Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"

Автор книги: Ева Енисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13. Алиса

Глава 13. Алиса

Я вскинула голову.

– Даже если это и сказка, не твоё дело, Корсаков!

А он улыбнулся. Этот чёртов гад довольно улыбнулся.

– Хорошо.

Он резко сократил расстояние между нами. Я едва успела охнуть, как оказалась прижата к столу. Папка с документами, которую я так бережно собирала, с тихим шелестом съехала на пол, но мне было плевать. Всё моё внимание сосредоточилось на Захаре.

– Улыбаешься? – прошипела я, упираясь ладонями в его жесткую грудь. – Тебе смешно?

– Чертовски весело, – подтвердил он и склонился ниже, почти касаясь носом моего. Его дыхание – горячее, с едва уловимым ароматом крепкого кофе, обжигало губы.

В голове всё поплыло. Мир сузился до этой точки, до бешеного стука его сердца под моими ладонями. Тело предательски помнило его. Каждая клеточка тянулась навстречу, требуя закончить этот мучительный танец.

Или только начать?

Перед глазами вспыхнула картинка из прошлого.

Ночь. Ангар. Пожарка в углу.

И это его “Моя. Теперь точно моя. Никому не отдам”.

– Повеселись с кем-то другим, – предложила я через силу, пытаясь вынырнуть из этого дурмана.

Представила Леночку, нашего администратора, с Захаром. Как она льнёт к нему на какой-нибудь парковой скамейке, заглядывает в глаза, смеётся... А он пожирает её глазами так же, как меня.

От этой картинки мне стало как-то… больно.

– О чём ещё ты врёшь, а, Лисичка?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Память, эта безжалостная дрянь, мгновенно перенесла меня в ту съемную квартиру, где я впервые осталась совсем одна.

Как сидела на краю ванны. В руках – тест. Две полоски. Яркие. Четкие. Я смотрела на них и смеялась сквозь слезы, потому что это было и проклятием, и спасением одновременно.

– Алиса?

Я посмотрела в стальные глаза Захара и почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Весь этот забор из лжи, который я выстраивала годами, рассыпался в труху. Мне так отчаянно захотелось прекратить эту пытку. Просто уткнуться ему в плечо и выложить всё: про его отца, про мой страх за его карьеру, про то, как я выживала одна, лишь бы он стал тем, кем стал.

Слова уже жгли язык, готовые сорваться и изменить наши жизни навсегда.

– Захар... – мой голос надломился. – На самом деле…

Я замолчала, жадно глотая воздух. Он был так близко, что я видела каждую крошечную вспышку серебра в его стальных глазах.

А он начал медленно поглаживать большими пальцами мою нежную кожу на сгибе руки, и от этих мимолетных движений по телу прошел электрический разряд.

Не знаю, что бы случилось, если бы в зал не ввалились мои ученицы. Захар разочарованно вздохнул и обернулся.

Импровизация не мой конёк, но…

Я порывисто обняла его и громко объявила:

– Добрый вечер, дорогие мои! Майор Корсаков согласился проассистировать мне на сегодняшнем уроке! Готовы танцевать?

– Да! – нестройно завопил обрадованный зал.

Захар замер всего на секунду. Я чувствовала, как под моими пальцами каменеют его мышцы, как перекатываются желваки на его челюсти. В его глазах полыхнуло багровое бешенство, захотелось отшатнуться, но я лишь крепче вцепилась в его плечи.

– Ассистировать, значит? – пророкотал он мне на ухо, запуская миллиард мурашек по всему телу.

Голос был тихим, вибрирующим от ярости, которую он едва сдерживал перед толпой любопытных девушек..

Он понял мой маневр. Понял, что я использую этих людей как живой щит, чтобы не договаривать, не ломаться, не смотреть в глаза правде.

– Готовы, – отрезал Захар, не сводя с меня пылающего взгляда.

Он резко, по-хозяйски перехватил меня за талию, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось даже воздуха.

Мои девочки, заинтригованные таким эффектным “ассистентом”, захлопали и начали расходиться по залу.

Я дрожащими пальцами дотянулась до пульта и включила первую попавшуюся бачату. Зал наполнили тягучие, чувственные ритмы – гитарные переборы, бьющие прямым попаданием в солнечное сплетение.

– Бачата, Лисичка? – Захар усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Самый грязный танец для самого чистого вранья? Ну, давай.

– Ноги на ширине плеч, – мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть на учеников, а не на… него. – Бачата – это танец бедер и... доверия.

Захар за спиной глухо рыкнул, и я почувствовала, как его горячая ладонь опускается на мою поясницу.

– Начнем с базы, – я сглотнула, пытаясь унять дрожь. – Три простых шага и акцент. Раз, два, три... подбивка.

Ученики прилежно повторяли шаги, не замечая, что на паркете в центре зала происходит не урок, а полномасштабная война, где пленных брать не собирались.

Я сделала шаг в сторону, увлекая Захара за собой. Он двигался за мной тенью – тяжелой, мощной. Я не ожидала, что он согласиться, и не ожидала, что он будет так… хорош!

– Теперь “франт-степ”, – я повернулась к нему лицом, и мир снова схлопнулся до его стальных глаз. – Шаг вперед, шаг назад. Мы должны чувствовать центр тяжести друг друга.

Я положила руки ему на плечи, едва касаясь кончиками пальцев его чёрной футболки.

– И третье, – прошептала я, чувствуя, как его колено нагло вклинивается между моих ног, – это поворот. Девушка должна полностью довериться партнеру, иначе она упадет.

Я закружилась, надеясь вырваться из его захвата, но Захар перехватил мою руку, резко дернул на себя и впечатал обратно в свою грудь. Бачата гремела в ушах, гитарные переборы сливались с шумом крови в висках.

Его свободная ладонь собственническим жестом легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя чуть запрокинуть голову.

– Доверься, партнёрша, – пророкотал он, и я почувствовала, как его таз плотно прижался к моему, задавая ритм, от которого по спине пошел жар.

Чёрт! Откуда спецназовец знает, как танцевать бачату?!

Глава 14. Захар

Глава 14. Захар

Ассистент? Она это серьезно?

Я смотрел на Алису, и внутри меня боролись два желания: либо перекинуть её через плечо и вынести из этого зала к чертовой матери, либо прижать к стене прямо здесь, на глазах у её замерших учениц.

Лисичка решила поиграть в тактику. Выставила живой щит. Подумала, что при свидетелях я стану паинькой-майором, который будет послушно отрабатывать шаги?

Плохо же ты меня знаешь, Алиса. Ой плохо.

– Бачата, значит… – прошептал я, когда музыка зазвучала игривым ритмом.

Я уверенно повёл её в танце. Раз, два, три, акцент… Мое колено вклинилось между её бедер, заставляя её следовать за моим ритмом. Я видел, как расширились её зрачки. Она не ожидала, что я знаю шаги, не ожидала, что почувствую этот порочный, тягучий ритм каждой клеткой.

Я вел её не мягко и не вежливо. Мой стиль был родом из душных притонов Каракаса. Бачата там – это не просто танцы в светлом зале под кондиционером, как здесь. Там танец – это либо прелюдия к сексу, либо к драке.

Вспомнился тот год в Венесуэле. Целый год.

Откуда ей было знать, где мне приходилось бывать по службе?

“Танцуй так, Корсаков, будто ты разложишь эту женщину прямо здесь”.

И ещё…

“Бачата – это контроль дистанции, гринго. Если ты подпустил её слишком близко – ты проиграл”.

Я улыбнулся воспоминаниям.

Сейчас я проигрывал с треском, потому что буквально втирал Алису в себя, заставляя её тело подчиняться моему.

И как же это было сладко.

– Ты… ты занимался? – спросила она, когда я резко развернул её к себе, прижимая лопатками к своей груди.

– Работа такая, Лиса. Приходится учиться разному, – прорычал я ей в самое ухо, наслаждаясь тем, как по её коже пробежала крупная дрожь.

Её бедра качнулись в такт моим. Это было похоже на пытку. Её узкий спортивный костюм не скрывал ничего – я чувствовал каждое движение её мышц, каждый изгиб. Внизу живота завязался тугой узел. Я прижал её еще плотнее, так, чтобы она почувствовала.

– Твой Саша знает, как ты умеешь танцевать?

– Замолчи, – выдохнула она, пытаясь отстраниться, но я только крепче впечатал её в себя.

Я чувствовал, как её ладони, поначалу едва касавшиеся моих плеч, теперь судорожно сжимают ткань футболки, ища опору в этом внезапном шторме.

Ученицы вокруг превратились в размытые пятна; в мире остались только её сбивчивое дыхание и запах дождя, который я жадно ловил, склоняясь к самому её лицу. Запах из прошлого. Из другой жизни.

Зал замер в тишине. Её ученицы стояли с открытыми ртами, и я чувствовал их взгляды. Но мне было плевать.

Был только этот ритм в колонках и женщина в моих руках, которая пыталась играть со мной в кошки-мышки, не понимая, что забрела на территорию матерого волка.

Алиса вдруг хитро прищурилась. Она поняла, что проигрывает этот раунд. В глазах мелькнул какой-то нехороший огонек. Я уже знал этот взгляд – так Алиса смотрела, когда задумывала очередную пакость.

– Великолепно, Захар Борисович! – она выскользнула из моих рук так быстро, что я едва не выругался.

Она грациозно отступила к центру зала, хлопая в ладоши, и на её лице расцвела та самая ослепительная улыбка, от которой у меня когда-то сносило крышу. Но теперь в этой улыбке был яд.

– Прекрасно! Видите, девочки, как важна роль партнера? – её голос зазвенел на весь зал, перекрывая музыку. – Майор Корсаков сегодня в ударе! И раз уж он так любезно согласился нам помочь…

У меня внутри что-то нехорошо екнуло. Тактика, да… я её переиграл, но это женская тактика! Женщину победить невозможно!

– …Я думаю, будет честно, если каждая из вас отработает контакт в паре! – Алиса обвела зал сияющим взглядом. – Девочки, в очередь! По три минуты с каждой. Майор, вы же не откажете дамам в такой малости?

Я замер. Огляделся.

Пятнадцать женщин. Разного возраста, разной комплекции, и все они сейчас смотрели на меня с таким восторгом, будто я был огромным трехъярусным тортом, который разрешили съесть в одиночку.

Алиса стояла у пульта, сложив руки на груди, и в её глазах плясали черти. Она буквально светилась от собственного коварства. Психологическая диверсия, рядовой Громова? А мы ещё посмотрим кто кого!

– Ну что же вы, Захар Борисович? – пропела она, прибавляя громкость. – Первая пошла! Катя, смелее!

Ко мне уже семенила пышная дама в ярко-розовых лосинах, густо пахнущая тяжелым парфюмом.

Я посмотрел на Алису поверх головы “Кати”.

Ну, держись, Громова. Ты думаешь, ты меня наказала? Ты просто ужесточила свой приговор! И когда этот зал опустеет…

Я клянусь, ты отработаешь за каждую из них. Лично. Лично мне.

Предвкушение, должно быть, заиграло на дне моих глаз, потому что Алиса напряглась.

Я шагнул навстречу розовым лосинам, не сводя с неё взгляда.

– С удовольствием, Алиса Сергеевна. С огромным… удовольствием.

Глава 15. Алиса

Глава 15. Алиса

Он был великолепен.

Мой план!

Мой идеальный план мести рушился с каждым новым тактом музыки.

Захар был великолепен.

По плану я должна была торжествовать, глядя, как этот заносчивый майор потеет в паре с новичками, но вместо этого я не могла дышать.

В его движениях не было ни капли той суетливости или неловкости, которой обычно страдают мужчины-нетанцоры. Да боже! Он должен был быть деревянным! Офицер спецназа, человек-машина – я ждала ломаных движений и армейской выправки. Но Захар двигался с пугающей, почти хищной грацией.

Я ловила его отражение в зеркалах: он не просто делал шаги, он захватывал пространство. В том, как он переносил вес, чувствовалась тяжелая, приземленная сила. И в нём её было столько! Первобытной, необузданной. Под тонкой тканью футболки перекатывались жгуты мышц. Настоящих, сильных, тех, на которые хотелось положиться.

Это было красиво до одури и опасно до дрожи в коленях.

Но страшнее всего была его харизма. Тяжелая, как свинец, и притягательная, как черная дыра.

Девочки были от него в восторге.

А он знай себе улыбался, вёл их в танце, а я…

Я чувствовала себя лишней на собственном празднике. Я видела, как он смотрит на меня через зеркало поверх голов моих учениц – прямо. И сама была не рада тому, во что нас обоих ввязала.

Да что же они лапают его, я не пойму?!

Катя, которая обычно путала право и лево, в его руках вдруг преобразилась. Она смотрела на него снизу вверх, как на божество, полностью растворяясь в ритме, который он задал.

Наташа…

Оля…

Каждая новая партнёрша портила мне настроение всё сильнее. В его движениях, как назло, всё больше ощущалась ленивая, порочная уверенность хозяина положения.

И да, чёрт побери, он был хозяином положения.

Мое горло пересохло. Я поймала себя на том, что кусаю губы, следя за тем, как его ладонь ложится на чужую талию.

Это был самый длинный час в моей жизни.

Когда дверь за последней ученицей – Катей в её невыносимо розовых лосинах – наконец захлопнулась, я чувствовала себя вымотанной, как после десяти тренировок.

Я выключила музыку и подошла к полке с моими личными вещами, чтобы попить воды, а на деле, чтобы только спрятаться от него хоть на мгновение, выиграть себе время.

Но перед смертью не надышишься.

Его шаги по ламинату звучали как обратный отсчет.

– Пятнадцать, Алиса, – его голос, низкий и вибрирующий, заставил меня вздрогнуть.

Я не обернулась. Выпрямила спину, стараясь придать лицу выражение ледяного безразличия.

– Пятнадцать женщин и час моей жизни ты потратила на то, чтобы позлить меня.

Я сосредоточенно отпила воду.

– Производственная необходимость. – вернула ему я, ставя бутылку на место. – Ты же сам вызвался помочь, разве не так?

Я обернулась, и осеклась.

Захар не выглядел уставшим или злым. Он выглядел… голодным.

– О да, Лиса, ты права, я сам вызвался помочь, – он медленно протянул руку, и я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы коснулись моей щеки, убирая выбившуюся прядь, и этот жест был пугающе нежным. – Но ты кое-что забыла.

– Что же? – выдохнула я, чувствуя, как слабеют колени.

– За всё нужно платить.

Захар рывком притянул меня к себе. Одной рукой он намертво зафиксировал мою поясницу, другой – переплел свои пальцы с моими, вжимая мою ладонь в свою грудь.

– Что ты делаешь? – выдохнула я.

На этот раз между нами не было и миллиметра воздуха.

– Забираю свой гонорар, Лиса.

И, не давая мне опомниться, он накрыл мои губы своими.

Мир рухнул.

В этом поцелуе не было нежности – только голод, злость и восемь лет ожидания, которые теперь вырывались наружу, сметая всё на своем пути. Он не спрашивал разрешения, он просто брал своё, сминая мою оборону.

А я… я пропала

Весь мой хваленый самоконтроль, годы выдержки и выстроенная по линеечке жизнь.

Это была плохая идея!

Очень плохая идея!..

В памяти всплыло воспоминание о нашей первой и последней ночи.

Тогда я тоже это чувствовала.

Чувствовала, что мир нереален, а реальны только мы двое.

Вспомнила, как мы одевались в тишине, нарушаемой только шорохом ткани. Захар помог мне застегнуть пуговицы, и его пальцы задерживались на моей коже чуть дольше, чем нужно. Он не хотел отпускать меня, словно чувствовал что убегу.

А я должна была убежать!..

Должна была…

– Пойдём, – хрипло сказал он. – Я провожу тебя до корпуса.

Мы шли по ночной территории академии, стараясь держаться теней. Это было наше последнее патрулирование. Захар держал меня за руку, переплетя пальцы так крепко, что было почти больно. Но тогда мне эта боль была необходима – она доказывала, что он настоящий, что он всё ещё здесь. А после я боли хапнула от всей души. Но это было после.

У дверей женского блока он остановился. Свет дежурного фонаря падал ему на лицо, заостряя скулы. Захар не выпускал мою руку, потирая большим пальцем мои костяшки. Его губы были чуть припухшими после наших поцелуев, а взгляд – затуманенным и непривычно мягким.

Безумная нежность – вот что было между нами.

– Спи, Лисичка, – тихо сказал он и поцеловал меня в кончик носа. – Хотя бы немного, а то завтра на построении совсем тяжело будет.

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Настало время выполнять вторую часть сделки с генералом: сделать так, чтобы Захар сам не захотел меня видеть.

Я медленно отняла руку.

Я должна была.

Его отец ясно расписал, что нас всех ждёт, если я этого не сделаю…

Мой взгляд стал холодным, отстраненным.

– Знаешь, Захар... – я заставила себя усмехнуться, глядя ему прямо в глаза. – Насчет завтра. Не утруждайся.

Он нахмурился, не понимая перемены в моем тоне.

– В смысле?

– В прямом. Эта игра в “солдатку” мне порядком надоела. Грязь, берцы, казарма... – я брезгливо обвела взглядом стены. – Это было забавно для разнообразия. Экзотика, понимаешь? Но сегодня я поняла, что с меня хватит.

Лицо Захара начало каменеть.

– О чем ты говоришь, Алиса?

– О том, что произошло в ангаре, – я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это был... отличный финальный аккорд. Красивое завершение моего маленького приключения. Ты ведь не думал серьезно, что я брошу свою жизнь, танцы и нормальных мужчин ради того, чтобы ждать тебя из твоих гарнизонов?..

Глава 16. Алиса

Глава 16. Алиса

Захар отстранился так резко, будто я была под напряжением. Безжалостный свет люминесцентных ламп, отраженный в зеркалах, ударил по глазам, заставляя зажмуриться. В ушах всё еще вибрировала музыка, хотя она давно стихла. Пахло штормовым морем. Запахом, который я безуспешно пыталась вытравить из памяти восемь лет.

– Лисичка, ты чего? – Его голос прозвучал глухо, с какой-то опасной трещиной.

Я резко вдохнула. По моим щекам бежали слёзы. Горячие, злые, они прокладывали дорожки по коже, смывая остатки самообладания.

Да я разревелась перед ним! Боже… да что такое происходит?

– Ничего, – жалобно пискнула я, ненавидя себя за этот звук.

Моё “ничего” планировалось жёстким, холодным, расставляющим всё по своим местам. Я должна была указать ему на дверь, напомнить о моём несуществующем муже, о приличиях.

Но что-то пошло не так.

У меня рядом с ним вечно всё идёт куда-то не туда. Будто внутренний компас сбивается, заставляя терять так тщательно выстроенные ориентиры.

– Ты чего, маленькая?

И от заботы в его голосе стрелка моего поломанного компаса начала вращаться с бешеной скоростью.

Он шагнул ко мне. Личное пространство? Нет, для Корсакова такого понятия не существует. Он в моё сердце всегда врывался с ноги. А точнее с руки, ведь его шершавые, мозолистые пальцы стали стирать влагу с моих щёк. Пальцы человека, который привык держать оружие. Мне бы прильнуть к ним. Мне бы открыться им. Пусть берёт моё сердце, пусть душу забирает. Только пусть рядом останется и никогда больше не уйдёт.

Рассказать всё. Сейчас.

Сесть на этот холодный пол, обхватить колени и просто выплеснуть на него всю ту боль, которую я носила в себе. Объяснить, почему я сбежала той ночью, почему сменила номер и город. И фамилию.

Раскрыться до самого дна, чтобы он увидел – там не пустота, там выжженное поле.

– Я тебе больно сделал? – В его глазах, темных, как предгрозовое небо, мелькнуло что-то похожее на панику.

Я молчала. Воздух в зале стал таким, что не вдохнуть, его хотелось раздвигать руками.

Сделал. Только не ты, Захар.

Я сама нам больно сделала. А ты просто добавил, когда не стал меня ни искать, ни останавливать. Когда поверил так быстро моей наглой лжи.

Я ведь его тогда добила.

В ту ночь. У кубрика. После пожарной машины.

Он когда выслушал мою отповедь, сразу сделал шаг ко мне, в его глазах вспыхнуло что-то пугающее.

Я тогда подбородок задрала повыше. Знала, что жалеть об этом буду. Что запомню этот момент на всю жизнь – тоже знала.

Но мне тогда надо было сделать это. Навсегда отвернуть его от себя.

Тогда это казалось мне правильным. Это казалось решением всех проблем.

Я исчезну. Отец Захара успокоиться. Мой отец будет и дальше вести свой бизнес. А Захар добьётся своей мечты.

Правильно же.

Только вот не было это ни капли не правильным.

– Я просто хотела узнать, каково это – переспать с будущим офицером. Оказалось – ничего особенного. Архонтов, по крайней мере, умеет ухаживать красиво.

Я тогда тоже увидела, как у него на скулах заиграли желваки. Прямо как сейчас. Он смотрел на меня так, будто я ударила его. Битой. По лицу. Вся та нежность, что была в нем раньше, будто вмиг вымерзла, оставив только выжженную пустыню. Арктическую.

– Значит, это всё было... ради развлечения? – его голос тогда стал пугающе тихим.

– Называй как хочешь. Завтра мой отец забирает меня отсюда. Так что – прощай, старший сержант.

Я развернулась и зашагала к дверям корпуса, чувствуя его взгляд, жгущий лопатки.

– Стой! – рявкнул он мне в спину.

Я не остановилась. Забежала внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней, сползая вниз. Сердце колотилось в горле. Я слышала, как он ударил кулаком в стену снаружи.

Тогда я тоже плакала.

Да что же это такое. Почему рядом с ним я становлюсь жалкой?

А теперь…

– Алиса…

Меня резко вернуло в зал.

Я молчала.

А что мне было говорить?!

Всё это было такой идиотской глупостью! Таким фатальным стечением обстоятельств!

Я ведь не знала тогда, что у нас… Даня.

Я заглянула Корсакову в глаза.

Сочувствие в его взгляде сгорало в пламени нарастающего гнева. Желваки на щеках заходили ходуном, глаза сузились. Захар был на пределе. Час танцев с чужими женщинами, поцелуй, а теперь эти слезы – он явно не понимал правил этой игры.

Добро пожаловать в мою жизнь, Захар.

– Не хочешь меня? – спросил он.

Как у него всё просто а! Как у этих мужиков всё просто!

– Или ревёшь, потому что хочешь?

Хочу, Захар. До безумия хочу. До дрожи в пальцах, до темноты в глазах. Меня же разожгло как печку, стоило тебе просто появиться в моей жизни. Ты – моё личное пламя. Только гореть уже больше нечему.

Нечему же?

От меня итак один пепел остался.

Он вдруг отступил. Резко, почти грубо.

– Да что тебе не нравится, блять?! – Захар сорвался. Его голос громом прокатился по пустому залу, заставив зеркала задрожать. Или это я сама дрожала? – Я не понимаю тебя, женщина! Я пришел, я здесь, я тебя не собираюсь больше отпускать! Ты ведь плавишься в моих руках! Ты отвечала мне, Громова!

Он взмахнул рукой, едва не задев стойку с аппаратурой.

– Я не экстрасенс и не психолог, Алиса! Я солдат! Если тебе плохо – скажи! Если хочешь, чтобы я ушел – скажи в лицо! Но не смей смотреть на меня так, будто я твой палач!

Я зажмурилась, закрыв лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. В голове пульсировало: “Уходи, уходи, уходи”. Но сердце предательски тянулось к его ярости, потому что его гнев был честнее, чем вся моя “спокойная” жизнь.

Я закрыла лицо руками, стараясь унять слёзы, стараясь в себя прийти, в реальность вернуться.

Дверь хлопнула с такой силой, что, казалось, штукатурка посыпалась с потолка. Грохот эхом отозвался в пустом зале.

Ушёл.

Ушёл.

Ушёл.

Ноги подкосились, и я медленно осела на ламинат. Всхлипнула в голос, уже не скрываясь, размазывая тушь по лицу. Снова тишина. Снова та самая пустота, от которой я бежала восемь лет.

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на дверь, за которой скрылся единственный человек, способный заставить меня чувствовать себя живой.

Захар стоял передо мной.

В его взгляде не было жалости – только ледяная, гранитная решимость.

– А теперь ты всё мне расскажешь, Громова. Всю правду. Даже если нам придется просидеть здесь до утра.