Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"

Автор книги: Ева Енисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31. Алиса

Глава 31. Алиса

Когда мы подъезжали к гостинице, я уже до красноты закусала свои губы от волнения.

Захар уверенно крутил руль, но, кажется, тоже нервничал.

Когда машина затормозила у залитого огнями входа в отель, я повернулась к мужу.

– Захар, ты поезжай, ладно? Я Даню заберу и мы домой поедем. а уже завтра утром спокойно обо всём поговорим.

– Ты права, Лисичка. Всё постепенно, – вздохнул он. – Ладно. Иди. Набери меня, как доедете до дома.

Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, его огромная ладонь скользнула мне за затылок, пальцы намертво вплелись в волосы, лишая малейшей возможности отстраниться.

– Заха... – выдохнула я, но имя потонуло в его губах.

Это было какое-то первобытное, жесть какое страстное безумие, от которого у меня в ту же секунду вышибло из легких весь воздух. Захар поцеловал меня так, будто пытался выпить до капли, забрать себе всю мою душу.

Мой язык соприкоснулся с его – горячим, влажным, настойчивым, и земля окончательно ушла у меня из-под ног. В голове взорвались тысячи стоваттных лампочек.

Это был чистый, концентрированный секс – внутри всё плавилось, скручивалось в тугой, пульсирующий узел, а колени начинали дрожать, даже несмотря на то, что я сидела.

Когда он наконец отпустил меня, я судорожно, со свистом втянула ртом воздух, едва не утыкаясь лбом в его плечо. Покусанные и теперь зацелованные губы горели, дыхание сбилось к чертям, а перед глазами плыли цветные круги.

– Для сладких снов, дорогая моя.

В салоне мгновенно стало невыносимо жарко. Я вспыхнула сверху донизу.

Да, это я точно не забуду!

Захар тяжело дышал мне в макушку. Его пальцы все еще крепко удерживали меня за затылок, а большой палец медленно очерчивал круг на коже.

– Ладно, – глухо выдохнул Захар. Глаза у него были абсолютно шальные, темные от подступившего возбуждения. – Иди. Забирай пацана.

Я попыталась сфокусировать взгляд на его лице, чувствуя себя абсолютно пьяной без алкоголя.

Я кое-как нащупала ручку двери и буквально вывалилась из машины на морозный воздух.

– Пока, Захар, – сказала тихо и пошатываясь пошла к стеклянным дверям отеля.

В голове был полный вакуум. Никаких мыслей, никаких планов – только горячий, сумасшедший привкус Корсакова на губах.

Родители вместе с Даней уже ждали меня в просторном, сверкающем лобби гостиницы.

Папа стоял, скрестив руки на груди, и хмуро посматривал на часы. При виде меня он сразу подобрался, окинул внимательным взглядом растрепанные волосы и припухшие губы.

Да… ничего не скрыть.

– Ну наконец-то Алис, мы тебя уже пять минут ждём!

Мама стояла с тем выражением лица, которое означало “мы волновались, но виду не подадим”.

– Всё хорошо? – спросила она.

– Всё отлично.

Они переглянулись. Этот их быстрый переглядки я научилась читать ещё в детстве. Но ничего не сказали.

Внутри меня всё так и зудело. Слова так и просились наружу: “Пап, мам, я сегодня вышла замуж!” Хоррроший бы получился анекдот…

Но я вовремя прикусила язык.

Вспомнила недавние слова Захара:“Всё постепенно” . Вот именно. Будем продвигаться маленькими шажочками, по ложечке. К такой лавине новостей моих родителей нужно готовить как к первому полету в космос.

Спешно попрощавшись под зоркий и подозрительный взгляд мамы, я пообещав набрать родителей завтра, взяла Даньку за руку.

Перехватив сумку с его вещами, повела сына на выход.

У парадного входа гостиницы, поблескивая в свете фонарей, уже стоял отцовский черный “Майбах”.

Только пять минут назад здесь был Танк Захара.

Воспоминание о нашем поцелуе обожгло тело мурашками, и я чуть не споткнулась на ровном месте.

Саша – наша улыбающаяся груда мышц – услужливо распахнул заднюю пассажирскую дверь, едва завидев нас.

– Привет, чемпион! Как футбольное настроение? – басовито хохотнул он.

– Отличное! Мы с дедом конструктор собирали.

Сынок, не теряя времени, шустро прыгнул внутрь на кожаное сиденье роскошного салона.

Я уже собиралась нырнуть следом за сыном, как вдруг Саша резким движением с глухим стуком захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Я опешила и сделала шаг назад, непонимающе уставившись на водителя.

Саша небрежно перехватил у меня из рук детскую сумку с машинками, закинул её на переднее сиденье и повернулся ко мне, бесцеремонно преграждая путь к двери.

Он взял меня за руку, поднимая ладонь к свету.

– Когда успела? – спросил, кивая на кольцо.

– Когда надо было, тогда и успела, – ответила я также грубо.

Вот ещё не хватало, чтобы он меня за руки хватал!

– Снимай давай, – и он начал стаскивать кольцо с моего пальца.

Я онемела от такой наглости, чувствуя, как внутри закипает ярость.

– Саша, ты что, блин, белены объелся?!

Рядом рявкнул двигатель машины, которая подозрительно напоминала танк Захара…

Глава 32. Захар

Глава 32. Захар

У меня в голове снова орала сирена. Та самая, блять. На этот раз не предупреждающая – она орала на поражение.

Я должен был уехать. Развернуться к ебеням и умотать, как обещал.

Но я заглушил мотор, откинулся на кожаное сиденье и остался стоять на парковке гостиницы. На хрена? Сам себе не мог ответить. Сидел, барабанил пальцами по рулю и тупо пялился на стеклянные двери. Внутри всё зудело и вибрировало после её слез на диване. После этого её тихого “ни с кем”.

Моя Лисичка. Жена моя. Восемь лет никого к себе не подпускала. У меня от этой мысли до сих пор в грудине всё горело.

И пацан там, внутри.

Мой пацан.

Корсаков-младший.

Тут ко входу подъехал майбах и из машины вышел этот грёбанный Саша. Я напрягся.

– Ты только дай мне повод, под асфальт закатаю… – пробормотал я вслух.

Через пару минут двери отеля наконец разъехались.

Моя. Аккуратная, с губами зацелованными. А в руке маленькая ладошка в яркой синей варежке. Пацан шёл, подпрыгивая, что-то увлеченно ей рассказывал. У меня сердце пропустило удар, в горле пересохло.

Мой сын.

Они подошли к майбаху. Алиса помогла мелкому забраться внутрь, хотела тоже сесть, но тут этот хмырь, блядь, резко, с глухим стуком захлопнул дверь прямо перед носом Алисы. Не пустил её внутрь. Зажал на парковке, преграждая путь своим огромным телом, а потом… сука, перехватил её руку и поднял к свету фонаря.

Я видел каждое движение. Видел, как Алиса дернулась, как этот урод начал нагло, силой стаскивать кольцо с её пальца.

В голове со свистом сорвало все тормоза. Полыхнуло так, что перед глазами на секунду потемнело.

Да он чё, блять, бессмертный?! Мою женщину трогать?!

Я дал по газам и рванул к ним – внедорожник взревел, как раненый зверь. Машина сорвалась с места, пролетела разделяющие нас метры и с визгом тормозов замерла в каком-то сантиметре от бампера Майбаха, перекрывая ему любой путь к отходу.

Я дёрнул ручку, выпрыгивая из внедорожника, не глуша мотор, и тяжелым, размашистым шагом пошёл к этому недогромову.

– Руки убрал от моей жены, уёбок, – прорычал вроде блядь вежливо.

Алиса вскинула на меня испуганные, огромные глаза.

Я проигнорировал её.

В два шага подлетел к этому кавалеру, схватил его за грудки пуховика и с силой впечатал спиной в бочину его же легковушки. Майбах или Лада, уже плевать.

– Захар, стой! Прекрати! Саша, не надо! – в панике закричала Алиса, хватая меня за локоть, пытаясь оттащить, но я даже не почувствовал.

Готов был финалить парня.

Плевать мне, в чём там была соль и чем ему моё кольцо не угодило.

Просто финалить.

И я уже руку занёс, когда…

– Ого-о-о… – звонко выдал мелкий на всю парковку.

Все блядские сирены в моей голове разом заглохли, оставив звенящую, оглушительную тишину.

Я замер. Рука, сжимающая воротник недогромова, сама собой ослабла.

Я повернул голову и посмотрел в глаза своему сыну.

Глава 33. Алиса

Глава 33. Алиса

Конечно же, он не уехал.

Конечно же, Корсаков увидел то, чего ему видеть не стоило.

Но если честно, в первую секунду я была безумно, до дрожи в поджилках этому рада, потому что Саша меня сильно испугал.

Его внезапная наглость, это требование снять кольцо, грубые пальцы, потянувшиеся к моей руке… Всё это заставило меня внутренне сжаться от беспомощности.

– Руки убрал от моей жены, уёбок! – загремел голос Захара.

Да, не так в сказках пишут о спасении принцессы. Совсем не так.

Саша осекся, так и не успев сорвать кольцо с моего пальца, и резко обернулся на крик. Но растерянность на его лице мгновенно сменилась профессиональной агрессией телохранителя. Он сделал шаг вперед, перекрывая мне обзор и закрывая меня своим широким телом.

У меня внутри всё заледенело от жуткого, липкого страха.

За Захара.

Саша этот был огромным. Для телохранителя – отличная черта, не спорю. Но сейчас я не была этому рада, ведь он объективно крупнее Захара, шире в плечах, тяжелее килограммов на двадцать или больше! И Саша явно умел драться, иначе папа бы его не нанял!

А Захар…

Господи, Захар ведь был совершенно измотан!

Пять дней адской командировки, о которой он даже говорить не хотел, бессонные ночи, тяжелая дорога, ЗАГС, а после этого он еще целый час в одном свитере неистово швырял сугробы у дома, просто чтобы сжечь излишки адреналина. Куда ему тягаться с этим тяжеловесом?!

– Захар, стой! Не надо! – в панике закричала я, пытаясь ухватиться за рукав мужа, но Корсаков меня просто не заметил.

Вот я идиотка!

Это же я во всём виновата!

Я ведь и раньше, если быть до конца честной с самой собой, отчетливо ощущала этот нездоровый, избыточный интерес со стороны Саши.

Все его якобы случайные касания, когда он передавал мне вещи или открывал дверцу, его жадные взгляды в зеркало заднего вида, избыточная забота, о которой его никто не просил…

Но у меня ведь всегда так было. По крайней мере… последние восемь лет точно.

Качки в спортзале, которые за каждым моим шагом следили, пожирая глазами.

Клиенты в ресторане, где я работала до этого, по-хозяйски оставляющие визитки и двусмысленные намеки.

Соседи, коллеги, знакомые на всех прошлых местах жительства…

Я так погрязла в своих комплексах, так привыкла прикрываться несуществующим мужем-Громовым, так сосредоточилась на своих вечных, незаживающих переживаниях о Захаре, что просто разучилась вовремя считывать чужие сигналы. Ослепла.

Я всегда все сигналы мужчин игнорировала. Будто надеялась, что они сами собой рассосуться.

А как только один из них начинал оказывать мне слишком уж откровенные, агрессивные знаки внимания, меня непреодолимо тянуло рвать когти, собирать чемоданы и прятаться. Бежать туда, где меня никто не знает. Бежать в другой город, на другую съемную квартиру – туда, где меня никто не знает.

В эту самую секунду все пазлы в моей голове сошлись.

Неприятно так сошлись.

Я ведь чаще всего уезжала на новое место, бросая налаженный быт, именно из-за мужчин! Из-за своего панического страха перед ними.

Это не нормально.

О, Алиска, тебе пора к психологу. Ну или хотя бы к Светке в гости.

Ведь не считать сигналы Саши было действительно сложно, а я умудрилась.

И теперь Захар пострадает. Из-за моей глупой, трусливой слепоты.

Озверевший Захар сократил дистанцию между ними в один порывистый, пугающе быстрый шаг.

Саша попытался выставить блок, поднять свои огромные ручищи, но Захар оказался быстрее – он поднырнул под удар и с силой впечатал Сашу спиной в бочину “Майбаха”, что дорогая машина ощутимо качнулась.

Я замерла в полном, абсолютном недоумении. Пальцы сами собой прижались к губам.

Так мне, получается, стоило за Сашу беспокоиться, что ли, а не за Захара?

– Ты чё, сука, глухой? – процедил мой муж прямо в побледневшее лицо Саши.

Куда только делась вся его спесь? Он захрипел, его огромные пальцы судорожно вцепились в запястья Захара, пытаясь ослабить мертвую, стальную хватку на своем воротнике, но Корсаков держал его так, словно в его руках был не центнеровый мужчина, а тряпичная кукла.

Я стояла рядом, не в силах сделать ни шага. Страх за мужа испарился без следа, уступив место оглушающему, звенящему шоку. И сквозь этот шок в душу прокралась странная, теплая мысль.

Может ли быть, что все эти долгие, одинокие годы я действительно только его одного и ждала? Что подсознательно сравнивала каждого встречного мужчину с ним – и каждый, абсолютно каждый из них с треском проигрывал моему суровому, опасному майору?

И тут боковое стекло “Майбаха” отъехало вниз. Из окна высунулась маленькая светлая голова в шапке с помпоном.

Данька.

Сын смотрел во все глаза на то, как огромный, грозный дядя в черной армейской куртке прижал его любимого, казавшегося непобедимым водителя Сашу к машине.

Всё во мне оборвалось и ухнуло куда-то в пятки. Сердце завязалось тугим узлом.

Но…

В огромных, округлившихся, абсолютно корсаковских глазах моего сына не было ни капли страха. Вообще. Там горело дикое, чистое детское восхищение!

Даня даже рот приоткрыл от искреннего удивления, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Ого-о-о… – звонко выдал Даня на всю парковку, и его лицо озарилось чистым восторгом. – Мама, это кто?

Захар замер. Рука, сжимающая воротник Саши, сама собой немного ослабла.

Муж медленно, очень медленно повернул голову. И впервые в жизни встретился взглядом со своим собственным сыном.

Прямо.

Глаза в глаза.

Две пары абсолютно одинаковых, темных, упрямых глаз.

Ох не так я эту встречу планировала!

Где моя уютная гостиная?! Где чай с пирогами? Где мирное знакомство?!

Захар сглотнул, не отрывая взгляда от Дани. На его жестких скулах заходили желваки, но когда он заговорил, его голос, хоть и остался хриплым, прозвучал на удивление спокойно и весомо:

– Он обижал твою маму.

Саша, почувствовав, что хватка на горле ослабла, попытался восстановить статус-кво и вернуть себе остатки достоинства.

– Да это ты её… – хрипло начал было он, пытаясь дернуться.

Но Корсаков даже головы в его сторону не повернул. Он просто коротко, неумолимо и так мощно припечатал водителя обратно лопатками к металлу кузова, что Саша замолчал.

– Обижал? – тихо переспросил Даня и посмотрел на меня.

Я отмерла.

Страх, шок, растерянность – всё как-то внезапно отлетело на задний план, уступая место холодной, звенящей уверенности.

Я не одна.

И у моего сына есть отец, способный перевернуть весь мир ради нашей безопасности.

– Да, зайчик, Саша повел себя некрасиво, – тихо, но отчетливо произнесла я, открывая заднюю дверь и забирая вещи и сына.

Даня тут же насупился, его светлые бровки сошлись у переносицы, а нижняя губа упрямо выпятилась но я уже увлекала его в сторону захаровского танка.

– Давай, чемпион, залезай, поедем здесь.

Сын шустро взобрался на высокое сиденье, устраиваясь посреди просторного салона. Для него это было очередное захватывающее приключение.

Я обернулась.

Захар отпустил водителя и шёл к нашей машине.

Нашей… нашей.

– Саша, – позвала я. – Передай папе, что в твоих услугах мы больше не нуждаемся. Машину он может забирать.

– Алиса Сергеевна, я же просто… – попытался было вставить он, но наткнулся на ледяной, обещающий скорую расправу взгляд Корсакова и мгновенно захлопнул рот. – Хорошо.

Я секунду поколебалась, решая, куда сесть… сзади или спереди.

Взглянула на Даню, у него вроде бы всё было хорошо. А вот Захар напряжён до предела.

Я села спереди и положила ладонь на колено Захара.

– Дядя, а вы кто? – спросил сзади Даня.

Глава 34. Алиса

Глава 34. Алиса

Я замерла, не зная, что ответить ребёнку, но оказалось, что конкретно от меня в эту секунду ничего и не требовалось.

Захар полностью развернулся к заднему сиденью, перекинув мощную руку через спинку кресла. В полумраке огромного салона его силуэт казался монументальным, почти пугающим, но в глазах, устремленных на мальчика, не осталось и капли той леденящей ярости, с которой он только что ломал Сашу Громова. Там было что-то до боли беззащитное, жадное и трепетное.

– Я твой папа, Данил, – просто сказал Захар.

Его хриплый, глубокий голос прозвучал удивительно мягко.

Я судорожно готовила в голове объяснение. Господи, сколько раз за эти годы я прокручивала в мыслях этот момент! Надеялась, что у меня будет время подобрать правильные, безопасные слова, которые не травмируют детскую психику, сочинить красивую, мягкую историю... Я ждала, что сын сейчас испуганно или растерянно вопросительно на меня посмотрит.

Но Даня не посмотрел.

Он замер.

– Папа? – тихо, с явным сомнением переспросил Даня.

– Ага, папа, – Захар коротко выдохнул, и на его жестких губах появилась открытая, немного виноватая усмешка. – Знаю, звучит странно. Я сам в шоке. Я ведь очень долго не знал, что у меня на свете есть целая семья.

Даня не улыбнулся в ответ. Напротив, его светлые бровки сошлись у переносицы еще плотнее, образуя сердитую складочку. Он упрямо вскинул подбородок и откинулся на спинку сиденья, словно увеличивая дистанцию между собой и Захаром.

– Мы с мамой семья, – жестко отрезал Даня, и в его детском голосе звенящей сталью резанула собственническая, защитная реакция. Он словно заново очерчивал границы их маленького, неприкосновенного государства, куда чужакам вход был строго воспрещен.

У меня внутри всё болезненно сжалось.

Но Корсаков не отступил. Он лишь мягче улыбнулся, и в его глазах промелькнуло такое глубокое, бесконечное уважение к этой маленькой копии себя, что у меня перехватило дыхание.

– Моя семья. И я очень рад, что вас нашёл.

Вот тут Даня наконец перевел взгляд на меня. Медленно, требовательно, с недетским прищуром. “Правду он говорит, мамочка? Ты его пустишь в наш мир?” – читалось в его глазах.

Я молча кивнула, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела как можно более спокойной и ободряющей.

“Да, правда, родной. Это он. Наш. Мой. Твой”

Ладонью я едва заметно сжала колено Захара, чувствуя, как под джинсами каменно напряжены его мышцы.

Мысленно я малодушно обрадовалась, что Даня не устроил истерику, не расплакался, что он так внешне легко и собранно воспринял эту ошеломляющую новость.

– Поехали домой, – сказал Захар, медленно разворачиваясь обратно к рулю.

Его голос звучал абсолютно спокойно, вид был уверенный, но я видела то, чего не мог заметить ребенок с заднего сиденья. Пальцы Захара, сжавшие кожаную оплетку руля, едва заметно подергиваются.

Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Мягко, делясь своим теплом. Захар на секунду повернул ко мне голову, перехватил мой взгляд, и в глубине его зрачков я увидела немую, оглушительную благодарность.

– Всё хорошо, – тихо сказала я ему, одними губами.

– И он собирается жить с нами? – резко, с ледяной, совершенно не свойственной ему до этого интонацией спросил Даня сзади.

Вопрос прозвучал как выстрел в спину. Я вздрогнула и быстро обернулась.

Сын сидел, скрестив руки на груди.

Он смотрел не на Захара – он смотрел исключительно на меня.

– Пока нет, Данюш, – мягко ответила я, пытаясь сгладить острые углы. – Пока мы просто едем домой. Все вместе.

– Хорошо, – Даня демонстративно отвернулся к окну, уставившись на пролетающие мимо огни вечернего города. – Потому что у нас и так лего некуда складывать. Нам вдвоем места мало.

В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только глухим, басовитым урчанием мощного мотора.

Я медленно повернулась обратно, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость. Нет… я жестоко ошиблась. Он вовсе не спокойно воспринял ситуацию. Наш маленький, умный мальчик объявил Захару войну.

Захар молчал.

Все молчали.

Каждый думал о своём. я думала о том, что нас троих ждала долгая, изнурительная и очень сложная притирка, и не факт, что в итоге получится счастливая семья.

Захар привык командовать мужчинами, привык решать проблемы силой и авторитетом, но против собственного маленького сына его армейские методы были бесполезны. Даня его возненавидит, стоит Захару только показать железную силу.

Здесь нужно было завоевывать доверие по миллиметру, пробиваясь сквозь глухую стену детской ревности.

Машина въехала во двор нашего дома и мягко остановилась у подъезда. Захар заглушил двигатель, но не спешил открывать дверь. Он несколько секунд просто сидел, глядя перед собой.

– Приехали, – тихо сказала я, поворачиваясь назад. – Даня, возьми вещи.

Сын молча первым выскочил из машины.

Он явно демонстрировал свою независимость и характер.

Я уже собиралась выйти следом, как Захар мягко, но крепко перехватил меня за запястье.

– Алиса, – негромко позвал он. Его голос звучал глухо, с какой-то затаенной, глубокой болью. – Он меня ненавидит.

Я повернулась к мужу. В его глазах было столько растерянности, сколько я не видела никогда в жизни. Могучий, несгибаемый Корсаков сейчас выглядел абсолютно потерянным.

– Он тебя не знает, Захар, – мягко вздохнула я, накрывая его руку своей ладонью. – Он боится. Для него ты – чужой огромный мужчина, который внезапно ворвался в нашу жизнь и заявляет на нее права. Ему нужно время. Нам всем нужно время. Пошли.

– Думаешь, надо? – спросил он.

– Надо, пошли.

Мы вышли из машины. Даня стоял у дверей подъезда, насупившись и пиная носком ботинка пушистый сугроб. Захар достал из багажника сумку, закрыл машину и уверенным шагом пошел к нам.

Дома Даня сразу же скинул куртку и обувь и, не сказав ни слова, ушел в свою комнату, громко прикрыв за собой дверь. Маленький бунтарь обозначил свою территорию.

Захар поставил сумку в коридоре и огляделся.

Он выглядел здесь как Гулливер в стране лилипутов.

– Я, пожалуй, пойду, – негромко сказал он, поворачиваясь ко мне. – Ему нужно остыть. Да и нам... надо переварить этот день.

– Захар, подожди, – я подошла к нему вплотную, заглядывая в усталые, обведенные темными кругами глаза. – Зайди хотя бы на кухню, я чай налью.

Он секунду колебался, а затем согласно кивнул. Мы прошли на кухню. Я поставила чайник, достала чашки, стараясь занять руки, чтобы унять внутреннюю дрожь.

Захар сел на стул, который под его весом жалобно скрипнул, и устало потер лицо ладонями.

Я засуетилась, начала что-то вытаскивать из холодильника, какие-то пирожки, печеньки, сыр…

Захар сграбастал меня за бёдра, прижал к себе, обнял крепко крепко, уткнувшись мне в живот.

Я мгновение ещё была зажатой и скоываной, а потом расслабилась, млея от его тепла – опустила руки ему на плечи, закрыла глаза от удовольствия.

И в этот момент дверь кухни тихонько скрипнула.