Текст книги "Охота на выбивание [СИ]"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Вышли на улицу.

– Ну, это понятно. Но дальше что? Ты же все равно подсматривала за ними, скажи!

Секретарша скривилась, но признала.

– Они поговорили, сели на машину, роскошная такая «Тойота», на номере три шестерки, и уехали.

– Он сам туда сел? Или ему помогали? – допытывалась Ольга.

– Сам-сам, – успокоила Лена, а потом, когда Ольга уже ушла, с ехидной улыбкой пробормотала себе под нос. – И кто бы мне говорил, что между ними ничего нет?

В это время Юрий уже разговаривал с Самохой. Тому уже извлекли из бедра и седалищной части две пули, так что он лежал на животе, и вещал в сторону.

– Точно ты навел на этого козла, капитан. Он это Марка грохнул, Пахарь.

– Откуда знаешь? Что, он сам тебе говорил?

– Да нет, поговорить я с ним не успел, он, как увидел нас, так начал такие кульбиты закладывать! Двоих парней моих пристрелил, еще пару покалечил.

– Он спецназовец.

– Что ж ты раньше не сказал!? Я бы велел е его сразу пристрелить! А сейчас ищи его. Я остальным бригадиром позвонил, его будут пасти везде. Но и ты подключай своих ментов. Нельзя его в живых оставлять. Этот козел сейчас в разнос пойдет.

– Хорошо, сделаем. Поправляйся, – сказал Юрий, и покинул палату.

Он вышел из больницы, и, первое, что увидел, машину Ольги. Хозяйка стояла рядом, с сигаретой в руке.

– Ты как это меня нашла? – с улыбкой спросил Юрий.

– А что тебя искать? Ты как от меня оторвешься, так сразу оказываешься в больнице.

– А, если серьезно? – настаивал Юрий.

– Если серьезно, то искала машину «Тойта» с номером три шестерки. На перекрестке стояли гаишники, они и подсказали. Чего тебя выдернули братки?

Юрий ответил вопросом на вопрос.

– А ты ордер взяла?

– Да, а что?

– Можешь его выкинуть. Пахарь застрелил двух братков Самохи, ему самому прострелил задницу, так что теперь его ищет братва всего города. И он это прекрасно знает.

– Ты не мог действовать по-другому? – Ольга начала злиться.

– Как? Подскажи.

– Не привлекая братву?

– Мог, но, если честно, меня нервировал этот самозваный киллер. Меня он бы грохнул, это ладно. Но после того как он бросил гранату в мотель, я больше начал опасаться за тебя.

Ольга хмыкнула.

– Что только мужчина не придумает, лишь бы оправдать свою глупость. Главный козырь – забота о женщине. Ты, в самом деле, так озаботился моей судьбой?

– Ну конечно. Как же я без личного водителя.

– Тебе обязательно нужно все опошлить, – Ольга обиделась. – Я думала, что значу для тебя чуть больше, чем водила в юбке.

Юрию пришлось обнять ее, чмокнуть в щечку.

– Ты для меня значишь очень много. Столько, что и представить не можешь.

Ольга скосила на него глаза, потом вздохнула.

– Врун, но, спасибо и за вранье. Нам, бабам, так мало надо. И где нам теперь искать Пахаря?

– Да, черт его знает? Хотя… – Юрий оживился. – Одно место, где он может быть, я знаю точно.

– И где это?

– А ты сама догадаться не можешь?

Ольга смотрела на него непонимающими глазами.

– Ну, давай, давай, взрослая уже девочка, это тебе не кроссворд разгадывать, это гораздо легче.

До Малиновской, похоже, дошло.

– Что, неужели… "Дубки"?!

Юрий только кивнул головой.

– Именно. Но, самое смешное, знаешь что? Сбывается моя идея. Бог сделал то, что не смог я. Там сегодня полный кворум. На охоту собрались все: Соленов, Васин и Демченко.

ГЛАВА 44

У Михаила Пахаря снова начало обостряться чувство опасности, то, что чуть притихло за эти годы его существования на гражданке. В восемьдесят пятом, в Сомали, во время той дурацкой войны за Эритрею, он вот так же проснулся, и, не понимая, что происходит, встал, вышел из блиндажа, в котором они жили с двумя такими же офицерами. Он шел и шел, а когда землянка скрылась из виду за очередным песчаным бугром, раздался свист одинокого снаряда. Кто и как выпустил тот снаряд пол пятого утра, не узнает уже никто. Но он попал именно в его блиндаж, похоронив спящими его сослуживцев, майора и подполковника. Сам он тогда был еще капитаном, но, как сказал генерал Кочеулов, главный среди военных советников, узнав про этот случай: – Далеко пойдешь, капитан. По крайней мере, жить будешь долго.

Далеко он не ушел, только до майора. А все потому, что не умел такой интуиции в отношениях с руководством. Последний раз он переругался с ними в Чечне, когда они отправили колонну танков без воздушного прикрытия в дальний поход по горным ущельям. Когда чехи зажали их, и, расстреляв первую и последнюю машину, он вывел оставшихся в живых пацанов, получив жесточайшую контузию.

За пять лет на гражданке это чувство утихло, а после вчерашней заварушки в боксах он снова начал чувствовать притаившуюся рядом опасность. Он не стал ловить машину, а двинулся в «Дубки» пешком, обходя выставленные братком пикеты. По-прямой идти было гораздо ближе, но зато ему пришлось форсировать две протоки, и продираться сквозь жуткие заросли тальника.

Пахарь рывком поднялся, осмотрелся по сторонам. Он разместился в вагончике Юры Штурмана. Это незатейливое помещение было наиболее теплом, и удобным помещением на всей турбазе. Еще бы, вертолетчик жил здесь круглогодично. Сюда он пришел ночью, так, что из охотников его никто не видел. Пахарь вышел в тамбур, там была Юркой сотворена самодельная сушилка. Работала она прекрасно, все вещи Пахаря высохли, так что, одевшись, он вышел из вагончика, и осмотрелся по сторонам. Солнце еще не взошло, и поднимавшийся туман указывал на предстоящую теплую погоду. Со стороны домиков зазвучали голоса охотников, они уже собирались на озеро. В это время шла уже арктическая птица, более крупная, чем отлетевшая в теплые края местная утка.

Пахарь чуть постоял, дождался, когда голоса удались, и проскользнул в коттедж Сомова. Его интересовала даже не столь еда, а кое-что другое – оружие. Торопливо закинув в рот несколько колец колбасы, он подошел к двери, ведущей в спальню, и, толкнув ее, убедился, что она закрыта. Это неприятно поразило его.

– Вот козлы, – пробормотал он. Можно было попробовать вскрыть ее по воровски, самодельной отмычкой, сделав ее из проволоки. Этому он тоже был обучен, но что-то заставляло его торопиться. Потратив на вскрытие двери один хороший пинок, он подошел к большому, высокому сейфу. Где от него ключи, он знал, так, что через минуту он рассматривал личную коллекцию Пал Палыча Сомова. Единственное, что его привлекло из восьми, стоящих в своих гнездах ружей, это карабин «Тигр». Патронов к нему оказалось всего восемь, но это не расстроило его.

Кавалькада из трех Уазиков, подъехала к «Дубкам» через пять минут после того, как фигура Пахаря растворилась в тумане.

– Бр-р-р, холодина-то какая, – пробормотал Андрей Колодников, первым появившийся из бобика. Вслед за ним на свет божий появился Астафьев, Ольга Малиновская, и Паша Зудов. В двух других машинах приехали еще восемь человек в камуфляжной форме, в касках и бронежилетах. Это были омоновцы из областного центра. Их командир, звали его Владимиром, подошел к Астафьеву.

– Ну, что, капитан. Что дальше будем делать?

В это время со стороны озера начали доноситься выстрелы. Омоновец насторожился, но Юрий его успокоил.

– Это охотники, не волнуйся. Давай-ка, пройдем вот в тот домик.

Дверь в Юркино убежище они открыли тем же способом, что и Пахарь оружейную. На просмотр карты местности пришли все, в том числе и Ольга. Некоторые из омоновцев засматривались на Ольгу, и поэтому Владимиру пришлось на них прикрикнуть.

– Слушать внимательно!

Он хотел что-то добавить про юбку и их мать, но сдержался.

– Он пойдем сюда, – Юрий ткнул в точку, на длинной протоке. – Ваша задача, задержать его, но при этом постараться не вступать в бой. Повторяю, это мастер своего дела, армейский спецназ, мастер рукопашного боя, снайпер, скалолаз, и все такое прочее. Два ордена, пять медалей, Самали, Ангола, Афганистан и Чечня. Так что при всей вашей крутизне он сделает любого из вас за три секунды.

– За что же его нам брать придется? – невольно спросил один из омоновцев.

– Да, крыша у мужика поехала, – пояснил Юрий. – За последние десять дней он настругал полтора десятка трупов. Причем большинство из них – самые обычные люди. Все убийства были совершены с редкой жестокостью. Одному он сломал шейные позвонки, другого задушил удавкой, так же убивал ножом, и огнестрельным оружием. Мастер маскировки, способен часами находиться в холодной воде, питаться лягушками и прочей дрянью. Так что, если вы его не возьмете сразу, неожиданно, то вам же будет хуже.

– И где он сейчас?

– Должен быть вот здесь, – палец Юрия ткнулся в одну точку за аппендиксом Долгой протоки.

– Ну, что ж, все ясно. Когда начнем?

Юрий взглянул на часы.

– За сколько вы туда доберетесь?

Владимир чуть подумал, потом посмотрел на масштабную шкалу, нарисованную педантичным штурманом, и уверенно сказал: – Полчаса ходу. Еще полчаса на подход.

– Хорошо. Через час ждите, что он проявиться.

Омоновцы только исчезли за поворотом тропинки, как у Юрия зазвонил мобильник.

– Да, Астафьев.

– Юра, это Рябцев. Я все-таки вспомнил того молодого парня с фотографии. Знаешь кто это?

То, что потом произнес журналист, заставило Юрия радостно засмеяться.

– Спасибо, Антон. Ты как раз вовремя! Это просто последний штрих, которого мне так не хватало. Так и быть, я тебе наговорю материял на большую статью! Но после суда.

Спрятав мобильник, Астафьев с довольным лицом обернулся к Ольге.

– Ну, вот теперь мне ясно все!

ГЛАВА 45

Когда рядом с ним зашелестели кусты, Семен Константинович Соленов вздрогнул, и направил на звук свою двустволку.

– Ну-ну, вы что, Семен Константинович! Это не медведь, это всего лишь я, – Юрий Астафьев с растерянным лицом развел руками.

– Господи, откуда вы тут взялись, Юрий Андреевич?

Теперь уже Соленов был явно напуган. У него даже губы тряслись от страха.

– Да, ничего особенного, Семен Константинович. Обычный следственный эксперимент, – Юрий безоблачно улыбнулся. – Нужно проверить, с какого расстояния можно было подстрелить хозяина турбазы.

Юрий поднял бинокль, и удовлетворенно кивнул головой. Он, правда, и без бинокля видел фигуру Колодникова, но при помощи оптики было видно, что тот устанавливает на берегу говяжью ногу. Тогда он взял мобильную рацию, и спросил: – Ну, Андрей, что там у тебя?

– Все готово, Юрка. Можно палить.

– Отойди подальше.

– Нет, ты что, думаешь, я тут стоять буду? Я не этот, как его, ну, тот ненормальный, который в яблоко на голове своего сына стрелял.

– Вильгельм Телль?

– Вот-вот.

Колодников действительно вскоре исчез из виду. Тогда Юрий снова поднес ко рту рацию.

– Паша, ты готов?

– Да.

– Давай, пали!

Грохнул выстрел, но Юрий при этом смотрел не на говяжью ногу, а на Васина, который расположился в этот раз как раз на месте Максимова. Павел подкрался туда незаметно, так что реакция начальника СМУ была забавной и непредсказуемой. Тот при звуке выстрела резко подпрыгнул на месте, потом бросил ружье, и упал на землю, прикрыв голову руками.

– Ну, что там, Андрей, сходи, посмотри! – скомандовал Юрий. Вскоре около ноги животного появилась фигурка Колодникова.

– Мазила, – прозвучал в динамике его голос.

– Что, мимо? – судя по голосу, Павел был весьма удивлен.

– Нет, в ногу то ты попал, а вот в кружок нет. Сантиметров на пятнадцать ниже, и на десять левей. Давай еще.

– Хорошо.

Через минуту грохнул еще один выстрел, на этот раз Павел попал чуть точнее, но вожделенный кружок из белого полиэтилена, пришпиленный к ноге иголкой, он не попал.

– Косой, – так прокомментировал успехи своего подчиненного Колодников, – врожденное косоглазие, плюс тугоухость. С кем приходиться работать, а!? Сборная инвалидов!

– Иди сам, попробуй пострелять! – судя по голосу, Павел вышел из себя.

– Ладно, хватит вам собачиться, – оборвал их спор Юрий. – Теперь попробуй выстрелить с места, где стоял Зотов.

Было видно, как Павел встал, прошел по косогору, и скрылся в той стороне, где когда-то размещался Император.

– Отсюда нихрена не видно, – донеслось до них. – Мыс заслоняет это место.

– Я знаю, но выстрели пару раз в ту сторону, – предложил Юрий.

До их ушей донеслось два выстрела.

– Еще стрелять, нет? – спросил Павел.

– Не, надо. Андрей, хватай говядинку, айда на базу.

Юрий уже развернулся в сторону «Дубков», когда рация снова ожила.

– Юрий Андреевич, вы меня слышите?

– Да, кто это?

– Это Собянин.

– О, здравствуйте, Петр Иванович! Как жизнь?

– Жизнь хороша, только бьет иногда по голове, чем попало. Я чего радирую то. Я тут на Долгой протоке лодку нашел.

– Какую лодку?

– Да, обычную, «Казанку». Она как бы притоплена, но, кажется, целая.

– Откуда вы знаете, что она именно притоплена?

– А там в ней камней целая куча. Вода спала, по сравнению с прошлой неделей, и прозрачная, ряска то вся опала, и муть прошла, что с Окуневского пруда то наводнение притащило. Вот я ее и разглядел. Один я ее вытянуть не смог, но кошкой ее зацепил. Я сейчас пойду к мосту, а потом в Синюху. Там говорят, кто-то рыбу динамитом глушил, проверить надо. А веревку я привязал к дереву на берегу, вы там увидите. Если человек пять пригонишь, то даже водолаза не нужно будет, так ее вытяните.

– Хорошо, спасибо большое, Петр Иванович. Через часик, другой, займемся этим делом.

Юрий переключился на передачу, и скомандовал: – Так, всем сбор на турбазе. Срочно. Работа есть для всех.

Отключив рацию, он пошел обратно, к турбазе. Соленов же чуть задержался. Вытащив мобильник, он долго что-то говорил в микрофон. Наконец он закончил разговор, с облегчением сложил мобильник. И ту же чья-то рука, протянувшаяся из-за его спины, мягко, но неожиданно забрала его сотовый.

– Что, в чем дело!? – всполошился Соленов, а затем, обернувшись, он увидел перед собой Астафьева.

– Вот и хорошо, Семен Константинович, – успокоил его Юрий. – Свое дело вы сделали. Только, вы чуточку запоздали. Эту лодку Собянин нашел еще три дня назад. Вода действительно спала, и он рассмотрел ее через толщу воды. Тогда, неделю назад, были обильные дожди, вода была мутная. А сейчас ее стало видно. Настолько хорошо видно, что наш заслуженный мастер подводной охоты Илья Коваленко без труда рассмотрел на ее борту регистрационный номер. А принадлежала эта лодка Михаилу Пахарю, вашему очень близкому человеку. Вообще, хотите, я расскажу вам все, как происходило на самом деле, кто и какую роль играл во всей этой истории? Я буду рассказывать, а вы поправлять меня, если что буду говорить не так. Давайте присядем.

Юрий показал рукой на сваленное дерево, и Соленов покорно сел. Сам рассказчик начал расхаживать перед ним, и ровным голосом вещать свою историю.

– Все началось год назад, во время приезда в Кривов Карла Шульца.

Соленов вскинул голову, но, посмотрев в глаза Юрия, опустил голову.

– Карл Шульц остался доволен проведенный отдыхом, – продолжил Астафьев, – но больше всего ему понравились эти самые «Дубки». Он понял, что это частная собственность господина Сомова, а раз так, значит можно ее купить. Какую он предложил за нее цену?

– Пять миллионов, – тихим голосом ответил Соленов после секундной паузы.

– Долларов, или евро?

– Долларов.

– Хорошо. При этом разговоре присутствовали множество людей, но, суть понял только одним – Максимов. Он ведь переводил речь австрийца. Это так?

Соленов кивнул головой.

– Скорее всего, тогда вы это не восприняли серьезно, но в августе месяце неожиданно раздается звонок из Австрии. Звонит Шульц, звонит, естественно Максимову. Он единственный мог понять разговор австрийца. И Шульц подтверждает, что его планы остались в силе.

– Откуда вы все это знаете? – тихо спросил Соленов.

– Мы проверили международные телефонные переговоры всех людей, участвовавших в охоте. Звонки в Австрию и оттуда сюда шли только от Максимова, и от вас. Все остальное домыслить просто. Максимов, как умный человек, пошел не к Сомову, а к вам. Палыч был мужик сволочной, вы это знали. Так что, его судьба была решена быстро. Но Сомова грохнуть было легко, но оставался еще Император. Он базу так просто вам бы не отдал. Вдвоем вы быстро придумали этот план по устранению как Сомова, так и Зотова. Кто больше всего постарался при этом, Максимов, или вы?

– Он, – признался Соленов. – Аркаша был умный человек, очень умный. Я его очень уважал. Он меня уверил, что это все вполне возможно.

– А еще вы очень хотели оставить что-то в наследстве своей дочери. Сын все что мог, все, что вы заработали, просадил, погиб сам. У дочери тоже судьба не очень клеилась. Вы, правда, купили ей квартиру в Железногорске, но ей еще три года учиться в медицинском. А тут еще у вас пенсия на носу. А в отставке дочери уже не слишком поможешь. Да и внук у вас живет постоянно, родная кровь. А сколько хотел Максимов?

– Половину. Но потом согласился на треть.

– Почему?

– Просто он свято ненавидел Зотова. Так что его устраивало и моральное унижение Императора.

– Это все из-за Веры?

– Да.

Юрий хмыкнул.

– Странная логика. Он ее сам бросил, Зотов подобрал, вырасти его сына, а Максимов его еще и ненавидит!

– Он считал, что Зотов слишком грубо с ней обходиться, – пояснил Соленов.

– Ну, это еще можно поспорить, кто с кем. Но, пойдем дальше. Нужно было найти исполнителя этой вашей затеи. Лучше Михаила Пахаря вы не нашли. Тому позарез были нужны деньги, он с этим своим автосервисом влез в долги. Для него выстрелить из карабина с оптикой – раз плюнуть. Стрелять он мог только оттуда, – Юрий показал пальцем на другой берег озера. – Сейчас мы это как раз и проверили. Васин стоял там, где стоял Максимов, дальше был уже косогор, из-за него стрелять невозможно, не видно цель. И значит, Максимов должен быть обязательно, слышать звук выстрела. А, знаете, Семен Константинович, почему я вас заподозрил?

– Почему? – вот теперь было видно, что Соленов заинтересовался.

– У вас единственного при себе был мобильник. Зачем на охоте мобильник? Вы все равно никуда не успеете, как бы срочным не было дело, ради которого вам позвонят. На два часа все расстались со своими сотиками, а вы – нет. Зачем? Это нетрудно понять. Только для того, чтобы координировать действия нескольких человек. Кстати, я специально посетил детскую больницу, и узнал, что Алеша Соленов, ваш единственный, и безмерно любимый внук в это время, слава богу, не болел. Грех вы взяли на душу, Семен Константинович. Говорят, что, как накликаешь, так и будет. Но, грехи вам отпустит бог, а мы продолжим дальше. Вы уже на озере, во время охоты, переговорили с Сомовым, и, поняв, что базу он продавать не будет, дали команду Пахарю. Было ведь так?

Соленов молчал. Он сейчас вспоминал, как это было на самом деле.

– Ну, что, Палыч, ты подумал над нашим предложением? – спросил он, спустившись с косогора, и вставая рядом с Сомовым. – Пора давать ответ, сколько ждать можно. Что скажешь то?

– Нет, брат, я, если и продам базу, но только не тебе.

– Что ж так то, Палыч? Чем я против тебя провинился? Вроде мы с тобой не ругались никогда.

– Да вот не хочу я тебе ее продавать. Мне, может, и немного осталось жить, но пока я в силах буду держать ружье и удочку, «Дубки» будут моими.

– Жаль-жаль. А я так наделся, что мы договоримся.

Соленов ушел, шаги его затихли, и Сомов подумал: "Как их всех растащило на мои «Дубки», словно сговорились все? Хрен вам, граждане, «Дубки» были и будут моими. Не дождетесь"!

Он усмехнулся, выстрелил по вылетевшей откуда-то слева крякве, не попал, но и не огорчился.

В это время Соленов достал мобильник, и сказал коротко: – Он отказался.

– Ну, ему же хуже, – ответил его невидимый собеседник.

– Ты там осторожней, а то еще кто услышат.

– Не учи ученого.

Пахарь, лежа в густом кустарнике, осторожно высунул из него ствол своего карабина. В оптике Сомов был как на ладони. Направление ветра Михаил определил заранее, так что он навел перекрестье прицела, чуть правей тела старика, и, дождавшись, когда Максимов выстрелит в очередной раз, плавно нажал на курок, так что звук его выстрела для всех остальных больше походил на эхо выстрела Аркаши. Через пару секунд тупой удар в грудь откинул щуплое тело хозяина турбазы назад, ноги при этом остались в воде, а тело лежало на берегу. Сомов успел только захрипеть, прежде чем окончательно расстался с жизнью.

Все это видели только двое: Пахарь, и Максимов, совершенно точно определивший, что выстрел был безукоризнен.

– А почему вы убили самого Максимова? – спросил Астафьев.

– Я его не убивал.

– Это понятно, его убил Пахарь. Но за что? Жадность? Не хотелось делиться?

– Да. Это решение он принял сам. Я застал его, когда Максимов был уже мертв.

Максимов, сидя в салоне своего джипа, курил, и смотрел остановившимися глазами в темноту. Проблема, которую он сейчас решал, была слишком важна. Он любил Веру, любил давно и сильно. Но он так же прекрасно понимал, что ей осталось цвести максимум десять лет, а потом старость неизбежно разрушит это прекрасное лицо и тело. Между тем сам Максимов хотел жить долго, у него в роду были одни долгожители, раньше девяноста никто и не умирал. И поэтому хотелось прожить эти сорок лет жизни, имея при себе красивую, молодую женщину. Таких рядом с ним было много, и, зная, что его жена догорает от рака, они начали уже своеобразную охоту на этого видного, потенциального вдовца. И все эти женщины были гораздо моложе, и даже красивей Веры.

Между тем открылась дверь, Аркадий подумал, что это снова вернулась она, но это был совсем другой человек, Михаил Пахарь.

– А, это ты. Ну, что скажешь? – спросил Максимов. – Все там, нормально? С пулей все решил?

– С пулей да. Но я тут решил немного скорректировать наши планы, – ответил Михаил, и толстое лезвие охотничьего ножа со страшной силой вошло в грудь Максимова.

Соленов подошел к джипу Максимова, когда Михаил, стоя рядом с открытой дверкой, вытирал лезвие ножа. Семен Константинович, направив луч фонарика в глубь салона, вскрикнул от ужаса и отвращения.

– Ты что сделал?! – с яростью спросил он Пахаря. – Зачем это, зачем!?

– Да, ничего особенного, – отмахнулся Пахарь, – не бери в голову. Просто избавился от личного рта. Умный какой! – зло усмехнулся он в сторону покойника. – Сделай за него все, а он только деньги себе подгребет. Нет уж, пусть все будет наше.

– Ты с ума сошел! – простонал Соленов, хватаясь за голову. – Как мы объясним всем остальным смерть Аркаши?

– Да, все так же, свалим на Зотова. Где один труп, там и другой проскочит. Тем более, ты сам говорил, что у них из-за бабы вражда. Она тем, более, только что ушла от него.

– Как бы она не вернулась, – Соленов с беспокойством посмотрел в темноту. – А то найдет раньше времени, и все.

– Давай его оттащим в кусты, а машину закроем. Стекла тонированные, хрен кто что увидит. Нам нужно, чтобы его хватились как можно позже.

Соленову пришлось согласиться. Они вытащили тело Максимова из машины и поволокли его по тропинке. Лил дождь, и Соленов продумал, что это к лучшему.

– Ты пулю то вырезал? – спросил он.

– Да. А кто сказал, что у него Зауэра калибр шесть и пять? Тоже этот козел? – он кивнул на тело Максимова.

– Да нет, это я сам ошибся. Был у него прежде такое ружье, но он его продал. Теперь у него вот это, пять и шесть, совсем другой калибр. Но ты тоже хорош! Говорил, что пуля пройдет навылет, и ее про такой грязи не найдут. А она осталась в теле Палыча.

– Да, сволочь старая, у него и кожа была дубленая, как наждак. Не рассчитал я немного. Это все же карабин, а не винтарь. Из него бы точно пробила насквозь. А тут еще пуля уперлась в ребро с той стороны, за сердцем, еле оттуда ее выковырял. А теперь из-за того, что ты ошибся в выборе калибра, я должен тут куковать черт знает сколько. Мост снесло, он перегородил протоку, а один я лодку не упру.

– Хватит, а то его так долго не найдут, – сказал Соленов, запыхавшись. Пахарь послушно свернул в кусты.

– Подсвети мне, – велел он Соленову, – нужно положить его так, чтобы все подумали, будто Зотов убил Аркашу здесь.

Михаил начал ворочать тело Максимова, потом замер, полез в карман дождевика покойного, и вытащил охотничий нож.

– А это у него откуда? – Удивленно спросил Михаил, рассматривая в свете фонарика на лезвие ножа гравировку инициалов Зотова. – Это же Императора? Ну, где был он его не взял, это нам как раз с руки. Везет нам, Константиныч! Фарт сам прет в руки, папашка! Дай сюда фонарь!

И Михаил, найдя рану, снова с силой воткнул лезвие в тело.

– Ну, а за что вы убили Юрия Ветрова? – спросил Астафьев. – Что плохо сделал вам бывший штурман? Это ведь вы убили его, а, Семен Константинович? Не Пахарь, а лично вы.

Вот теперь на лице Соленова отразилось явное потрясение.

– Откуда ты знаешь?

– Догадался. Юрка был убит топором Зотова, но еще за пару часов до этого я видел его в воткнутым в колоду, на которой рубили дрова для камина. Я думал, что ошибся, но потом просмотрели записи на вашей кассете, там этот топор мелькнул в кадре. Значит, человек шел навстречу Юрию из лагеря. К тому же он подпустил убийцу близко, чужому он так бы не подставился. А убили вы потому, что Юрка засек Пахаря. Это ведь так?

– Да, он долго его поджидал, выслеживал. Увидел дымок от костра, и вышел на него. Мишка засек его, когда уже переплавился на тот берег. Увидел, переплыл обратно, но догнать он его не смог, позвонил мне. Ну, и мне пришлось взять на себя эту неприятную обязанность.

Юра Ветров очень спешил, его слишком взволновало то, что он увидел на протоке, у поворота.

"Да, это меняет все", – подумал он. – "Раз этот парень не хочет, чтобы его засекли, значит, он причастен ко всем этим делам".

До базы оставалось метров сто, когда навстречу ему показался один из охотников. В руках у Соленова был небольшой топорик, тот как-то странно улыбался, длинное его лицо с печальными глазами было бледнее обычного.

– За дровами, что ли, Семен Константинович? – спросил Юра. – Да дров у нас вроде, с избытком?

– Да нет, удочки хочу сделать из тальника, порыбачить.

– Да, что вы! Удочек у меня море, бамбуковые, фиберглассовые, любые, я вам дам! Пойдемте.

Он развернул охотника за рукав в сторону лагеря.

– Это хорошо, – согласился Соленов. – А где тут у вас рыбные места?

– Да, везде, хотя бы вот там, – Штурман обернулся, показал в сторону рукой, но сказать ничего не успел, обух топора со страшной силой опустился на его затылок.

Когда через пять минут на тропинке показался бегущий Пахарь, Соленов на корточках сидел, прислонившись спиной к березе, лицо было уже не бледным, а скорее зеленым, но он уже немного пришел в себя.

– Ну, что, ушел он? – спросил Михаил. Соленов только кивнул себе через плечо, и Пахарь, глянув в ту сторону, присвистнул, а потом с уважением посмотрел на старика.

– Да-а! А ты молодец, Константиныч.

– Оттащи его подальше, – попросил тот. – Не надо ему здесь лежать.

Пахарь охотно сделал этот. Потом он протер рукавом топор, и запустил его в кусты.

– А ты молодец, папашка, – повторил он. – Смог и убить, когда нужно стало.

– Дети, что для только ради них не сделаешь, – прошептал Селенов.

– Ну, с Прокопьевым все было просто, – продолжал Юрий. – Тот понял, что Юрия убил кто-то другой, и Виктор решил сам проверить окрестности. Михаил не смог выбраться с длинной протоки, и не потому, что не осилил бы перетащить лодку по суше, а потому, что там уже во всю работали монтажники. Его сгубила собственная жадность. Если бы он не убил Максимова, то втроем вы свободно бы перетащили «Казанку» по суше, еще до их приезда. Но, было потеряно время, кроме того, вы едва не столкнулись на тропинке с шедшим ставить верши Ветровым, так что вы даже забыли закрыть машину Максимова. Я угадал?

Соленов послушно кивнул головой. Он сидел, нахохлившись, и вжав голову в плечи.

– Что мне не понятно, так это, зачем вы подстроили эту аварию зотовского "Ланд Крузера"?

– Это Мишка придумал, – пояснил Соленов. – Он сотворил эту комбинацию еще в августе месяце, когда он еще работал у Костомарова. Там нехитрая была конструкция, один поворот ключа, и стопорный болт оказывается на честном слове, а при большой скорости рулевое выходит из строя. Тогда мы отказались от этой затеи, но после убийства Максимова Мишка решил перестраховаться, и вытащил ту заглушку. Он думал, что Император все же поедет в Кривов на своей машине. Но после убийства Юрки и Прокопьева, его засунули в воронок. Так что тот парень погиб совершенно зря.

– Да, а так было бы все красиво, – признал Юрий. – Подозреваемый разбивается, дело можно считать закрытым. Я вот не понял одного: за рулем «Волги», в которой удавили сына Сомова сидели вы. Зачем вам это надо было?

– Витька мог не выдержать всего этого, у него было больное сердце. Так что, пришлось рулить мне.

– Ага, понятно. Сам Витька то про это знал?

– Знал. У них там все друг о друге знают, как в муравейнике.

– И Славка тоже был в «Волге»?

Вот теперь Соленов буквально вскинулся. Он вскочил с березы, и закричал.

– Нет, не было его! Не было!

– Ну-ну, потише, – Юрий примиряюще поднял руку. – Как это не было, когда таксист заметил в салоне три человека. Витьки не было, значит, был третий из братьев. Только я одного не пойму. Почему он не Пахарь, а Омельчук?

– Отец у них ушел к другой, а на матери Миши и Витьки женился вот этот самый Омельчук. Славка у них поздний ребенок, но выросли они все вместе. Разница в возрасте у них большая, они его, собственно, и воспитали. Мать умерла, когда ему пять лет было, отец женился на другой. Он парень хороший, симпатичный, молодой.

– Да, это я знаю. Именно поэтому он так понравился вашей дочери. У той до этого был неудачный брак, она развелась, а тут подкатил такой гарный парень с хохляцкой фамилией.

– Наташка очень любит его. Да, и я тоже. Он ни в чем не виноват, понимаете. Он во всем этом не замешан!

Астафьев отрицательно покачал головой.

– Моя первая, и единственная жена была страстной театралкой. Она меня все просвещала по части театра, таскал и в балет, и на драму. Как сказал бы Станиславский в таком случае: "Не верю". Кто-то же тогда стрелял в меня в Цыганском поселке? Кто-то же кинул гранату в окно мотеля? У Михаила стопроцентное алиби. За ним в это время наблюдали наши участковые.

– Это мог быть кто угодно, только не Славка…

– Не надо, отец! – раздалось вдруг совсем рядом. Даже Юрий невольно вздрогнул. Метрах в трех от них зашевелилась кусты, и на полянку выбрался Славка Омельчук. Младший из братьев был в камуфляже, в руках пистолет.

– Не надо, – повторил он. – Я был там, – эти слова младший из братьев обратил уже к Юрию. – И это я стрелял в тебя в поселке. И это я бросил гранату. А еще я убил одного из парней Марка, самого здорового из них.

"Мороза", – понял Юрий, а сам спросил: – И ты этим хвалишься, парень? Что хорошего в том, что ты стал убийцей?