсем другие проблемы.

ОТДЫХ ДЛЯ МЕНТА
ГЛАВА

Все эти три дня Леонид Пчельник мучительно искал выход из своего, практически, безвыходного положения. Сначала он надеялся на своих высоких покровителей. Его тешила надежда, что где-то между Железногорском и Кривовым машину его тормознут, багажник распахнется, и он снова обретет свободу. Все это было возможно, он знал, что за те сорок минут, за которые машина добиралась до Железногорска, его, ее вполне могли перехватить. На трассе было три стациьонарных поста ГАИ. Но когда прошло время, и, судя по доносящимся звукам, они въехали в большой город, Пчельник понял, что его просто сдали. Он чуть не завыл от безысходности, но и злость в нем проснулась такая, что когда его вытащили на свет. Леонид, со скованными за спиной руками, ногами сумел раскидать троих братков, и рванув к еще не закрытым воротам выходящим на улицу. Пчельнику не хватило какого-то метра, чтобы выскочить на улицу, его догнали, повалили на землю, и долго били ногами, пока кто-то коротко и властно приказал: – Хорош! Зять не велел его кончать. Тащи его вниз.

Леонида протащили вниз, в какие-то подвалы, На ходу он пару раз даже терял сознание, но все же сумел понять, что это помещение, не что иное, как рынок. На пути попадались многочисленные морозильные камеры, закутки с овощами, громоздились штабеля с упаковками напитков, пирамиды мешков с мукой и сахаром. Попадались и люди, в мясницких фартуках, или, или в рабочих робах. Но никто из них, казалось, не заметил, что мимо них тащат избитого человека в наручниках. Для них, похоже, это было привычное зрелище.

Пчельника определили в закутке размером три на два метра. Сначала его пристегнули к трубе отопления, и, хотя она была ему на уровень груди, но ноги у него подгибались, так что Леонид порой буквально висел на наручниках. Но через час пришли два человека, и освободили его от этого гнета, правда, только затем, что бы перестегнуть наручники впереди груди, и приковали его руками к батарее. После этого они сделали с ним то, что и обещал Пчельнику Зять, то, есть «опустили» его. Два его обидчика были старыми друганами Зятя по многочисленным отсидкам.

– Не брыкайся, мусорок, – добродушно пробасил один из них, широкий в плечах, и с золотыми зубами, распарывая бритвой штаны Пчельника. Тот действительно пытался, как мог отбиваться, но после хорошего удара по голове обмяк.

– Ментовская задница крепче арбуза, – пошутило один из них, более старый, с наполовину отрезанным ухом.

– А молодняк то нынешний брезгует петушками, – заметил первый.

– Да, зону из них никто еще толком не топтал, вот морду и воротят. Конечно, я бы тоже на воле на такую задницу не позарился, но раз Зять просил, почему мы и не помочь.

Они ушли, и Пчельник от боли, злости и унижения впился себе зубами в руку. Когда ярость ушла, он решил, что теперь все, его точно пришьют. Все свои обещания Зять выполнил, осталось только пустить ему пулю в лоб. Но, неожиданно, ему, наоборот, смягчили режим. Притащили цепь, и приковали его наручниками к ноге, а на другой конец, ту же батарею. Теперь у него было два квадратных метра свободы, две старых фуфайки в виде ночного ложа, и старое ведро в роли параши. Пчельника даже накормили, и он недоумевал, к чему это и почему. Он жевал разбитым ртом теплые беляши и думал, зачем они сохранили ему жизнь?

А дело было как раз в идее Зятя отдать автосервис Пчельника своему племяннику. Для того, чтобы это сделать, нужно было оформить соответствующие бумаги. Но, как назло, личный нотариус Зятя тяжело заболел, и пока искали другого, кто мог подмахнуть сделку не глядя, на лица договаривающихся сторон, Пчельник был жив. Все это время он пытался найти хоть что-то, чтобы открыть наручники, или перепилить цепь. Но ничего у него не получалось. Единственное, что его несколько взбодрило, это то, что раз в день его водили в туалет, относить ведро с дерьмом. Сами братки это делать брезговали, так что, на полчаса его освобождали от оков, и он плелся, прихрамывая и постанывая, в другой конец подвала, в туалет. Для этого ему даже выдали старые, замызганные штаны. Он мог идти и быстрей, но врожденная хитрость Леонида заставляла его изо всех сил изображать жуткую немощность. Его даже бить почти перестали, так, пнут несколько раз из чувства долга, и все. А Пчельник искал свой шанс. И он нашел его. Это был обычный гвоздь, валявшийся около новеньких поддонов для мешков с мукой. Видно плотник, делавший этот помост, выронил его, а искать уже не стал. Он лежал в тени мешков, но Леонид, ковылявший с низко опущенной головой, сумел его рассмотреть. Теперь нужно было его поднять и спрятать. Он решил эту проблему просто, на обратном пути, взял, и упал, сделал вид, что споткнулся. При этом вонючее ведро откатилось к ногам идущего впереди, так что, обернувшись, он сморщился, и торопливо отступил еще на три шага назад.

– Ты, вонючка, че падаешь?! – завопил он.

– Запнулся, – пробормотал Пчельник, поднимаясь с пола. Он тут же получил сзади удар ногой по заднице, и снова упал. Но к этому времени гвоздь был уже у него в руке. Поднявшись, и подобрав ведро, он побрел дальше, к своей темнице.

Когда шаги проверяющих стихли в тишине, Пчельник разжал кулак, и рассмотрел свое богатство. Это был небольшой, не более сорока миллиметров в длину, гвоздь. Он идеально подошел к наручникам, как универсальная отмычка. Через минуту Пчельник был освобожден от оков. Когда он поднялся наверх, оказалось, что вечерний рынок еще был переполнен народом, так что смешаться с толпой, и выйти на улицу у него для него не составило труда. На нем был странный наряд из кожаного, дорого плаща, замызганных штанов, и широкополой шляпы, обнаруженной там же, в подвале. Добравшись до железнодорожного вокзала, он без труда смешался с рабочей толпой, штурмовавшей электричку, и уже через час был в Кривове. Домой к себе он не пошел, а направился в другой конец города, к своей давней любовнице, Нинке Козловой. Нинка вытаращила глаза, когда в десять часов ночи к ней ввалился Пчельник, в таком странном виде.

– Ты это откуда такой? – удивленно спросила она.

– Не спрашивай, лучше налей ванную, и найди мне нормальные штаны, да и вообще, что-нибудь такое, из одежды.

С Пчельником Нинка хороводилась лет десять, еще до смерти мужа, так что характер его знала, и больше расспрашивать ничего не стала. Штаны покойного мужа Нинки, тоже, кстати, милиционера-гаишника, оказались чуть больше по ширине и чуть меньше по длине, зато все остальное – свитер, куртка, зимние ботинки – все ему подошло. Только вот шапка болталась на ушах Леонида, так что ему пришлось отказаться от норки, и надеть вязаную шапку, которую Козлов одевал на рыбалку. Посмотрев на себя в зеркало, Пчельник скривился. Теперь он всем обликом походил на типичного пролетария, с низкой зарплатой, и изрядно разбитой мордой. Но, главное, почему он пришел к Нинке, у ней хранились запасные ключи от его дачи. Через час он покинул квартиру, и взял такси довезшее его до Демидовки. Зайдя в дом, он не стал зажигать свет, только разыскал в прихожей фонарик. То, что ему нужно было, хранилось на втором этаже, в небольшом, самодельном сейфе, оставшимся ему в наследство от прежнего владельца, подполковника Мамонова. Суровая тяжесть пистолета Макарова заставила его процедить сквозь зубы: – Ну, я теперь им всем покажу!