Текст книги "Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ)"

Автор книги: Ева Риччи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Аля видит меня, и её глаза мгновенно меняются. Она замедляется, но я делаю вид, что её нет. Закрываю багажник, и, развернувшись, иду обратно. Подойдя, забираю Соню из объятий Тима и целую на глазах у всех. Смакую поцелуй, насытится куклой не могу. Она стесняется, лёгкий вздох оседает на моих губах, а затем неуверенно мне отвечает. Моя милая! Тащусь!

– Денис, ты бы сказал, что любишь втроём. Такому, как Тимофей, я бы дала, не раздумывая. Стоило только предложить разнообразить нашу скучную сексуальную жизнь. А ты, – переводит внимание на Соню и морщится, – такая с виду невинная, а на деле, оказывается, не лучше других, – мерзко хмыкает Аля, вставляя свои пять копеек.

Медленно отрываюсь от Сони, её щёки алеют от смущения, и, поправив капюшон на её голове, поворачиваюсь к Але. Она что, идиотка, раз приняла объятия Тимофея за чистую монету? Совсем ебанутая?

– Не примеряй других по себе, это шлюх не жалко делить… С любимыми так не поступают! – цежу сквозь зубы, пытаясь сдержать злость в узде. – Какого хуя припёрлись?! Не помню, чтобы вас приглашали на сегодняшний заезд.

– Ой ли, трек ведь общий, да и Марат рад нас видеть, – с вызовом отвечает она, поднимая бровь.

– Марата здесь больше нет, – говорит Егор. – А я вас здесь видеть не желаю!

Да, Егор выкупил права на аэродром и гонки. Марат продал по цене дозы, совсем человек опустился на дно. Отца Марата посадили за взятки в особо крупных размерах. Говорят, заказ на него пришёл с самого верха, главнокомандующий наш недоволен растратой бюджета столицы. Рад, если честно, давно пора прекратить беспредел, который творили Гайдулины.

– Мы не против обменяться девочками, – встревает кто-то из братьев Свиридовых. – Любим ебать бабу вдвоём... – Он ухмыляется и ржёт, как идиот.

Делаю резкий рывок к нему, но Соня испуганно вскрикивает. Чёрт, забыл, что она ещё не ходит.

– Я сам, – останавливает меня Тимофей, делая шаг вперёд и всего лишь одним движением ноги попадает прямо в челюсть говорливого урода.

Слышен хруст, и тот падает на колени, кровь моментально окрашивает белый снег.

Второй Свиридов рвётся к Харрингтону, но его сразу тормозят парни. Алька визжит, падает рядом с Толиком. Атмосфера на треке накаляется, все нервничают.

– Вы что творите?! – орёт Лютикова, но на неё никто не обращает внимания, пока она вытирает кровь с разбитого носа одного из ебырей.

– Даже удовлетворения не почувствовал, – разворачивается Тим, усмехаясь. – Тебя, Егор, приятнее пиздить, – кидает он с издёвкой.

– Ой, да звезди больше, – мелкий дразнит, показывая фак лорду. – Ты тоже огребал от меня.

– Ладно, было дело, – неожиданно соглашается Тим, чем меня ошарашивает.

Что вообще происходит? Я кидаю вопросительный взгляд на Егора, он ухмыляется в ответ.

– Поля ему выкатила ультиматум, – делится он с весельем. – Мол, или Харрингтон дружит со мной, или забывает про неё.

– Ай да умница, знает толк в пытках, – качаю головой.

Подружившиеся Тимофей и Егор? Конец света близок.

Чувствую, как в руках дрожит Соня. Вздыхаю, разворачиваю её к себе лицом и тихо шепчу:

– Ты чего, воробушек? – обнимаю, ощущая её напряжение. – Обиделась или напугалась?

– Поехали домой? – жалобно просит она едва слышным голосом.

Я целую её снова, нежно, стараясь успокоить.

– Послушай меня внимательно, – шепчу, прижимая к себе ещё крепче. – Не обращай внимания на слова Лютиковой. Ты для меня самая лучшая! А драка – пустяк, друг просто выпустил пар, всё хорошо.

Подхватываю и усаживаюсь на скамейку, устраивая Соню на коленях. Шепчу ей на ухо, какая она у меня нежная и красивая.

– Зачем я тебе? – вдруг вырывается у неё.

– Что? – в замешательстве смотрю ей в глаза.

– Ну, я... не такая, как они, – неуверенно отзывается.

– Кто? – хотя я догадываюсь, что она сейчас скажет, и от этого внутри неприятно сжимается.

– Юля… Аля… Они же раскрепощённее меня, опытнее, тебе же с ними хорошо было! А я… Я неумеха деревянная.

– Я каждый раз забываю, какая ты у меня ещё малышка. С подругой твоей у нас ничего не было, она спектакль разыграла. А с Алей был только секс, мне двадцать три года, и я просто спускал пар… Всё! Никогда не сравнивай себя со шлюхами, в девушке ценно не сколько членов она собрала, а для кого себя берегла, – сжимаю её в объятиях.

– Дэн, – кричит друг нам.

Я так увлёкся моей девочкой, забыв, что мы на треке.

– Сейчас, – бросаю коротко. – Малышка, ты меня услышала?

– Но она несла нижнее бельё в руках, – недоверчиво смотрит на меня.

– Когда-нибудь я тебе расскажу, как было на самом деле, сейчас ты не готова принять правду. Выкинь из головы свою подружку, соврала она. Сонь, а Аля – прошлое, нет его больше!

Молчит, смотрит на меня большими глазками, вижу страхи в них и сомнения. Но аэродром не место для таких бесед.

– Дашь мне время? – просит меня.

– Пока гоняю, – улыбаюсь и подмигиваю. – Вечером, греясь в ванной, всё обсудим…

– Это мало, – бурчит на меня.

– Больше не выдержу, – смотрю на нее, пожирая глазами.

– Барин, блядь! Иди сюда! – Егор гаркает в нашу сторону.

Ого, да у пиздюка голос прорезался. Кажется, ожидается серьёзный замес.

Братья бросили другу вызов. В их стиле – выдвинуть абсурдные условия и попытаться нас обойти. Тимофеев не из тех, кто отступает. Условие Свиридовых, если выигрывают, то участвуют в гонках без взносов и препятствий. Если выиграет наш гонщик, то им навсегда закрыто участие в заездах Тимофеева.

– Денис, твоя помощь нужна, – смерив брезгливым взглядом Свиридова. – Ты знаешь эту трассу, прокатись от моего имени.

У меня внутри все сжалось. Я давно не катал на высокой скорости… Бросив взгляд на Соню, сглотнул вязкую слюну. Мать вашу, сейчас как никогда мне есть что терять! Но и друга я не брошу!

– Ладно, – выдохнул, ощущая, как сердце замедляет ритм за грудиной. – Прокачусь. – Все понимали: я не отступлю.

На линии старта, руль в руках ощущался непривычным: тяжёлым и мощным. Адреналин хлестал в кровь, разгоняя сердце. Звук разогревающихся двигателей рвал воздух на части. Я знал: честной игры не будет.

– Всё нормально, – шепнул себе, сжав руль. – Не видать им финиша.

Раздался выстрел стартового сигнала, и мы с рёвом сорвались с места. Снег, плотный и хрустящий, летел во все стороны, разрываясь под шинами, когда наши машины рванули по треку.

Свиридов сразу начал бесить. Резко ушёл влево, заставляя меня притормозить, но я отыгрался мгновенно, проскользнув по внешней стороне, догнав, поравнялся с его машиной в считанные секунды. Зубы скрипят от напряжения. Он подрезает меня на поворотах, бросая свою машину на мою, ударяя бампером. Скрежет пластика слышен даже сквозь рев моторов. Сегодня битва без правил. Накатывает волна ярости. Внутри всё кипит – уже давно я не испытывал такого накала. Каждая клетка моего тела кричит: «Урой его!».

Мы приближались к самому опасному участку трассы – затяжной крутой поворот с ледяным покрытием. Ловушка для тех, кто слишком уверен в себе. И это мой шанс. Концентрируюсь сжимая руль, наблюдаю за его машиной – он чуть заносит заднее крыло, подламывая траекторию.

«Вот сейчас!» – выстреливает в голове. Я резко выворачиваю руль вправо, намеренно уходя на более скользкий участок, чтобы сократить дистанцию, а затем рванув руль влево, подрезаю его на выходе из поворота. Свиридов, от неожиданности, резко тормозит, пытаясь удержать контроль над машиной.

Горячий рёв победы вспыхивает в груди. Соперник остается позади. Теперь я мчусь первым, контролируя каждый сантиметр дороги. Пульс гремит в ушах, по телу разливается удовольствие – я победил не только гонку, но и свои страхи.

Финиш близок. Последний рывок, и резкий свист, возвещающий об окончании гонки, перекрывает все звуки. Выиграл! Ура! Внутри всё ебашит от эмоций, блядь, я снова стал собой.

Свиридов, остановивший машину чуть позади, вылетел из неё, уперев руки в капот моего «Мустанга», смотрит зло на меня сквозь лобовое стекло, готовый взорваться. Усмехаюсь. Рыпнется – урою!

– Братан, ты крут! – Тимофей открыв дверь машины, довольно проговорил. – Барин, ты уделал их!

Выхожу из машины, друзья окружив меня, поздравляют и смеются, вакханалия происходит под пробуксовку покидающих нас братьев. Отвязавшись от парней, я приближаюсь к Соне, ожидающей меня на лавочке. – Поздравляю, – тепло улыбнувшись, смотрит так, что я таю у её ног. – Спасибо. Поехали домой, воробушек, – сгребаю девчонку в охапку и топаю к машине. Мне необходимы совсем другие эмоции, и их мне может дать только кукла…

ГЛАВА 50

СОНЯ

Дом Бариновых красиво украшен к Новому году. Я словно в сказке. Повсюду сияют огоньки, ветви еловых гирлянд переплетаются с нежными лентами. Праздничная атмосфера наполняет каждый уголок, и даже воздух кажется каким-то особенным.

Я осторожно ступаю по широкой лестнице, ведущей в столовую. Каждое движение размеренное – ещё не свыклась с мыслью, что научилась заново ходить. Люцифер сопровождает меня, чётко подстраиваясь под мой шаг. Медленно перебирает лапами рядом, приостанавливаясь на каждой ступеньке, ожидает, пока догоню его, чтобы продолжить путь.

– Ты мой ангел-хранитель. Хозяина подменяешь, да? – с улыбкой обращаюсь к нему, остановившись на мгновение.

Люци вскидывает на меня кошачьи глаза, внимательно слушая. Иногда мне кажется, что в коте живёт человеческая душа, настолько мудрый и понимающий взгляд он дарит, когда смотрит на нас. В его глазах что-то мистическое, как будто он понимает всё, о чём мы говорим и думаем. Странная мысль, но мне очень хочется верить в чудо. В мире и так много плохого – нужно разбавлять его добром и волшебством, хотя бы в мелочах.

Люцифер, нежно мурлыча, мягко потёрся о мои ноги. Мы продолжили наш медленный спуск, и с каждым шагом я осознавала, как счастлива вновь обрести возможность ходить. Травма, несомненно, изменила меня, но она же и закалила, благодаря чему я нашла в себе силы преодолеть страхи и боль.

Когда мы, наконец, дошли до конца лестницы, меня охватило странное чувство неловкости. Так непривычно спускаться к завтраку в чужом доме. Пока находилась в комнате, это как-то укладывалось в голове – словно я просто временно здесь,никому не мешаю. А теперь кажется, что злоупотребляю гостеприимством Алевтины Петровны и Дениса. Несмотря на всю теплоту и радушие, меня тянуло домой. Я скучала по родному гнёздышку, по нашим уютным вечерам с бабушкой за чашкой горячего чая. Сегодня обязательно поговорю с хозяйкой дома. Многое хочется ей сказать, я набралась храбрости попросить прощения за своё поведение и от всего сердца поблагодарить.

Кот уверенно прошёл в столовую, не обращая внимания на мои размышления. Вздохнув, последовала за ним.

За столом Алевтина Петровна и Владимир Геннадьевич, что-то обсуждали с улыбками на лицах.

– Володь, я прям не нарадуюсь на внука, его как подменили, – с теплотой в голосе произнесла старушка мужчине напротив.

– Говорил же, нужно время и хорошая девочка рядом, – поддержал её радость Владимир Геннадьевич, качая головой и усмехаясь.

– Доброе утро, – стесняясь, поприветствовала их, подойдя ближе. Внутри всё ещё было странное чувство.

– И тебе, Соня, – с добротой в глазах ответила старушка, показывая на свободное место рядом с собой. – Присаживайся, не стесняйся.

– Привет, Сонь, – Владимир Геннадьевич наклонился и погладил Люцифера. – Молодчина, присматриваешь за девушкой, – похвалил кота.

Люцифер мурлыкнул, вновь прижавшись к моим ногам. Затем он запрыгнул на стол и грациозно развалился на своей красной бархатной подушке.

– Что будешь на завтрак? – спросила меня Зоя, ставящая на стол блины и кашу.

– Я бы не отказалась от чашки чая и пары блинов, – ответила ей.

– Какие планы, Сонь? – спросила меня Алевтина Петровна.

– Съездить в балетную академию. Давно пора забрать вещи и освободить шкафчик,– ответила с лёгкостью. Да, я пережила потерю балета и смирилась с новой жизнью. Мне нравится учиться в МГУ, я благодарна Бариновым, что выбрали профессию, близкую моему увлечению.

– Хороший план, тебя там ждёт много интересных новостей, – озорно посмотрела на меня.

– Заинтриговали, Алевтина Петровна, – с любопытством отозвалась.

Спиной ощутила взгляд на себе, по телу разлилась приятная истома. Почувствовала присутствие Дениса в комнате. Его появление сразу наполняло комнату особой энергетикой. После трека я немного отдалилась от него, признаюсь честно, слова Али всколыхнули воспоминания о недавнем поступке Юли. Я очень хочу довериться парню, но у меня словно выстроился барьер к близости. Баринов очень терпеливо пробирается через мои сомнения, ограничиваясь объятиями и поцелуями.

Подходит и нежно проводит ладонью по спине, наклоняется ко мне:

– Не видел тебя всё утро и уже соскучился, – его тихие слова разлились теплом внутри меня, как будто весь мир сжался до одного мгновения. Мурашки побежали по коже в ответ на его близость, и он, уловив мою реакцию, довольно заурчал в ухо. Затем, не спеша, поздоровался остальными. Подняв глаза и увидела, как все внимательно смотрят на нас.

Денис пожал руку Владимиру, поцеловал в щеку свою бабушку, сопровождая приветствие шутливым комплиментом:

– Госпожа, ты, как всегда, прекрасна.

– Что-то новенькое, – фыркнула в ответ Алевтина Петровна. – Вот плут! Володь, смотри, как он ловко замаскировал свой поцелуй с Соней. Внучек, ты же никогда так со мной не здоровался. Это что, нам ждать дождь в новогоднюю ночь?

– Вот ты, госпожа-лиса! – усмехнулся Денис, бросив на неё весёлый взгляд. – Могла бы сделать вид, что ничего не заметила.

– Вас не заметишь, – ответила старушка, хитро прищурившись. – Горничные не будят вас, пока ты в свою спальню не убежишь. Кстати, Дениска, раньше ты не скрывался, если ночевал у Сони, – её взгляд скользнул по нам. – Что же изменилось?

Денис притворно вздохнул и развёл руками, усмехаясь:

– Всё, бабуля. Не хочу посвящать в наши отношения, а то уже, поди, всё распланировали, вплоть до внуков и учебного заведения, где будут они учиться.

Владимир громко рассмеялся, запрокинув голову, так заразительно, что я не смогла сдержать тихого хихиканья.

– Вот, – Денис показал рукой на смеющегося Владимира, – это доказательство того, что я угадал!

– И мне ни капельки не стыдно, – с улыбкой зачерпнув ложку каши, Алевтина Петровна начала есть.

– Привет ещё раз, не вижу смысла больше скрывать. В этом доме иголку не спрячешь без зоркого взгляда бабули, – склонился ко мне, обжёг похотливым взглядом и поцеловал в губы на глазах у всех. Я замерла, хлопая глазами, а старушка лишь одобрительно мне подмигнула.

– Сразу бы так и приветствовал свою девочку, – хмыкнула она, явно довольная происходящим.

– Владимир, как ты с ней работаешь столько лет? – наигранно посетовал. – Умереть можно от тотального контроля.

– Это называется забота, – подмигнул нам мужчина. – Пф-ф…

Мы приступили к завтраку, обсуждая новогодние праздники. В воздухе витала тёплая семейная идиллия. Денис, подвинув мой стул к себе ближе, ласково гладил мою спину.

– Молодёжь, у вас какие планы на Новый год? – спросила Алевтина Петровна.

– Бабушка как всегда бежит впереди паровоза, – вздохнул расстроено Денис. Потёрся кончиком носа о мой и посмотрел на меня серьёзно. – Я хочу тебя пригласить встречать праздники с моими друзьями. Царёвы в этом году устраивают их в своём новом доме. Приглашены самые близкие: Тимофей, Егор, Полина – познакомишься с ней, она прикольная, и ребята с гонок.

– С удовольствием, – выдыхаю ответ ему в губы. Конечно, я хочу встретить с ним новогодние праздники.

– Одобряю ваш план, Матвей с Ариной молодцы, радуют нас.

– А вы чем займётесь? – спрашивает их Денис.

– Дома у нас соберёмся, организуем с Владимиром семейный ужин. Да, Володь? Танюша прилетит, Сергей приедет с Анной, бабушку Сони пригласим, и друг мой старинный в гости заглянет.

– Конечно, организуем, – поддерживает старушку мужчина.

– Что за старинный друг? – щурится на бабушку Денис.

– Внучек, отстань, – отмахивается Алевтина Петровна, – сама разберусь.

Баринов ошарашенно открывает рот, и мы, не удержавшись, смеёмся.

– У меня новость для вас, – скомкано тороплюсь сказать, что планировала.

– Какая? – мой лев напрягается и притягивает к себе в объятия, как будто чувствует, что я собралась переехать.

Все, замолчав, ждут, что я продолжу. Нервно сжав руки, глянула на Алевтину Петровну. Наступил важный момент. Сердце бьётся сильнее обычного, но я должна сказать то, что давно копилось в душе.

– Алевтина Петровна, – начала, чувствуя, как голос слегка дрожит, – я хочу сказать вам спасибо. Спасибо за всё, что вы для меня сделали после аварии... За терпение, за заботу. Знаю, что временами была невыносимой, капризной, и мне очень стыдно за это.

Сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями. Слёзы собрались в уголках глаз.

– Я просто... – уронила одну слезу, – не справлялась с болью, со своим новым состоянием. И благодарна, что вы были рядом. Бесконечно благодарю вас за понимание. Мне очень повезло что вы все были рядом… А также настал момент... моего переезда к бабушке, – неуверенно произнесла, оглядываясь на Дениса, – я соскучилась по ней, и... по дому.

Алевтина Петровна долго молчала, затем она чуть прищурилась и произнесла:

– Соня, милая моя, тебе не за что извиняться. Ты прошла через такое, с чем не каждый взрослый бы справился. И я видела, как тебе было тяжело. Умница! Ты удивительная девочка.

Почувствовала, как к горлу подкатывает комок, с трудом удержавшись, чтобы не разрыдаться.

– А насчёт твоего переезда, – хитро продолжила Алевтина Петровна, улыбаясь более широко, – думаю, это ненадолго. Я видела, как на дне рождения Денис выходил из кабинета, где ты переодевалась. Да и ваши переглядывания в тот вечер были слишком красноречивыми. А уж встреча в твой переезд к нам, подтвердила мои догадки.

Смутилась, щёки загорелись, стало душно и волнительно от слов старушки. Оглянувшись снова на парня, я заметила, что его щёки тоже залились румянцем. Нас поймали, словно школьников. От Алевтины Петровны и правда трудно что-либо скрыть.

– Всё хорошо, Нина Сергеевна тоже скучает по тебе. Конечно переезжай. Володь, пойдем, изучим документы по корейской фабрике, – она тактично нашла повод оставить нас вдвоём с внуком.

– Сонь, ты убила новостью, – недовольно проговаривает, взяв моё лицо в свои ладони и заглядывая в глаза. – А как же мы?

– Денис, – мягко улыбнулась, чувствуя, как хочется его поцеловать, – я не уезжаю на другую планету. Всего лишь хочу жить с бабушкой. Я соскучилась, понимаешь? А мы с тобой будем встречаться, как все пары, – чмокнула его в губы.

– Свидания и встречи? – нахмурился, а затем драматично вздохнул. – А как же я спать без тебя буду? Люци с тоски с ума сойдёт!

Рассмеялась, обнимая его за шею, закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

– Ты такой милый, – шепнула ему, чувствуя возбуждение от его близости.

Денис тихо пророкотал в ухо:

– Ладно, вредная кукла. Так и быть, переезжай. Но знай, я буду часто воровать тебя из дома! – нежно прикусил мою шею, издавая тихий рык, отчего по телу прокатились разряд удовольствия.

– Я согласна! – срывается с губ.

– И на секс? – лизнул место укуса и подул. – Да… – Ар-р-р, так нечестно! Раньше не могла согласиться?! – вгрызается злым поцелуем в мои губы.

ГЛАВА 51

ДЕНИС

Подъехав к подъезду воробушка, вышел из машины и, облокотившись задницей на капот в ожидании любимой девочки, уставился на дверь. Уже неделю, как Соня переехала, и мы с котом очень тоскуем. Люци совсем ничего не жрёт, бабушка даже возила его к ветеринару.

Малышке своей не рассказываю, понимаю, что она хочет побыть с бабушкой. Мне её очень не хватает. Первое время было непривычно спать в пустой постели. Да, мы с котом так и спим в спальне Сони. Вот такая чертовщина: два сильных и независимых мужика отдали свои сердца одной девчонке.

Котяра мой пуще прежнего срывается на прислуге, и только госпоже и Зое по силам успокоить деспота, а я держусь, чтобы не утащить обратно девочку к себе. Хочу, чтобы Соня спала в моей постели, но не только для секса. Хочу чувствовать, как прохладные пальцы гладят меня по волосам. Желаю, чтобы изгибы её тела повторяли мои, и тихое дыхание убаюкивало меня.

Теперь точно выкраду её на все новогодние праздники из дома.

Моё внимание привлекает, поднимающийся по крыльцу забулдыга бомжеватого вида и пытающийся нажать на кнопку и открыть дверь. Инстинктивно двигаясь ко входу, слежу за мужиком. Я, блядь, еблан, забыл, что Валера затаился и его до сих пор ищут. Поднимаюсь по ступеням, и в этот момент замечаю, как открывается подъездная дверь. Сонька, увидев меня, счастливо машет ручкой в варежке.

– Привет, воробушек, – расставляю руки и жду в свои объятия.

– Кто это у нас воробушек? – противно ржёт мужик и, посмотрев на мою девочку, поворачивается ко мне. – Ясно. Ты на этого меня променяла? Эх, Макарова, продажная ты девка оказалась, за мешок денег ноги раздвинула. Говорил я мамке – ты такая же шлюха, как и все, – со злостью плюёт Соне под ноги.

– Мужик, у тебя здоровье лишнее? – Беру его за шкирку и встряхиваю. От него несёт немытым телом, жених, блядь! Помойка ходячая.

– Знаешь, Сёма, тебе бы я даже с деньгами не дала, чмо ты, а не мужик, – оперилась моя крошка.

– Любимая, иди в машину, а мы пока поговорим, – бью говоруна в бочину. Он охает, потирая ушиб рукой.

Кукла замирает от моих слов и, закусив губу, ловит мой взгляд. Я же стою счастливый от своей оговорки. – Беги в машину, – ласково произношу и посылаю ей воздушный поцелуй. Тихо хихикнув, спускается по ступеням, придерживаю закрывающую дверь и пропихиваю долбоёба в подъезд. Не на глазах же девушки его бить.

– Слышь, сопляк, думаешь, если папка крутой, то тебе всё можно? Менты у нас одни на всех! Отпусти! – Сёма пытается вырваться, размахивая руками.

– У меня нет папки, зато есть бабка. И она одобряет, когда я наказываю уродов.

Прежде чем он успевает что-то ответить, с силой прикладываю того к дверному косяку, и его голова с глухим звуком ударяется о деревянную раму. Он скулит, но пытается сопротивляться, размахивая кулаками.

Один из ударов вскользь попадает мне в скулу, но это лишь раззадоривает меня. Тюфяка бить не особо интересно, пусть хотя бы кулаками машет. С рычанием отбрасываю его назад, после чего короткими точными ударами доношу обидчику свои правила.

– Запоминай! – цежу сквозь зубы. – В сторону Сони не то что смотреть, дышать даже не смей!

Первый удар летит ему в живот, заставляя согнуться пополам. Второй – в челюсть, выбивая из него наглость. Он, как тряпичная кукла, теряет равновесие и оседает возле стенки.

– Надеюсь, ты запомнил мои слова, – бросаю ему вслед.

Выхожу из подъезда, зябко поёжившись от холодного воздуха. Хватаю горсть снега, прикладывая его к разбитым костяшкам, чтобы немного унять пульсирующую боль. В голове гудит от адреналина, но постепенно ярость отпускает. Сажусь в машину и притягиваю Соню к себе. Её тепло моментально успокаивает меня. Трепещет, а в глазах искрит вопрос, который она не решается задать.

– Говори уже… – посмеиваюсь, едва оторвавшись от её губ.

– Ох... ты... сказал, ну, там, возле подъезда, – запинается, комкая варежки в руках.

– Я назвал тебя любимой. И это правда, – откидываюсь на сиденье и завожу машину. На моих губах появляется улыбка.

– Не верю, – тихим голосом шелестит, всхлипывая.

– А зря. Я тебя люблю, – произношу спокойно. – Не буду скрывать, что жду взаимных чувств, но давить на тебя не собираюсь, – добавляю серьёзно, разговаривая с ней, как со взрослой.

Молчит несколько секунд, и я уже готов повернуть голову обратно к дороге, как вдруг еле слышно произносит:

– Я тебя тоже...

Моё сердце замирает. На мгновение показалось, что я это выдумал, но её глаза подтверждают услышанное.

– Повтори, – сипло прошу, чувствуя, как в горле встаёт ком.

– Я тебя тоже люблю, – повторяет она чуть громче. В ушах гудит кровь, сердце стучит так громко, что кажется, будто шаманы со всего мира бьют в свои барабаны в унисон.

На светофоре резко торможу, притягиваю её к себе, крепко обнимая, зарываюсь носом в волосы.

Я умер и попал в рай!

Соня меня тоже любит?

Неужели это правда?

– Сонь, поехали сегодня после торгового центра ко мне? – спрашиваю, не скрывая надежду в голосе.

– Нас бабушка ждёт, – мягко отвечает. – Она пирог с капустой приготовила и еврейские котлеты жарит.

– С удовольствием попробую кулинарные шедевры Нины Семёновны, – усмехаюсь, чмокая её в нос. – А потом увезу тебя к себе, – возвращаю взгляд на дорогу и трогаюсь с места.

Так-с, торговый центр… Придётся быстро пошопиться… Аринка с Полинкой затейницы, придумали новогодний дресс-код: свитер или кофта с новогодним принтом и белые брюки или джинсы. Вот приходится тратить время впустую… Всё купив и проголодавшись, направляемся на обед к бабушке Сони.

На кухне у Нины Семёновны уютно и по-домашнему. Маленькая квартира светится теплом, каждая вещь на своём месте, каждый уголок дышит заботливыми руками хозяйки. Сидя за столом, наблюдаю, как воробушек, едва переступив порог, мечется по кухне.

– Не замёрзли, ребята? – с улыбкой спрашивает Нина Семёновна, с радостью встречая нас у себя.

Значит, Соня нашла в себе смелость поговорить не только с моей бабушкой, но и со своей.

– Нет, мы же на машине, да и по улице особо не гуляли, – отвечаю, откусив котлету. Вкус восхитительный, сочная котлета тает во рту.

– Бабуль, садись, я сама чай заварю, – кукла пытается скрыть своё волнение, занявшись домашними делами. Ей что, стыдно, как они живут? Главное – не богатство, а семейная идиллия! Вот она дурында у меня!

– Ишь чего! Садись рядом с Денисом и кушай, у меня от твоих кругов по кухне уже голова кружится, – строго, но с любовью ответила старушка, мягко отбирая у Сони чайник и подталкивая её к стулу.

Наклонился ближе к присевшей рядом девушке и прошептал на ухо, обжигая её дыханием:

– Ты чего? – спрашиваю, целуя её в висок.

И в этот момент Нина Семёновна поворачивается с чайником к столу и замечает нашу невинную близость. Соня мгновенно заливается румянцем.

– Пугливый воробушек, – дразню отчаянно прячущую смущение девочку.

В ответ она пихает меня в бок и, схватив со стола кусочек пирога, откусывает его.

– Правильно, зажуй свою робость, заодно вес хоть немного наберёшь, – хитро подмечает старушка, взглядом не оставляя Соне шансов на возражения.

В глазах легко читается забота о внучке. Меня пронзает ощущение, что она всё знала с самого начала и, возможно, даже поддерживала Алевтину Петровну. Вот две плутовки!

– Нина Семёновна, а можно я Соню к себе заберу? – неожиданно наглею, отпрашивая внучку.

– Да я не против, вы же взрослые, – добродушно улыбается в ответ.

Только она собралась продолжить, как мобильный телефон на кухне разорвался звонким звуком.

– Здравствуй, Валя. А зачем тебе знать, где моя внучка? – голос Нины Семёновны прозвучал растерянно. – Кто? Дениска, что ли? Валя, да ты кому поверила? Мало ли что твой Семён говорит! Все мы знаем, как он умеет врать! Не ори! Нечего наговаривать на хорошего мальчика! Твой шалопай, наверное, опять языком молол мужикам из соседнего подъезда, вот они его и побили. Всё, Валя, мне некогда, у меня из-за тебя котлеты горят! – Сбросив вызов, она посмотрела на нас.

– Это я его побил, – честно признаюсь.

– И правильно сделал. Его давно пора на место поставить, – с усмешкой ответила Нина Семёновна. – Ешьте, пока горячее.

Вот! Меня защищает не только моя бабушка, но и Сонина! А ещё и баба Нюра есть! Я всеобщий любимчик!

Обед закончился, и мы, перебравшись в небольшую гостиную, рассматриваем альбом с фотографиями, на них детские снимки Сони. Их немного – в основном после пожара. Соня даже в детстве, как фарфоровая статуэтка, выглядела трогательно и изящно. Особенно много фотографий с её выступлений. Горечь, скапливаясь во рту, оседает сожалением на желудке. Это же целая жизнь положена на увлечение, и всего за один миг всё разрушилось.

Крепко обнял воробушка, целуя в макушку. Мысленно пообещал, что сделаю всё, чтобы Соня была в жизни самой счастливой.

Когда выходили из квартиры, старушка остановила меня, дотронувшись до руки:

– Денис, ты только береги мою внучку, – её голос дрогнул. – Единственное прошу – береги.

– Обязательно, не переживайте, – серьёзно пообещал я.

ГЛАВА 52

ДЕНИС

Дома нас встретила взволнованная Зоя, явно переживающая из-за чего-то.

– Денис, хорошо, что ты приехал, Демон твой за весь день только воды попил, – с лёгким укором сообщила, нервно поправляя волосы.

– Где он? – сняв с Сони пуховик и повесив в шкаф, сам избавился от тяжёлой зимней куртки.

– Спит на подоконнике в гостиной, – махнула рукой в сторону комнаты.

Кот у меня непростой: не первый раз проявляет характер.

– Пошли, – взяв Соню за руку, веду в гостиную, зная, что сейчас Демон точно оживёт. Вот уж с кем придётся мою девочку делить, так это с пушистым другом. Иначе он захиреет окончательно.

Кот, безразличный ко всему происходящему в доме, сидел на подоконнике, глядя в окно.

– Люци, ты чего устраиваешь? Что за бойкоты?! – ворчу на него.

Он медленно повернул голову в нашу сторону и, увидев Соню, стремительно спрыгнул с подоконника на пол. В следующее мгновение кот уже был у ног девушки, тихо и настойчиво мурлыкая.

– Он тоскует? – Соня укоризненно посмотрела на меня, в её глазах блестели слёзы. Она тоже скучала. – Почему ты не рассказал? – Кукла опустилась на пол, взяла Демона на руки и начала нежно поглаживать его густую шерсть. – Привет, мой хороший, хулиганишь? Кушать надо. Ты ведь следил, чтобы я хорошо ела, а сам балуешься! – говорит ему, грозя пальчиком, нежно дотрагиваясь до носа.

– Мяу, мур-мур... – шерстяной моментально расцвёл. Его хвост метался из стороны в сторону, а глаза буквально сияли, словно все его страдания испарились в один миг. Он улёгся у Соньки на руках, не переставая мурчать. И что теперь с ним делать? К ней, что ли, переселять?

– Любимая, не сиди на полу, мрамор холодный, – аккуратно поднимаю её на ноги и беру кота подмышку. Люци продолжает мурлыкать, не переставая поглядывает на мою девочку. – Пойдём, покормим нашего страдающего друга, – тяну за собой на кухню.

Весь вечер мы посвятили заботам о нашем любимце: дурачились, кормили его и даже сами пару раз перекусили за компанию. Кажется, Демон полностью пришёл в себя: вилял на радостях хвостом несколько раз даже устраивал гонки по дому.

Часы показали девять, когда в гостиную заглянула Зоя, тихо кашлянув, привлекла наше внимание:

– Я за Люци, на улице хорошая погода, мы пойдём прогуляемся.

– Да, ветеринар же говорил, что прогулки на холоде полезны для шерсти, – вспомнил его рекомендации. – Тогда мы в спальню.

– Люци, идём гулять, – кот недовольно сверкнул глазами на домработницу и демонстративно перебрался с дивана на колени Сони.