Текст книги "Охота на выбивание [СИ]"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Рыжов с усмешкой посмотрел на Хилькевича, хотел что-то сказать, но тот в это мгновение сорвался с места, выскочил в коридор, и, на ходу сорвав с вешалки куртку, выскочил за дверь.

– Иж, ты какой, шустрый, – удивился участковый, но затем так же припустился бежать за белорусом. У того фора была метров двести, и, выскочив во двор, Рыжов увидел его уже сворачивающим за угол дома. Михалыч предпринял старт не столь быстрый, но не упускал из видимости беглеца. Они пробежали дворами, затем белорус выскочил к железной дороге, оглянулся по сторонам, но попутных поездов, а ему сейчас все были попутными, не было. Так что пришлось бежать дальше. Они с полкилометра пробежали вдоль дороги, затем Григорий свернул в лесопосадку, и побежал по ней, надеясь, что со временем удастся скрыться от преследователя. Так, потихоньку, они выбежали за пределы города. Что удивляло Григория, это то, что участковый не отставал. На вид он дал ему пятьдесят лет, и промахнулся всего на три года. Но вдвое моложе его белорус никак не мог оторваться от этого старика. Более того, упрямый участковый начал сокращать расстояние, между тем как легкие Григория уже почти капитулировали. Когда Хилькевич в первый раз остановился, чтобы отдышаться, и повернул голову в сторону преследователя, то поразился, что на лице этого старика не было заметно следов усталости, а дышал он редко и равномерно. Хилькевич припустился бежать дальше, а когда метров через триста снова обернулся назад, Рыжов, оказалось, был уже совсем близко. Григорию еще пришло второе дыхание, забег продолжился на добрый километр, но пришла и неизбежная развязка. Белорус уже еле стоял на ногах, когда ловкая подсечка заставила его растянуться на прелой листве. Поднять на ноги Рыжов ему не дал, коршуном упав на спину белоруса, он своими цепкими, как клещи руками, ловко завернул руки белоруса назад, и украсил их жесткими браслетами наручников. После этого, не вставая с тела поверженного врага, он достал из кармана рацию, и связался с дежурной частью.

– Семеновка, это сороковой. Пришлите наряд по адресу Железнодорожная шестьдесят шесть, квартира десять. Вызовите тех, кто ведет дело по нападения на Зубкова. Я убийцу взял. Да, и улики есть, стопудовые улики. Все.

Пока они шли обратно, Григорий все поглядывал сбоку на участкового.

– Чего глядишь? – спросил Рыжов.

– Дед, ты как это так можешь бегать, а? Тебе сколько лет? Я оторваться от тебя не мог, а я же пять лет назад входил в молодежную сборную Белоруссии по биатлону.

– Лет мне столько, сколько бог отмерил. А догнал я тебя потому, что я каждое воскресенье пробегаю в три раза больше, чем мы с тобой сейчас пробежали. Ты то, поди, кроме литробола ничем эти пять лет не занимался?

Григорий отрицательно замотал головой.

– Нет, забросил все.

– Ну, ничего, в зоне снова спортом займешься, а сидеть тебе долго. Выйдешь, посоревнуемся снова. Я уже старенький буду, на пенсии, как раз может, и перегонишь меня.

На это Григорий ничего не ответил, только понурил голову.

Около дома их уже ждала дежурка с нарядом, а вскоре подъехал и Шаврин. Узнав подробности всего происшедшего, из-за которых его вызвали, он облегченно вздохнул:

– Слава богу, одно дело, считай, свалили.

ГЛАВА 23

Андрей Колодников в этот выходной так же решил совместить приятное с полезным, работу с отдыхом. Он съездил на рынок, а оттуда, отягощенный старомодной, плетеной сеткой с купленным мясом, направился на одну из ближайших к рынку улиц.

– Строительная сорок четыре, – бормотал он себе под нос, разглядывая почерневшие домики без всяких следов разметки улиц и номеров. – Где же этот чертов дом?

Пришлось вступить в переговоры с местными жителями, и вскоре он нашел не только нужный ему дом, но и без труда проник во двор, лишенный обычных для этих местных жителей собак, и вообще, довольно запущенный. Постучав в дверь, Андрей услышал из-за нее сильный мужской голос: – Входите, там открыто.

Признаться честно, Колодников заранее относился к хозяину дома с предубеждением. По его мнению, изготовление холодного оружия должно караться по всей строгости закона. То, что хозяин занимался именно этим, сразу подтвердил визг уничтожаемого наждаком металла, и неприятный запах горелого железа. Но когда Андрей прошел дальше, то сразу резко переменил свое мнение. Около инструментального стола, с заготовкой ножа в руках, расположился человек с длинными волосами, перетянутыми веревочкой, с короткой, торчащей клочками бородой, но в инвалидной коляске. У оружейника были широкие плечи, сильные руки, но не было обеих ног. Оторвавшись от наждака, он вопросительно глянул на гостя.

– Что, заказать что-нибудь хотите? – спросил он.

– Да нет, я по другому делу, – пробормотал Колодников, рассматривая расположенные у инвалида на рабочем столе вещи. Тут был шлем, один к одному как у российских богатырей, металлическая перчатка, явно из рыцарского набора, незаконченный, без наборной рукояти меч.

– Ого, целый арсенал, – удивился он. – Откуда это такие вещи?

– Да, тут один клуб любителей старины обратился с просьбой помочь в реставрации. Шлем настоящий, вон, ржавчина по нему пошла, а все остальное делали где-то на Урале, кажется в Златоусте. Попросили вон рукоять сделать, сломали где-то на турнире. Чем только люди не занимаются, когда много свободного времени.

– Да, пусть занимаются, лишь бы не пьянствовали, и не убивали, – пробормотал Андрей, а потом достал свои корочки.

– Я из милиции, уголовный розыск, майор Колодников. Как вас зовут?

– Александр Павлов, в дальнем прошлом – прапорщик Советской Армии, потом инвалид, сейчас художник по металлу.

– Ноги то где потеряли? – не удержался, и спросил Андрей.

– Афганистан, Баграм, за полгода до вывода. Под минный обстрел попал.

– Понятно. У меня к вам такой вопрос.

Колодников бережно достал из внутреннего кармана куртки сверток из грубой материи. Развернув его, он выложил перед мастеров два охотничьих ножа, Зотова, и второй, которым убили Прокопьева.

– Это ваша работа? – спросил Андрей.

– Да, моя. Вот, – он ткнул пальцем в небольшую монограмму на лезвии, у самой рукояти. – АП, это мое клеймо.

– А вы можете сказать, кто хозяин этих ножей?

Мастер снова осмотрел оба ножа.

– Ну, с этим все понятно, это нож Императора, Зотова, Александра Ивановича. Он мне тогда кучу всякого хлама притащил, он дедушкиной сабли, до зажигалок. Велел на всем этом свои вензеля вывести.

– А этот нож, второй? – поинтересовался Андрей.

Мастер еще раз взял его в руки, осмотрел со всех сторон, и отрицательно покачал головой.

– А с этим уже трудно. Я таких штук двадцать сделал, один к одному. Хотя обычно мои ножи ко мне все и возвращались.

– Как это, возвращались? – не понял Колодников.

– Ну, как. Я же делаю под заказ, охотничий нож. Вот он купит нож, идет в охотинспекцию, регистрируют его, а потом снова ко мне, номер наносить. А на этом нету, странно. Обычно я помню, кому, какой делал, но сейчас память хуже стала. Сейчас я уже не вспомню, чей это нож, года два ведь прошло.

– Почему вы думаете, что года два? – удивился Андрей.

– По ручке. Это рога сайгака, мне тогда один армейский дружок привез из Казахстана их пар пять. Обещал еще снабжать, но потом его убили. Ввязался в какие-то разборки, и застрелили его нахрен. Так что таких ножей мне уже не повторить.

– А по фамилиям вы помните тех, кому делали такие ножи.

– Это да. Сразу всех не упомню, а вот так, если хорошо подумать, смогу вспомнить всех. Делал то практически всем знакомым. Охотники, там ведь то же много афганцев. Да и так как-то все знакомые. Пока работаешь, с каждым ведь познакомишься. Люди прибегают на пару минут, а как увидят, как все это происходит, застревают, и порой надолго. Разговоришься, с ним, познакомишься хорошо. Так, незаметно, и друзей набралось чуть не полгорода. Тот же Император у меня тут два дня просидел. Смотрел, как я на меч, что губернатор вашему генералу, Глухареву, подарить хотел, рисунок наносил. Сначала его звонками донимали, а потом он вообще мобильник отключил. Сидел рядом, смотрел.

– А что за рисунок? – поинтересовался Андрей.

– Ледовое побоище. Тевтонские рыцари, на другой стороне – Александр Невский, с картины Корина.

– Да, интересно, – признался Андрей. – Так, когда сможете составить это список?

Мастер прищурился.

– Завтра, к обеду.

– Хорошо, завтра я тогда подойду. Там пометьте еще, пожалуйста, кто наносил на свои ножи номера, а кто нет.

– Ладно. А что с этим ножом, что случилось? – спросил инвалид. – Нехорошее что-то?

– Да, нашли его на месте преступления. Убили хорошего мужика, кстати, тоже афганца. Виктор Прокопьев, случайно не знали такого?

Павлов отрицательно мотнул головой, но по лицу его было видно, что он расстроился.

– Афганец, говоришь? Из каких родов войск?

– Майор, вертолетчик.

– Мне вертолетчики жизнь спасли, вытащили меня тогда с горы с перебитыми ногами. Так бы просто кровью истек, и все.

– Ну, ладно, постарайся вспомнить всех, – попросил Колодников, и ушел.

Мастер еще попробовал точить свой нож, но потом бросил его на стол, и откатился к холодильнику, где у него давно стояла початая бутылка водки.

ГЛАВА 24

Получилось так, что все выходные штаб-квартирой расследования дела по убийству в «Дубках» была палата номер пять в городской больнице. К Астафьеву шли все, кто хоть маленько участвовал в раскрытии этого дела. Пришел расстроенный Паша Зудов.

– Представляешь, в этой самой «Владе», ну, таксистской фирме, не числиться ни одной «Волги», тем более черной, – сообщил он.

– Забавно. Откуда же появилась эта черная "Волга"? – удивился Юрий.

– Да, хрен его знает. У них работают люди только со своими машинами, и «Волг» среди них нет. Работаю в основном на «Жигулях», "Москвичи", «Оды» есть, и ни одной «Волги».

– Значит, надо поднять в МРЭО список всех «Волг» черного цвета, – решил Юрий. – Модель, какая, 3110?

– Ну да. Только МРЭО сегодня не работает, придется ждать до завтра.

– Да, делать нечего. А что про это парня известно, таксиста из Железногорска?

– Там местные опера должны его тряхнуть. Завтра обещали позвонить.

Тут пришел Колодников, все с тем же мясом.

– Ну, жертва уличного насилия, как здоровье? – поприветствовал он Астафьева.

– Не очень.

– Так кто тебя так хорошо обработал, а, Юрка? Шпана?

– Не сильно вериться, что шпана. Я вот так сейчас припоминаю, лиц то я их не видел, темно было. Но один козел на фоне окна засветился. И есть у меня такое подозрение, что я его не так давно видел. Буквально вчера, днем познакомился.

– И кто это такой?

Юрий подробно рассказал о своем инциденте с водителями маршруток.

– Вот, я хоть и один силуэт его видел, но голову даю на отсечение, это был именно тот здоровый козел. Вот это вот все, – Юрий сделал в воздухе округлое движение руками, – голова, шея, загривок, наклон головы – его.

– Ты хочешь сказать, что тебя отлупили из-за этой девки? – недоверчиво поинтересовался Павел.

– Да самому вериться с трудом, – согласился Юрий. – Но и это тоже нельзя исключать.

– Ну, раз ты его опознал, это уже хорошо, – признал Андрей. – А Ольга то где? Домой уехала, к себе?

– Да, нет, ко мне поехала, домой. Помыться, привести себя в порядок. Она ночевала тут, рядом со мной, – Юрий кивнул головой на пустующую кровать. – Почему-то она думает, что меня непременно должны были прийти, и добить. Так что охраняла.

– Вот, цени, такой бабы у тебя еще не было, – хмыкнул Паша. – Знаешь, как она ревела, когда узнал про твою смерть. Главное, молча, зубы стиснула, а слезы текут. В угол машины забилась, чтоб не видно было, но я то все равно все чувствовал.

– Так вот, Юрка! – Тон Колодникова был назидательно-издевательским. – То ты всех своих телок обычно из каких-нибудь переделок вытаскиваешь, а эта тебя готова собой прикрыть. Цени.

– Кстати, а что, действительно, могли прийти и добить? – спросил Павел.

– Вряд ли, – Колодников покачал головой. – Прошел капитальный слух, что тебя убили. Мне уже человек пять звонили, спрашивали, что с тобой, правда, что тебя грохнули?

– Ну, и что ты им говорил? – поинтересовался невольный автор этих слухов.

– Да ничего, посылал их сначала нахрен, а потом лично к тебе.

– А в дежурной части вообще все уверены, что тебя убили, – подтвердил Зудов. – Я уж не стал их разубеждать, они там деньги на венок собирают.

– Это хорошо, – решил Астафьев. – Пусть думают, что это им удалось. А кто звонил? Не наши кто-то есть? Не из нашего круга?

Колодников задумался, потом кивнул головой.

– Пчельник звонил, спрашивал, правда ли, что тебя убили.

– И что ты ему сказал?

– Да, отшутился как-то.

– Как? Говори точно? Это важно, Андрей.

Колодников наморщил лоб.

– Что же я сказал-то? А-а! вспомнил! Я сказал, что бы он сам у тебя спросил.

– И все?

– Ну да. Я отключился сразу. Надоели они мне с этими расспросами.

– Позвони ему, скажи, что я умер, – попросил Юрий.

– Зачем?

– Да, есть у меня к нему кой, какие претензии. Поругались мы с ним в тот день, и сильно. Расплевались весьма конкретно. Вот тогда он мне и угрожал. Позвони ему, только сделай это так, чтобы он не сильно заподозрил нас в подставе.

– Хорошо, счас сделаем.

Андрей покопался в памяти своего мобильника, потом набрал нужный номер.

– Привет, Леня. Ты тут интересовался Астафьевым, так вот, умер Юрка, только что передали. А я и не знал даже, что на него напали, представляешь. Да, в собственном подъезде, представляешь? Нет, в Железногорске, в реанимации. Да, жалко, совсем молодой, тридцать только исполнилось. Главное, обидно, от рук какой-то шпаны. Да, какой там их найдешь! Ты что! Они сейчас рассыпались по щелям, не расколешь. Взять у него они ничего не успели, улик не будет. Глухарь чистейший. Я чего еще звоню, ты там это, не подкинешь нам что-нибудь на похороны? Спасибо, брат, ты всегда был чуток к нашим бедам. Да, завтра заедешь, отдашь. Ну, ладно, всего хорошего.

Колодников отключился, посмотрел на своих товарищей.

– Ну, как? – спросил он.

– Здорово! А ты актер, – заметил Паша, – и голос, главное, такой трагический.

– Да, я уже представил, что это на самом деле произошло. Как-то даже мурашки по шкуре побежали, – признался Юрий, а потом предложил. – Надо брать его сейчас, пока он думает, что все у него получилось, и колоть на внезапности.

Он поднялся, сел, потом подошел к стоящей в углу вешалке, и начал одеваться.

– Ты куда это собрался? – удивился Колодников.

– Как куда, искать того лысого козла. Вы же его не знаете, а я смогу опознать.

– Тебе же врач приписал две недели постельного режима, – напомнил Зудов.

– Это я помню, – согласился Юрий, – врач только не сказал, с кем мне надо провести этот постельный режим.

Он снял повязку, и, раздвинув волосы чуть выше лба, показал друзьям ровную дорожку швов.

– Во, гляньте, что заработал за свою галантность.

– Ужас, – согласился Андрей. – Теперь, если увижу, что хулиганы пристают к женщине, ни за что не подойду. Лучше сверну куда-нибудь в сторону.

Они спустились вниз, благо был тихий час, а значит, коридоры и тамбура больницы были заполнены посетителями, норовящими проскользнуть к родственникам и друзьям в осенних одеждах. Уже на улице Астафьев достал мобильник, и, пролистав многогофамильный справочник, Юрий выделил одну из фамилий.

– Виктор, это Астафьев. Да, живой. Что, удивляешься? Скажем так, слухи о моей смерти слишком преувеличены. Слушай, у тебя есть данные на того парнишку, что вчера столкнулся с Еленой? На работе. А как бы их нам достать? Витя, очень нужно, срочно. Да, подозреваю, что именно они. Подъедешь? Ну вот, это другое дело.

Юрий отключил мобильник, и довольно обернулся к друзьям.

– Ну вот, Кторов сейчас подъедет в контору, и через полчаса мы узнаем, как найти хотя бы одного козла из этой компании.

Они доехали до офиса Кторова, чуть подождали, потом приехал сам владелец риэлтерской фирмы. Они с Юрием зашли в офис, и через десять минут Астафьев вернулся, держа в руках листочек с адресом шофера маршрутки.

– Тут все, его прописка, адрес, где он живет на самом деле, и номер машины. Заедем, наверное, сначала, к нему домой?

– Да, лучше так, – согласился Андрей.

Они проехали только два квартала, когда в кармане Астафьева запиликал мобильник. Глянув на табло, Юрий нажал кнопку вызова.

– Да, Витя?

– Юр, представляешь, не успел ты уйти, как ввалился тот самый парень, ну, с маршрутки, здоровый, про которого ты рассказывал, и потребовал адрес Елены, – голос Кторова как всегда был лишен эмоций, сквозило не возмущение, а больше удивление.

– Да ты что! – Восхитился Юрий. – И ты ему дал?

– А куда деваться, у него такие кулаки. Только я им распечатал старый адрес Елены, по которому она еще прописана. А живет то она по-другому адресу, ну, ты знаешь.

Юрий кивнул головой. Елена недавно купила матери новую квартиру, сама въехала в ее, но сменить прописку еще не успела, отвлекли бракоразводные дела.

– Это хорошо ты придумал. Спасибо, Виктор.

Он обернулся к оперативникам.

– Ну, что, парни, время у нас есть, может, рискнем?

ГЛАВА 25

– А она потом в ментовку на нас не стуканет? – опасливо спросил Лешка.

– Куда она стуканет, кому? – Мороз ухмыльнулся. – Фраер этот с погонами в морге, сама она из Железногорска, здесь у ней больше привязок нет, Марк узнавал. А еще у меня есть одна штука, после которой она точно будет молчать как рыбка в аквариуме. Вот того хмыря из конторы точно надо бы расписарить по полной форме. Где он этот адрес взял, козел!? Эта сучка полгода уже как там не живет. Час времени потеряли.

Они подъехали к нужному дому. На этаж решили подняться втроем, самого щуплого, Лешку, оставили у машины. В дверь квартиры позвонил самый благообразный из всех троих, Сема.

– Кто там, – донесся из-за двери женский голос.

– Вам телеграмма из Саратова, – на полном серьезе заявил Сема, два его друга в это время давились со смеха рядом. Хозяйка посмотрела в глазок квартиры, но худощавое лицо Семы с пухлыми губами и голубыми глазками отставного херувима мало у кого вызывало чувство опасения. Елена накинула цепочку, и приоткрыла дверь.

– Давайте телеграмму, – сказала она.

Теперь в дело вступил Мороз. Оттеснив плечом щуплого Семку, он встал перед дверью в стойку, и ударил плечом в дверь. Это был коронный номер Мороза, цепочки обычно выдерживали, а вот шурупы крепления защелки вылетали из дерева косяка как из ствола пистолета. Удар двери пришелся девушке по рукам. Она вскрикнула, сначала от неожиданности и боли, потом второй раз, уже от испуга. Облик человека, который таким образом проник в ее в квартиру, вызывал мало радости. У Мороза, при его росте и силе лицо, плавно переходящее в узкий лоб, напоминало маску Фантомаса, без бровей и ресниц, только с челюстью питекантропа. Елена кинулась назад, в квартиру. За ней с ухмылкой последовал Мороз.

– Куда ж ты убегаешь, козочка моя, – пропел он, доставая из кармана и раскрывая опасную бритву. – Сейчас я побрею тебе ножки, а может быть, и личико.

За ним, давясь смехом, шел Сема. В первой комнате никого не было, Мороз прошел в другую комнату, Сема же свернул в сторону кухни. Но только он сделал в нее шаг, как дуло пистолета, появившееся из-за холодильника, уткнулось в его висок.

– Руки подними, – тихо сказал мужской голос.

В это время и Мороз обнаружил неприятный сюрприз. В зале, куда он зашел, девушки не было, зато в кресле, напротив входа сидел человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть – Юрий Астафьев. Это так ошеломило Мороза, что когда Зудов и Колодников навалилась на его, и, выбив бритву, заломили его руки назад, бандит даже не оказал сопротивление. Когда лязгнули защелки наручников, и Паша Зудов лично взял под присмотр этого бритоголового монстра, Астафьев поднялся с кресла, подошел к качку поближе, и спросил: – Ну, что вылупился, лысый? Никогда не видел раньше восставших из гроба? Привыкай, и не то еще скоро будет.

Затем он обернулся к щуплому парнишке лет двадцати, с увлечением смотревшего на экран небольшой телекамеры.

– Ну, что там у тебя, Васька?

– Классные съемки, только в прихожей получились лучше, чем, зале. Цифровая камера, там качество лучше.

– Хорошо, иди на кухню, займись остальными, мы тут с этим гостем дорогим побеседуем.

Криминалист ушел, зато в зал вернулся Колодников.

– Мысин взял одного на кухне, Демин – на лестничной площадке. Один чуть не ушел, в машине еще был, но мы и его взяли. Вневедомственная приехала на наш вызов, и как раз его перехватила на выезде.

– Прикрой дверь, – попросил Юрий, рассматривая документы своего обидчика, – мы сейчас с этим потолкуем.

Когда Андрей закрыл раздвижные двери, Юрий первым делом со всей силы ударил нежданного гостя ногой в промежности. Тот захрипел, и упал на колени, а потом завалился на бок.

– Ну, это тебе лично от меня, за все хорошее, что ты мне сделал, – пояснил Юрий. – А теперь скажи нам, кто тебе приказал меня грохнуть?

– Никто, – прохрипел Мороз. Юрий еще раз пнул его, правда, в то же место уже не попал, его тщательно прикрывал всем остальным телом согнувшийся вдвое хозяин детородных органов.

– Не парь мне мозги, Артем Морозов, – посоветовал Юрий, бросая на столик паспорт братка, – Это ты, что ли, Мороз, правая рука Марка?

– Он самый, – браток был даже доволен такой известностью.

– Ну и что ты тогда тут выеживаешься? Ты сам, без команды Марка разве что поссать ходишь.

– Ну и что?

– А то, зачем Марку нужно было меня убрать? Не скажешь так, возьмем Марка, он скажет нам лично.

– Нихрена он вам не скажет, вы Марка ни х… не знаете.

– Значит, говорит, не хочешь?

– Нет.

Сказав это, Мороз снова напрягся всем телом, ожидая удара. Но Юрий поднялся на ноги, подошел к обоим своим друзьям. Они негромко начали обсуждать судьбу своего пленника. Правда, говорили они так, чтобы тот слышал, о чем идет речь.

– Боюсь, он, в самом деле, ничего не скажет, – предположил Юрий.

– Ничего, привезем в отдел, навалимся всем составом, скажет, – приободрил Колодников.

– Да, знаю я, как вы наваливаетесь всем составом! Вы опять его забьете насмерть, и п…ц котенку, ничего сказать не успеет, – возмутился Юрий. – Сколько уже таких вы мне испортили, троих, или четверых закопали без всякого толку?

– Да ладно тебе, а в последний раз у парня просто сердце не выдержало, – отмахнулся Андрей. – Мы просто хотели попробовать, что это такое, когда под ногти иголки загоняют. Одну загнали в мизинец ноги, а он и крякнул. Сердечником оказался. Мы ж не знали.

– Не, а мне это понравилось, это даже круче, чем ток к яйцам, – заявил Павел. – Он так заорал тогда, как в кино. Он точно бы после этого во всем признался, мы ж ему сто пятьдесят шестую писали, но сердцем слабачек оказался.

Мороз лежал неподвижно, лицом вниз, но уши на его бритой голове ходили ходуном, чуть не выворачиваясь в сторону говоривших.

– Не мне кажется, он ничего не скажет, – скептично заметил Юрий. – Незачем время терять. К тому же мне поквитаться охота. Он меня чуть в гроб не вогнал, но я его точно туда вгоню. Скажи Ваське, чтобы он стер ту запись в зале, она все равно не удалась. Сейчас мы тут небольшой погром устроим, потом я его пристрелю, сунем в руки пистолет, перед этим пальнем из него пару раз в стенку. Все, п…ц, убит при задержании. Оказал вооруженное сопротивление. Зато потом эти, шестерки его, сразу все потом расколются.

– Хрен они тебе расколются, – неожиданно подал с пола голос Мороз.

– Чего это так? – подмигивая, спросил Колодников. – Скажут, никуда не денутся. Кому охота вслед за тобой на тот свет отправляться?

– Не скажут, – упорствовал Мороз, – я один знаю заказчика. Одного из них.

Юрий снова присел на корточки рядом с Морозом, заглянул ему в глаза.

– Ну и кто он, этот заказчик?

– Ага, нашел дурака! Я скажу, а ты меня потом пристрелишь? – ухмыльнулся тот.

– Зачем, наоборот, беречь буду, как зеницу ока, – пообещал Астафьев. – Ты тогда будешь моим самым главным вещественным доказательством. Так то ведь он отпираться будет. Или нет, не будет?

– Будет. Этот козел тертый, он всех кинет и не поморщиться.

Юрий кивнул головой.

– Ну-ка, поднимите его.

Паша и Колодников помогли Морозу подняться. Юрий внимательно осмотрел лицо своего подопечного, хмыкнул.

– Да, и рожают же таких уродов у нас в России. Тебе в кино надо сниматься, в триллерах, в роли монстров.

– Каким уж мамка уродила, – со злой улыбкой на узких губах ответил Мороз.

– Ладно, не твоя вина, что она с вампиром согрешила. Значит, договорились: тебе жизнь, а ты нам заказчика.

– А не кинешь, начальник? – засомневался Мороз.

– Я же уже все тебе объяснил. Если хочешь, позовем сейчас Ваську, и он все зафиксирует. Так что потом мне ходу обратно уж не будет. А так смотри сам: нападение на офицера милиции, разбойное нападение на квартиру свидетеля. Организатором везде пойдешь ты, по вашему – паровозиком. А так – ты только исполнитель. Один из многих. Можно и условник слохопотать. Ты ведь еще не сидел?

Мороз отрицательно замотал головой.

– Ну вот. Решай сам.

Мороз еще пару минут подумал, потом согласился.

– Хорошо, зовите этого вашего фотографа.

Все процедуры по оформлению протокола задержания заняли по времени больше часа. Когда Мороза и всех остальных его подельников увели, и в квартире остался один Астафьев, к нему из спальни вышла Елена. Лицо хозяйки дома выглядело недовольным.

– Леночка! Что это за хмурые морщинки на лбу? – спросил Юрий. – Это тебе так не идет.

– Правда? – Елена сразу отбежала к зеркалу, внимательно осмотрела лицо, состроила несколько гримасок, потом только вернулась к Юрию.

– Нет, а как тут не постареть, а? Я испытала такой жуткий стресс, а ты даже не подошел, чтобы меня утешить. Пальцы вон до сих пор болят, и ноготь я сломала на мизинце.

Она озабоченно посмотрела на свои ухоженные ручки. Для Ленки ее тело было тем основным пунктом, на котором, вместо трех китов, стояло все мироздание. Это изящное, ухоженное тело было для нее просто центром вселенной. Юрий поцеловал этот самый, несчастный мизинец.

– Готовь признать свою вину, внести хоть какой выкуп, хоть какие контрибуции. Чего желает ваша светлость?

Была у них такая игра, в княгиню и его верного слугу.

– Желаю, чтобы ты меня сегодня охранял, здесь, в замке, этой ночью.

– Слушаюсь, ваша светлость! Всю ночь буду лежать под вашей дверью с мушкетом в руке!

– Лучше без мушкета, и у меня в постели.

Юрий развел руки.

– Ну, что ж, мушкет оставлю дома.

– Не забудь что-нибудь другое, – игриво заметила Ленка, прижимаясь к нему всем телом.

– Постараюсь не оставить на работе, – согласился Юрий. – Но надо записать, а то запру по привычке в сейф.

Ленка давилась от смеха. Он чмокнул свою невозможную любовницу в щечку, и побежал вниз.