Текст книги "Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ)"
Автор книги: Ева Риччи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
– Ты несправедлива, – обиженно шепчу. Мне стыдно и больно одновременно. И правда, я веду себя некрасиво.
– Как ты себя ведёшь, то и говорю. Пойду супа тебе попрошу, а ты пока подумай над моими словами.
Бабушка уходит, оставляя меня в смешанных чувствах. Впервые вижу Нину Сергеевну такой строгой, она впервые ругает меня всерьез. Стыд накатывает тяжёлой волной, обжигая душу. Я понимаю, что вела себя эгоистично, словно всё вокруг должно было крутиться только вокруг меня. Глупая, слепая обида отравила мне разум. Стыд разливается по телу, как горький яд. Завтра нужно извиниться перед Алевтиной Петровной.
А сегодня надо набраться сил, которых от голодовки почти не осталось...
ГЛАВА 43
ДЕНИС
Проходя мимо спальни Сони, услышал то ли скулёж, то ли стон. Вообще, я освобождён от смен, но, блядь, пройти мимо не смогу, а вдруг ей плохо, ещё двинет коньки в доме бабушки. Захожу в комнату, и первое, что вижу, девчонка ревёт.
– Не понял? Чего ревёшь? – привлекаю внимание с порога.
– Н-е до т-е-бя сей-час, уйди-и-и, – ещё больше начинает реветь, и к слезам добавляются всхлипы.
– Так-с, – тру двумя пальцами бровь, по сути, могу и свалить, сама прогоняет. – Уйти недолго, но давай ты скажешь, что случилось? – меня, чёрт побери, трогают её слёзы.
– Н-е ска-жу, – всхлипывает и краснеет.
– Рассказывай, знаешь же, что Алевтина Петровна все мозги чайной ложкой сожрёт, если я тебя вот такую оставлю, – приближаюсь к кровати и вижу, у девчонки реальная трагедия, зарёванная, капец просто.
– Не под-хо-ди, – кричит Соня.
– Пиздец! Выпей воды и рассказывай! – наливаю воды в стакан и пихаю его кукле, приподнимаю одной рукой за плечи, а второй рукой обхватываю поверх её ручки стакан с водой и подношу к губам, пьёт, ударяясь зубами о край, через раз всхлипывая.
После последней ссоры мне охуеть как стыдно. Мы не виделись две недели. Я сорвался на неё, не разобравшись в ситуации. Наговорил хуйни, хотел больно сделать, ненавидел за враньё. А успокоившись, обдумал и пришёл к мнению: не виновата она, это стечение обстоятельств. Но уже поздно посыпать голову пеплом. Будем выкарабкиваться из того, что имеем. Сонька после моего концерта на успокоительных была, есть отказывалась, треш просто. Нину Семёновну перевезли к нам, кукла ни с кем неделю на контакт не шла. Сейчас вроде, говорят, успокоилась. Да и судя по тому, что её бабушка домой вернулась, кризис миновал. Я эти дни обходил её комнату десятой дорогой…
А сегодня вот не смог, на душе тревожно, хочется обнять девчонку… Успокоить... Пальцем собрать капли слёз и поцеловать зарёванную мордашку.
Так!
Стоп!
Это что за нежности?!
Трындец!
Ладно, сейчас по-быстрому разберусь с истерикой и свалю от греха подальше!
На хуй поцелуи!
Я ебанулся!
Не иначе!
– Всё, успокоилась? – убираю стакан на тумбочку возле кровати. – Рассказывай!
– Нет! – говорит и отворачивается, вцепившись в одеяло, замечаю в её взгляде стеснение, да ладно? Интересно! И что мы скрываем?
– Ты уверена, что не хочешь сама рассказать? – нависаю над ней, упираясь одной рукой в изголовье кровати, а пальцами второй руки беру Соню за подбородок и поворачиваю голову на себя.
Обмениваемся взглядами: мой решительный, Сонькин затравленный. Да что, блядь, здесь происходит?
– Не скажу! – храбрится, взъерошенная и маленькая, как воробушек.
– Ну и ладно, – отпускаю подбородок девчонки, разворачиваюсь и делаю вид, что ухожу, а сам хватаю одеяло и сдёргиваю с девчонки.
– Нет! – визжит она.
– Не понял! – стою в ахере! Я пиздец растерян, что делать-то? В скорую звонить? Где медсестра шароёбится?
– Не смотри, – пытается прикрыться руками, но слабо выходит.
– Это что? Что у тебя болит? Мне скорую вызывать? – смотрю в её пунцовое лицо.
– Ничего у меня не болит! Это просто менструация! Верни одеяло на место!
– Да ты вся в крови! Точнее, в луже крови! Зачем пиздишь, что всё нормально?! – рявкаю на неё.
Крови реально много, на белых простынях и на белых пижамных штанах это смотрится жутко…
– Это физиология! – начинает злиться и Сонька тоже.
– Болит? – интересуюсь я.
– Сейчас нет, а до всего этого это были очень болезненные дни, – ехидно отвечает и добавляет:
– Если уж тебе так интересно!
– А чего истерила тогда? – непонимающе смотрю на неё.
– Потому что я лежу так уже четыре часа, и мне жалко испорченный матрас, а Ларису никак не дозовусь, – поднимает руку и показывает кнопку, зажатую в пальцах.
– Кстати, а где она шароёбится? – подбешивает, дебильная ситуация, да и интимная, я на незнакомой территории. Девчачьей…
– Сегодня смена у охранника Валентина, видно, там и «шароёбится», как ты выразился.
– И часто она так? – охреневаю от наглости прислуги.
– Хм-м… Дай подумать, – подсчитывает в уме. – Ты не мог бы меня накрыть обратно одеялом? Раз уж мы светские беседы ведём.
– Как часто сиделки нет? – игнорирую просьбу, я от злости перехожу в стадию бешенства, пипец медсестре, охраннику Валентину и бабушке в придачу, что не следит за прислугой.
– Каждые два дня, – отвечает и морщится.
– Так, с этим что-то надо делать, – перевожу взгляд на нижнюю часть Сони, а на моих глазах крови становится ещё больше.
– Надо найти Ларису, чтобы мне помогла, – вздыхает Соня.
Молча разворачиваюсь и иду в ванную комнату, открываю краны, настраиваю температуру и возвращаюсь за девчонкой в комнату. Подхожу и беру на руки. Без лишних разговоров несу в ванную комнату.
– Что ты делаешь? – вскрикивает испуганно воробушек и обнимает меня за шею.
– А на что это похоже? – говоря, поднимаю бровь.
– Не знаю… Ты сегодня какой-то другой, и меня пугаешь… – шепчет в мою грудь.
– Расслабься, – поднимает на мои слова голову и смотрит в глаза, подмигиваю и улыбаюсь, – это же я! Топить тебя сейчас буду!
– А-а-а, показалось. Вот теперь узнаю Дениса! А если серьёзно? Зачем ты меня тащишь в ванную?
– Как зачем? Мыть! – дразню и ловлю себя на мысли, что тащусь с этого.
– Ты?! – испуганно выдаёт воробышек.
– А ты видишь здесь еще кого-то? – хмыкаю на вопрос.
– Может, не надо? Найди сиделку.
– Считай, что она здесь больше не работает!
Опускаю девчонку в ванну и смотрю на руку. Пиздец, как в триллере, вся в крови. Упираюсь взглядом в куклу и прикидываю, как без оров стянуть с неё штаны. Ну вот чего я там не видел? Для меня женский бутон не в новинку, да и ничего особенного там нет, всё как у всех!
– Надо снять штаны, – опускаюсь на корточки возле ванны. На лбу пот выступил. Писец я нервничаю, морально готовясь к Сонькиным визгам. Первый раз тушуюсь, раздевая девчонку.
– И как ты себе это представляешь? Ты же увидишь меня голой! – паникует воробушек.
– Серьёзно? И что я там увижу сверхъестественного? – парирую ей.
– Ты увидишь меня! – пищит затравленно.
– Для меня это великая честь, – смеюсь над её заявлением.
– Придурок! – обижается Соня.
– Придурок, – соглашаюсь с ней, – нет чтобы съебаться, когда прогоняла, с тобой вожусь и уговариваю стянуть штаны, – отзываюсь, а сам приподнимаю девушку одной рукой, а второй стягиваю штаны с её попки.
– Не смотри, – сидит красная, как помидор, Сонька.
– Больно надо, – фыркаю и закатываю глаза.
Кидаю штаны в таз, который приметил в углу, и иду к раковине мыть руки. В зеркало наблюдаю за девчонкой, сидит, не шелохнувшись, верх не снимает. Окидываю себя взглядом и замечаю, что моя майка вся в крови. Снимаю и кидаю к штанам Сони, ловлю взгляд куклы в отражении и подмигиваю. Испуганно отводит глаза, как будто её поймали на запретном. Хм-м… А вот это любопытно!
– Верх помочь снять? – спрашиваю, поворачиваясь к ней.
– Что? – непонимающе смотрит на меня.
– Говорю, тебе помочь раздеться до конца? Помыть тебя? И вообще, как тебе помогает медсестра? – правда интересно, я же ни хрена и не делал по сути.
– Я сама. Поставь только все моющие поближе.
– Хорошо, мойся. Пойду вещи тебе приготовлю, – говоря, выполняю её просьбу.
Выхожу из ванной под молчание и журчание воды. Исследую шкафы и ищу вещи, пижаму новую нахожу быстро, перехожу к ящикам с нижним бельём, перебираю ассортимент, скудно, один хлопок и спортивные комплекты, по типу бесшовного белья. Нет кружев и ярких красок. Выбираю серый хлопковый комплект, беру махровые носки и возвращаюсь в ванную со своей находкой. Вдруг помощь нужна, захожу без стука. И зависаю. Сидит такая красивая, тонкая фарфоровая статуэтка, она кажется очень хрупкой… А кожа почти прозрачная в свете ламп. У неё красивая грудь с дерзко торчащими сосочками, крошечными, как и сама хозяйка. В паху тяжелеет, кровь бурлит по венам, набирая обороты, у меня встает! Прикидываете! На Соню!
– Да ты обнаглел?! Почему не стучишься? – зло выдаёт воробушек и взглядом мечет молнии. Остужает на раз, оставляя небольшой дискомфорт в паху.
– Да ты хрен признаешься, если помощь нужна! Вот и не стучусь! Повторюсь, я у девушек всё уже видел! Угомонись! – подхожу и забираю из её рук лейку. – Мой давай голову, я подержу.
– У-у-у... Раздражаешь, – кидает яростные взгляды в меня, но принимается за дело.
Заканчиваем водные процедуры, закрываю краны и обращаюсь к ней:
– Я сейчас тебя вытру, а потом оденемся и просушим волосы, – заранее обговариваю свои действия, предупреждая, что сейчас прикоснусь к святыне – её телу.
– Угу… – сопит смущённая.
Начинаю с волос, выжимаю их полотенцем, жесть, как хочется провести пятернёй по волосам, а затем намотать на кулак, и…
Так, надо сегодня съездить потрахаться, а то меня несёт.
Собираю капли с плеч, спускаюсь к груди, нежно вожу по полушариям, даже через ткань чувствуя, какая у неё аккуратная и идеальной формы грудь. В ладошку так и просится… Спускаюсь ниже на плоский впалый живот с аккуратным пупком и вижу серёжку. Пирсинг? Серьёзно? Почему я не заметил в день знакомства? Правильная Сонечка с сюрпризом? Поднимаю взгляд и смотрю в её лицо, сидит, закусив губу, и с милым румянцем на щеках наблюдает за моими действиями. Откашливаюсь и спускаюсь еще ниже, несколько секунд поразмыслив, решаю лобок не трогать… Перехожу к ногам, поднимаю одну… Какой открывается вид на Сонькину розу… Я честно стараюсь туда не смотреть, но взгляд, зараза, тянет магнитом! Она пытается свести ноги, прикрыться… Поздно, я уже все рассмотрел. Обтираю вторую, и продолжаю беззастенчиво пялится на её бутон, маленький… аккуратный, с пухлыми розовыми губками, хочется прикоснуться пальцами, погрузить их в неё…
Дебил, – ржу над собой, – вот меня перемкнуло! В штанах уже конкретно тесно, член норовит порвать боксеры. Пытаюсь сесть удобнее, с корточек на колени встаю, только бы Соня не увидела стояк, ей лучше не знать.
– Долго ещё? – вырывает с мясом меня из моих фантазий.
– Всё, – откашливаюсь и наблюдаю на её теле мурашки, соски заострились, дыхание прерывистое, а глазки прикрыты. Обалдеть, куклу завели мои манипуляции? Вот оно как…
Встаю и незаметно поправляю рукой член, чтоб снизить давление на головку. Считаю до двадцати в надежде побороть возбуждение. Быстро одеваю воробушка и сажаю на стул возле раковины.
– Где лежат твои женские штучки? – смотрю в упор, мне кажется, после сегодняшнего между нами не осталось секретов.
– На верхних полках посмотри, – показывает на шкаф возле раковины, открываю, осматриваю ассортимент, беру прокладки и сую пачку воробушку.
– Сама справишься? Или помочь? – дерзко ухмыляюсь. – Ты можешь быть нормальным? – игнорирует мой вопрос Соня.
– А чё ты стесняешься, как целка? Подумаешь, затычки, – лыблюсь, весело мне.
– Ну, допустим, угадал! Я девственница! – психует.
Что я там говорил? Не осталось секретов? Вот теперь точно не осталось! Я ошалел второй раз за день! В девятнадцать лет девственница? Не знал, что они еще существуют!
ГЛАВА 44
ДЕНИС
Закончив с делами Сони, оставляю её на диване с ноутбуком, выхожу из комнаты. Злой, как чёрт, выдвигаюсь вершить правосудие.
– Молодой человек, а это что за новости? Ты почему без майки? И что ты делал у Сони, я же запретила к ней приближаться?! – бабушка шокировано поднимает брови.
– Ни слова больше, Алевтина Петровна, поговорим в кабинете через десять минут! – рычу на неё.
Сказать, что она в шоке, ничего не сказать. Выдаёт свои эмоции поджатыми губами и, развернувшись, молча идёт к лестнице. Ну не в состоянии я сейчас вести светские беседы! У меня, можно сказать, сегодня мир перевернулся вверх ногами, я никогда не заморачивался бабскими делами, девок много было, но такие дни проходили без меня. Они просто не посвящали меня в это! Да и, если честно, думал, что со сломанным позвоночником эти процессы приостанавливаются! Хотя это мои догадки, я вообще хрен знает, как там должно быть, не интересовался темой до сегодняшнего дня! Почитаю её медицинские выписки. Я первый раз в жизни посмотрел на Соню без психов и нервов, всё же она сильная девочка, лежать и зависеть от помощи других… Ну такая себе ситуация. Слёзы Сони как будто что-то сломали во мне, жалко мне девочку по-настоящему. Хоть я и не считаю себя полностью виноватым, но частично вина на мне есть. Если бы я тогда не отвлёкся, этого можно было бы избежать!
Думал, месячные – это грязь, брезгливый я парень, а вот сегодня сам себе удивился. Не было брезгливости, как будто Сонька – моя девушка, и мы это проходили не раз… Откуда такие ощущения взялись, я не знаю. Наверное, привык к ней за эти месяцы. А как объяснить мой стояк? Вообще, это нормально? Она же не ходит… Мне не пора к психологу? Хотя это, наверно, уже психиатры лечат!
За размышлениями по-быстрому принял душ и переоделся. Меня ждёт домик охраны и охуевшая прислуга. Заглянул к домработнице и отдал распоряжения заменить постельное бельё у Сони и навести порядок.
Захожу к охране и вижу картину маслом: сидят, блядь, чаи распивают! Оба потные и раскрасневшиеся, в воздухе запах ебли! А чай для антуража, на всякий пожарный, как сейчас!
– На выход оба! – рявкаю на голубков.
– Что случилось? – начинает задавать тупые вопросы Лариса.
– Охуевшая прислуга случилась, – демонстративно достаю кнопку Сони и нажимаю. На столе кнопка медсестры загорается красным и начинает вибрировать. – Да! Ситуация! – выразительно смотрю на сиделку.
– До этого не было вызовов… – начинает блеять овца в оправдание.
Но я-то знаю, что Соня нажимала не раз, даже при мне, и радиус действия у датчика отличный, европейский, всё приехало из Германии, из клиники, где оперировали Соню.
– Рот закрыла, – рявкаю так, что оба вздрагивают.
– Денис Олегович, при всём моём уважении, но как вы разговариваете с девушкой? – камикадзе пытается заступиться за даму сердца.
– Я тебе сейчас ебальник сломаю и популярно объясню, что вы здесь на работе, а не на потрахушках! – делаю шаг в его сторону.
– Но она же девушка, – пытается до конца быть мужиком.
– Точно, а ты парень… Значит… – точным ударом кулака бью промеж глаз, – …можно и въебать, – заканчиваю мысль.
Валентин стонет, хватаясь за нос, медсестра верещит, я же спокойно выхожу из домика и напоследок кидаю:
– Я сказал на выход, и это последнее предупреждение!
– Псих… – выкрикивает Лариса, наглеет, понимая, что это последний рабочий день.
Не комментирую и иду молча в направлении дома, не проверяя, послушалась ли прислуга. Захожу в дом, сворачиваю в коридор, где находится кабинет. Бабушка сидит на диване, листает газету, и возле неё на столике стоит кофе и рюмочка коньяка, моя же ты аристократка!
– Объяснишь, какая муха тебя укусила? – высокомерно поднимает бровь бабуля.
– Гигантская! – саркастично ухмыляюсь, и в этот момент в кабинет заходят горе-любовники.
– А эти чего пришли? – удивлённо спрашивает и кивает на парочку.
– А «эти», как вы выразились, Алевтина Петровна, ваша лакмусовая бумажка плохого управления персоналом! – грубо отвечаю старушке, до сих пор бесит непозволительная халатность людей.
– В смысле? Объясни нормально! – Слетает маска невозмутимости со старушки, и она начинает злиться, не понимая сути происходящего.
– Лучшая медсестра из всех… – Смотрю на бабушку укоризненно, – также ты мне говорила? Напомни?
– Давай дальше! – поторапливает меня Алевтина Петровна.
– Да с превеликим удовольствием! – Смотрю на неё в упор, да я сейчас кайфую за все месяцы обвинений в никчёмности, прилетела ответка, бабуля… – Так вот, твоя Лариса здесь не подопечной занималась, на хуе охранника скакала!
– Выражения подбирай! – Слетает маска аристократизма с госпожи.
– Ну извините! Устраивала родео на члене Валентина! – Ухмыляюсь в ответ. – Так нормально для ваших нежных ушек?!
– Что с Соней, охламон? – перебивает меня.
– Про Соню вспомнила… А я всё ждал, когда ты спросишь?!
– Не ёрничай! – Обрубает.
– Потом расскажу, их это не касается… – Киваю на парочку. – Если коротко о ситуации: Соня была в комнате одна четыре часа, пытаясь достучаться через экстренную кнопку до своей медсестры. Не считая того часа, что я провёл у Сони в комнате, помогая. Как видишь, так и не дозвалась! Некогда Ларисе, член Валентина важнее! – Специально не выбираю выражения.
– А-а-а-а…
– Кнопка рабочая, проверил лично, – теперь моя очередь перебивать на полуслове.
В кабинете воцаряется молчание, голубки и так не проронили ни слова с момента, как вошли, а бабуля пытается сохранить лицо и характер передо мной, обдумывая ситуацию.
– Внуку я верю, – нарушает молчание Алевтина Петровна. – Ситуация неприятная и непрофессиональная, вы, Лариса, оставили Соню без присмотра, халатно отнеслись к работе, и случился форс-мажор! Расчёт получите сегодня, контракт мы с вами разрываем, о выходном пособии забудьте, и да, ваш медицинский центр получит соответствующие письмо о вашем непрофессионализме.
Лариса пытается что-то сказать в оправдание, бабушка жестом показывает, чтобы та молчала.
– Теперь, молодой человек, ваша очередь, – переводит внимание на охранника, – напомните ваши обязанности?
– Охранять территорию и хозяев, – заикаясь и держась за нос, говорит Валентин.
– Вот именно, обеспечивать безопасность объекта и людей на объекте! – строго говорит бабушка. – А вы что делали на смене?
– Охранял, – пытается выкрутиться, понимая, куда идёт беседа.
– Охранял… Только не объект, а прелести Ларисы! – отмахивается от невнятных объяснений охранника. – Ваша участь такая же, как и у Ларисы! Расчёт получите сегодня оба! А теперь пошли вон! – не повышая голоса, говорит им.
Как только за прислугой закрывается дверь, бабушка молча выпивает рюмку коньяка и говорит:
– Рассказывай, что произошло у Сони!
Посвещаю в ситуацию, правда, опускаю некоторые подробности. Заново высказываю бабушке за персонал и предлагаю изменить условия договоров, внеся пункт о запрете отношений на рабочем месте.
– Бедная девочка, – шокировано, – это сколько же стыда она натерпелась! Надо послать прислугу, чтобы помогли и убрались…
– Успокойся, я всё сделал, – смотрю на часы, – и прислугу отправил, должны были уже всё убрать.
– И что же, ты сам ей помог? – хитро улыбается Алевтина Петровна.
– А у меня был выбор?
– Был… Вызвать одну из горничных, – парирует бабушка и смеётся.
– Ты мне зубы не заговаривай, – бля, вот я ядерный дебил, горничные…– Ищи новую медсестру, – пытаюсь внимание бабушки увести на деловое поле. – Соня на диване сидит, надо бы на кровать переложить, – да, знаю, убегать нехорошо, но чувствую себя вот прям оленем, где был мой мозг?
Подрываюсь и тороплюсь выйти от пристального внимания бабушки, выходя, оглядываюсь на старушку и вижу задумчивую улыбку. Пф-ф…
По дороге в спальню Сони захожу на кухню и прошу подать ужин в спальню девчонки, и на свою персону в том числе. Вот такой я сегодня заботливый до розовых соплей. Поднимаюсь в комнату Сони, захожу опять не стуча, сидит там же, где и оставил.
– Устала? – сам не понимаю, зачем задаю этот вопрос.
– Немного, – вздрагивает воробушек, – кажется, я тебе говорила, что ты меня сегодня пугаешь.
– Пф-ф… – не нахожу, что ответить, самому страшно из-за чрезмерной заботы! – Потерпишь, и поужинаем на диване? Или перенести тебя в кровать?
– Кровать, – морщится Соня.
– Болит? – считываю её эмоции.
– Спина затекла, – поясняет она.
– Может, врача? Таблеток? – начинаю паниковать, что я оставил так надолго сидеть.
– Просто перенеси меня, сейчас отдохну и будет лучше.
– Точно? – сомневаюсь в словах девчонки, подхожу, беру её на руки и несу на кровать.
Отвлекает стук в дверь, быстро они! Прислуга заносит наш ужин, достают столик для кровати, я о его существовании и не знал, и расставляют еду. Ловлю жадный взгляд Сони на моём стейке мяса, и только после этого замечаю, что за еду расставили на столе. На вид полная гадость, пареные овощи, а с другой стороны, стейк и запечённая картошка в ароматных травах, да у меня даже салат из зелени симпатичней!
– Как ты ешь эту гадость? – морщусь от увиденного.
– А мне меню не изменили, – грустно парирует воробушек.
Молча начинаю убирать несъедобное со столика и двигаю свою порцию на середину.
– Ты сегодня столько нервов потратила, что нужно восстановить, – говорю и ласково щёлкаю по носу воробушка. – Давай фильм посмотрим за ужином, – предложение вырывается на автомате.
– Давай! – загораются восторгом глаза девчонки.
Включив новинку в стиле фэнтези, быстро уплетаем ужин. Помогаю Соне с ванной комнатой, тактично дожидаясь её снаружи. Под конец фильма воробушек засыпает. Укрываю получше одеялом, на тумбочку кладу кнопку Сони, а Ларисину оставляю себе, выкатываю тележку с остатками несъедобного ужина за дверь. Направляюсь в свою комнату. После ссоры мне неудобно у неё ночевать, грызёт мерзкое чувство вины.
Что я там говорил? Надо съездить потрахаться? Так вот! Не надо! Устал, капец! Лучше посплю…
ГЛАВА 45
СОНЯ
Проверил, всё ли сделала в кинотеатре прислуга, и довольный вышел из дома. Первыми приехала семья Царёвых. Сегодня морозец. На улице лежала примёрзшая к земле листва, скованная тонким слоем льда. Деревья, словно остекленевшие, искрились от обледенения, как хрупкие стеклянные статуи. Воздух был настолько холодным, что пробирал до костей. Промозгло поёжился, растирая замёрзшие руки, согревая их немного. Неприятный пронизывающий ветер рванул вдоль тропинки, покачивая ледяные ветки деревьев. Чёрт, зря надел модный спортивный костюм. В такую погоду было бы куда умнее выбрать толстовку и утеплённые штаны. Скоро зима.
Подойдя к машине Царя, открыл дверь со стороны пассажира и протянул руку Арине:
– Привет котятам.
– Приветик, – обняла меня и чмокнула в ледяную щеку. – Бр-р, ты чего такой холодный? – вздрогнула она от холода.
– Хай, дружище. Мелкая, он же Кай, считающий, что у него нет сердца и любви не существует, – ухмыльнулся Мот, протянув руку для пожатия.
– Типа того, – усмехнулся в ответ.
– Да-да, или просто кто-то забыл, какой месяц за окном, – фыркнула Арина, покачав головой. – Ты позвал Соню на «Миньонов»?
– Котёнок, не лезь к ним, – закатил глаза Мот. – Спугнёшь идиота, и он только к пенсии осознает свои чувства.
– Упаси господь, нам одной пары хватает! Бля, хоть бы к пенсии помирились. И у меня нет чувств, отстаньте, – ухмыляюсь.
– Ой, у Тима с Полей вообще без вариантов, – рассмеялась Арина. – Эту эпопею ещё наши внуки будут смотреть с попкорном в первом ряду. А вот за тебя поборемся.
– Идёте в дом? Тим и Егор сами найдут дорогу, – засмеялся и махнул рукой в сторону дома.
Внутри домашнего кинотеатра стояли три дивана вокруг большого журнального столика, на котором уже расставлены сеты роллов, напитки и закуски. Парочка Царёвых устроилась на центральном диване. Махнул им, чтобы ждали, и собрался свалить на кухню разогреть пиццу. В этот момент Егор с Тимом шумно ворвались в комнату, как обычно, толкаясь и придурковато выясняя, кто из них круче. Они никогда не успокоятся.
– Здорово, малышня! – громко закричал Харрингтон.
– Салют всем, – кивнул Тимофеев.
– Ага, и вам не хворать. Пристраивайте свои жопы поудобнее, я за пиццей, – проговорил и вышел из комнаты.
На кухне я поставил пиццу в духовку, выловил горничную и поручил ей проследить за готовностью. Сам отправился на второй этаж. Нервное напряжение нарастало, как перед прыжком в ледяную воду. Я всегда уверен в себе, но после вчерашнего мысли путаются.
Мне неловко…
Пиздец…
Кажется, я попал…
Ёкнуло!
Я влюбился в Соньку...
Всё, блядь, шоу начинается!
Не привык к подобным эмоциям. Теперь нервничаю, как школьник, боясь девочку пригласить в кино. Да сколько у меня было девок, со счёта сбился… А перемкнуло на девственном воробушке. И чё делать? Подождать, когда отпустит? Подойдя к двери её комнаты, чуть задержался. Терпеливо перевёл дыхание и постучал в её дверь. Никогда раньше этим не занимался, всегда заходил к ней без стука. Зачем? Я в своём доме. Но сегодня всё иначе...
– Да? – услышал её голос из-за двери.
Вошёл в комнату и почувствовал, как сбилось дыхание от увиденной картины. Соня явно только что проснулась. Она опиралась руками на кровать, медленно принимая сидячее положение. Её сорочка слегка съехала, и одна бретелька озорно сползла с плечика, открывая нежную линию ключицы. Из косы выбились светлые прядки, которые торчали в разные стороны, придавая образу милую растрёпанность и очарование. Щёки были розовыми, а личико сонным. Что-то тёплое кольнуло в груди, заставив меня на мгновение застыть на месте. Сглотнул здоровенный ком в горле и прирос к полу, не в силах отвести взгляд. Соня в это мгновение настолько настоящая, трогательная и уязвимая, что я не мог перестать любоваться ей.
– Ты чего? – смущённо спросила она, заметив моё замешательство.
Осознав, что застыл, отвёл взгляд и, стараясь взять себя в руки, сказал:
– Мы «Миньонов» собрались с друзьями смотреть, – чувствовал, как сердце колотится в груди, а ком в горле мешает говорить. – Пришёл за тобой… – На мгновение замолчал, перевёл дыхание. – Если, конечно, хочешь. Вижу, что разбудил тебя.
– Хочу, – её глаза тут же загорелись детским восторгом, будто я предложил ей настоящее чудо. – Только мне нужно переодеться и умыться. Позовёшь горничную?
– Давай сам помогу, – предложил, уже немного расслабившись. – Скажи, что достать из вещей.
Соня осталась снова без сиделки, и мы совместно приняли решение, что справимся сами, в доме полно прислуги, есть я и бабушка.
– Тёплую розовую пижаму и носки потеплее, из ангоры, – смущённо ответила кукла, щёки снова залились румянцем.
– Мёрзнут ноги? – хрипло спросил, подходя к шкафу.
– С детства ледяные.
Достал пижаму и носки. Отнёс воробушка в ванную и подождал, пока освободится. Пока помогал с одеждой, она жутко смущалась и сопела. Не смог удержаться: прижался губами к её виску и едва ощутимо поцеловал, чувствуя тепло её кожи и слабый аромат моей девочки. Возле уха услышал её тихий всхлип, заставивший меня на миг остолбенеть. Она тоже неравнодушна ко мне? Мне ведь не показалось?
– Давай волосы расчешу, – проговорил, растягивая слова, давая время обоим успокоиться.
– Если несложно, —протянула расчёску и её голос дрогнул.
Аккуратно начал расплетать её косу, наслаждаясь ощущением гладких, светлых прядей, которые струились через мои пальцы. Белокурые волосы, напоминавшие о солнечных лучах, мягко ложились в руку. Осторожно провёл расчёской, распутывая их. В тишине, которая окутала комнату, слышно было только наше дыхание. Постарался заплести новую косичку, и хоть она вышла немного кривовато, но я доволен своим творением.
– Для первого раза неплохо, – ухмыльнулся и, кинув расчёску на кровать, поднял Соню на руки.
Она зацепилась руками за шею, и я, чувствуя её тёплое дыхание, направился в кинотеатр.
– А вот и горяченькое, – присвистнул Мот.
– Это поинтереснее мультика, – подмигнул Тим.
– Да закройте мяучило и не смущайте Соню, – раздражённо вздохнул.
– Всем привет, – застенчиво сказала она ребятам.
– Садитесь ко мне поближе, – улыбнулась Арина. – Тимофей, пересядь к Егору.
– Котёнок, они же подерутся, – ржёт Царь. – Их желательно в разные комнаты рассаживать.
– Не подерёмся, – хмыкает Харрингтон. – На наших глазах образовалась новая пара, не будем мешать влюблённым.
Воробушек смутилась и спряталась у меня на шее. Опустил Соню на диван, парни быстро заткнулись. Арина шикнула на Мота и лупанула в него подушку. Тим принёс подушку и плед и положил их под спину Сони.
– Спасибо, – поблагодарил его.
– Чё сидите, лупитесь на нас? Егор, врубай «Миньонов».
Приглушив свет, все перевели внимание на экран. Взял кусок пиццы и предложил Соньке откусить: моя любимая, четыре сыра. Она улыбнулась и попробовала. Посмотрел на друзей и захотелось вызвериться.
Мы что, интереснее мультика? И Аринка туда же! Кукла смотрела на экран с восторгом, как будто в первый раз в кино.
Бабушка заглянула, пожелала хорошего вечера и улыбнулась. Моя очередь краснеть. Блядь, надо было с Егором сажать? Чего они все умиляются?
– Роллы хочешь? – обратился к воробушку.
– Нет.
– Не любишь? – почесал бровь.
– Никогда не пробовала и не умею есть, – пожала она плечами.
– Хм, сейчас мы это исправим, – взял «Калифорнию» с
с
нежным крабом и, полив соевым соусом, поднёс ко рту девушки. Она так обхватила палочки губами, что я возбудился. Хорошо, в комнате темно.
– Вкусно? – пророкотал, смотря на её губы.
– Очень, – облизнула их язычком, и я чуть не кончил.
– Сонь, а у тебя парень есть? – шепчет Аринка.
– Мелкая, блин, – рычу на неё. – Какой, на хуй, парень?
– Не рычи, для тебя стараюсь, – огрызается она.
– Нет у меня отношений, – шепчет кукла.
– А парень, с кем ты танцевала танго? Мне показалось, что вы пара… – не отстаёт.
– Он просто партнёр по танцу, – вздыхая, отвечает.
Лыблюсь. А я знал. Она же девственница, а балерун ушлый на вид, вряд ли терпел бы прогулки под луной.
– Котёнок, мультик смотри, – забирает внимание Царь. Спасибо, друг.
Под конец мой воробушек клюёт носом, прикольная у неё особенность – засыпать под киношку. Переношу её обратно в спальню и провожаю друзей. Поднимаюсь в свою спальню.
Приняв душ, лежу на кровати уже битый час, но сон не идёт. Мысли роятся в голове, особенно о моих чувствах к Соне. Бессмысленно отрицать, что она буквально ворвалась в мою жизнь, осев осколками в сердце. Сравнивая свои ощущения с девочками из компании, понимаю – всё совсем иначе. Арина и Полина, да, вызывают у меня заботу, сочувствие, иногда хочется их поддержать или просто пожалеть, но это всегда заканчивалось на уровне дружеских чувств.
С ней всё иначе. Она – нечто большее. В Соне есть что-то такое, что заставляет меня хотеть быть рядом, прижаться, впиться в её мягкие, влажные губы, ощутить каждый дюйм её тела. Она буквально захватила меня – и не только жизнь, но и сердце.
К чёрту это всё! – раздражённо думаю, ворочаясь на кровати. Почему я, как олух, мучаюсь бессонницей, когда моё «снотворное» спит буквально в соседней комнате? Всего-то и нужно – перейти из одной комнаты в другую. Три часа ночи, она наверняка спит крепким сном и даже не заметит моего прихода. А утром, когда будет светать, я просто тихо вернусь в свою комнату.
