Текст книги "Космос.Today III (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

На самом деле это просто фантастика – как по-разному мы иногда воспринимаем ситуацию. Для меня она была кем-то вроде сказочной феи, я нес в тот вечер всякую чушь, меня знатно штырило – как и всякий раз, когда мы виделись. А тут – «я была уничтожена», " ты как будто Индиана Джонс". Мне было стыдно сейчас, если честно. Мы всегда концентрируемся на себе и на своих переживаниях, у нас так принято, в нашем приличном человеческом обществе.

– Точно! Надо же – Ван Гог! – она улыбнулась. – Знаешь, ты тогда меня вернул к жизни. Я решила сделать шаг, такой, которого от меня никто не ожидает. Мне нужно было вырваться из ситуации, и в какой-то момент я подумала: «Остановите планету, я сойду…» И поняла, что могу сойти! Кругом баннеры Русского Легиона висели. Им нужны были технические специалисты, не только солдаты… И я пошла в вербовочный пункт – тоже на Зыбицкой.

– «Колизей» – кивнул я.

Мне жутко хотелось задать множество вопросов, но я не торопился. Она сама расскажет так, как ей удобно.

– «Колизей» – тоже кивнула Маша. – Ты же знаешь, я после БГУИРовской магистратуры в кибербезопасности работала, в банковской сфере. Ну, и на фрилансе кое-что делала для частных предприятий… И для ребят из Парка высоких технологий. Определенного уровня добилась, мое имя в айтишке было на слуху. Так что выхожу я с буклетами из «Колизея», а меня встречает… Да не смотри ты так, понял ведь уже!

– Алексей Алексеевич… – вздохнул я. – И его замечательные предложения, от которых хрен откажешься.

– Ага. Так что некоторые мои интересы профессионального характера здесь тебе тоже должны быть понятны, – она убрала прядку волос за ухо.

Я понимал, почему она не продолжает, не развивает эту тему. Говорить о таких вещах можно было где-нибудь на поверхности планеты, без шлемов и браслетов. Точно – не на доминионской станции.

Наверняка она работала в сфере технического шпионажа, Земле позарез нужны были технологии Доминиона. Например – ПсИны или что угодно еще. Как Стрела передавала информацию – понятия не имею. Уж не блокнотиками, наверное! А еще прояснились некоторые намеки Алексея Алексеевича. Он ведь не давал прямых наводок на контакты в Легионе. Сомов, теперь – Ларсен… Хитрый джентльмен из конторы со страшной аббревиатурой просчитал, что я по своей натуре мимо этих двух не пройду. Журналист – значит, попаду в лапы Сомова почти наверняка. Старый знакомый Ларсен, оба молодые, из одного города? Отлично, вероятность встречи и общения в рамках замкнутого социума Легиона приближается к ста процентам. Не раньше, так позже…

У нас оставался коктейль «Марьванна Спешл» из газировки, сиропа и спирта, так что я поставил два стакана перед Машей и сказал:

– Если я что-то и понял за свои тридцать лет, так это то, что дерьмо случается. Это происходит потому, что происходит, и мы решаем ситуацию так, как можем. Исходя из наших сил, внутренних ресурсов, окружающей ситуации… Нужно уважать свои решения – мы сделали так, как сделали. Бывает, наброшенное на вентилятор дерьмо освобождает место для шага вперед. Ты его сделала, этот шаг – и ты здесь. То дерьмо осталось в прошлом, Маш. Оно тебя больше не достанет. А если попробует – ты мне скажи, я ему всю голову размозжу, что бы там ни было.

– Уф! – сказала Маша. – Давай, выпьем за то, чтобы некоторое прошлое осталось в прошлом. А потом я тебе все расскажу, и…

И мы выпили. И она начала рассказывать:

– Я вышла замуж на третьем курсе. Этот дослуживал срочную службу после консерватории, в военном оркестре. У него отец – генерал, а сам он – музыкант. Я тогда одна была долго, как-то в учебе, в работе… Этот ухаживал красиво, вообще – видный парень, начитанный, высокий голубоглазый брюнет… Сложно не влюбиться. Как ты сказал? Военный, красивый, здоровенный, еще и музыкант.

Я видал «этого» в соцсетях, конечно. С того самого поста, когда она выложила свадебные фотки, а я знатно офигел. Очень уж быстро, на мой взгляд, это произошло. Мужественный, атлетичный. Женился в парадной военной форме. Голубоглазый брюнет, чтоб меня. И зовут – Тимофей. Какое-то издевательство. Но я слушал, не перебивая. Хорошо, что у меня был коктейль, и в него можно было вцепиться, как в спасательный круг.

– Ты же знаешь – я домашняя девочка, большие компании не люблю, на тусовки по клубам не хожу…

– … зато на сцене поешь-танцуешь фантастически… – не удержался я. – И в лагере на дискотеке. Я помню!

– Эй! Это другое! – было видно, что Маше приятно. – Но да, танцевать и петь я люблю. Мы с этим так и познакомились на самом деле – совместный концерт нашей студенческой самодеятельности с их оркестром в Доме офицеров… В общем, этот дослужил, демобилизовался и мы быстро поженились, через четыре месяца после знакомства, и стали жить клевую жизнь. По крайней мере – мне так казалось. Пять лет жили – я поступила в магистратуру, ему квартиру выделили, я нашла хорошую работу – в банке.

Она отпила коктейль и на секунду уронила лицо на ладони. А потом тряхнула головой и продолжила:

– Этот работал в Государственном камерном оркестре, катался на гастроли. А я его всегда ждала, смотрела их выступления в записи… Мне казалось – все круто. Мой муж – музыкант, талантище! Кажется, мы правда любили друг друга. А потом, года три или четыре назад, стало происходить что-то странное. Я мечтала о детях, и, как взрослый человек, попыталась поговорить с ним прямо и без обиняков – но наткнулась на агрессию. Этот сказал, что как раз уходит из Камерного оркестра, что там душат его талант, а он – свободный человек, у него переломный момент в жизни, открываются новые перспективы, а я – с какими-то глупостями. Глупостями, Тима! Мол, я должна его поддержать, и все такое. Мол, дети сейчас некстати. Я всегда считала себя хорошей девочкой и поддержала. Мы снимали какое-то время квартиру на мои – ведомственное арендное жилье нужно было освободить…

Ларсен вдруг прервалась, посмотрела на меня не мигая и прикусила губу. А потом покачала головой:

– Какой-то ужас. Я зачем это тебе рассказываю вообще? Как будто… Блин! Как будто больше некому. И реально, больше – некому. Удивительно, да? Я даже родителям не рассказывала всего. Они были в шоке, когда узнали про развод. Я ведь хорошая девочка! Не выносить сор из избы, и все такое…

– Ма-а-аш…

Мне с одной стороны было тошно все это слушать. Я слишком хорошо знал, что парню, которого рассматривают в качестве возможной пары, девушка такое вряд ли будет говорить.

А с другой стороны – ей было плохо. И я хотел ей помочь. И да – был еще и эгоистический мотив: я хотел разобраться. Та Маша Ларсен, которую я знал, о которой думал и мечтал все эти годы – она была прекрасна, как настоящая фея из сказки. Но оказалось, фее подрезали крылья, а я и не знал об этом. Я жил свою жизнь, она – свою. И теперь у меня появился второй шанс – нет, не завоевать ее. Разобраться. Понять. Ей было нужно рассказать – а мне было нужно слушать. Если угодно – закрыть гештальт. Поэтому я не отвел взгляд и кивнул:

– Маш, я – слушаю. Я тут. Если хочешь – рассказывай, если нет – давай посидим и помолчим. Тебе решать. Можем вообще пойти экипировку паковать, у нас дел полно. Но я бы лучше послушал. Тебе, кажется, это нужно.

– Тима-а-а, – она вздохнула. – Я, похоже, немножко напилась. И потом буду жалеть о том, что сейчас наговорила и наговорю. Ну, и ладно… В конце концов, ты это – ты! Не кто-то другой! Короче, этот нашел себе место в каком-то ансамбле коммерческом, сначала – в одном, потом – в другом, после – стал подрабатывать сессионным музыкантом у разных артистов и играть в казино. Сначала – музыку. Мне не нравилось все это, да и… Этот стал приходить выпивший. Не так, как мы с тобой сейчас, а всерьез. Я уже потом поняла, что там водился не только алкоголь, но и что-то еще, потяжелее. В такие минуты мне хотелось его бросить, честное слово. Это было омерзительно, он вел себя… Фу!

Ларсен передернуло, на лице появилось такое выражение… Я бы никогда не хотел стать причиной его появления у какой угодно девушки. Гадливость – вот как это называется.

– При этом я хорошо зарабатывала и без проблем платила за квартиру и все такое – разные бывают периоды, в конце концов! Когда я была студенткой – мы жили за его счет, это нормально, мы ведь семья, должны помогать друг другу, поддерживать, – Маша как будто уговаривала сама себя. – Мне казалось – дело в том, что он ушел с военной службы – а ему предлагали контракт и дальше учиться на офицера. У него был конфликт с родителями по этому поводу… А потом и Камерный оркестр бросил – тоже потрясение. Можно понять!

Она вздохнула, а потом продолжила:

– Но такая ситуация затянулась. Год, два. Постоянные неожиданные гастроли, фестивали, какие-то странные звонки среди ночи, недомолвки, отговорки… А я еще и в работу ушла с головой, погрузилась в серьезный проект с ПВТ, мы для китайцев делали кое-что клевое… Когда все пошло нафиг? Наверное, в тот самый момент, когда этот завалился домой среди ночи в совершенно невменяемом состоянии, стал лезть ко мне, говорить какие-то странные вещи. Нес всякую дребедень про то, что я скучная, что не хочу проводить время с ним в его кругу, что его друзья сильно мной интересуются, и вообще – нужно расширять горизонты, познавать новое… – Маша пожала плечами. – Звучало вообще непонятно. Я ведь домашняя девочка, мне тусовки не нравились никогда, особенно – с алкоголем и тем, что потяжелее… Едва спать его уложила. А когда закидывала его одежду в стирку, увидела, что из кармана джинсов выпала моя карточка. Банковская, та, где выплаты от Парка высоких технологий. Мелочно, да? Я никогда не задумывалась об этом, я хорошо зарабатывала, нам – хватало, есть у меня такой грех – легкомысленное отношение к деньгам.

Она выжидающе посмотрела на меня. Я и не думал осуждать: когда мне прилетали хорошие гонорары, я тоже мог просто пойти и купить что вздумается, не глядя на ценник. А когда не прилетали – брал макароны подешевле. Люди есть люди, у все свои тараканы, особенно – если этих тараканов можно себе позволить.

– А тут почему-то меня заело! Взял и взял, в конце концов, муж же, не чужой человек, – сделала свой фирменный жест рукой Маша. – Но мог бы хотя бы сказать! Я полезла в приложение на своем смартфоне, и увидела снятие наличных на банкомате – долларов на двести. Там на счету было намного больше в тот момент – мне за тот китайский заказ действительно много прилетело, и в целом можно было бы и не заметить. Я решила смотреть дальше, полистала историю и увидела, что… Черт, да там треть счета за последние пару месяцев улетело в наличку! Дело не в деньгах, дело в доверии! Я давно подозревала, что он играет. Ну, на деньги. Не знаю, во что – в рулетку, в покер, в автоматы… Я в этом не разбираюсь. У каждого – свои увлечения. Я, например, насидевшись за компом, гоняла на скалодром или в парк – бегать, или на танцы – есть у нас студия. Он после работы вот так развлекался. В конце концов – если держать себя в руках, то ничего в этом страшного нет! Но – этот уже не мог держать себя в руках, очевидно. И я сделала то, за что могла бы себя возненавидеть. Но по факту – возненавидела его.

Ларсен наморщила носик – очень мило, совсем как в детстве, когда была маленькой девочкой, с которой мы вместе смотрели «Короля Льва»:

– Я хакнула его телефон. Я никогда до этого не лезла в его личную жизнь, не пыталась контролировать переписки, счета, что угодно. Я считала – мы взрослые люди, у нас – семья, доверие. Ну да, бывают тяжелые периоды, но…

Маша замолчала, а потом продолжила, как будто выдавливая из себя слова:

– До этого почти целый месяц у меня случались странные ситуации на улице. Ко мне подкатывали какие-то типы. Часто, очень часто. Нет, я не дурочка – я знаю, что выгляжу привлекательно, что нравлюсь многим мужчинам. Просто… В парке, где я бегаю, ко мне пристроился какой-то мажор в лосинах, с колонкой, откуда играли ремиксы на Цоя. На скалодроме мужчинка лет сорока заговорил со мной о советском кино, сказал, что я похожа на Наталью Кустинскую. Я на нее вообще не похожа, кстати! А на парковке ПВТ два парня наперебой предлагали меня подвезти – на джипе «Ранглер» с открытым верхом. И мне правда нравится эта машина, а я об этом только дома говорила! И еще три, пять таких встреч! Опять – мажор, в кофейне, потом эти двое – в супермаркете, цветы мне дарили… Можно не говорить, что вручили мне мои любимые ирисы, да? Это было очень стремно, как будто я с ума схожу. Как будто я в фильме с Джимом Керри, где он жил под куполом, внутри кино…

– «Шоу Трумэна», – вспомнил название фильма я. – Жесть какая-то пока получается. Как это связано…?

– С этим? С моим бывшим мужем? С отличным парнем и талантливым музыкантом Тимохой? – Ларсен откинулась на стуле. – Щас-щас-щас… Мне нужно это сказать вслух. Это так мерзко, что аж смеяться хочется! А еще есть выпить?

Я подвинул к ней свой стакан, и она одним глотком осушила его, как будто пила воду, а не спирт с газировкой:

– Этот меня проиграл! – проговорила Маша, помолчала некоторое время и шумно выдохнула: – Фух, сказала – и как будто камень с души упал. Он сначала проиграл все свои деньги, потом занял – и проиграл снова, потом стал тянуть у меня, чтоб отдать долги. А потом поставил меня саму – и тоже проиграл. Он поставил меня на кон! И слил все этим типам. Все про меня, всю мою жизнь. Даже цвет нижнего белья, в котором я из дому выхожу. И фото, и видео, и все, что угодно.

– Погоди-ка! – мои глаза полезли на лоб. – Мы в «Подорожнике» делали про это материал! Там целая компания таких уродов была, у них чат имелся, куда они сливали инфу про своих жен и девушек, чтобы к ним могли подкатить другие мужики. Привычки, места, где бывают, любимые цветы, музыка – все вот это… Имен там никто не называл, понятно – защита персональных данных и все такое, но даже прожженные менты в шоке ходили! Это как-то вообще за гранью…

– Ага, – Ларсен закрыла глаза. – За гранью, другого слова и не подберешь. Нормальному человеку такое и в голову не придет! Я их всех вычислила, по цепочке. И отправила материалы сначала их женам, а потом – кому надо. Работа в кибербезопасности предполагает контакты с правоохранителями, сам понимаешь. Для меня хакнуть телефоны и компы этих уродов было просто. По щелчку пальцев. И я подала на развод, конечно. И захотела сойти с планеты.

– Трындец, – сказал я. – Просто трындец. А как… А, блин… Но это же… Фуф… Ну, и хренотень!

Мы помолчали некоторое время, а потом Маша сказала:

– Поначалу я все время думала: как так вышло? Как я до этого ситуацию довела, мы ведь первые годы так жили… Хорошо жили! Любили друг друга, наверное? Может, потому, что я в работе была, из компа не вылезала? Может, на гастроли с ним нужно было ездить, больше поддерживать? А может, я просто в людях не разбираюсь, и наивная дура? Была…

– Маш, – сказал я. – Мы тут в космосе. У нас тут – второй шанс, у всех. Ты сошла с планеты, у тебя получилось. Ты – Стрела, охренительный специалист и легендарная личность. Все от тебя тут в восторге – из-за того, что ты умеешь, из-за того, как себя ведешь, как воюешь, как выглядишь, и вообще… Вообще – ты буквально вчера спасла жизни двух человек – меня и Рогова. Это кое-чего стоит, а?

– Стоит, – кивнула она. – Это точно дорогого стоит. Сбежала в Легион, потом – из Легиона на край света, чтобы побыть наедине с собой, а по итогу… Высадка, разгром, дурдом, бунт, побег, операция по спасению! Вытаскивала неизвестного парамедика, какого-то буйнопомешанного, настоящего терминатора, который крошит роботов направо и налево и вообще ничего не боится, а по итогу вытащила… Своего школьного краша!

– А⁈– вытаращился на нее я. – Что ты сказала⁈

Ларсен рассмеялась, громко и заливисто, как будто сбрасывая напряжение:

– Не-е-ет уж, Тима, не дождешься! Как закончим с Системой – будет твоя очередь рассказывать. И угощать тебя буду уже я! – она очевидно приходила в себя, на лице Ларсен поселилась та самая задорная, солнечная улыбка, которую я просто обожал.

– Договорились, – наверное, моей рожей в этот момент можно было гвозди забивать или груши околачивать – настолько дурацкое у меня было выражение лица. – Я запомнил. Освобождаем ребят, гасим Систему на Фоане – и у нас второй сеанс коллективной психотерапии, да?

– О, да! – кивнула она. – А теперь – мне нужен парамедик. Мне нужно Старому сброс сделать, а в голове сквозняк гуляет!

– А я пойду Рогова сменю, – кивнул я и полез за инъектором. – Сейчас всё будет! Кстати, а кто будет мыть посуду?

– Разыграем на «цу-е-фа?» – предложила Ларсен, и мы прыснули.

– Камень, ножницы, бумага!

Конечно, посуду мыть остался я, как же иначе, никто и не сомневался!

в этой главе кое-что по мотивам реальной ситуации, благо – никто из моих близких с этим не связан, но сама история – имела место быть. Еще до начала написания книги думал, что могло бы заставить такую девушку как Маша Ларсен сойти с планеты – как раз по работе наткнулся на эту тему. и охренел. вот это блин фантастические твари!

Глава 20

Мы вылетаем

– ЭМИ-бомбы! – возопил Рогов и хотел уже выматериться, но тут же сообразил, что с нами девушка, и потому сквозь зубы выпустил воздух и спросил: – Дочка, ты почему молчала про ЭМИ-бомбы?

– К-к-какие… – Стрела смотрела на опциона, широко открыв глаза. – Марьванна, у нас есть ЭМИ-бомбы?

– Тяжелые генераторы неядерного электромагнитного импульса, – ворчилво откликнулась ПсИна. – Четыре единицы. И вот что, Машенька, не смей мне тут обиженку строить: пока прямой приказ от командования не пришел, что вы всеми ресурсами пользоваться можете, я ничего тебе и не сообщала – у тебя уровень допуска с гулькин нос!

– Это пятый-то? – усомнилась Маша, и я мысленно присвистнул.

Нормально так доверяют научникам. Ну да, она еще и центурион, но пятый уровень допуска – это прям мощно в любом случае.

– А что пятый? И пятого не хватает! Ишь! Фифа суринамская! – откликнулась Марьванна. – А теперь вот – можно всем хозяйством пользоваться, теперь от кого надо указание пришло. И нешто я скупердяйка какая? Пользуйтесь, на здоровьице! Раз можно.

– Погоди-ка, какое еще «все хозяйство?» А до этого что у нас было? – Стрела явно начала злиться. – Я тут сто дней чем занималась⁈ Игнат Вячеславович, а пустите-ка меня за пульт, я должна понять, что здесь вообще происходит!

– Бога ради, дочка! – Рогов вынул свое массивное тело из крутящегося кресла. – Я уже все, что хотел – узнал. Мы Системе дадим просраться, это к гадалке не ходи… Пойдем, Сорока, я тебе диспозицию изложу.

И повел меня на кухню. И первое, что спросил, было:

– Ну, как у вас?

– Поговорили… – пожал плечами я.

– Ты это… Я ж вижу! Не это, соображаешь? Не тупи! Ну, не прям щас, лучше – на дредноуте, но… Не упускай ее. Очень она какая-то вся светлая, приятная, понимаешь?

– Да как не понимать… – я провел рукой по волосам, пытаясь скрыть неловкость. – Вы, Духаст Вячеславыч, диспозицию излагайте!

– Ну, а чего излагать? – он и бровью не повел на «Духаста Вячеславыча». – Берем бот. Спускаемся. Продолжаем следить со спутников. Когда наших выведут или вывезут – атакуем. Конечно, бот для бомбометания не приспособлен, но я могу и из десантного отсека, из аппарели чисто физически железячкам на башку что угодно бросить… Забираем всех, уводим. Они не успеют расчухаться! Радиус поражения у этих бомбочек – двести пятьдесят метров! Мощная штука!

– А если они усадят наших в фургоны? – задал логичный вопрос я. – Тогда что? Как мы поймем, что настало время действовать? Как поймем, в каком именно фургоне пленники? Да и вообще: все люди в бот не поместятся, а два рейса делать – это очень серьезный риск. И в плане контратаки Системы, и в плане технического состояния бота. У меня другой вариант: в первую очередь нужно отбивать медэвак. Это и орудие, и БПЛА, и ПТУРы, и медкапсулы. А главное – я наверняка знаю, что бот и «Мастодонт» совместимы. Можно подцепить одно к другому и подняться на орбиту. И тогда места хватит на всех!

– Однако… – задумался он. – Контейнеры там стоят, у теплиц. Среди них – медэвак.

– Я – за рулем и за медика, ты – за стрелка, Стрела будет отвечать за управляемые ракеты и БПЛА. Мы их разнесем! – заявил я. – Орудие «Мастодонта» даже ОБЧРу все ноги поотрывает, проверено!

Моя уверенность была основана на том, что ни системные рефаим, ни дроиды не разбирали и не распаковывали никакие трофеи. Сохраняли первоначальное состояние – такой у них был алгоритм. Рюкзак же мой не распаковали? И пулемет не разрядили. Вон, бронетехнику в контейнеры сунули обратно, да так и таскали на тягачах. И даже если не получится захватить медэвак – там еще два «Смилодона» имеются, которые, чисто теоретически, тоже можно цеплять к ботам. И артиллерия у них куда как помощнее…

– Еще б кто ЭМИ-бомбами сверху поддержал… Зверски не хватает людей, – посетовал Рогов. – Наверное, лучше будет дочку на орбите оставить, пусть дистанционно отрабатывает.

– Да я б тоже предпочел без Стрелы на поверхность заявиться, лучше б на станции сидела… Но – у нее характер. Да и стреляет она хорошо, и с техникой на «ты», – вздохнул я, нехотя признавая очевидное. – И да, нам банально может не хватить свободного человека внизу.

Рогов только руками развел.

* * *

Бот был готов, настолько, насколько это вообще возможно, учитывая мою рукожопость и ограниченные ремонтные ресурсы станции. Кораблик ждал – залатанный, заряженный, заправленный, протестированный и с новым, русским софтом. Никакой туретчины!

Мы с опционом уже снаряжались в арсенале: подгоняли броню, заряжали оружие, разбирали гранаты и тяжелое вооружение. Тут, на мониторинговой станции, смертоубийственного железа хватило бы на целую контубернию! Рогов радовался, как ребенок, перекладывая с места на место десяток одноразовых реактивных гранатометов. А я смотрел на этого страшного бойца и думал, что не подкарауль нас Система в зоне высадки – наш отряд размотал бы горную базу в Макай Мазина, это как пить дать. Зря я злился на командиров, всё они нормально просчитали. Мы же только с Роговым вдвоем там такой бардак устроили, что любо-дорого!

Система, если и одерживала локальные победы над людьми на других планетах, то из-за подавляющего численного преимущества или технического превосходства в конкретной местности. В остальном – Легионы железяк душили повсеместно. Система была полицейской, не военной, вот и все. Чтобы освободить от нее все порабощенные миры рефаим, людям требовался только один дополнительный ресурс – время.

Однако наши великие стратеги не могли просчитать и предугадать, что обычно пофигистические и даже апатичные эльфы так серьезно впрягутся за своих железных хозяев…

– Я смотрю, вы уже на низком старте. Клево! – Стрела зашла в арсенал и окинула нас с Роговым заинтересованным взглядом. – А у меня странные новости…

– Ну, ну? – дернул головой опцион.

– Марьванна сбросит бомбы по моему сигналу.

– Э-э-э-э… – мы с Роговым переглянулись.

ПсИны на нашей памяти никогда не брали на себя какие угодно значимые функции по управлению системами вооружений. Могли подсказывать, могли – дать пошаговую инструкцию, но «нажать на курок» – нет и нет. Вроде как у них вообще стоял блок на любые разрушительные воздействия без прямого участия человека.

– Все ресурсы – значит, все ресурсы без исключения, – было видно, что Маша и сама понимает уникальность ситуации. – К тому же ЭМИ – нелетальное оружие, так что тут есть пространство для маневра. Да и непосредственный приказ отдам я, лично. Останется дождаться правильного положения станции, потому что ЭМИ-бомбы, хоть и не бомбы вовсе и имеют унифицированные модули планирования и коррекции, но орбитальная бомбардировка с четырехсоткилометровой высоты – это, сами понимаете, не гранаты в окно швырять. Я настроила передачу полномочий в случае чего. Если я потеряю сознание – руководить станцией будет опцион Рогов, если и с вами, Игнат Вячеславович, что-то случится – тогда дупликарий-иммун Сорока. Да не смотри так, Тима, я имею в виду – вдруг шокером приласкают?

Я кивнул и спросил:

– Сколько у нас времени? Нужно в бот скафандры загрузить для ребят…

– Оборот станции вокруг Фоаны – сто две минуты, – прищурилась девушка, считая в уме. – Час на сборы, и отчаливаем. Я пошла экипироваться!

А мы отправились таскать скафандры. Аварийные, оранжевые – их тут, на складах, нашлось с запасом. Мы закинули в десантный отсек тридцать штук, чтоб хватило наверняка. Конечно, в идеале было бы отбить у Системы наши комплекты брони, но это – уже из разряда фантастики… Считая тяжелое вооружение, в отсеке собралась целая гора снаряжения, которое нужно было упаковать и закрепить, чем мы и занимались. Через кишку передавали друг другу вещи, крепили, проверяли и повторяли все заново. Даже слегка задолбаться успели.

И вдруг посреди работы меня осенило:

– Черт! Если захватим медэвак – нужно нам с тобой и всем остальным, кто был в плену, провести диагностику в медкапсулах!

Рогов, который как раз тащил в кишку реактивные гранатометы, глянул на меня, как на идиота:

– Чего орешь? В интерком нормально слышно!

– А не, ничего… – я сообразил, что Духаст Вячеславыч ничего про утолщения в позвоночнике не знал, и в истории с Сомовым и тем турком не участвовал. – Просто – медосмотр нужен. Мало ли, как эти чипы на нервную систему повлияли. Будет возможность – сделаем. Я смогу.

– А-а-а-а… А орать-то зачем? Психический…

Он переместился в десантный отсек через дверь, да там и остался, проявив максимум понимания: вторым пилотом он сыграть бы все равно не смог, да и на троих места в кабине бота явно не хватило бы. Не Стрелу же в десантный отсек выпихивать вперемешку со скафандрами?

Только я отвлекся, как Рогов уже снял шлем и жрал что-то, аппетитно хрупая. Вот же – солдат! Небось, храпеть сейчас завалится, железный человек!

– Вафельки с протеином. Будешь? – поинтересовался опцион, правильно отреагировав на мой вздох.

– Давай… Но как отчалим – герметизируем доспехи! Черт знает, как я этот бот залатал…

– Ты ж проверял!

– Трижды…

– Вот и ешь спокойно, не мандражируй! – он просунул свою лапищу в кабину и протянул мне угощение.

И я взял вафельку и стал ее грызть, сидя в пилотском кресле и постукивая по штурвалу пальцами, затянутыми в кастомизированные перчатки. Не мандражируй? Конечно, я мандражировал!

* * *

– Приве-е-ет! – Стрела… Маша? В общем – она проскользнула в кабину в этой своей легкой черной броне – жутко технологичной, невероятно функциональной и чертовски сексуальной. – Все, я Марьванну на дистанционку перевела, теперь или с наладонника управление, или голосовое из шлема. Системы в спящем режиме, камеры со спутников работают на запись… На «Ломоносов» рапорт о начале операции отправила.

– Если сдохнем – пиндосы за нами подчистят, – подал голос из десантного отсека Рогов. – Но мы не сдохнем. Дочка, а что у тебя за пушка такая?

Ларсен отщелкнула свой пистолет-пулемет футуристического вида от «трехточки» и протянула его сквозь дверь опциону. Вояка стал восхищенно цокать языком и бормотать какие-то шаманские заклинания про тип затвора, калибр и ствольную коробку. А я скомандовал на правах пилота:

– Всем надеть шлемы, загерметизировать доспехи и пристегнуться. Сейчас поедем.

– Ага, – энергично кивнула Стрела. Глаза у нее сверкали, она явно пребывала в состоянии нервного возбуждения. – Марьванна, отсоединяй стыковочный туннель!

– Отсоединяю! Ты, Машка, там с этими двумя мужиками поаккуратнее! Старшенький-то ничего, солидный, а младший-то, сразу видно – по горам, по долам, в голове ветер, в кармане – дуля!

– А вот сейчас обидно было! – возмутился я. – Нет никакой дули у меня в карманах, у меня руки на штурвале!

– У тебя и карманов-то нет, ёлупень! – откликнулась Марьванна. – Стыковочный туннель отсоединен. Скатертью дорога!

– Счастливенько! – откликнулась Маша.

Я перекрестился, включил маневровые и снова взялся за штурвал. Бот дернулся, задрожал, сказал:

– УЖ-Ж-Ж-Ж! – и плавно, аккуратно, как в симуляции, отплыл от станции.

– Поехали! – выдохнул я, маневровые выпустили из дюз пламя, и бот двинулся вперед и вниз, к Фоане.

Маневровыми я работал недолго, может быть – минуты три, придал кораблику первичный импульс, задал направление. Дальше гравитация начала делать свое дело, каменистая планета раскрыла нам свои объятья, и я почувствовал, как меня вдавливает в спинку кресла. Мы падали к поверхности! Стремительно приближалась планета, ее серо-синий диск увеличивался в размерах. От греха подальше я задвинул бронещитки на лобовом стекле, и дальше мы шли по приборам. Визуально за изменением пейзажа за бортом можно было наблюдать через экраны, но кроме меня никому этого особенно делать не хотелось. Рогов все еще возился с пистолетом-пулеметом Стрелы, девушка прикрыла глаза, погруженная в свои мысли.

Молясь всем святым, чтобы антигравы сработали как положено, и мне не пришлось бы сажать бот на маневровых, я передвинул рычажок переключения мощности на одно деление вверх, потом – плавно поднял еще, до компенсации 0.7 g. Вибрация корпуса сошла на нет, падение стало походить на плавный спуск. Теперь мне предстояло только слегка подруливать маневровыми, чтобы держаться в рамках выбранной траектории. Это уже было не так сложно, учитывая работающую благодаря Стреле автоматику. На экранчике обозначалась линия и рамочка, по центру которой мне и нужно было эту линию удерживать.

– Нормально, – сказал я. – Нормально идем. Держится машинка!

– Молодцом, Сорока. Можно шлем снимать? У меня с собой еще мюслевые батончики, организм требует!

– Можно, наверное… Даже если разгерметизируемся – среагировать успеем, – с сомнением проговорил я. – Да и не должно ничего случиться. Нормально идем!

Уже через секунду из десантного отсека послышался шорох обертки и хрупанье. Опцион не терял даром времени.

– Командуй, орбита, – усмехнулся я, поворачиваясь к Маше. – Где у них наблюдательные посты, как нам на посадку заходить…

– Щас-щас-щас… – девушка сняла шлем, тряхнула головой и волосы у нее сначала взметнулись, а потом – улеглись в идеальную прическу, просто фантастика. И тут же полезла за планшетом: – Вот! Все рассчитано. Мы выходим на точку через тридцать минут, одновременно с грозовым фронтом. Редкое для Фоаны явление! Ни-чер-та они нас не заметят!

– С грозовым фронтом? – я, конечно, хотел выглядеть заправским пилотом, но боялся, что облажаюсь.

– Ага! Правда – клево? – она просто сияла, довольная, что так отлично все придумала. – Посадишь бот на другом берегу речушки, в двух километрах от плотины гидроэлектростанции. Со стороны гор.

Я только кивнул и вцепился в штурвал.