Текст книги "Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ)"
Автор книги: Ева Риччи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
– Хорошо, – услышал удовлетворённые нотки в её голосе. – Денис, ты хоть что-нибудь запомнил? – обратилась ко мне, по-любому проверяет, сплю ли я.
– Если и не запомнил, то у меня есть два Фиксика, помогут и подскажут, – махнул на рабочий класс.
– Так я и знала!
– Вот и нечего было спрашивать, – огрызнулся.
В гостиной мы проторчали до вечера. Госпожа осталась с нами и села рядом со мной в соседнее кресло. Называется, почувствуй себя снова в школе на открытом уроке. Яростно сцепил зубы и разблокировал мобильник, делая вид, что записываю информацию. Сам же переписывался с первой попавшейся девкой из телефонной книги. Но даже переписка не отвлекает от проблем…
Не могу я смириться с положением дел!
Не могу!
Судьба издевается надо мной.
Чувствую себя в ловушке и загнанным в угол. Волны гнева и бессилия накатывали одна за другой, угрожая захлестнуть меня. Злюсь на бабушку, девчонку и всех вокруг. Но больше всего – на себя, потому что не знаю, как выбраться из этого хаоса.
ГЛАВА 25
СОНЯ
Месяц в Германии тянулся как год, я ужасно соскучилась по родному городу и бабушке. Возвращение домой не принесло облегчения: сразу после прилёта пришлось снова лечь в больницу. Черепно-мозговая травма дала о себе знать. Больничные стены угнетают, несмотря на комфорт частной клиники и прекрасное обслуживание.
Я до сих пор не могу двигаться, тело словно окаменело. Физическая боль стала частью моей повседневности: каждый вдох и каждое движение отдаёт тупой болью в рёбрах, простреливая до затылка. Душевная боль ещё хуже – одиночество и беспомощность заполняют мысли. Кажется, что весь мир сжался до размеров этой палаты, где я заперта со своими страданиями.
Мысли пугают, разбиваясь об стену реальности. Вспоминаю бабушку, родной дом, запахи и звуки улицы. Но эти воспоминания приносят лишь тоску, напоминая о том, что сейчас я здесь, прикованная к постели, с ограниченной перспективой на будущее.
Ежедневные процедуры, осмотры врачей и тихое присутствие медсестёр стали рутиной.
Мне вручили новый планшет и телефон, пыталась отвлечься общением с девочками, которые сначала часто отвечали на СМС, а затем ответы стали прилетать в лучшем случае раз в неделю. Читала книги, но не запоминала содержания, фильмы проходили фоном.
С психологами отказываюсь работать. Они только добавляют мрачных мыслей, копаясь в моём подсознании. Тяжелее всего ночью, когда засыпаю, кошмары преследуют меня, напоминая о случившемся. Мне кажется, что жизнь остановилась, и будущее покрыто густым туманом неизвестности. Никаких радужных надежд, никаких иллюзий. Только суровая реальность и необходимость учиться с ней жить.
Размышляя, верчу в руках подписанный договор с Алевтиной Петровной. Ясно, что старая лиса ведёт свою игру и преследует собственные интересы. Особенно меня настораживает странный пункт о молчании касательно подробностей аварии. Теперь это секрет, который знают только несколько человек.
Я тоже добавила со своей стороны два пункта в договор. Первым пунктом – полное медицинское обследование для бабушки. Это не просто условие, а жизненная необходимость. Не могу рисковать здоровьем самого близкого человека. А моя инвалидность её подкосила. Вторым пунктом прописала просьбу о комнате в доме Бариновых. Не хочу, чтобы моё новое жильё напоминало больничную палату. Желание простое, но настойчивое: комната с обычной кроватью, без медицинского оборудования и без запаха лекарств. Я стремлюсь к нормальности, хотя бы в этом.
Понимаю, что возвращение к привычной жизни будет долгим и трудным процессом. У меня блуждает надежда, если окружу себя обычными вещами, это поможет быстрее вернуться к нормальной жизни. Не хочу больше чувствовать себя пациенткой.
Надеюсь, подписав договор, я не совершила ошибку. А если говорить откровенно, мне нужна помощь.
Я должна справиться со всем!
У меня вся жизнь впереди!
И прожить я хочу здоровым человеком!
В дверь палаты постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошёл Семён. Недовольно посмотрела на него, чувствуя, как раздражение накатывает на меня. Явился противный сын соседки, которого глаза бы мои не видели, особенно сейчас.
Как он узнал адрес?
И кто его пропустил?
– Привет. Я это… решил по-соседски поддержать и проведать, – топчется в дверях, держа в руках пачку вафель и сок.
– Здравствуй. Не стоило утруждать себя, – ответила и прикусила язык.
Сердце забилось быстрее от досады, что он видит меня в таком состоянии. Для меня это стресс!
Интересно, зачем припёрся? И какого фига он здесь забыл?
– Я гостинцы принёс, мы с мамой понимаем, как вам тяжело. Теперь только по праздникам вкусное себе сможете позволить. Считай, на Нину Семёновну внучка-инвалид свалилась, дорогое бремя. Вот решил побаловать, – подошёл он к кровати и протянул мне свои угощения.
Благодетель, как сахарок для лошади притащил! Интересно простого спасибо достаточно? Или необходимо показать радость и пробежаться по палате галопом?
– Я не голодаю, но за заботу спасибо, – сдержанно кивнула на тумбочку возле кровати.
– А–а-а, да, забыл, что ты немощная, – проследил глазами за моим жестом и суетливо кинул продукты на тумбочку.
Задержала дыхание от возмущения, понимая, что предстоящий разговор будет неприятным. Не в угощениях дело, это всего лишь предлог, он пришёл за сплетнями! Их семья – главные сплетники нашего района.
– Я не немощная, как ты выразился, зачем мне держать в руках продукты, если в палате есть тумбочка, – прошипела в ответ.
– Сонь, при мне можешь не притворяться. Знаю, что твоя нормальная жизнь закончилась, – он пригладил своей ручищей солому на голове. – Я чего на самом деле пришёл, – посмотрел на меня с сожалением и замолчал.
– Пауза затянулась, говори, – зашипела на него.
– По поводу предложения… ты не обижайся… но калека в жёны мне не нужна.
– Вышел из палаты, – меня снесла волна негодования и бессилия.
– Обиделась? – Непонятливо уставился на меня.
– Я! Сказала! Вышел из палаты! – Закричала, больше не сдерживая себя.
– Думал, ты понятливая, мне нужна здоровая баба, а ты… – махнул на меня рукой и, развернувшись, направился к двери.
Дотянулась до тумбочки и, взяв в руку яблоко, кинула, попав в его спину.
– Дура!
– Козёл!
Он вышел под мои крики, громко хлопнув дверью. Всхлипнула и почувствовала солёные дорожки на щеках, зло стёрла их ладошкой. Визит Семёна нарушил моё хрупкое спокойствие.
Дверь палаты снова открылась, и в комнату вошла бабушка. Увидев мои слёзы, она сразу же кинулась к кровати, обеспокоенная и взволнованная.
– Сонечка, ты чего плачешь? – спросила она с тревогой в голосе.
Я больше не сдерживала свои эмоции. Плач перешёл в рыдания, и все обиды на несправедливую жизнь прорвались наружу. Через всхлипы рассказала ей про визит Семёна.
Бабушка внимательно слушала, и с каждым сказанным словом её лицо становилось всё мрачнее.
– Сонечка, не переживай, – сказала она тихо. – Я поговорю с Валей и выскажу всё, что думаю о поведении Семена. – Стараясь успокоить меня, поглаживала по волосам и шептала слова утешения.
– Бабушка, я калека! Они правы, – взвыла я от обиды.
– Неправда, внученька, врачи сказали, ты будешь ходить. Наберись терпения и сил. А на дураков не обращай внимания и выбрось его слова из головы.
– Я не верю в чудо…
– А зря… Всё будет хорошо!
Бабушка находила правильные слова, ими разгоняя мои страхи и обиды. Горечь понемногу начинала отступать под ласковые утешения. Чувствуя её тепло и поддержку, постепенно успокоилась.
Мы обсудили: предстоящий переезд и договор с Алевтиной Петровной.
– Сонечка, всё к лучшему, – сказала она, горестно улыбнувшись. – У нас возможностей нет, а тебя на ноги поставить нужно. Жизнь только началась, не дело руки опускать и с судьбой мириться.
– Понимаю, но мне страшно. Я этих людей не знаю, – ответила, стараясь справиться с волнением.
– Брось, – успокаивающе. – Они столько уже сделали для нас, не обидят тебя.
Её слова звучали убедительно, но страх всё равно не уходил. Мысли, что я перееду в дом к почти незнакомым людям, не давали покоя.
В восемь вечера в палате появился мой врач, а следом за ним вошёл Владимир, представитель семьи Бариновых.
– Добрый вечер, – сказал Владимир, слегка улыбнувшись. – Как вы себя чувствуете, София?
Я попыталась приподняться, но врач мягко положил руку на моё плечо.
– Не нужно напрягаться, – осуждающе покачал головой. – Мы сегодня вас подготавливаем к переезду и выписываем.
Владимир сел на стул рядом с кроватью:
– Мы сделали всё, чтобы ваше пребывание в доме было максимально комфортным, – обратился он ко мне. – Ваша комната уже готова. Вам понравится.
– Спасибо, – ответила дежурной улыбкой, которой нас учили в балетной академии на случай общения с журналистами и фанатами.
Посмотрела на бабушку, ища глазами родной взгляд. Она, почувствовав, посмотрела в ответ и тепло улыбнулась, растопив мою нервозность.
– Всё будет хорошо, – тихо проговорила она.
Меня ждёт реабилитация и возвращение к прежней жизни!
ГЛАВА 26
СОНЯ
Неделю я живу в доме Бариновых. Вера Васильевна, моя медсестра, оказалась очень доброй женщиной. Мы сразу с ней нашли общий язык.
Спальня мне понравилась, очень уютная и выполненная в моём любимом лимонном тоне. Большая кровать с мягким изголовьем, возле неё тумбочки с лампами, шкаф и небольшой письменный стол у окна. Никаких лишних деталей, только необходимое. На стене висит картина с изображением итальянского пейзажа, а из окна комнаты открывается вид на сад.
Когда впервые увидела комнату, меня охватило чувство облегчения. Никакого медицинского оборудования, только уют и тишина. Я на мгновение забыла о своих проблемах, но ненадолго… Моё спокойствие омрачает инвалидное кресло, стоящее в углу. Мне разрешили садиться в него, но проводить в сидячем положении не больше двух часов в день. Напоминание о моей травме угнетает, хоть я стараюсь не зацикливаться на этом.
Познакомилась с физиотерапевтом и прошла несколько массажей у него. Было больно, каждый сеанс казался пыткой. Расстраивало меня и отсутствие чувствительности в ногах. Все вокруг твердят: я рано жду чуда.
Мой палач так и не явился на своё дежурство. Алевтина Петровна отмалчивалась по поводу выходки внука, а моя сиделка работала за двоих без отдыха.
Сегодняшний день насыщен на события: сначала позвонила бабушка и обрадовала меня заключением врачей о её здоровье. Ничего серьёзного, больше отдыхать и принимать таблетки по назначению врача. А после обеда ко мне в гости пришла Людмила Николаевна.
– Здравствуй, Соня, – сказала она, присаживаясь на стул у кровати. – Я очень сожалею о случившемся. Наша академия потеряла талантливую балерину.
Меня расстроили её слова. Она не знает, что я буду ходить?
– Спасибо. Это временно. Как только встану на ноги, я обязательно вернусь в строй, – с решимостью ответила ей.
Директриса тихо вздохнула, но промолчала. Только слегка кивнув, продолжила:
– На гастроли поедет Юлия. Она займет твоё место в постановке.
Новость резанула по сердцу, постаралась скрыть разочарование. Я уверена в своём возвращении на сцену и не могу смириться с мыслью, что кто-то другой на моём месте.
– Я вернусь. Обязательно вернусь, – произносила как мантру.
Людмила Николаевна ничего не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов. Мы поговорили о погоде, Германии, врачах и балете.
– Береги себя, Сонь. Выздоравливай, – только и сказала она на прощание, мягко сжав мою руку.
– Спасибо. Обязательно.
Она улыбнулась и покинула мою комнату.
Слова директрисы и молчание заставили меня усомниться в своём будущем. Разозлившись, стукнула ладошкой по кровати: я обязательно вернусь на сцену! Взгляд упал на инвалидное кресло в углу комнаты. Мне предстоит долгий и трудный путь к выздоровлению, каждый день как новая битва с собой и своими страхами. Но я обязательно справлюсь...
Я должна вернуться в балет! И я это сделаю! Балет – моё призвание!
Из коридора послышался шум и голоса. Напряглась, пытаясь понять, кто там.
– Внук, немедленно объяснись! – прозвучал громко властный голос Алевтины Петровны.
– Что конкретно рассказать? Кто из девок сегодня был? Или как их драл? – нахально ответили ей.
– Меня твоя пошлятина не интересует! Сколько собираешься бегать от ответственности? Потрудись ответить! – Закричала старушка.
– Пожизненно буду бегать! Такой ответ устроит?! – Смеясь, спросил её мужской голос.
Сердце замерло, когда я услышала их разговор. Алевтина Петровна на про его смены со мной говорит.
– Тёть Люд, а вы чего здесь делаете? – спросил он мою посетительницу.
– Здравствуй, Денис, ученицу свою навещала, – ответила Людмила Николаевна. – Соня, моя балерина.
– Да ну нах…
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату залетел злющий парень. Его взгляд вцепился в меня, и я заметила, в его глазах растерянность.
– Привет, – неуверенно сказала ему.
– Ты! – рявкнул, пытаясь скрыть свою нервозность.
– Я! – сверкнула взглядом в ответ.
– Ты, бляль, не подарок! Ты проклятие!
– На себя глянь! Палач! Напомню тебе, что именно ты разрушил мою жизнь! А не наоборот! – змеёй прошипела ему.
– Тупая курица, какого чёрта ты вообще на дороге бегала? Рассказывай сказки моей бабушке. Судя по тому, что притащила в наш дом, она верит в твой пиздёж.
Что у него в голове?
Он думает я специально?
Решила проверить свою догадку…
– Избалованный мальчик решил, что я здесь только из меркантильных целей? – ехидно рассмеялась, глядя на него.
Меня трясло на нервах. Я понимала, если сейчас покажу свой испуг или слабость, то потом пожалею. И он будет измываться надо мной.
– Хочешь сказать нет? Все вы, бедные девочки, видите в таких, как я, банкоматы, – хмыкнул он.
– Я здесь только чтобы поправиться, а ты как приятный бонус, спущу тебя, мажористого придурка, с небес на землю. А за аварию… сделаю это с удовольствием!
– Слушай, сука, сюда… – он сделал несколько шагов к кровати.
– Смотрю, знакомство состоялось, и общий язык вы нашли, – прозвучало от дверей.
Я вместе с Денисом повернули голову на звук и увидели в дверном проёме стоящую и наблюдающую за нами Алевтину Петровну.
– Издеваешься? – проревел парень.
– Раз ты уже у Сони, приступай к своим обязанностям, – проигнорировала она вопрос внука.
– Я… – сцепив зубы и сжав кулаки, он что-то хотел сказать, но старушка его перебила.
– Вера Васильева, сменит тебя через два часа, и только попробуй что-то выкинуть, – выйдя, закрыла дверь моей спальни.
Денис медленно повернулся на меня и выдохнув шумно воздух через рот, вкрадчиво произнёс:
– А почему бы не развлечься? Целых два часа! Готовься!
– Всё сказал? Воды подай, пить хочу, – фыркнула на его тираду.
– Пиздец тебе! – подлетел ко мне и, взяв с тумбочки графин с водой, начал выливать мне на голову. – Сейчас напьешься! – произнёс насмешливо.
Я, отплёвываясь и пытаясь укрыться от льющейся воды, сдерживала навернувшиеся слёзы.
– Денис, ты с ума сошёл? Прекрати немедленно!
– С умом всё в порядке, захотелось тебя проучить до зуда в руках, – ответил, продолжая лить из графина.
С трудом сдерживая слезы, руками пытаюсь закрыть лицо от ледяных капель, голова пульсирует от злости, добавляя боли и рези в глазах.
– Хватит! – выкрикнула, гневно глядя на него. – Ты что, совсем дурак? Думаешь, это смешно?
Он, наконец, остановился, поставил графин на тумбочку и рассмеялся.
– Поебать смешно или нет, – пожимая плечами. – Запомни: указания будешь раздавать прислуге. Со мной советую держать рот закрытым.
Вытерла лицо рукой и проговорила:
– Я не твоя игрушка, и терпеть дурацкие выходки не намерена.
Молча скрылся в ванной комнате, не прошло и минуты, вернулся и в меня полетело полотенце.
– Вытрись. Не помню, чтобы я интересовался твоими намерениями. Завали свои губки бантиком и пыхти в подушку. Я спать! – Процедил сквозь зубы, развернулся и, обойдя кровать, сел с противоположной стороны на неё.
– Ты что задумал? – просипела испуганно.
– М-да, и за что я столько денег заплатил… раз до тебя не доходит смысл простых слов! – Саркастично бубня, стал расстёгивать ремень на джинсах. – Они же тебя не вылечили, вон слабоумие на лицо…
– Сам дебил! – Психанула я. – Вышел из моей комнаты, в твоей помощи не нуждаюсь!
– Здесь нет ничего твоего, и ты ничего не решаешь. Привыкай, дорогуша, нас ждут увлекательные дни вместе, – с психом отчитал меня.
Испепелив взглядом, прикусила язык, мне нечего ему ответить, я здесь и правда никто. И моё мнение никого не интересует в этом доме.
Нахал стянул джинсы и снял носки, лёг на живот, положив руку под подушку, и накрылся покрывалом.
Он лежит в моей кровати!
Рядом со мной!
В трусах!
Безобразие!
Я с парнем в одной постели…
Холодные мурашки пробежали по рукам, наверно это от холодной воды, всхлипнула, но сильно сжала губы, чтобы не разрыдаться перед Денисом. Не дождётся.
Попыталась отвлечься, сосредоточиться на чём-то другом. Закрыла глаза и представила, что не здесь… Я гуляю по зелёной поляне. Вдали виднеется поле с маками, на солнце порхают бабочки. Тёплый ветер ласково касается кожи, унося с собой все тревоги и печали. В этом воображаемом месте я чувствую себя свободной и счастливой.
– Эй, ты меня слышишь? – голос Дениса вывел меня из грёз.
– Слышу, – ответила, не открывая глаз.
– Только попробуй пожаловаться бабушке, – угрожающе прошептал.
– Я подумаю, – хмыкнула на его угрозу.
– Р-р-р-р! Бесишь!
Ничего не ответила вслух, а про себя подумала, что чувства взаимны. Нас ждёт поистине насыщенное время вместе. Мы лёд и пламя! Это будет взрывоопасное противостояние.
Чего бы мне ни стоило, но я выполню все пункты договора с Алевтиной Петровной. Главное – выстоять и не погибнуть окончательно!
С соседней подушки услышала сопение, повернув голову, посмотрела на парня, который уснул. А ведь во сне чистый ангел, а на деле подлец.
Вздохнула, чувствуя, как злость постепенно утихает. Господи, дай мне сил… Пожалуйста…
ГЛАВА 27
ДЕНИС
Музыка гремит басами, разогревая толпу. Народ танцует, кричит и смеется – выходные в разгаре. В клубе царит атмосфера веселья и беспечности. Стоя у бара с холодным взглядом, наблюдаю за происходящим вокруг. Друзья-гонщики веселятся, танцуя с девочками, лапают их.
Для меня эта ночь большее, чем просто возможность расслабиться. Это мой побег. После аварии жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь, вместо того чтобы самому участвовать в гонках, я наблюдаю за ними с трибун.
«Всё рухнуло из-за случая с куклой», – с горечью подумал, отпивая из тумблера виски.
Сейчас выпущу пар, забудусь, утоплю злость в музыке и алкоголе. Девушки вокруг пытаются привлечь внимание, но я так глубоко погружен в свои мысли… что их потуги не интересны.
– Ден, ты чего такой хмурый? – подойдя, Боря хлопает меня по плечу. – Отдохни, расслабься, всё будет окей.
– Отдохни, расслабься, – эхом повторяю за ним, усмехнувшись. – Легко сказать.
– Да ладно тебе, всё наладится, – подмигнув, направился обратно на танцпол.
Вздохнул, отпивая ещё один глоток.
Наладится?
Как может наладиться то, что полностью разрушено?
Снова посмотрел на танцующую толпу. Веселятся…
А внутри меня бушует шторм. Все планы, мечты, амбиции – обрушились в один момент.
В глубине души понимаю, я должен взять ответственность за неё, но от этого злость и разочарование не утихают. У меня даже забыться на одну ночь не получается.
Махнул друзьям рукой и направился на второй этаж в VIP-зону клуба. Сев на удобный диван, заказал себе бутылку виски и отвернулся, чтобы не видеть людей.
– Нажрёмся? – первый на диван упал Мишка, беря в руки алкогольную карту.
– Зальём мою горечь, – пробормотал, разливая на всех заказанного вискаря.
Пили с Мишкой вдвоём, пацаны подтянулись к третьему кругу.
Ненадолго закрыв глаза, представил, как возвращаюсь к своей обычной жизни. Алкоголь медленно разливается по телу, прогоняя усталость и напряжение, накопленные за последние дни. Тепло растекалось от груди к кончикам пальцев, создавая ощущение лёгкости и расслабленности. Мысли начали немного путаться, а границы между реальностью и иллюзией становились размытыми. Музыка в клубе звучала громче, басы пробирались через тело, заставляя его слегка вибрировать. Представил, как возвращаюсь к гонкам и девочкам, к своей молодой и буйной жизни. В воображении взревел мотор «Мустанга», снова нёсся на бешеной скорости, чувствуя адреналин в крови. Я был в своей стихии, свободный и беззаботный, наслаждался каждым моментом.
Отвлёкся на шум. Поднял взгляд и заметил компанию мужчин и девушек, проходящих мимо нашей VIP-зоны.
Среди них была она…
Аля…
Гадина, из-за которой начались все беды. Если бы я тогда не поехал в клуб, ничего не случилось.
Она притормозила, заметив нас за столиком, вошла.
– Потерялась? – Натянул на лицо презрение, язвительно выплюнул.
– Увидела знакомых, думаю, зайду, поздороваюсь, посочувствую, – гадливо запела в ответ.
– Привет, на треке виделись, – постарался сгладить ситуацию Игорь.
– С тобой да, а вот Барин, говорят всё, разжалован до сиделки... Его удел, горшки таскать и бабке угождать, – рассмеялась.
– Ты пьяная? Откуда такая смелость? – посмотрел на неё с любопытством. – Я за хамство и без гонок могу тебе кислород перекрыть. И старый хрыч, который тебя юзает не поможет. Да и за такую, – оглядел её, – дешёвку как ты, отношения с моей семьёй портить он не станет.
– Если силы останутся, может, и перекроешь, – засмеялась она, издавая крик чайки, – наверное, ухаживать за лежачей больной удовольствие из неприятных. Скажи, а твоя бабка уже додумалась до ультиматума жениться на ней?
– Альбин, остановись… – крикнул Игорь.
– Тупая шутка, – заржал на ересь, что она произнесла, – наследник рода Бариновых никогда не женится на калеке! Пф-ф, если только на спор и по приколу!
– Смешной ты… и жалкий…
Подорвался, не в силах слушать больше её бред, схватив за патлы, и поволок к их зоне. Верещала оскорбления, вырывалась, но я не обращал внимания. Заглядывая в каждую комнату, выискивал её компанию. Попав в их комнату, зашвырнул Лютикову к ним. Упав на колени, она остервенело посмотрела на меня и, переведя взгляд на экран телефона, блокируя его, прошептала губами: «Пожалеешь». Сделал шаг в её сторону и услышал бас:
– Парень, ты рамсы попутал? – бородатое чмо пробасило реплику из девяностых.
– Подстилка ваша потерялась, я всего лишь ей путь указал! Меня Моисей зовут! – ухмыльнулся и направился к выходу.
В спину летели угрозы и мат, не слушал. Если догонят, огребут. Я сегодня не прочь размяться.
Но, увы, орлы только на словах борзые оказались…
Вернулся к друзьям и залпом выпил успокаивающей жидкости.
– Забудь, что она здесь наплела, – поймав мой взгляд, сказал Боря, – брошенная баба всегда льёт помои. А такая, как она, вдвойне.
– Дэн, забей, – поддакнул Миша.
– Что я в ней нашёл? – размышляя, произнёс вслух.
– Помутнение рассудка, не иначе, – тихо ответил Игорь.
Аля выглядела, как всегда, вызывающе. Короткое каре обрамляло её лицо, на губах синела помада, пирсинг в носу и брови добавлял ей агрессивного вида. Татуировки виднелись на руках и шее, придавая дерзкий облик. Тело худое. Кривые ноги, вечно затянутые в сетчатые колготки. Много тонального крема на лице скрывало следы разгульного образа жизни, но не могло замаскировать её усталые глаза. Вид потасканной девки! Чем зацепила – непонятно!
Где были глаза, когда своей делал?
В ней всё кричало о напускной дерзости, а внутри пустота.
– Барин, только не грузись, мы отдыхаем! Сегодня сотри из памяти всю лабуду… – отчеканил Миша.
– Наливайте! – буркнул им.
– Слышал, у мэра проверки, говорят, его за взятки трясут, ФАС серьёзно взялся за дело, – поведал Боря.
– Опять откаты не попилили, вот и решили его припугнуть, – хмыкнул на новость.
– На этот раз не похоже на воспитательные выступления, обыски даже дома у них.
– Что пора баллотироваться? – почесал бровь и сверкнул нахальной улыбкой.
– Тоже крышевать гонки будешь? – рассмеялся Игорь. – Лучше… Лично оберегать вас на трассе. – Осталось голоса набрать, – смеялись они в голос.
– Бабуля на радостях организует, её же внук станет солидным мальчиком, – прикольнулся я.
Круг за кругом оседал в организме. Веки тяжело опускались, и я понял, что начинаю терять контроль над происходящим.
– Чёрт, кажется, мне пора, – пробормотал.
Попытался встать, но ноги казались ватными, покачнулся, хватаясь за спинку дивана для устойчивости. Голова кружилась. Алкоголь сделал своё дело.
Вторая половина ночи прошла в тумане. Помню, что сел в тачку к водителю, когда клуб начал пустеть и наступило утро. Буркнул, чтобы вёз меня в мой ресторан и, отрубился на сиденье.
На улице было свежо, втянул воздух, наполняя кислородом лёгкие, на выдохе окинул ресторан взглядом и на заплетающихся ногах поплёлся к крыльцу. Тени, что сопровождал меня до кабинета, коротко кивнул:
– Свободен. В обед приезжай за мной.
– Понял, сделаю.
Упал на диван и потерялся…
ГЛАВА 28
ДЕНИС
Продрал глаза и огляделся по сторонам. Что за фигня, я бухой припёрся спать в ресторан? Встал с дивана, шатаясь, подошёл к бару и открыл холодильник. Достал бутылку холодной воды и залил в свою пересохшую пустыню. Смял бутылку, с точностью снайпера закинул её в корзину под столом.
– Пора из оборотня превращаться в человека, – пробормотал себе под нос и поплёлся в ванную комнату.
В зеркале на меня смотрело что-то среднее между зомби и медведем после зимней спячки. Лицо помятое, глаза красные, волосы торчат во все стороны. Потрясающе.
Ощущения? Голова гудит, как будто там дискотека продолжается, а во рту – засуха. Мысли скачут, как бешеные кролики, но одна постоянно всплывает: «Что я творю со своей жизнью?».
Воспоминания после тусовки размыты. Музыка, девчонки, выпивка... Аля! Вспоминая её, хочется вмазать в стену. Если бы не она...
Ледяной душ постепенно возвращает к жизни. Надо привести себя в порядок. Не могу же вечно жить на автопилоте. Хочу вернуться в гонки. Осталось права у бабули забрать. Но легко мне их не получить. Она ждёт, когда осознаю проступок, покаюсь и исправлюсь.
– Ладно, соберись, тряпка. Жизнь не закончилась, – говорю своему отражению в зеркале и покидаю душевую кабину.
«Блин, а я дверь на ключ закрыл? Надеюсь, Ленка не зайдёт?» – открывая шкаф, в голове мелькнула мысль.
Взгляд упал на платье Сони. Тонкая, изящная ткань, сейчас казалась символом всех моих проблем. С психом сдёрнул его с вешалки, комкая в кулаке. Зубы сжались, желваки заходили.
«Как же меня бесит эта девчонка и всё, что с ней связано!» – подумал, сжимая платье всё сильнее.
Разжал кулак, ухватился за ворот и рванул в разные стороны. Ткань поддалась не сразу, но с каждым усилием она трещала всё громче, пока не разорвалась на две части. Этот звук дал краткое удовлетворение, я вымещал всю ярость на куске материи. В глазах потемнело от гнева.
Так увлёкся, что не услышал, как в кабинет вошёл Матвей.
– Развлекаешься, – хмыкнул он, видя моё занятие.
– Нервы успокаиваю, – сквозь зубы отзовываюсь, отбрасывая разорванное платье в сторону.
– Помогает? – саркастично спрашивает Мот, приподнимая бровь.
Посмотрел на него с мрачным выражением лица.
– Не особо, – буркнул, тяжело дыша. – Но хоть что-то.
Царь хмыкнул, оценивающе оглядывая разорванное платье на полу.
– Как насчёт поговорить? – предложил он.
– Поговорить? – фыркнул я. – И о чём же?
– О том, как ты собираешься выкарабкаться из этой ситуации.
– Ладно, – глубоко вздохнул, успокаиваясь, – давай. – Ден, ты же понимаешь, что это не навсегда? Прояви терпение. И, если говорить по правде, девчонку жалко, – проговорил, присаживаясь на диван.
– Да знаю. Блин, она ведь мне даже понравилась при знакомстве, – усмехнулся, вспоминая. – Знаешь, такая заучка-брюзга.
– Даже так? И где вы успели встретиться? – Матвей удивлённо приподнял брови.
– Здесь, – обвёл глазами кабинет и улыбнулся.
– Рассказывай, – друг засмеялся.
Вздохнул и начал рассказ:
– Ну, в первый раз я увидел её в этом самом кабинете. Она стояла у шкафа и переодевалась в концертное платье. Когда я вошёл… Закончив рассказ, смотрю на него, сверкает белыми зубами, стараясь не заржать. В итоге отсмеявшись, говорит:
– Ты ядерный…! С ходу нырнул к ней в трусы?
– Ну, было дело, – лыблюсь в ответ.
– Олень! Повезло, что она не написала на тебя заявление за домогательство.
– Да ей понравилось, отвечаю!
– Но из кабинета она тебя выставила, – подкалывает.
– Я просто не старался, – и правда стыдоба, меня не отшивают тёлки.
– Хочу с ней познакомиться, – кривя губы в улыбке, говорит Мот.
– Нахрена?
– Тебя зацепила балерина!
– Угу… Уже неактуально…Нет больше интереса, глаза бы мои не видели её.
– От ненависти до любви…
– Заткнись! – прорычал.
Пишу СМС Лене, чтобы подготовила стол, пора пообедать. Сев за накрытый стол, я с удовольствием опустил ложку в борщ и откусил чесночную пампушку. Вкус и аромат горячего борща мгновенно ударили в нос, вызывая непреодолимое желание накинуться на еду. Царь, напротив, наслаждается картофельным пюре с котлетой по-киевски. Откусывая от сочного, хрустящего мяса, смотрел на меня с насмешкой. Ждёт, говнюк, когда я втрескаюсь в какую-нибудь девчонку. Не терпится посмотреть на мои муки.
– Я чего приехал… – дожевывает котлету и продолжает, – отец пробил по своим связям. Дело твоё кристально чистое.
– Блядь, а с чего тогда меня точит червь подозрения, – громко кинул ложку в пустую тарелку.
– Отец подозревает, что его красиво нарисовали.
– Бабуля…
– Надо искать ответы у Алевтины Петровны, – поддержал мои мысли друг.
– Она не скажет, – играю скулами от злости.
– Дэн, не тупи, ночью в кабинете и сейфе глянь. Настоящее дело у неё.
– Пиздец докатился! – с психом.
Мысли у Царя дельные. Попробую для начала поговорить по душам с моей госпожой.
Вернувшись домой, глянул на часы над камином: сейчас моя смена с Соней. Поднявшись на второй этаж, направился к комнате девчонки. Без стука, вошёл в девичью спальню.
– Денис Олегович, я вас не ждала сегодня, – испуганно проговорила сиделка.
– А я пришёл. Вы свободны.
– Может, не надо? – заблеяла, вытаращив глаза.
Скривился. Бабка меня бесила с первого дня. Защищает своего воробья, как наседка. Почувствовал прилив злости. Пусть смотрит, как на врага, мне всё равно. На всё плевать!
– Выйдите, я сказал, – уставился на сиделку, стиснув зубы.
– Но... – испуганно покачала головой.
– Идите отдыхать, с сегодняшнего дня все смены по расписанию, – произнёс я, переводя взгляд на Соню.
– Заскучала без меня, Сонь? – скривившись, приблизился к кровати.
– Сгинь, – ответила она.
– И не мечтай! – скрестил руки на груди.
Мелочь, начинается партия по моим правилам, и если кто-то думает, что сможет меня остановить, тот сильно ошибается. – Чем займёмся? – спросил, скаля зубы.
