Текст книги "Эльфийский маскарад (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Здесь тоже натопчут. – Она перехватила ведро поудобнее. – Люди же ходят.

Тоня ещё немного посмотрела на меня и ушла, оглянувшись у двери в мастерскую.

Позже Лика принесла чай, поставила чашку рядом с папкой и с улыбкой спросила, нужен ли сахар. Я как раз устал от цифр и с удовольствием отвлёкся.

Поблагодарил и снова поймал себя на том, что смотрю на её рожки. Когда хвост за спиной замер, а улыбка стала заметно сдержаннее, я опустил глаза. Лика пожелала приятной работы и вышла, а я мысленно себя обругал. Тоню уже напугал, теперь ещё и эту смутил.

К четырём я закрыл последнюю папку. После нескольких часов на стуле спина разболелась, хотя я и вставал размяться. Я с трудом поднялся и надел куртку. Директор вышел проводить нас и у двери замялся. Игорь ждал у лестницы, но вопрос был обращён ко мне.

– Вы не расторгнете договор? – Директор провёл ладонью по столу, словно смахивал пыль. – Мы ведь работали по вашим заявкам. У меня люди, зарплату платить надо.

– Я передам, что нашёл. Договором занимается Элина Викторовна. – Я застегнул куртку. – В ваших нарядах работа расписана подробно, это очень помогло.

– Мы записываем. – Он посмотрел на папки, сложенные возле двери. – Чтобы потом не говорили, будто сами придумали. Что заказали, то и сделали.

На эту часть он явно рассчитывал больше всего. Я поблагодарил за документы, Игорь пожал директору руку, и мы вышли.

В машине я ещё раз пробежал записи. За один из выездов фирме заплатили четыре с половиной тысячи, мастеру начислили около двух. У фирмы были свои расходы, но сами работники жили скромно. При этом один орк разгружал кабель за нескольких человек, а гоблин обращался с мелочью так, как я бы и под лупой не сумел.

С такими способностями они могли бы зарабатывать куда больше. Только в объявлении не напишешь, что ищешь орка, а в резюме не укажешь настоящие возможности. Наверное, потому и держатся за место, где их уже знают. Я вспомнил, как Тоня замерла под моим взглядом.

Будет повод заглянуть ещё – попробую познакомиться поближе. Записал, кого как зовут и кто чем занимается.

Элина позвонила, когда Игорь вёз меня домой. Начала официально, на заднем плане у неё слышались голоса.

– Тихонов, материалы получила. Хорошая работа. – Она попросила кого-то подождать, потом хлопнула дверь.

В трубке стало тише.

– Саша, заявку на кроссовер подняли. – Элина перешла на обычный тон. – Её согласовывал Костин, есть его отметка и тот же добавочный. За четыре дня до выезда, даты и маршрут приложены. Он знал о поездке и мог смотреть наши заявки, доступ мы проверили.

– Что ещё про него известно? – Я записал дату согласования рядом с фамилией.

– Три года в службе, тихий, аккуратный. В ноябре досрочно закрыл кредит. Откуда деньги, ещё проверяем. – Она сделала паузу. – Связей с нашими пока не нашли.

– Тогда я бы повременил с разговором. Если Костин действовал по чьей-то просьбе, может ещё сам связаться с этим человеком. А спугнём – будет отвечать, что ни при чём. Посмотрите, куда ходит, кому звонит. Может, через него доберётесь до заказчика.

– Уже готовим наблюдение. С вечера начнут. – У Элины зашуршала бумага. – Твои снимки очень пригодились. Теперь хоть понятно, с кого спрашивать про камеру.

– Пожалуйста, держи в курсе. Если понадобится что-то ещё сверить, присылай.

– Пришлю. – Она помолчала, и голос стал мягче. – Как спина?

– С меня на сегодня хватит бумаг. – Я попробовал откинуться и снова сел ровно. – Приеду домой и залезу под одеяло.

– Вот и лежи. – В голосе послышалась улыбка. – В понедельник посмотрю, как ты выполнял указания начальства.

Я пообещал постараться, после чего Элина пожелала мне спокойного вечера и отключилась.

Дома ещё предстояло обсудить снаряжение и договориться о завтрашнем выезде. Я написал Нае, что скоро буду, а Петровича позвал на чай.

В квартире пахло пирогом с капустой. Ная испекла большой, на всю сковороду, и накрыла полотенцем. Я умылся, переоделся и устроился на диване. Петрович пришёл за четверть часа до назначенного времени и прямиком направился за Наей, которая несла пирог. Эльфийка села рядом со мной, орк устроился на стуле напротив. Мне под спину снова досталась подушка.

Пока я доставал тетрадь с записями, сосед уже доедал первый кусок.

Я рассказал про Костина, два наряда «ТехСервиса» и накладку возле проезда. Потом дошёл до сотрудников и попытался описать Тоню с Ликой. Ная слушала и просила уточнить то одну, то другую мелочь.

– Невысокая, лохматая, руки в шерсти? Может быть, домовая. – Эльфийка задумалась, прежде чем продолжить. – Без своего очага им трудно. Потому и устраиваются там, где можно хотя бы за чужим домом присмотреть. Но я её не видела, так что могу ошибиться.

О Лике она расспросила подробнее. Уточнила цвет рожек и попросила описать хвост.

– Скорее всего, суккуба. – Теперь Ная говорила увереннее. – Краснокожих народов с таким хвостом немного. У них ещё голос бывает особенный.

– Уговорить кого хочешь может? – Я вспомнил, как Лика беседовала с клиентом. Тот в конце уже почти не спорил.

– Слушаешь и сам не замечаешь, как начинаешь соглашаться. – Ная усмехнулась моему тону. – Но продавщица и без дара может уговорить, если дело знает. Ты ещё что-нибудь заметил?

– Да я и не проверял. – Я повернулся к Петровичу, который до сих пор молча нас слушал. – Вот чего не пойму. Там каждый за троих работает, а комнату снимают в складчину. Разве с такими руками не найдут ничего получше?

– Попробуй найди. – Орк отложил недоеденный пирог. – Придёшь, а у тебя сперва бумаги спросят. Где учился, что умеешь. На учёбу так просто не попадёшь, да ещё за личину плати. Дома своим помогают, за них поручиться есть кому. А если ты один, берёшься за ту работу, на которую пустят. Меня в депо про учёбу не спрашивали. Можешь работать – работай. Бывает, приживётся кто, хозяин его ценит. А уйти потом страшно. Здесь знают, чего он стоит, а там ещё неизвестно, возьмут ли.

– С жалостью тоже поосторожнее. – Ная заговорила серьёзнее, заметив моё недовольство. – Если Тоня домовая, ей свой очаг нужен. Предложишь приют, не спросив, – ещё и обидишь.

Я представил, как пришёл бы наниматься без паспорта и диплома. Семь лет работы в снабжении вроде бы при мне, а как их подтвердить? Пожалуй, тоже держался бы за место, где меня знают. Помолчал, потом вернулся к утреннему списку. Нужно было решить, какую защиту брать нам самим. Объявлений-то полно, только не спросишь у продавца, выдержит ли его товар когти грызня.

– Кто у нас разбирается в снаряжении? – Я перевернул страницу и написал «Контакты». – Посоветует, что брать, и заодно подскажет, где лучше покупать.

– С банщиком поговори. – Петрович ответил, не раздумывая. – Он хоть и молчун, а народу знает много. К нему всякие ходят, в бане чего только не услышишь. Сам только лишнего не расскажи.

– Я же утром предлагала к травнице сходить, – напомнила Ная с лёгким укором. – С аптечками она поможет. Заодно поспрашиваем на рынке. Бабка с огурцами многих знает, гоблинёнок с брелоками всё вокруг замечает. И к Карлычу можно заглянуть.

– Карлыч мне уже насоветовал, – буркнул я, вспомнив нашу первую сделку. – Две тысячи за свежую, очень честная цена.

– Теперь хотя бы знаешь, сколько просить. – Эльфийка только улыбнулась в ответ на моё ворчание. – Торгуйся. Он, конечно, жадный, но через него разный товар идёт. Может, и для нас что-нибудь найдётся.

Дальше я вписал Бориса из «Мастера» и Зину, у которой на кассе проходит полрайона. Ная напомнила про Кристину из «Планеты». Последним добавил «ТехСервис», а под названием – Тоню, Гришу, Витаминыча и Лику.

– За несколько недель уже целая страница набралась. – Я пробежал список глазами.

– Ты ещё рынок толком не обошёл, – напомнила Ная. – Там на две хватит.

Недавно я ходил по этим же улицам и видел только кассиров, грузчиков и продавцов. Теперь почти за каждым знакомым местом находился кто-то ещё. Было у кого спросить совета, поискать товар или мастера. Со многими ещё предстояло познакомиться, но хотя бы знал, с чего начать.

Оставалось договориться о завтрашнем вечере. Суббота, пятое декабря. В расчёте стояло 18:36, но ехать следовало заранее и ждать с запасом.

– К шести встаём в том же переулке. – Я показал Петровичу точку на карте. – Сидим до половины восьмого, если раньше ничего не изменится. Ная дома под маскировкой слушает и пишет. На улицу не выходит, в полную силу не колдует.

– Я сниму. – Петрович ткнул пальцем в фотографию фургона. – Со вчерашнего раза кое-чему научился.

Показал Нае фотографию накладки из отчёта Никитина. Она долго смотрела, увеличивала ветку и место крепления, но по такому снимку уверенного ответа не дала. Завтра попробуем снять ещё, с другого угла.

Для полога у Наи были отложены две старые монеты.

– Если понадобятся ещё, у меня две есть, – напомнил Петрович. – Только скажи.

– Спасибо, пока не надо. – Я дописал их отдельно.

– А со снаряжением что? – спросил сосед. – Бинокль один, аптечка твоя на всех.

– Считал утром, на всё сразу денег не хватит. Сперва купим аптечки и защиту под куртки, а заговорит её Ная. Цены у Бориса узнаю, а завтра берём то, что есть: бинокль, аптечку, фонарь и топорик. Ты лом не забудь.

– И термос. – Ная потянулась за тарелками. – Вчера вернулся, пальцы ледяные. Соберу вам чай и еду, только в машине не крошите.

Орк торопливо собрал последние крошки пирога на тарелке, а я вернулся к карте проезда.

– Снимаем из машины, к людям и накладке не подходим. За уходящими тварями не гоняемся, предупреждаем охотников и Элину. Если твари пойдут на людей, тогда вмешаемся.

– Понял. Сидим тихо, в драку не просимся.

– Именно. У нас задача посмотреть, а не проверить, кто быстрее бегает с больной спиной.

– Вот это разумный план. – Сосед довольно улыбнулся и начал подниматься.

– Я ещё не закончил. – Я придержал его за рукав. – Теперь надо решить, где разворачиваемся и куда отъезжаем, если нас заметят.

Петрович вздохнул и уселся обратно, покосившись на Наю. Эльфийка старательно прятала улыбку, но, встретившись с ним взглядом, всё-таки рассмеялась.

Арт

Глава 19

Меня разбудил запах с кухни. Я ещё лежал, прислушиваясь к шипению сковороды, а аппетит уже разыгрался. Когда добрался до кухни, Ная как раз наливала новую порцию теста. Рядом с плитой высилась стопка румяных блинов.

– Садись. – Она посмотрела на меня краем глаза, даже не повернув головы.

– Хотел помочь. – Я остановился у нижнего ящика, где лежала вторая сковородка.

– Тебе пока нельзя наклоняться. – Она перевернула блин, ухватив за край пальцами. – Сядь и будь красивым.

– Где ты так наловчилась? – Я заглянул ей через плечо. Блин лёг ровно, ни одной складки.

– У очага, Александр. Меня сёстры учили. – Ная сняла блин и снова потянулась за половником. – На огне сковороду держать труднее, там жар всё время разный. Твоя книга с картинками подсказала, сколько чего класть.

Я ещё помнил её первые оладьи, горелые и бесформенные. Нынешнюю стопку хоть фотографируй. Я сел и постарался быть красивым. Спина с утра почти не болела, если не вертеться и не тянуться через стол. Вчера я насиделся за бумагами на неделю вперёд, так что не стал возражать против отдыха.

После совета мы ещё час обсуждали, где разворачиваться и как уезжать от промзоны. Сосед выпил целый чайник, а вздыхать перестал примерно на середине. На прощание Ная позвала его к завтраку. Петрович пришёл к девяти, оставил на тумбочке в прихожей пряники в бумажном пакете, а банку сгущёнки понёс на кухню сам.

– Белорусская. – Он поставил банку передо мной этикеткой вперёд.

– Хорошая?

Петрович посмотрел на меня почти с сожалением.

– Саш, ты банку видел? Здесь написано: «Цельное молоко». Больше вопросов быть не должно.

Открывал он банку сам, аккуратно, стараясь не помять крышку толстыми зелёными пальцами. Ная тем временем сняла последний блин и выключила плиту, а сосед зачерпнул сгущёнку ложкой и дал густой белой струе стечь на свой блин.

Эльфийка села рядом и осторожно вывела на блине тонкую спираль, повторяя за ним. Свернула, откусила, и после этого разговаривать с ней какое-то время было бесполезно.

– Ну? – Петрович явно дожидался похвалы.

– Молчи. Я думаю. – Она прикрыла глаза и откусила ещё.

Потом молча переставила банку поближе к своей тарелке.

– Понимает! – Сосед довольно посмотрел на меня, будто я сомневался.

Вторую спираль Ная рисовала уже без всякой осторожности.

– Неужели тут только молоко и сахар? – Она прочла состав на этикетке. – Ничего больше?

– Больше ничего, – подтвердил сосед.

– За такое у нас бы дали мастеру цеховое клеймо. А у вас она продаётся меньше чем за монету. Странный вы народ, люди.

– Ешьте давайте, потом поговорим, – сказал Петрович.

У блинов были тонкие кружевные края, слегка хрустевшие на зубах. Стопка казалась внушительной, но на троих убывала быстро. Окно запотело, по радио передавали прогноз погоды. Мне стало так спокойно, что я почти забыл про все невзгоды. Ключевое слово – почти.

Завтрак был отличной возможностью спросить о том, что не давало покоя со вчерашнего вечера. После рассказа Петровича про личины я пытался прикинуть, сколько на них тратят хотя бы в нашем районе. Выходило слишком много.

– Можешь объяснить мне одну вещь? – Я дождался, пока сосед прожуёт. – Личина стоит примерно двадцать старых монет в месяц. Только в нашем городе её, наверное, носят тысячи. Откуда берут столько монет? Неужели всё с охоты?

Петрович переглянулся с Наей и отложил недоеденный блин. Кажется, вопрос его заинтересовал.

– Сам дошёл, молодец. – Орк довольно хмыкнул. – Иные всю жизнь живут и не задумываются. Монеты и монеты. Ладно, расскажу как умею.

– Мне бы как-нибудь попроще, – попросил я.

– Начнём с тварей. Ты ведь по нашему двору судишь? Так у нас сейчас ненормально.

– А как должно быть?

– Раньше один грызень вылезал где-нибудь на окраине раз в неделю, а то и реже. Пошумели, прибрали, разошлись. О половине таких случаев мы уже потом узнавали. То собака пропадёт, то сторож заикаться начнёт. Прорехи Дома обычно забирают себе, чужих не пускают. А с осени зачастило. И ходят теперь не по одной, то парой, то тройкой, будто им дорогу показали. Я, Саш, всякое видал, но столько тварей у одного дома за последнее время не припомню. Тут без чужой помощи вряд ли обошлось.

– А кто тварей убирает? – поинтересовался я, напрягаясь.

– Кому положено. – Сосед добавил себе три ложки сахара и размешал чай. – У больших Домов есть охотничьи команды со снаряжением, лекарем и магами. Где тварь ходит, там их люди собирают добычу. Есть ещё вольные охотники. Те могут ходить вместе или объединиться на одну охоту, а кто и сам по себе живёт. Мы с тобой, считай, тоже вольные.

– На весь город охотников хватает?

– Куда там! Пермь большая, лихих людей мало. Охотой на жизнь не всегда заработаешь. Те, кто Домам служит, на зарплате сидят. – Петрович пожал здоровым плечом. – Вольным всегда тяжелее. Подмоги нет, лекаря нет, добычу перекупщику неси. А найдёшь удачное место – помалкивай. Узнает сильный Дом про твою кормушку, придёт и объяснит, чья она на самом деле.

– С охотой понятно. Но на одних тварях столько монет всё равно не набрать.

– Так их не только из тварей добывают. – Сосед набрал муки из миски и просыпал по столу две извилистые дорожки. – Смотри. Мана по вашему миру течёт не везде одинаково. Где-то её чуть-чуть, а где-то она собирается в целые русла. Такие места обычно зовут артериями.

– Я только стол вытерла! – Ная взяла тряпку, но задержалась, глядя на его рисунок.

– Сейчас уберу. – Он торопливо досыпал третью дорожку и ткнул пальцем туда, где они сошлись. – Вдоль артерии просто место хорошее. И спится крепче, и тесто лучше подходит, и коты жирные. А где две-три пересекаются, там узел. Ещё их называют источниками.

– Опять узел. – Я усмехнулся, глядя на мучной перекрёсток. – У вас их сколько видов?

Ная так называла плетение, которое защищало меня от чужих проверок, а Элина – чары, удерживавшие ломаря в контейнере. Теперь вот ещё и место.

– Всё как у моряков, – отозвался Петрович. – Одно слово на десять вещей, и все важные. Здесь маны много, сама сгущается. Поставишь правильную снасть, и она начнёт помаленьку собирать её в старые монеты. Представь, ты спишь, а работа идёт.

– Как мельница на слиянии рек. – Ная положила тряпку у мойки.

– Во! – подтвердил орк с важным видом. – У большого Дома таких мест несколько, у Дома поменьше одно. А кому не досталось, тот у других берёт. Узел ведь не заведёшь где захочется. Он или есть, или нет.

– За них, наверное, и воюют.

– Ещё как. И союзы заключают, и дань платят, и детей женят. Половина дипломатии вокруг таких мест вертится. Не договорятся – могут и за оружие взяться.

Монет на личины, значит, хватало и без охотников.

– То есть свежие можно получить только с охоты?

– Только из твари, из живой силы. Зато свежую можно отдать узлу и получить за неё старые, обычно пять штук.

Пять старых по шестьсот рублей давали те же три тысячи, которые, по словам Петровича, стоила свежая на изнаночном рынке. Выходило, цена связана с разменом у узла. А я продавал добычу Карлычу за две.

– Значит, тысячу с каждой моей монеты посредник берёт за скорость и отсутствие вопросов. А у хозяев узла вообще хорошо получается. Свои монеты собирают, чужие меняют. У нас так единственный тёплый склад на всю промзону живёт.

– Так и есть. – Петрович усмехнулся. – Охотники несут добычу менялам при Домах. Те отсыплют старые монеты или выплатят рубли. Сколько именно, зависит от того, кто ты им. Свой, чужой, должник. Не хочешь или не можешь с ними связываться – идёшь к перекупщику.

– А у него можно купить свежие? – Страшно, конечно, представить, за сколько их отдаст Карлыч. Напрашивалось минимум четыре, а то и пять тысяч.

– Нет, конечно. – Орк широко улыбнулся, вновь обнажая клыки. Он смотрел на меня с таким умилением, словно я был ребёнком, делающим первые шаги. – Все свежие монеты продают Домам и только им. Негласное правило. Торговец, который его нарушит, долго не проживёт.

Меня не очень обрадовала эта информация, но она была логичной. Зачем Домам позволять усиливаться конкурентам? Они лучше заберут всё себе.

Ная собралась взять предпоследний блин, но заметила, что Петрович тоже потянулся к тарелке, и уступила. Сосед поблагодарил и забрал его себе. Последний я подвинул к ней, а то она и его не съест. Эльфийка довольно улыбнулась и взялась за сгущёнку.

– Ещё один вопрос. Почему монета «старая», если её только что сделали?

– Так это про силу, а не про возраст. – Орк вытер пальцы. – В свежей заряд полный, живой, на усиления идёт и прочую серьёзную работу. В старой он слабее, зато ровный – маску кормить, по хозяйству что-нибудь сделать. Пусть узел её хоть сегодня выдал, всё равно старой назовут.

Теперь стало понятнее, на чём держались Дома. У них был постоянный доход, ради которого не нужно каждую ночь гоняться за тварями. Плюс связи и наверняка торговля фальшивыми документами. Они богатели, а обычным загранникам вроде вчерашних приходилось оплачивать ещё и личины. Добраться до узла и поставить там собственную снасть им бы никто не позволил.

Для моих усилений старые монеты не подходили, система принимала только свежие. Может, Дома по той же причине и скупали их для своих?

– А как эту снасть ставят? – Я указал на мучной перекрёсток. – Она большая вообще?

– Не знаю и знать не хочу! – Петрович смёл муку в блюдце и отряхнул руки. Для орка, который не хотел ничего знать, он объяснил немало. – Это тайны Домов. За них тебя легко могут убить.

– А в депо ты кем работаешь? – Я собрал пустые тарелки, давая нетерпеливой Нае вытереть стол. – Так и не спросил толком.

– Стропальщиком. Цепляю, креплю, слежу, чтобы груз не поехал. Ночные смены люблю. Платят больше, народу меньше, начальство спит. Место хорошее. Биографией не интересуются, силу уважают. – Орк недовольно поморщился и глухо рыкнул. – Сейчас, правда, из-за плеча на выдачу инструмента поставили. Бригадир увидел, что я одной правой управляюсь, и велел две недели к стропам не подходить.

– А до депо чем занимался? – Раз у нас сегодня день вопросов, хотелось знать всё.

Он помедлил, словно решая, стоит ли отвечать.

– Саш, я ж к тебе в прошлое не лезу?

– Не лезешь, – согласился я. – Ладно, считай, что не спрашивал.

Ная тихо фыркнула, и я не удержался от улыбки. Разговор о тайнах Домов сосед поддерживал куда охотнее.

До вечера мы успевали съездить за снаряжением. За Костиным пока присматривали без меня. Элина ещё до завтрака написала, что он оставался дома. Наблюдение продолжали, о новостях она обещала сообщить.

– Петрович, а где можно заказать хороший клинок? – Я перешёл на более безопасную тему. – Топорик меня выручает, но против крупной твари хочется что-нибудь посерьёзнее. Есть у вас оружейники?

– Есть, старой выучки. И клинок сделают, и под тебя подгонят. С твоим фонарём не сравнить, – охотно ответил орк. – Только мастеров мало. Кого я знаю, все при Домах живут.

– А заказать у такого мастера нельзя? – удивился я. Кто в наше время откажется от денег?

– Можно. Возьмёт и сделает. Только хозяева сразу узнают, кто пришёл, что просил и для чего. Оружейник ведь не сапожник. Обязательно спросит, на кого охотиться собрался. Не ответишь – ещё интереснее станет.

– Заказал топор и заодно рассказал о себе чужому Дому. Так себе сделка, – хмыкнул я. – Ещё неизвестно, кто устроил засаду на складе. Вдруг это их люди?

– Вот и я о том, – подтвердил сосед. – Про вашу охоту я знаю, Карлыч догадывается. Элина твоя, понятно, тоже. Но рассказывать об этом остальным пока не стоит.

– Значит, пока с заказом подождём. Хотя хорошее оружие нам всё равно не помешает.

– Это да. – Петрович усмехнулся, обнажив клыки. – Только против ломаря и с новым топором в лоб лучше не лезть. Мы его силой не переборем.

– Есть ещё возможность, – вмешалась Ная. – Твоя эльфийка. У неё есть деньги и связи тоже. Ей ведь самой нужно, чтобы ты возвращался живым. Попроси помочь со снаряжением и не задавать лишних вопросов.

Мысль обратиться к Элине приходила и мне.

– Думаю, поможет. Но пока обойдусь своими силами.

– Почему? – Ная села напротив.

– Не хочу оказаться в долгу у неё и Дома. Сегодня помогут, завтра позовут выполнить поручение. А откажешься – напомнят, кому обязан.

Элина мне нравилась, но, хорошо всё обдумав в спокойной обстановке, я допустил нехорошую мысль – наша близость могла быть частью её игры. Привязать полезного человека к себе, а через себя и к Дому. Я не знал, так ли это, и не хотел сам давать ей поводок в руки.

Ная выслушала и немного помолчала. Я уже приготовился к возражениям, но она лишь вздохнула.

– Хорошо. Но если не хватит на нужное, пообещай хотя бы обсудить это со мной.

– Обещаю. Без защиты не останемся.

– Вот и договорились. – Ная поднялась из-за стола. – Я ведь ещё и твою заначку жалею.

– Заначка передаёт спасибо, – поблагодарил её с улыбкой.

На всё из вчерашнего списка, вместе с машиной, моих накоплений не хватало. Но аптечки и защиту под куртки мы могли купить уже сегодня.

Строительные наколенники у меня уже были. Оставалось примерить налокотники и что-нибудь для груди и спины. Обычный пластик смягчит удар, а против тварей понадобится наговор Наи.

– Давайте сперва в «Планету», за защитой, а потом в аптеку. На месте посмотрим, что подойдёт.

– Вот это дело. – Петрович поднялся, опираясь правой рукой о стол. – Список с собой возьмёшь?

– А как же. Зря, что ли, вчера полвечера писали?

– За это с тобой и вожусь. – Он обернулся к Нае. – Ты с нами?

– С вами. – Эльфийка уже развязывала фартук. – Без меня вы купите не ту защиту и не ту шаурму.

Возражений не нашлось ни у кого. До расчётного времени оставалось около восьми часов. Вечером Ная останется дома, а мы с Петровичем снова поедем наблюдать за проездом у промзоны.

Пока же нас ждали магазины и шаурма. По нынешним временам почти выходной.

До «Планеты» добрались к полудню. Под козырьком у входа торговал знакомый гоблинёнок с брелоками, продавший мне когда-то фонарик за сотню. По случаю субботы он перебрался поближе к людским деньгам и разложил на перевёрнутом ящике брелоки, снежинки, крошечные ёлочки. Меня узнал издали, просиял и замахал рукой. Всё же постоянный покупатель – это постоянный доход.

– Фонарик работает? – спросил он вместо приветствия, когда мы подошли.

– Ага, как швейцарские часы, – заверил я.

– Потому что я плохого не продаю. – Он довольно ощерился и тут же добавил: – Ёлочку берите, Новый год скоро, потом дороже будет.

Великий коммерсант растёт!

Ная выбрала ёлочку с блестящим камешком вместо звезды. Расплатившись, она наклонилась и что-то тихо сказала продавцу. Гоблинёнок выпрямился с такой гордостью, будто ему вручили медаль. Я не спрашивал, о чём они говорили. У эльфийки с торговым народом свои церемонии.

Гипермаркет пах резиной и новыми кроссовками, а суббота – предпраздничными очередями. У стойки с коньками целое орочье семейство подбирало пару младшему – рослый отец, плотная мать и сын лет восьми. Работник магазина спокойно помогал им с примеркой и, конечно, не видел клыков или зелёной кожи.

Отец осторожно трогал лезвие подушечкой пальца, а продавец добросовестно рассказывал ему про закалку стали. Мать подбирала носки потолще. Виновник примерки уже сидел на полу, зашнурованный по-боевому, и сегодня явно был лучший день в его жизни.

– Пройдись, малец, – велел продавец.

Мальчишка встал на резиновый коврик, сделал шаг и качнулся. За ним качнулись отец, мать и, кажется, даже немного я. Продавец привычно поймал его за плечо.

– Нормально, все так начинают. – Он помог мальчишке выпрямиться. – На льду легче, чем на коврике.

– Слышал? – сказал отец сыну. – Раз тут устоял, там встанешь и сразу поедешь.

Судя по его голосу, кубок сезона уже стоял дома на полке.

– Берём! – решительно сказала мать.

Продавец унёс коробку, и теперь два мира терпеливо стояли в одной очереди к кассе.

В отделе защиты я объяснил, что нам нужно прикрыть колени, локти, кисти и голову, но без тяжёлых панцирей. Нам ещё предстояло быстро садиться в машину.

Петрович снял с полки салатовые наколенники и посмотрел на них с недоверием.

– Я в этом буду светить на всю улицу, как светофор в отставке, – вынес он приговор.

– Есть чёрные. – Я снял с крючка соседнюю пару, незамеченную орком.

– Чёрные – другое дело, – подобрел сосед.

Ная тем временем проверяла, легко ли гнутся налокотники, и объявляла голосом старшины на плацу: «В этом можно ползать», «В этом – падать», «А в этом только стоять и ждать помощи».

Мне понравился жёсткий чёрный панцирь для спины, но при примерке он упёрся точно в синяк. Пришлось взять мягкий защитный жилет на два размера больше. Под курткой он почти не мешал двигаться.

– Мой народ предпочитал защиту, в которой можно бежать, – сказала Ная, возвращая панцирь на полку. – В этой тяжело даже стоять.

– Зато её продадут без вопросов, – нашёлся я.

– За это прощаю, – высокомерно кивнула эльфийка.

Со шлемами провозились дольше. В горнолыжном было тепло, но я плохо в нём слышал, а слух по вечерам помогал не меньше глаз. Велосипедные оказались легче, с открытыми ушами и ремешком, который застёгивался одной рукой. Я взял два. Бетонные углы в темноте бывают страшнее тварей. К шлемам добавились перчатки с накладками на костяшках и упаковка батареек.

На кассе я оглядел нашу корзину глазами постороннего. Двое мужиков и девушка покупали полный комплект для агрессивного катания на роликах, при этом за окном зима, снег и лёд. Кассира это ничуть не занимало. Суббота, декабрь, люди берут и не такое. Мало ли мы готовим подарки каким-то экстремалам.

Позже зашли в аптеку за бинтами, пластырями и обезболивающим. Вместе с лекарствами уложились в четырнадцать тысяч. Заначка поморщилась, но выжила.

На фудкорте работал тот самый ларёк, где Ная попробовала свою первую шаурму. Продавец, человек с ног до головы, сразу её узнал и помахал поверх очереди.

– Сырный соус? – вспомнил он с ходу.

– Он молодец! – сообщила мне Ная с торжеством королевы, вернувшейся в свои владения.

Взяли три конверта и устроились у высокого столика с видом на каток этажом ниже. Ная снова объявила, что шаурма – единственное человеческое колдовство без оговорок. Петрович жевал молча. Видимо, с доводом, подкреплённым сырным соусом, спорить бесполезно.

Дома собирались спокойно, без беготни. Я называл вещи вслух по старой складской привычке. Бинокль, термос Петровича с чаем, бутерброды и аптечка отправились в сумку. Для света взяли пару налобников.

Тяжёлый металлический фонарь на шесть батарей я засунул во внутренний карман, чтобы доставать не глядя. Светить им на дорогу было незачем, а как оружие он меня уже выручал. Топорик в чехле тоже взял с собой, надеясь, что он так и пролежит под сиденьем в машине.

Защиту надели ещё дома, под одежду. Ходить в ней оказалось непривычно, зато сесть и встать я смог без труда. Шлемы пока убрали в сумку. Домашний запас монет трогать не стали. Петрович на всякий случай взял свои старые, хотя тратить их пока не на что. Мы всё равно не сможем сами поставить полог.

Эльфийка проводила нас в прихожую. Перед выходом мы ещё раз договорились, кто что делает вечером.

– К шести включу маскировку. Из дома не выйду, заметно колдовать не стану. От тварей укроюсь надёжно, телефон будет под рукой, – произнесла она с мрачной торжественностью.

– И всё-таки услышишь тот проезд? – засомневался я. – До промзоны отсюда неблизко.

– Да, в четверг я почувствовала вышедших оттуда тварей.

– Хорошо. Что-то ещё? – проверил её на всякий случай.

– Сами в драку не лезьте, – попросила она. – Если увидите тварь, сообщите охотникам и уезжайте. Пообещай.

– Если на людей не бросится, уедем, – кивнул я.

– Хорошо. – Она поправила на мне шарф. – Идите. Сегодня вы не охотники, сегодня вы рыбаки. Им положено вернуться с рассказом про огромную рыбу, а не с добычей.

На позицию мы встали без пяти шесть. Технический проезд на окраине промзоны оказался тупиком метра четыре в ширину и метров семьдесят в длину. Слева тянулся высокий бетонный забор с тремя нитками ржавой проволоки поверху, справа стояла бывшая трансформаторная с заложенными окнами и грязными потёками на кирпичной кладке.

По краям растрескавшегося асфальта лежал грязный декабрьский снег. Старый фонарь освещал шагов двадцать у въезда, всё остальное скрывалось в темноте. Ближе к середине у стены стоял серый кабельный шкаф, рядом бетонная опора. Вокруг скопился обычный для таких тупиков хлам – бетонные плиты, ржавая труба, брошенная паллета и мусорный контейнер без крышки.

С обратной стороны опоры, примерно на высоте колена, крепилась кованая накладка в форме колючей ветки. По снимку из отчёта Никитина я знал, где её искать, но отсюда разглядеть не мог. Как она связана с проверкой заземления, ещё предстояло выяснить.