Текст книги "Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Понял, тогда я отъеду. – Сонь, запиши мой номер, черканешь, когда всё пройдёшь.

Обмениваемся номерами. Баринов желает мне удачи, чем меня сильно удивляет.

Открываю мессенджер, чтобы написать сообщение Денису, и взгляд случайно задерживается на его аватарке. На экране – торс, мышцы чётко прорисованы, словно высечены в граните. Я уже видела его без майки в спальне, но увидеть такое фото неожиданно... Это законно – так волновать девушек?

Я: (смайл приветствия) Освободилась.

Денис: Через пятнадцать минут заберу.

Я: Хорошо.

Открываю его фото ещё раз и, поддавшись порыву, сохраняю на телефон.

Приближаемся с медсестрой к Денису, и я, пользуюсь случаем, рассматриваю его. Парень очень красивый, его мужественность завораживает. Он не смотрит на нас, занятый телефоном, что позволяет мне беззастенчиво любоваться им.

– Я готова.

– Всё нормально? – он поднимает глаза, медленно ведет взглядом по мне.

– Да, – млею, как дурочка, – домой хочу, но больше всего я опять боюсь с тобой ехать, – признаюсь.

– Брось, – лыбится он, подмигивая, – ты просто напрашиваешься на поцелуй! Но мой ответ тебя разочарует: не дождёшься. Хочешь? Попроси.

– Ты невыносим! – пытаюсь проехать мимо него к выходу.

– Куда без прав?! – рычит, ловя ручки кресла.

Перед самым выходом в нас внезапно врезается девушка, смотрящая в телефон.

– Изви... – поднимает она глаза и, заметив Дениса, восклицает: – Денис!

– С дороги! – зло рявкает он.

– Забавно, раньше ты спорткары водил, в гонках участвовал, девчонок катал... А теперь инвалидным креслом управляешь и инвалидку катаешь! Как прозаична жизнь! – Криво улыбается.

– Падла, – говорит одно слово, и я не успеваю ничего понять, как Денис мгновенно оказывается рядом с ней, скручивает руку и оттаскивает к стене.

Слова девушки, брошенные так легко и безжалостно, больно ударили по мне. «Инвалидка...» Это слово, сказанное с презрением, эхом отозвалось внутри. В горле застрял комок, а во всём теле распространилось чувство ничтожности. Меня разъедало от жгучей боли.

Сидела в кресле, не в силах встать и дать отпор, как будто эти слова приковали меня к месту ещё сильнее. Она – вся такая из себя. А я... Всеми силами пытаюсь не скатиться в бездну отчаяния.

Слышу, как они ругаются, обмениваясь грубыми фразами, но из-за того, что всё это происходит у меня за спиной, ничего не вижу. Резко всё стихает, и Денис молча везёт меня к машине. До слуха доносится его тяжёлое дыхание, словно он с трудом сдерживает ярость. В полном молчании выезжаем с территории больницы. Говорить не хочется… Я холю свою обиду на весь мир.

В машине я задремала. Утомившись после визита к врачам, размеренное движение машины убаюкало меня. Почувствовав, что мы остановились, открыв глаза, сообразила, что мы не дома. Денис припарковался возле ресторана и, погружённый в свои мысли, смотрел в лобовое стекло.

– Я думала, мы домой поедем, – тихо произнесла.

– У меня сегодня встреча с друзьями в ресторане. Ты в мои планы не входила, но раз уж так сложилось, пойдёшь со мной, – раздражённо ответил он.

Услышав про ужин, я почувствовала, как живот напомнил о себе тихим урчанием. Я стесняюсь показаться такой, людям. Врачи не в счёт – они каждый день видят и не такое...

– Может, ты отвезёшь меня домой и спокойно встретишься с друзьями? – пытаюсь найти выход из ситуации.

– Нет, я из-за тебя и так опоздал, – холодно бросает он, глядя на наручные часы.

Выходит из машины, сильно хлопнул дверью. Заметно, что он до сих пор раздражён. Вздыхаю растерянно, выбора нет. Придётся идти.

ГЛАВА 36

СОНЯ

Мысли кружат вокруг всего произошедшего. В тот день, когда танцевала на сцене, я и представить себе не могла, что этот танец станет моим последним. Тогда, будучи наивной и полной надежд, думала, что судьба сведёт нас с Денисом еще раз, случайно, где-нибудь на прогулке или в академии. И судьба свела нас... Но не так, как я ожидала.

Бросив взгляд на сцену, вновь прожила тот момент, когда наши с Денисом взгляды встретились. В то мгновение я почувствовала что-то особенное – будто вспышка света озарила всё внутри. Могла ли я влюбиться в него в тот день? Очевидно, да. Признаваться себе в этом сложно, непривычно и даже страшно. Как принять то, что мои чувства останутся без ответа? Что он никогда не посмотрит на меня так же, как я? Не могу избавиться от влюблённости, даже если она причиняет боль.

– Здесь поужинаешь, не хочу, чтобы ты аппетит друзьям испортила! – Озлобленно бросает Денис и подзывает официанта.

Его слова обрушиваются на меня ледяным душем. «Испортила аппетит»... Каждое слово острым ножом врезается в душу. Обидно до слёз. Я смотрю на его друзей. Они такие холёные и беззаботные, сидят за столом и смеются. Среди них вижу девушку, которая была на дне рождения. Правда, сидит в объятиях другого парня, наверно, они пара.

А я… сижу в этом кресле, сломленная, во мне не осталось ни силы, ни красоты. Его слова выбили из-под меня опору, весь мир на мгновение пошатнулся.

Денис тем временем отходит и направляется к друзьям. Они весело переговариваются и здороваются, он садится за стол и совсем забывает обо мне. Смотрю в окно, стараясь не показать слёз. Они катятся по щекам, горячие и обжигающие, и я ловлю себя на мысли, что лучше бы осталась в машине.

– Добрый вечер, меня зовут Александр, и сегодня я ваш официант. Определились с заказом? – спрашивает молодой мужчина, делая вид, что не замечает моих слёз.

Не могу ответить, чтобы всхлипами не выдать себя перед остальными.

– Денис, ты идиот? – раздаётся голос единственной девушки за их столом.

– Нет, котёнок, не идиот он, а долбоеб! – со скрежетом отодвигается стул и парень с агрессивным взглядом подходитк моему столику.

– Позже подойдёшь, – кидает он официанту. – Привет, я друг вон того мудака. Меня Матвей зовут, и мы приглашаем тебя за наш столик.

Он старается встать так, чтобы остальные не видели моего лица, пока я вытираю слёзы. Набираю воздуха и, немного успокоившись, отвечаю:

– Я Соня. Спасибо за приглашение, но не хочу вам мешать. Здесь посижу.

– Сонь, давай мы немного поговорим, а ты успокоишься. Поверь, он не всегда так себя ведёт. Оправдывать его не буду, думаю, вы без меня разберётесь. Но отказа не приму, обещаю, обижать тебя никто не будет. Аринка моя с тобой познакомиться хочет, да и мы с парнями тоже.

– Дай мне ещё пять минут, – прошу, собираясь с духом.

Он кивает и продолжает ненавязчиво говорить на отвлечённые темы – о погоде, о ресторане, подвозит меня к друзьям, и я вновь начинаю нервничать. Баринов не хотел, чтобы я сидела с ними...

Старалась не встречаться взглядами с Денисом, чувствую себя неловко, особенно после его слов. Мне бы, спрятаться от всех.

– Тимофей, отодвинь стул, – раздался голос Матвея.

Тимофей медленно поднял глаза, взглянул на нас и с лёгкой насмешкой отозвался:

– Зачем? Подкатывай сюда так.

Все замешкались, не понимая, что он имеет в виду. Тимофей хмыкнул, подошёл ко мне, подхватил на руки, как пушинку, и усадил на стул. Матвей тем временем откатил моё кресло в сторону и сел рядом с Ариной. Кажется, её так зовут.

– Я Арина, – представилась она, протянув руку для приветствия. Улыбнулась тепло, как солнечный луч. – С Матвеем ты уже познакомилась. Этого хулигана ты знаешь, – она бросила осуждающий взгляд на Дениса, но в её глазах промелькнула нотка юмора. – А это Егор, – она кивнула в сторону парня, который мне искренне улыбнулся. – И рядом с тобой Тимофей.

– Соня, – коротко представилась я, ощущая, как внутри всё дрожит и сжимается.

Тимофей наклонился ко мне, его лицо оказалось совсем близко. В его глазах было сочувствие.

– Расслабься, – тихо проговорил он, почти у самого уха, – всё хорошо. Мы правда рады познакомиться.

Его голос был странно успокаивающим, и я почувствовала лёгкую волну тепла.

– Не могу... – выдохнула я, оглядывая всех, кажется, они знают обо мне больше, чем я сама.

Тимофей, слегка потер подбородок и, нахмурившись, спросил:

– У тебя точно ничего не болит?

– Нет.

Мне стало странно от его вопроса, чужой парень проявляет заботу…

Пробежав взглядом по мальчикам за столом, в мыслях стали складываться их образы по крупицам.

Первым взгляд останавливается на Матвее, обнимает свою девочку за плечи, в его позе и взгляде сквозит собственническое желание оградить её от всего мира. У него тёмные волосы и брутальная щетина, отчего лицо кажется более жёстким. Взгляд агрессивный, острый, как у коршуна, готового защищать своё. Он держится настороженно, словно оценивает потенциальную угрозу.

Рядом с ними сидит Егор, он помоложе, лицо открытое и дружелюбное, постоянно улыбается, легко вступая в шуточные перепалки с Тимофеем и Денисом. На вид ему не больше двадцати, в его глазах – теплота и озорство. Он то и дело кидает шуточки в сторону моего соседа, который реагирует на них с лёгкой полуулыбкой, не спешит выходить из своей роли хищника. Самый непростой из всей компании – Тимофей. Его взгляд тяжёлый и непроницаемый, прячется под чуть опущенными веками. Чёрные волосы коротко стрижены и открывают лоб, губы искривлены в едва заметной саркастической улыбке. В его позе чувствуется что-то опасное – словно он наблюдает за окружающими не просто так, а словно ищет, что удовлетворит его интерес. Он самый загадочный парень с тёмной аурой. Кажется непредсказуемым, будто скрывает внутри целый водоворот эмоций и мыслей, которыми редко делится с миром. Наши взгляды встречаются, и я невольно вздрагиваю – его глаза проникают прямо внутрь, пытаются прочитать меня. Внимательно оценив меня, его губы дергаются в слабой полуулыбке, и он тихо говорит:

– Не бойся... Друзей не обижаю…

По коже пробегает холодок. Интересно, что значат его слова? Я не успела расшифровать, что скрывается в его взгляде? В этой компании каждый по-своему притягивает взгляд, но Тимофей определённо выделяется своей гипнотической натурой.

– А я всё Полине расскажу, – растягивает в нахальной улыбке губы Егор, говоря моему соседу.

– Угомонись, – шикает на него Арина. – Это он мою подругу имеет в виду, не пугайся. Они пара в прошлом…

– А сейчас она с тобой? – вылетает у меня вопрос Егору, прежде чем я успеваю подумать.

– Пф-ф, он у нас малолетний дрочер! Моя Поля! – рыкает сосед.

– Ой, Тимка, – громко начинает смеяться, – дрочишь у нас ты!

– Сонь, сидящие за столом сами ещё не разобрались, что происходит. Будем почаще встречаться, и сама все поймёшь.

Щёки горят, чувствую себя бестактной сплетницей. За столом повисает тишина. Чувствую, что меня прожигают взглядом, поднимаю глаза и встречаюсь с глазами Дениса. Скулы недовольно играют, зубы сжаты, и он цедит сквозь них вопрос, обращаясь ко всем:

– Вы заказывать блюда собираетесь? Официант устал стоять без дела, – кивает на рядом стоящего Александра.

Все принимаются перечислять блюда, а я растерянно смотрю на закрытое меню на столе, мне не хватит минуты, чтобы сделать заказ…

– Подсказать? – Тимофей двигает меню ближе ко мне.

– «Нисуаз» ей закажу! – режет Денис голосом всех присутствующих.

Все замолкают и насмешливо смотрят на него:

– Чего вылупились? Трава, яйцо и рыба! Для спортсменки в самый раз!

От его поведения сердце замирает, ловлю его взгляд на себе и ощущаю жар в теле, кажется, что все дружно за нами наблюдают…

– Спасибо, – решаюсь поблагодарить Дениса и на лицах присутствующих расплываются улыбки.

Остаток вечера проходит в лёгкой, непринуждённой атмосфере. Ребята бесконечно шутят, подкалывают друг друга, делятся историями из прошлого. Они очень дружная компания. В их общении чувствуется привязанность и взаимопонимание, как будто все они давно стали одной семьёй.

Я наблюдаю за ними, стараясь не привлекать внимания, меня грызёт от лёгкой зависти. Их дружба кажется мне невероятной, чем-то, чего мне так не хватает. Внутри зарождается тихое, но острое чувство одиночества, я просто наблюдатель в их мире, но не часть его.

Когда вечер подходит к концу, Тимофей поднимается первым и, склонившись надо мной, явно готовится помочь мне пересесть в коляску. Но внезапно раздаётся резкий голос Дениса:

– Я сам!

Тимофей усмехается, качая головой.

– Оу-у, полегче, ревнивец, – смеётся, отступая на шаг назад.

И в следующую секунду меня подхватывают сильные руки, прижимая к родному телу. Сердце пропускает удар. Его губы неожиданно касаются моего виска – едва ощутимо, но с нежностью.

Я замираю и зажмуриваюсь, позволив себе на миг раствориться в этом парне. Будто время остановилось, и всё, что я слышу, – это его спокойное, но глубокое дыхание рядом. Внутри меня разливается тёплая волна надежды: а вдруг это прикосновение не просто случайность?

ГЛАВА 37

СОНЯ

Неделю мы ночуем вместе с Денисом в моей комнате.

– Сонь, сегодня сеанс массажа, – заглянула в спальню моя сиделка.

– Блин, – скривилась. – Массаж очень болезненный, и руки у массажиста потные.

– Знаю, девонька, потерпи. Вернется Алевтина Петровна и сразу же сменим массажиста.

– Скорее бы.

Я не привередливая и не капризная, все балерины закалённые годами тренировок. Возможно, он хороший мануальный терапевт, но я не могу похвалить его за работу. Он слишком резок и груб. Каждое его действие причиняет боль. Я стараюсь терпеть, стиснув зубы. Каждый сеанс наполнен желанием поскорее освободиться от пытки. Считаю, с такими травмами, как у меня, нужно обращаться осторожнее и внимательнее относиться к состоянию пациентки.

– Доброе утро. Соня, как спина? – Зашел Вениамин Игоревич.

– Всё так же, – коротко ответила и отвернулась к окну, избегая его взгляда. Меня раздражает даже его дружелюбие, которое кажется мне неискренним.

– Сегодня займёмся укреплением мышц и немного растянем спину, – сказал, громко выкладывая на стол массажный инвентарь.

Начали с разминки, чувствовала, как мышцы напрягаются и расслабляются, и старалась запихнуть поглубже своё недовольство и боль.

– Хорошо, теперь попробуем подтянуть колени к груди, – произнёс Вениамин Игоревич, помогая согнуть ноги в коленях и осторожно подтянуть их.

Когда он взял меня за ноги, чтобы помочь выполнить упражнение, а вторую руку просунул под поясницу, почувствовала, как он нажал на спину с такой силой, что я едва сдержала стон.

– Аккуратнее, пожалуйста, – не выдержала, прошипев полным боли голосом.

– Извини, – слегка ослабил хватку. – Давай попробуем медленнее. Ты должна чувствовать, как тянутся мышцы, потерпи.

– Я чувствую только боль благодаря вашему хвату, – всё же высказала ему.

– Постараюсь уменьшить силу, – ответил, но легче мне не стало.

Прикусила губу, тяжело дыша, постаралась выполнить упражнение.

– Чувствуешь натяжение? – спросил он.

– Да, – тихо ответила, сильнее сжимая зубы от боли. Я хотела, чтобы он прекратил, но понимала, что придётся терпеть.

– Это хорошо, так мы постепенно растягиваем мышцы, – пояснил Вениамин Игоревич, продолжая упражнение.

Его прикосновения были слишком грубыми. Интересно, он не любит свою работу или у него чувство антагонизма ко мне?

Возможно, мои претензии к нему необоснованны... В последнее время я истерична и несправедлива к окружающим. Знала бы бабушка о моем поведении, устроила мне нагоняй.

С коридора донёсся шум, и в комнату, словно к себе, прошел Денис. Увидев, как я занимаюсь с терапевтом, он рявкнул:

– Прикрой её простыней.

Я изогнула бровь, слегка удивившись. Зачем меня прикрывать? Что его смутило в моей одежде? Я ведь в велосипедках до колен и топе. Реакция Дениса стала неожиданной для меня.

– Заносите, – крикнул он в коридор, и тут же в комнату вошли рабочие, неся разобранный диван.

Щёки тут же запылали от стеснения. Посторонние люди в моей спальне, а я лежу на кушетке, словно на выставке. Денис шагнул вперёд, встав между мной и рабочими, закрывая собой весь обзор.

Шум и суета поглотили моё внимание, и я не сразу поняла, что рабочие ушли и Денис обращается ко мне.

– Уснула, что ли? – недовольно спросил он, приблизившись и уставившись на меня нахальным взглядом. – Я говорю, зацени диван, – щелкнул пальцами перед моим носом.

– Да неужели ты его купил?! – фыркнула, оттолкнув его руку, и безразлично мазнула по нему взглядом.

– Купил, только он не раскладывается, так что не сильно радуйся, – смеясь, подмигнул.

– Ты специально, да? – нахмурилась со злости.

– Пф-ф, естественно! Бабушка мне разрешила спать с тобой! Кукла, смирись.

Подавилась воздухом и закашлялась, его слова прозвучали двусмысленно. Мы в комнате не одни – с любопытством за нами наблюдает массажист. Метнула в него молнии недовольства и залилась краской.

Он расплылся в самодовольной улыбке и кивнул мне. И вот его кивок ввёл меня в ступор… Он прочитал мысли? Или подтвердил их?

– Я не верю, что тебе разрешили, – выдавила из себя и, сделав паузу, набрав воздуха, закончила фразу, – спать со мной на одной кровати.

– А зря, госпожа так и сказала: «Мне всё равно, где ты будешь спать! Хоть на полу! С этого дня смены свои будешь отрабатывать как положено!».

– Вот! – уцепилась я за услышанное. – Не разрешала.

– Но и не запрещала, – сверкает глазами. – Зачем мне спать на полу, если в твоей комнате имеется шикарная кровать! – показал рукой на постель.

– Какой же ты…

– Самый лучший? – ослепил меня улыбкой. – А вы чего прохлаждаетесь? Сеанс уже закончен?

– Нет, вы нас отвлекли, – заискивающе ответил Вениамин Игоревич.

– Так продолжайте.

– При тебе? – скрипнула зубами.

– Да! Поработаю и послежу, на что улетают деньги со счетов.

Вышел из комнаты и очень быстро вернулся с ноутбуком в руках. Прошёл к новому белоснежному дивану и, удобно усевшись, уставился на нас.

– Ты же работать собирался! – не нравится, что он видит меня во время выполнения упражнений, со стороны, наверно, смотрится ужасно…

– Стесняешься? – нахально спросил.

– Тебя? Нет! – фыркнула и сосредоточилась упражнениях.

– Ну и отлично, – невозмутимо положил ноги на столик и, поставив на бёдра ноутбук, погрузился в работу.

После упражнений перешли к массажу, Вениамин Игоревич массажировал каждую ногу и часто спрашивал, появилась ли чувствительность в месте, где он мнёт. На десятый его вопрос я готова была разреветься. Нет у меня никаких ощущений в ногах. Единственная моя чувствительность – это ноющая боль в пояснице от упражнений. А если зарубежные врачи ошиблись? В глазах защипало от собравшихся слёз.

– Эй, ты чего реветь собралась? – по комнате прокатился недовольным голосом вопрос от Дениса.

Промолчала, борясь с поступившими рыданиями. Не прошло и секунды, парень подлетел к нам.

– Что он сделал? – спросил у меня.

– Это не от массажа, – начал оправдываться мой физиотерапевт, – он расслабляющий после упражнений. Клянусь, я с лёгким нажатием массировал.

– Потом мне расскажешь про нажатия, свободен, – рявкнул на него Баринов.

– Но Денис Олегович…

– Выйди вон, – процедил сквозь зубы.

А что я? Я лежала и хлопала глазами, прикусив губу, а хотелось кряхтеть и жаловаться. Хотелось выговориться… Хотелось понимания и чтобы пожалели… Я устала от своего состояния, от боли и зависимости от окружающих. Закрыла глаза, и слёзы потекли по вискам.

– Кукла, не молчи, где болит? Сиделку позвать?

– Позови, – отозвалась коротко.

Парень вылетел из комнаты, и я всхлипнула в голос. Болело уже не сильно, не физически меня разрывало, а морально. Плохо я справляюсь со своим горем… Наверно, пора соглашаться на приёмы психолога.

– Соня, что случилось? – подошла обеспокоенная Вера Васильевна.

– Ничего страшного, никто не виноват, я просто устала… – глубоко вздохнув, вытерла слёзы и начала успокаиваться. – Помогите мне принять душ.

– Конечно, сейчас вода смоет всё плохое, вот увидишь, сразу полегчает.

Вера Васильевна мельтешила по комнате, собирая мне вещи в ванную. Баринов следил за всем происходящим с каменным выражением лица.

Выйдя из душа, парня в комнате не застала, ноутбука тоже не было. Ну и отлично, высплюсь эту ночь одна. После тёплой воды тело разогрелось, а меня разморило. Посмотрев на часы, решила лечь пораньше и не засиживаться за просмотром сериала.

– Вера Васильевна, ступайте отдыхать, я за сегодня утомилась, так что только коснусь подушки, сразу усну.

– Хорошо. Приятных снов, Соня.

– И вам.

Заснула моментально, будто отключили свет. Сколько я проспала, не знаю. Меня разбудило ощущение тяжести – горячая рука Дениса лежала на моей талии. Он был рядом, совсем близко, и крепко обнимал меня во сне…

ГЛАВА 38

ДЕНИС

Утро выдалось ранним: переговоры с Пекином. У них полдень, а у меня, чёрт возьми, шесть утра. Я осторожно перекатываюсь на край кровати, стараясь не разбудить Соньку. Она опять тихо плакала во сне – по щекам текли слёзы. Помню, как впервые проснулся, когда она заливала ими подушку. Хотел разбудить, но понял, что крепко спит. Утром позвонил врачу, чтобы обсудить ситуацию. Меня заверили, что причина – не физическая боль, а душевные переживания. Софии нужен психолог, и, признаюсь, я не такая сволочь, чтобы это проигнорировать.

С каждым днём Соня всё больше топит моё сердце. Хочу как-то поговорить с ней при случае, предложить сеансы. Самому бы они тоже не помешали. Я столько раз требовал у бабушки ключи от тачки, а когда их получил и нужно было вести Соню в больницу, трухнул не на шутку. Стоял возле машины с потными ладошками и трясущимися руками, думал об одном, как не показать свой страх… В груди тахикардия, и воздуха не хватает, пытался взять себя в руки, зашкварно позориться перед девчонкой. Благо паника куклы меня переключила. А поцелуй напрочь выбил все мысли из головы. Пришлось выезжать на браваде и прятать свой шок, что мне понравилось целовать Соньку. Да что уж там! Я чуть не сожрал её!

Симпатия к девчонке не только у меня! Сильно удивил шерстяной друг. Люцифер, мой злющий демон, приходит каждую ночь к Соне спать. Устраивается в ногах и греет их. Мы с котом теперь имеем одну общую привычку: как только девчонка засыпает, пробираемся к ней в кровать. Я пытаюсь оправдать это выполнением условий бабушки, но, если честно, кукла меня зацепила с первого дня нашего знакомства, и мне просто кайфово с ней.

Соня совсем не похожа на других девочек, которых я знаю. Не такая ранимая, как Арина, и не похожа на боевую фурию Полинку, которая способна сжечь всё на своём пути. Соня – иная. Она не даёт себя в обиду, выкладывается полностью, идя к своей цели, и да, может заплакать от обиды. Я и раньше замечал её слёзы, но они меня не трогали. А вот после поцелуя у машины меня словно что-то перемкнуло. Понял, что девчонка засела в мыслях.

Мне нравится в ней всё – как она злится, как ругается. Даже её манера говорить, будто она случайно попала сюда машиной времени из прошлого, уже не бесит, а забавляет. Сонька готова спорить и никогда не пасует передо мной. Её внутренний стержень – вот что цепляет. Прикованная к постели в чужом доме, она умудряется себя отстоять и не сдаётся.

Оставляю их с Люцифером спать дальше и выхожу из комнаты. В коридоре шумно потягиваюсь и разминаю мышцы.

Переговоры с Пекином тянутся как бесконечная пытка: китайцы дотошные до невозможности. Мы обсуждаем сделку по покупке двадцати пяти процентов акций Samsung. Ребята разбирают каждый пункт договора до запятой. Настоящий головняк, но я держусь. В такие моменты, когда от дотошности просто болит голова, концентрация на деталях у меня обостряется. Видимо, черта – наследство от Алевтины Петровны.

Владимир появляется в кабинете, как всегда, с сосредоточенным видом, приносит бумаги на подпись. Я многое перенял у него, ещё будучи пацаном. Он всегда был рядом, когда я строил из себя шута и творил всякую дичь. Если бы не Володя, бабушка точно сплавила в школу для трудных подростков. Он сглаживал мои косяки и прикрывал жопу, а потом, втихаря, так выписывал мне пиздюлей, что я неделю боялся голос при Алевтине Петровне повышать. Но, знаете, я ему благодарен. Он не прогнулся под фамилию и не позволил мне вырасти полным идиотом.

– Привет, сегодня много на подпись? – спрашиваю, отрываясь от монитора.

– Доброе утро, – отвечает Владимир, раскладывая бумаги передо мной. – «ИнвестСтрой», «Академия вкуса» и «Эни Нефть». А ещё не забудь, пора вливаться в отельный бизнес, он остался без управления.

– А родители остались без денег, – усмехнулся.

Владимир улыбается на мою колкость и добавляет:

– Что-то они успели припрятать...

– Надеюсь, что растянут это «что-то» на лет десять, и мы не увидим их здесь.

– У Риты аппетиты всегда больше возможностей, – Владимир коротко хмыкает. – Думаю, через месяц объявятся.

– Как у тебя с Соней? – спрашивает меня в лоб.

– Эмм, нянчусь.

– И ночью? – подкалывает и растягивает губы в подобии улыбки.

– Особенно ночью, с котом вахту несём! – отшучиваюсь.

– Так может, уволим сиделку? Вы с Люци справитесь.

– Не отстанешь, да? – Вот по-любому для бабушки узнаёт.

– Интересно, что у вас происходит. Зацепила?

– Давай обмен, я чистосердечное, а ты настоящее дело из полиции, – знаю, на что давить, Алевтину Петровну не предаст, а значит, и от меня отстанет.

– Нет у меня его…

– Можно? – услышали мы стук в дверь и голос сиделки.

– Заходите, – ответил, едва удерживая вздох. Сегодня, кажется, все дела решили свалиться разом.

– Позже заберу, – Владимир, кивнув на документы.

– Доброе утро, Вера Васильевна, – поздоровался он, проходя мимо неё.

Сиделка вошла и на её лице мелькнула нервозность.

– Денис Олегович, я вынуждена уволиться, – ошарашила меня новостью.

– В чём причина?

– Дочь родила внучку, не справляется с ребёнком. Сама её избаловала, ничего не умеет. Зять на работе до вечера, он на токарном заводе работает. А дурёха моя по дому ничего не делает, ребёнка вообще отказывается нянчить. Врачи говорят, послеродовая депрессия. А я вам что скажу: надуманные эти диагнозы. Раньше по пять детей рожали и на производствах работали, не до депрессий было!

– Ближе к сути, – перебил, – с какого числа вы хотите уйти? – Едва не закатил глаза от её подробностей. Они мне вообще нужны?!

– Завтра планирую первым рейсом вылететь в Новосибирск. Боюсь за их брак, разведутся же...

– Завтра? Супер, и где я найду новую сиделку так быстро? Сонька знает?

– Нет, я с вами обговорить хотела, – ответила она расстроенно.

– Ну что поделать, насильно я вас держать не могу. Пишите заявление.

– Спасибо, – с облегчением вздохнула Вера Васильевна. – С Соней не хочу расставаться, прикипела к девочке. Первый раз у меня такая пациентка. Вы главное, не обижайте её, Денис Олегович. Она добрая девочка и хорошая.

– Разберусь сам. У вас всё? – коротко ответил, не нуждаясь в очередных наставлениях. И так полный дом «воспитателей».

– Да, – поняла она мой намёк.

– Идите.

Пишу бабушке СМС и прошу номер агентства, где нанимали Веру Васильевну. Бабушка предлагает разобраться с этим вопросом, и я охотно соглашаюсь, возвращаясь к документам, которые принёс Владимир.

К одиннадцати утра понимаю, что одной чашки кофе мне мало, и пора позавтракать. Когда я прохожу мимо лестницы на второй этаж, вижу, как по ней поднимается подружка куклы. М-да... В пятницу утром притащилась, она что, прогуливает танцы? Третий раз за неделю здесь. Тихо проскальзываю на кухню, пока меня не заметила. Юлька уже пару раз пыталась составить компанию, она как репейник, когда видит меня. Знаю, для чего сюда таскается, похотливая сука. Мне Альки хватило, вторую такую не вывезу.

Вообще, я устал как собака. Да и секса давно не было, тестостерон пора сбрасывать. Прокачусь сегодня по блядям. А воскресенье проведу в кругу друзьй: посмотрим мультик да пожрём чего-нибудь вредного. Жаль, Полинка уехала к матери в деревню. Без неё скучно. Но свежий воздух и домашние продукты ей сейчас на пользу.

ГЛАВА 39

СОНЯ

Время летит быстро, и я стремительно продвигаюсь в реабилитации. Врачи уже обещают, что через пару недель чувствительность в ногах полностью восстановится. Теперь предстоит ездить в больницу каждый день. Бабушка стала приходить почаще, я скучаю по нашей уютной квартирке и времени, проведённом в ней.

С Верой Васильевной в пятницу попрощалась и мне грустно... Новая сиделка Лариса, мне не понравилась. С первых минут не замолкала, восхищаясь «красивым хозяином» и пересчитывая всех «достойных мужиков» на территории. Обязанности она выполняет плохо. Сегодня с утра её нет в моей комнате, и это сильно раздражает. Но я ничего не говорю Алевтине Петровне, не хочу отвлекать по пустякам. Знаю, что у семьи Барановых сейчас идут суды за компанию, и им не до моих мелких проблем.

С Денисом почти не вижусь. Они с Люци появляются только поздно ночью, я просыпаюсь и тихо жду, когда они улягутся. Мне нравятся совместные ночевки, в такие дни и сон крепче, и сны красочнее. Опечаливает только, что наутро мы постоянно ссоримся из-за какой-нибудь ерунды. Он вспыхивает мгновенно, словно спичка. Ссоры начинаются без причины – взгляд, одно случайное слово, и вот уже скандал. Иногда сама не понимаю, зачем ругаемся, но всё происходит, как по накатанному сценарию.

С визитами зачистила моя подруга Юля. В её искренность я не верю, но, мне не хватает общения. Первое время обижалась на девочек, что они не нашли времени навестить меня в больнице. Понимаю, век любой профессиональной балерины короток. Стоит один раз сойти со сцены, и о тебе забывают. Это ощущение одиночества и ненужности, кажется, впиталось в мою кожу. Неприятно осознавать, что обо мне забыли. А Юлька, приезжает и ладно, хоть новости рассказывает из мира балета. В её искренность не верю, мне есть с чем сравнивать. Раз побывав в компании друзей Дениса, для меня многое встало в дружбе с девочками на свои места.

Люцифер пушистый обаяшка вольяжно вошёл в комнату. Тринадцать килограммов грации в одном коте. Запрыгнув на кровать, он приблизился к моему лицу и, поднявшись на задние лапы, громко мяукнул.

– Привет, мой хороший, – улыбнулась на приветствие, потянувшись к нему. – Я тебя утром ждала, думала, позавтракаем вместе.

Погладила и потрепала его вислоухое ушко. Люцифер с удовольствием растянулся возле меня, поймал мою ладонь и слегка закусил её зубами. Засмеявшись, я посмотрела на него:

– Какой же ты наглец! Ждёшь, ласки? А песенку мне споёшь?

Начала чесать ему живот, и он довольно замурлыкал в ответ.

– Так и знала, что он у тебя, – прозвучал голос Алевтины Петровны, заглянувшей в спальню. – А мы с ног сбились, ищем. Люцифер, марш на кухню к Зое. Паршивец такой, его на прививку должны везти, а он в ласке купается.

Кот лениво поднял морду, прищурился и недовольно шевельнул усами.

– Нечего на меня так смотреть. Иди на кухню, – строго добавила старушка, а я не удержалась и тихо засмеялась, наблюдая за их «общением».

Люцифер послушно спрыгнул с кровати, приблизившись к ней, притормозил возле ног и недовольно махнул хвостом.