Текст книги "Эльфийский маскарад (СИ)"

Автор книги: Евгений Лисицин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Ругаться со всеми по очереди не было смысла. Вопросов хватало, а спрашивать полагалось с Семёныча, который и без того потел. Я сел с ноутбуком в конторе, у батареи, и полез поднимать движение за квартал. Кто что принимал, когда и под какой подписью. Элина Викторовна устроилась напротив со своими договорами и до обеда меня не отвлекала. Семёныч носил нам чай и объяснения. Вторых было больше, чем первого.

Обед привезли из какой-то азиатской доставки, в картонных коробочках. Толик, жуя рис с мясом, пожаловался, что вчера провалялся дома с температурой под тридцать девять. Сегодня с утра пришлось выйти, потому что приехала проверка. Он говорил это Семёнычу с явной обидой, а я слушал вполуха, сверяя очередную накладную.

К двум часам блокнот у меня был исписан наполовину. Пересортица по трубе, четыре приёмки задним числом, два возврата без актов. И одна строчка, которая мне сразу не понравилась.

Возврат от ООО «Комфорт-Строй», оформлен в понедельник в 20:40. Закрытый металлический контейнер, заявленный вес – восемьсот килограммов, категория «сантехника, брак». Стоял он в задней зоне, у самых ворот.

У нас брак возвращали на открытых паллетах, чтобы кладовщик мог сразу его осмотреть и пересчитать. Этот контейнер приняли не вскрывая. Причём в акте стояла подпись Толика, который вчера лежал дома с температурой.

Я поднял талоны с весовой. По разнице взвешиваний гружёной и порожней машины выходило тысяча двести с лишним килограммов – на добрых четыре сотни тяжелее заявленного. Сверил пломбу. Номер на ней не совпал с номером в акте. А камера над задней рампой перестала писать вчера за полчаса до приёмки. Гена уже сообщил о поломке, но до ремонта пока никто не добрался.

На утро среды значилась заявка на вывоз контейнера. Забрать его должен был перевозчик «ИП Клюев», с которым мы раньше не работали. Указанный ИНН проверку не проходил, номер телефона не отвечал. Я попросил договор, но ни у Галины Викторовны, ни у заведующего его не нашлось.

– С этим возвратом надо разобраться сегодня. – Я разложил распечатки перед Элиной Викторовной. – По документам его принимал человек, которого вчера не было на работе. Вес не сходится, пломба тоже. Камера как раз сломалась, а завтра утром груз должен уехать. Кто его заберёт, толком никто сказать не может.

– Что предполагаете? – Она отодвинула свои договоры и взяла верхний лист.

– Возможно, под видом брака вывозят наш товар. Или приняли что-то чужое на передержку. – Я показал заявку. – Так или иначе, с документами здесь напутали слишком много даже для этого склада. Вывоз надо остановить, а контейнер открыть. И поговорить с тем, кто вчера его принимал.

Элина Викторовна сверила номера на двух листах, потом вернулась к заявке. Читать её второй раз не требовалось, но я не торопил.

– Знаете, Тихонов, – сказала она, откладывая бумаги, – я повышала вас за аккуратность. Похоже, взяла дешевле рынка.

Ближе к вечеру я сходил к машине за зачарованным фонарём и прошёлся по задней зоне. Из шести ламп там работали только две, и обе моргали. Контейнер стоял в углу у ворот, обычный трёхметровый ящик с облупленной краской. Я обошёл его, подсвечивая углы. Иней на швах лежал гуще, чем на стенах склада, но в неотапливаемом помещении такое не удивляло.

Гена гонял старый вилочный погрузчик, перетаскивая паллету чугунных радиаторов, килограммов на пятьсот. Освобождал проезд под завтрашний вывоз, как сам объяснил. Я сказал, что вывоз отменён до проверки груза. Гена кивнул, поставил машину у стеллажа и спрыгнул с подножки.

В шестом часу склад опустел. Галина Викторовна ушла первой, за ней Толик, потом уехал и Семёныч. Элина Викторовна отпустила его сама, велев утром принести недостающие документы. Гена остался открыть контейнер и объяснить, как его приняли.

Он охотно отвечал. Толика подменял по устной просьбе, вес не сверил, а пломбу, может, в дороге переставили. Я спросил, откуда тогда в акте взялась подпись Толика. Гена начал было рассказывать про спешку, сбился и предложил лучше сразу показать груз. К папке, которую я держал, он больше не тянулся.

Погрузчик всё ещё стоял с поднятой на метр паллетой. Я показал на него.

– Опустите груз. Технику с поднятыми вилами не бросают.

– Сейчас, – кивнул Гена, перебирая ключи. – Только замок сниму, чтоб второй раз не бегать.

Элина Викторовна отступила от погрузчика к контейнеру. Я остался рядом с ней, держа фонарь так, чтобы свет падал на скобу.

– Тут ещё створка заедает. – Гена дёрнул её за ручку, потом постучал ключом по краю. – Ломиком поддеть надо. Сбегаю за ним, потом груз опущу и откроем.

Он снял замок, повесил его на скобу и вышел через калитку в воротах склада. Я слышал, как заскрипел снег под его шагами. Потом скрип ускорился.

Я ещё успел подумать, что за ломиком так не бегают, – и тут внутри контейнера послышался удар.

Тяжёлый, глухой, одиночный. Так бьёт сорвавшийся с креплений груз. Мы с Элиной Викторовной переглянулись.

– Сместилось? – предположила она.

– Или там кто-то сидит. – Я взял Элину Викторовну за локоть и отступил от створки. – Лучше отойдём.

Второй удар пришёлся уже в дверцу.

Стенка контейнера выгнулась наружу с коротким визгом металла. По швам от угла до угла побежал густой белый иней. Изнутри донёсся скрежет, от которого я сразу вспомнил ночные гаражи и грызней.

Вопросов у меня больше не было.

– Элина Викторовна, назад! – Я направил фонарь на контейнер. За спиной была калитка, за ней машина с зачарованным топориком. Туда и обратно секунд десять. Справа, возле погрузчика, оставался проход за стеллаж. – Внутри тварь. Уходите за стеллаж!

Она не стала спрашивать, откуда я знаю. Быстро отступила, не поворачиваясь спиной к контейнеру, и на ходу стянула перчатки.

Третий удар вырвал створку из направляющих. Из контейнера выломилась тварь, какой я раньше не видел. Эту я бы точно запомнил.

Широченная грудь, длинные тяжёлые передние лапы, костяные пластины на лбу, плечах и спине. Сзади мелькнули короткие ноги, которые едва несли эту гору. Кожа пепельно-серая, голая, только по хребту торчала редкая жёсткая щетина. Тварь держалась низко, почти касаясь брюхом бетона. От неё тянуло таким холодом, что я почувствовал его даже сквозь куртку.

Тварь не осматривалась и не медлила. Поведя мордой в воздухе, она двинулась прямиком на эльфийку. Рывки перебрасывали тяжёлую тушу вслед за передними лапами. Я стоял ближе, живой и тёплый, – а эта дрянь прошла в метре, даже не повернув головы, как будто меня вообще не существовало.

– Ломарь! – Элина отступала вдоль стеллажа, следя за тварью. – Лоб и плечи не руби, там броня! Целься по ногам и горлу!

Эльфийка выбросила руку, и поперёк прохода выросла ледяная преграда высотой по колено. Она с хрустом поднялась прямо из бетона. Я успел только моргнуть. Видеть чужую магию вблизи оказалось совсем не так приятно, когда рядом находится опасный зверь.

Ломарь прыгнул. Вся его туша снялась с места, махнула метра на три и грохнулась на сверкающую стену. Лёд лопнул, но замедлил тварь. Потеряв равновесие, она повалилась на бок и смела пустой стеллаж. От жуткого грохота зазвенело в ушах.

Я оглянулся на калитку. Гена уже наверняка добрался до своей машины, а мы остались с его грузом. Очень хотелось спросить приёмщика, чем именно ему заплатили за эту услугу.

Я поднял фонарь и направил луч в красные глазки. Ломарь взревел и замотал башкой. Ослеп он на секунду, не больше, потом снова повернулся к Элине. Но ей хватило и этого. Она довернула кисть, и переднюю правую лапу чудовища схватило льдом, приморозило к бетону.

– Долго не удержу! – Элина стиснула зубы, следя за трещинами во льду. – На нём что-то есть, рассеивает мою магию!

– Дай мне десять секунд! – Я попятился к калитке. – Топор в машине!

– Беги! – Она вытянула вторую руку, и лёд полез выше по лапе.

Сумка лежала у самой дверцы – я специально уложил её так, чтобы железо оказалось сверху. На ощупь вытащил топорик и бросился назад. Из склада донёсся треск, будто кто-то ломал толстую доску.

Ломарь вырвал лапу, оставив на бетоне лоскуты серой шкуры, и прыгнул к Элине. Одним рывком преодолел половину расстояния. Она стояла у соседнего стеллажа с вытянутой рукой, бледная, тяжело дышащая. Между ней и тварью поднималась новая ледяная преграда, но на этот раз слишком медленно.

Я прыгнул сбоку и плечом вытолкнул Элину за стеллаж. Развернуться уже не успел. Лапа, которой ломарь собирался прижать добычу к полу, ударила точно по моей спине.

Железная кожа выдержала. Меня снесло, прокатило по бетону и приложило боком о паллету с фитингами, какое-то время я не мог дышать. Во рту стало солоно. Где-то рядом крикнула Элина, снова затрещал лёд. Я упёрся локтем в пол и кое-как втянул воздух.

Топорик всё ещё был в правой руке. Фонарь выскользнул, но повис на петле, и я перехватил его, пока поднимался. Элина отступила вдоль стеллажа. Ломарь разворачивался следом за ней, а я оказался у погрузчика. Поднятая паллета нависала над проходом.

– Эй! Сюда! – Я направил свет в морду твари и шагнул ей наперерез. – Меня забыл?

На этот раз я держал луч на глазах, не давая снова прицелиться в Элину. Ломарь оскалился, дёрнул головой и развернулся ко мне. Пусть он охотился за ней, но я стоял на пути и мешал.

Я попятился к погрузчику и нажал на кнопку включения. К счастью, она сработала, и двигатель недовольно затарахтел. Новая тварь умела далеко прыгать, осталось дождаться нужного момента.

Ломарь припал к полу, задние лапы напряглись, и наконец тяжёлая туша сорвалась с места.

Я отскочил вправо, к подножке. Ломарь грохнулся под поднятую паллету и ткнулся передними лапами в основание мачты. Попытался развернуться, но зацепил плечом опору. Я дёрнул за рычаг, снова бросив фонарь.

Паллета пошла вниз. Ломарь вскинул голову, ища, куда вылезти, но полтонны радиаторов быстро легли ему на спину и придавили к земле. Под тяжестью груза зверь прижался брюхом к бетону. Он взревел, распластал передние лапы и пытался выскользнуть из-под груза с их помощью. Я отпустил рычаг и соскочил с подножки.

– Держи ему голову! – Я указал топориком на высунувшуюся из-под паллеты голову.

Элина поняла сразу. На глазах и ноздрях ломаря выступил лёд. Ослепшая тварь задрала морду, пытаясь содрать его о край поддона, и подставила незащищённое горло.

Я ударил снизу, под челюсть, и тут же вбил стальной корпус фонаря в глаз. Зачарованный топорик вошёл глубоко. Ломарь рванулся так, что я едва удержал рукоять.

Потом лапы вытянулись и замерли. С потолочной балки ещё сыпалась пыль. Я вытащил топорик и положил оружие на ближайший поддон. Рядом пыталась отдышаться Элина, а я ощущал странное спокойствие. Тарахтение погрузчика стало вдруг невыносимым. Я потянулся к кнопке и заглушил мотор.

Первым делом я доковылял до калитки и выглянул во двор. Машины Гены уже не было. Ворота за проходной стояли открытыми, из них на дорогу уходила свежая колея. Я забрал аптечку и бутылку воды, вернулся в склад и задвинул засов. Только после этого позволил себе прислониться к стене.

– Хорошо. – Элина Викторовна проследила за моим движением. – Пусть пока никто сюда не ходит. Вы вообще живы, Тихонов?

– Уточняю. – Я осторожно разогнулся. Спина заболела сильнее, реагируя на каждый вдох. – Вроде да. А вы?

– Прекрасно. – Она попыталась застегнуть жакет, но пальцы не слушались. – Если не считать дрожащих рук.

Я расстегнул куртку и ощупал бок. Болело, но терпимо, дышал я уже ровнее. Значит, до гостиницы доберусь, а там посмотрим. В аптечке нашлось обезболивающее. Запил таблетку водой, вытер салфеткой разбитую губу и протянул бутылку Элине Викторовне. Она взяла её обеими руками.

– Сильно досталось? – Она вернула воду и посмотрела на мою спину, словно могла что-то разглядеть через куртку.

– Жить буду. Работать – по обстоятельствам. – Я застегнулся, стараясь лишний раз не поворачивать плечи.

Она хотела что-то сказать, но только кивнула и отошла к разбитой ледяной преграде. Присела, коснулась края трещины.

– Моя магия может сковать тварь гораздо сильнее, – сказала она наконец. – А здесь мою силу что-то рассеивало. Надо посмотреть, в чём его привезли.

Ломарь тем временем начал рассыпаться. Шкура тускнела, туша оседала под радиаторами, и вскоре из-под паллеты повалила серая пыль. Среди неё блеснуло золото. Я выждал ещё немного, пока зверь не исчез совсем, потом завёл погрузчик и приподнял груз. На бетоне лежали монеты.

Сдал назад, опустил вилы на пол и выключил мотор. Присел у серого пятна, смёл пыль с первой монеты, второй, третьей… Живой морозный узор, знакомое тепло в пальцах. Я собирал их в ладони, пересчитывая. Тринадцать штук.

Когда поднялся, Элина Викторовна уже стояла рядом.

Она перевела взгляд с монет на меня. Я ссыпал их в карман, не зная, чего теперь ждать. Мимо сегодняшних событий уже не пройдёшь, сославшись на странное освещение.

– Давно охотитесь, Тихонов? – Она говорила спокойно, без прежней начальственной резкости.

Врать смотрящей Дома Ясеня было бы глупо. Рассказывать ей про Наю, строки перед глазами и всё остальное мне тоже не хотелось.

– Недавно начал. У моего дома твари завелись, стали ходить по ночам. – Я потёр ладонью затылок. – Ну, освоился понемногу. Эта не первая, но раньше мне их не привозили в контейнерах.

– Недавно, значит. – Она помолчала, разглядывая меня. – У вас есть ко мне вопросы, Тихонов?

– Разумеется, но давайте хоть отсюда выберемся. – Я оглянулся на вскрытый контейнер. – На сегодня мне впечатлений хватает.

– Хорошо. – Элина Викторовна кивнула на топорик. – Мы ещё вернёмся к этому разговору, Тихонов.

Я кивнул. Самому хотелось задать ей вопросов десять, но не на холодном складе, возле разбитого контейнера. Вспомнив про добычу, достал монеты обратно.

– Как делить будем? – Я раскрыл ладонь. – Вы его держали, пока я за топором бегал.

– Оставьте себе. – Она даже не посмотрела на золото. – И не спорьте, Тихонов. Вы сегодня закрыли меня собой. Спасибо.

Тринадцать новых монет плюс две моих – пятнадцать. Пять из них я мысленно отложил Нае.

Потом мы занялись контейнером. Гену я набрал первым делом, но телефон был выключен. Сфотографировал документы и отправил снимки Элине Викторовне на случай возможной пропажи. Камеру над рампой, как выяснилось, просто обесточили в щитке. А на полу контейнера, под клочьями упаковки, нашёлся обрывок то ли ремня, то ли жгута. На нём держалась кованая стальная скоба в виде ветки с длинными шипами.

Я уже видел этот знак. На лацкане у незваного гостя, который приезжал к Элине Викторовне в четверг.

Я подсветил фонарём, пока Элина Викторовна осматривала находку. На внутренней стороне замочной скобы торчал ещё один обгоревший лоскут. Она сравнила оба обрывка, потом провела над ними пальцами. В воздухе блеснули крошечные льдинки.

– Здесь был узел. Дорогая работа. – Она растянула обрывок ремня и показала мне оплавленный край. – Сдерживал тварь, пока контейнер был заперт. Замок сняли, узел распался. Даже открывать не пришлось.

– А почему он сразу пошёл на вас? – Я придержал фонарь, чтобы свет не бил ей в лицо. – Я ведь ближе стоял.

– Ему дали мой след. – Элина Викторовна снова посмотрела на скобу. – И защитили от холода. Ломаря готовили именно против меня.

– Такой след можно снять с кого угодно? – Я вспомнил нашу квартиру. Если зверю можно указать, за кем идти, одних Наиных ставней может не хватить.

– Если уметь. – Она сжала скобу в ладони. – Умеющих немного, всех знаю поимённо. Только от этого не легче.

– А ветка с шипами? – Я кивнул на её руку. – Чей-то знак?

– Знакомый. – Элина Викторовна убрала скобу в пакет для документов и спрятала его во внутренний карман. – Но сначала надо выяснить, как она здесь оказалась. Могли и нарочно оставить, чтобы я пошла выяснять отношения не с теми.

Она сфотографировала контейнер, вмятины, наледь и пыль от туши. Потом открыла список контактов, задержала палец над экраном, но звонить не стала.

– Сообщать пока не будете? – Я кивнул на телефон.

– Сообщу. Тем, кому доверяю. – Она убрала телефон. – О поездке многие знали. Но груз привезли точно к нашему приезду, а тварь готовили под мою магию. Прежде чем рассказывать о произошедшем, я хочу понять, кто за этим стоит.

Обычный складской учёт на сегодня закончился. Я вернулся в контору за ноутбуком и сел составлять акт. «Грубые нарушения при приёмке, повреждение стеллажа, доступ в заднюю зону запрещён до служебного расследования». В приложении пошли фотографии разбитого оборудования. На них всё выглядело как последствия обычной складской аварии. Чудовище к тому времени исчезло.

Элина Викторовна позвонила Семёнычу. Велела передать охране, чтобы Гену в случае появления задержали у проходной и немедленно связались с ней. Заднюю зону утром не открывать, товар не трогать.

Заведующий начал что-то спрашивать, но она оборвала его и назначила встречу на восемь. Потом мы ещё долго сверяли бумаги. Я выписывал номера накладных, прикладывал талоны с весовой и сохранял всё, что могло понадобиться. Начальница читала готовые листы, подписывала и откладывала в отдельную папку. Час за часом уходили на работу, ради которой мы сюда приехали, только вопросов теперь стало гораздо больше.

Когда закончили с актами, оставалась уборка. Серую пыль ещё можно было принять за обычную складскую грязь, но бурые пятна у контейнера требовали тряпки. Я нашёл в подсобке ведро и метлу. Элина Викторовна набрала воды и взялась за пятна, пока я сгонял пыль в кучу.

Метла оказалась старая, лысоватая. Половина того, что я сметал, взлетала и садилась обратно. Я махал ею минут двадцать, стараясь не поворачивать корпус, но спина всё равно ныла. К концу уборки мне уже казалось, что убить ломаря было проще, чем убрать за ним.

– Топорик мне заговорили, а вот метлу не догадались, – пробормотал я, подбирая последние комки пыли.

– Вы что-то сказали? – Элина Викторовна подняла голову. Она уже отмыла пол и складывала наши бумаги в папку.

– Нужно вписать в смету заговорённую метлу. – Я опёрся на черенок и оглядел результат своих трудов.

– Впишите в раздел «Прочие расходы». – Она защёлкнула папку и посмотрела на жалкие прутья. – Эту бухгалтерия точно не одобрит.

Я слил грязную воду, а пыль вынес за ворота и высыпал в сугроб у забора, закидав сверху снегом. После уборки поваленный стеллаж, фитинги на полу и разбитый контейнер вполне сходили за последствия аварии. На улице давно стемнело, часы показывали начало десятого. Пора бы уже отсюда выбираться.

Элина Викторовна ждала у калитки с термосом. Она разлила остатки кофе и протянула мне чашку. Пальцы у неё всё ещё дрожали.

– За успешную проверку, Тихонов. – Она торжественно подняла свою крышку.

– И за то, что она наконец закончилась. – Я осторожно чокнулся с ней и сделал глоток. Кофе остыл, зато смыл с языка привкус пыли. Мы допили его у ворот, собрали вещи и заперли заднюю зону. Я светил фонарём, пока Элина Викторовна ставила пломбы.

Усевшись за руль, я достал телефон. От Наи было два сообщения. Первое пришло в начале девятого. «Ставни держу. В доме тепло и тихо, снаружи никого не слышу. Петрович написал, что пьёт чай у окна. Не выходим». Второе, совсем недавнее. «У нас всё тихо. У тебя как дела? Скоро закончите?»

Я посмотрел на время. 21:14, середина моего приблизительного окна. Ная никого не слышит, но это ещё ни о чём не говорит. Твари могли пройти в стороне, а могло и вовсе не быть никакого расписания. Ломаря сюда привезли на машине – его в расчёт не возьмёшь. Я записал в хронику «тихо» со знаком вопроса и ответил Нае, что уже едем в гостиницу. Саму проверку решил обсудить позже. Для начала хотелось оказаться в тепле и поесть.

До гостиницы доехали за пару минут. «Кама» стояла там, где обещала карта, – три этажа, светящиеся окна, расчищенное крыльцо. За стойкой скучала администратор Людмила с высокой лакированной причёской, рядом стоял фикус. Я назвал бронь. Она посмотрела в монитор и виновато поджала губы.

– У нас авария. – Людмила развернула журнал к себе, хотя вся бронь была в компьютере. – Труба отопления лопнула, ваше крыло перекрыли. До завтра там точно не управятся. Но номер для вас оставили. Люкс, за ту же цену.

– Лучше два обычных. – Я поставил сумку у стойки. – Или другой с двумя кроватями, как бронировали.

– Уже всё занято. Завтра совещание дорожников, они почти всю гостиницу выкупили. – Она взяла ключ с деревянной грушей на брелоке и положила передо мной. – Мы из закрытого крыла людей еле расселили. Для вас только этот остался.

– Сколько в нём кроватей? – Элина Викторовна подошла к стойке и посмотрела на Людмилу.

– Одна, широкая. – Та замялась. – Раскладушек тоже не осталось.

Люкс и правда оказался люксом: большая комната, мягкий ковёр, тяжёлые шторы, в ванной джакузи цвета молодой бирюзы. Посреди комнаты стояла огромная кровать. Дивана в номере почему-то не было, а кресло стояло одно, узкое.

Мы задержались на пороге. Элина Викторовна оглядела номер, прошла к столу и положила папку. Я тоже поставил сумку. Тут слова Наи про начальницу вспомнились сами собой, но сейчас я охотнее поменял бы эту кровать на горячий ужин.

С едой пришлось выкручиваться. Ресторан внизу работал до девяти, а кухня закрылась на полчаса раньше. Зато в сумке нашлись контейнер с огурцами, пачка крекеров и две коробки корейской лапши. Лапшу я брал с собой с первого года работы. Сколько ни планируй командировку, рано или поздно всё равно поужинаешь кипятком из гостиничного чайника.

Огурцов было четыре, последние из банки. Я поставил контейнер между нами. Ная знала, с кем я еду, и пайка хватало на двоих. Хорошо, что я не вспомнил про них днём.

– Это наш ужин? – Элина Викторовна взяла коробку с лапшой и повертела в руках.

– Через пять минут будет. – Гостиничный чайник закипел со второй попытки. Я залил обе коробки кипятком, накрыл крышками и поставил таймер. – Огурцы тоже берите.

Я снял крышку с контейнера, и по люксу поплыл дух чеснока, смородинового листа и крепкого рассола.

Лапша ещё немного похрустывала, когда я не выдержал и открыл коробку. Перемешал, попробовал. Горячо, остро, хорошо. Пришлось дуть на вилку, зато с каждой порцией становилось легче жить. Я схрустнул огурцом и подвинул Элине Викторовне крекеры. После сегодняшнего дня даже такой ужин казался вполне приличным.

Она устроилась на краю кровати, держа коробку за уголки, чтобы не обжечь пальцы. Я занял кресло и вытянул ноги. Бумаги лежали на столике, до завтра о них можно было не думать. Элина Викторовна справилась с лапшой раньше меня и даже допила бульон.

– Только в офисе не рассказывайте. – Она отложила вилку и потянулась за салфеткой.

– Что я кормил вас лапшой или что вам понравилось? – Я усмехнулся, поймав её взгляд.

– Про склад, Тихонов. – Она на миг стала серьёзной. – Остальное переживу.

Я кивнул. Складскую историю я и без того собирался оставить при себе. Элина Викторовна взяла огурец, откусила и с интересом посмотрела на него.

– А вот это хорошо. Домашние? – Она доела огурец и потянулась за вторым.

– С рынка, заговорённые. – Я подвинул контейнер ближе к ней. – Мы всю банку прикончили. Эти последние.

– Купите ещё, когда будете там. На мою долю тоже. – Элина Викторовна собрала пустые коробки и отнесла к мусорному ведру.

Надо будет передать бабке с рынка, что её огурцы прошли проверку начальства. Хотя та, по-моему, и без нас знала себе цену. Я доел последний крекер, убрал пустой контейнер, нашёл в сумке чистую футболку и наконец посмотрел, где здесь можно лечь.

– Я на полу устроюсь. – Я потрогал ковёр носком, вроде мягкий. – Попрошу ещё одно одеяло, нормально будет.

Элина Викторовна перевела взгляд с кровати на меня. Я стоял чуть боком, чтобы поменьше тянуло спину. Она заметила и это, и то, как я опёрся на стол, снимая ботинок.

– Тихонов, – произнесла она, отодвигая мою сумку от кровати, – вам после сегодняшнего только на полу спать не хватало. Места здесь достаточно.

Арт

Глава 16

Я ещё раз посмотрел на пол. Ковёр был толстый, но спина ныла уже от одной мысли, что придётся ложиться, а потом вставать. Возражения насчёт приличий я оставил при себе.

– Ладно. – Я взглянул на расстояние между подушками. – На такой большой кровати можно ни разу не встретиться за ночь.

– Вот и договорились. – Элина Викторовна поставила дорожную сумку на кресло. – Половина у окна моя. Не люблю спать у двери.

– А мне как раз нравится. – Я присел на край со стороны двери и проверил, далеко ли тянуться до тумбочки.

– Я заметила, Тихонов. – Она с лёгкой улыбкой расстегнула молнию сумки. – Вы весь день стоите между мной и неприятностями.

Пока она разбирала вещи, я закрыл дверь на замок и набросил щеколду. Тумбочку решил не придвигать, хотя хотелось. Заглянул за штору. Третий этаж, под окном ни козырька, ни пожарной лестницы. Проверил шпингалеты и задёрнул шторы. Вчера я счёл бы такую осторожность лишней, сегодня мне так было спокойнее.

Зачарованный топорик лёг у подушки со стороны двери. Снаружи его не видно, а дотянуться я мог одним движением. Фонарь поставил на тумбочку. Куртку повесил на спинку кресла, сначала проверив внутренний карман. Все пятнадцать монет на месте. Пять из них предназначались Нае, и я мысленно отделил их от своего запаса.

Элина Викторовна наблюдала за моими манёврами. Когда я второй раз подошёл к двери, она отложила вещи.

– Думаете, придёт ещё один? – Она посмотрела на топорик.

– Не знаю. – Я подёргал ручку и вернулся к кровати. – Может, тот, кто его прислал, до утра и не узнает, чем всё кончилось. Только проверять не хочется. С запертой дверью мне лучше спится.

– Понимаю. – Она достала из сумки что-то аккуратно сложенное. – Ванная сначала моя или ваша?

– Ваша. – Я осторожно потянул свитер за край. – Мне ещё надо понять, как это снимается.

Вода за дверью шумела долго. Один раз оттуда донеслось гудение, похожее на взлёт небольшого самолёта, – включилось джакузи. Свитер я в конце концов стянул, ругаясь вполголоса, и бросил в кресло. Потом перебрал вещи в сумке и достал аптечку, отложив её в сторону. Сам я до ушиба не дотянусь.

Наклоняться было неприятно, поэтому я прислонился плечом к стене и полистал фотографии контейнера. Новой зацепки не нашлось.

Элина Викторовна вышла через полчаса в гостиничном халате с вышитой «Камой» на груди и полотенцем на голове. Без укладки и строгого костюма она выглядела непривычно. Халат оказался велик, рукава пришлось подвернуть, но смотрелась она в нём ничуть не хуже.

– Джакузи одобряю. – Она кивнула в сторону ванной. – Семь режимов. На третьем я почти простила им лопнувшую трубу.

– А я сегодня обойдусь душем. – Я покосился на бирюзовую купель. – Залезть-то залезу, а вот вынимать придётся всем персоналом.

Под душем немного отпустило. Я даже попытался рассмотреть спину в зеркале, но на середине поворота передумал. Под лопаткой виднелся край здоровенного синяка. Что там дальше, придётся узнавать у Элины Викторовны. Второго такого поворота я бы себе не простил.

Когда я вышел – во втором халате, брате-близнеце её собственного, – Элина Викторовна сидела на краю кровати и разбирала мою аптечку. Деловито и без спроса.

– Давайте спиной ко мне. – Она подвинула аптечку, освобождая место рядом с собой.

Я сел к ней спиной и спустил халат с плеч, придерживая его на поясе. Пальцы у неё были прохладные. Она осторожно ощупала спину вдоль позвоночника, задержалась на краю ушиба. Я ждал, но она всё молчала.

– Скажите что-нибудь. – Я попытался повернуть к ней голову. – А то уже сам себе диагнозы придумываю.

– У вас спина синяя, Тихонов. – Её ладонь замерла между лопаток. – Не крутитесь. Можете глубоко вдохнуть?

Я попытался, рёбра отозвались болью.

– Похоже, отделались ушибами. – Она убрала руку. – После такого удара я ожидала худшего. Гораздо худшего. Сегодня можете не рассказывать, как вам удалось пережить удар ломаря.

– Когда-нибудь расскажу. – Я натянул край халата на колени. Сейчас врать ей совсем не хотелось, а правду я пока не был готов выкладывать.

– Ловлю на слове. – Она взяла из аптечки тюбик и прочла надпись. – От ушибов. В самый раз. Только будет холодно.

Мазь и правда холодила. Зато ладонь, осторожно растирающая её по спине, согрелась, и очень скоро я начал думать совсем не об ушибах. Попробовал вернуться мыслями к контейнеру. Хватило ненадолго.

– Кстати, Тихонов. – Эльфийка разглаживала мазь ровными кругами. – Сегодня вы дрались не в первый раз. Это было видно.

– Имелся некоторый опыт. – Я разглядывал узор на покрывале. – Учился в школе на окраине. Секций рядом не было, зато желающих проверить новенького хватало.

– И как, проверили? – Её ладонь на секунду замерла.

– Пару раз. Потом отстали. – Я хотел пожать плечами, но спина не дала. – Только я это дело никогда не любил. Лучше заранее сообразить, как обойтись без драки.

– Сегодня у вас получилось достаточно быстро. – Она осторожно провела ладонью по лопатке.

– Очень хотелось жить. – Я помолчал и добавил уже без усмешки: – В первые секунды я растерялся, с погрузчиком нам скорее повезло.

– К утру будет болеть сильнее. – Она вытерла ладони салфеткой. – Ничего тяжёлого пока не носите. Увижу с коробкой – оформлю выговор.

– А если коробка лёгкая? – Я оглянулся на неё и заметил улыбку.

– Выговор всё равно будет тяжёлый. – Она закрыла тюбик и протянула мне пояс от халата.

Она поднялась убрать аптечку, и я увидел её руки. Изящные пальцы до сих пор мелко дрожали. Она перехватила мой взгляд и прятать их не стала.

– Пройдёт. – Она спокойно дала мне посмотреть. – Сегодня я потратила больше, чем могла себе позволить.

Усталость была такая, что я заранее радовался постели. Но стоило лечь, как перед глазами опять вылез ломарь. Элина Викторовна тоже не спала. Мы устроились поверх покрывала, каждый на своей половине кровати, и оставили гореть ночник.

– Давайте ещё раз обсудим склад. – Я подложил подушку повыше. – Всё равно из головы не идёт. Попробую вслух, а вы поправьте, если что не так.

– Слушаю. – Она подтянула колени и повернулась ко мне.

– С Геной пока более-менее понятно. – Я положил телефон с фотографиями на покрывало. – Замок снял и сразу ушёл. Думаю, это ему и поручили. Мог вообще не знать, что внутри. Сказали уйти, он ушёл.

– Мог и знать, – не согласилась со мной эльфийка. – Пока мы его не нашли, лучше оба варианта держать в уме.

– Но сам он не смог бы подготовить такую ловушку, он обычный человек. Тварь находилась в зачарованном контейнере, и её подготовили специально против вас. Они знали, когда мы будем в филиале, или приготовили всё заранее и ждали случая.

– О поездке знали заранее, на подготовку твари ушло много времени. – Элина Викторовна потёрла пальцем край рукава.

– И бардак здесь очень кстати. – Я открыл снимок накладной. – При нормальной приёмке спросили бы, почему брак привезли запертым и откуда взялась разница в четыреста с лишним килограммов. Здесь пропустили. Либо склад заранее присмотрели, либо воспользовались тем, что нашли. И ещё эта скоба.