Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"

Автор книги: Ева Енисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24. Алиса

Глава 24. Алиса

Я и сама долго обижалась на родителей, так что недоверие Захара понимала хорошо.

– Они выставили тебя беременную на улицу, – сказал он.

– Они не выставили... – попыталась я объясниться. – Они просто не поддержали. Сказали, что я… Это было восемь лет назад, Захар!

– Что они сказали?

Я замолчала.

– Ну?

– Что семью опозорила.

У него костяшки на кулаках побелели.

– Корсаков, – тихо сказала я, накрывая его кулак своей ладонью. – Они совершили ошибку. Страшную. Но если я буду ненавидеть всех, кто когда-то причинил мне боль, во мне самой ничего живого не останется. Отец тогда был на пике карьеры, мама...

Захар медленно поднял на меня взгляд. В нем было столько глухого бешенства, что мне на секунду стало холодно.

– Ты считаешь, это их оправдывает?

Я замолчала.

Нет, это их не оправдывало, но…

– Если тебе стреляют в спину, значит, сзади враги.

– У тебя всё так просто, Захар, – ответила я. – Но они – единственные бабушка и дедушка Дани! Я хочу, чтобы у моего… чтобы у нашего сына была семья, понимаешь? Большая семья!

Захар резко отодвинул тарелку.

– Семья – это те, кто не бросает, когда наступает жопа, – отрезал он. – А это – декорации какие-то.

Я замолчала. Крыть было нечем. Это была правда – горькая, как полынь.

– Они любят Даню, – наконец выдавила я. – И он их полюбил. Я не могу просто вычеркнуть их снова.

Захар долго молчал, глядя куда-то сквозь меня.

– Ладно, с ними разберёмся позже, а сейчас поехали собираться.

Он достал из кармана несколько купюр, бросил их на стол, не глядя на сумму, и поднялся.

Я нахмурилась, не спеша подниматься.

– Всмысле?

– В прямом, Корсакова. Ты – моя жена. Пацан – мой сын. Моя семья живет со мной.

Я нервно усмехнулась, складывая руки на груди. – Подожди-подожди. То есть ты вот так просто решил? Пришел, увидел, окольцевал и в пещеру поволок?

– Это логично, Алиса. Мы женаты.

– Мы женаты пятнадцать минут! – я перешла на шипение.

– Уже пятнадцать минут, как ты должна жить у меня.

Я замерла, сжимая сумку.

– Нет.

Захар сузил глаза.

– Алиса, не беси меня, – предупреждающе произнес он, и в его голосе прорезался тот самый майор, которого боятся подчиненные.

– А то что?

– Послушай меня, муж. Я очень рада, что ты нашелся. Я рада, что у Дани есть отец. Но я – не один из твоих спецназовцев. Я женщина, которая восемь лет сама принимала решения. И “сидеть ровно”, как ты написал в смс, я не собираюсь.

Я развернулась и зашагала к выходу, чувствуя, как спину жжет его яростный взгляд.

– Громова! – рявкнул он на весь бар.

– Корсакова! – не оборачиваясь, крикнула я в ответ, толкая тяжелую дверь “Якоря”. – Привыкай к моей новой фамилии, майор! У неё очень скверный характер!

Я выскочила на улицу, жадно хватая ртом холодный воздух.

Сердце колотилось в горле.

Ну и что теперь? Такси? Или этот танк сейчас выедет с парковки и просто переедет моё мнение своими огромными колесами?

Я прошла метров пятьдесят, яростно копаясь в сумке в поисках телефона, чтобы вызвать такси, когда за спиной раздался знакомый рык мотора. Тяжёлый внедорожник медленно притерся к бордюру, преграждая мне путь.

Захар выскочил из машины. Он не бежал – он просто в два широких шага перехватил меня, преградив дорогу своей монументальной грудью.

– Алиса, стой, – голос его изменился. Ярость никуда не делась, она всё ещё вибрировала в воздухе, но в тоне появилось что-то…

– Чего тебе, майор? Хочешь наручники надеть и в багажник закинуть? – я сверкнула глазами, пытаясь обойти его слева, но он мягко, но непоколебимо сместился, перекрывая траекторию.

– Я бы очень хотел надеть на тебя наручники, но оставим это на другой раз.

Картинка обожгла мне щёки.

– Нахал!

– Лиса, – он вздохнул, и я увидела, как тяжело ему даётся это спокойствие. Он провёл ладонью по лицу, задевая ссадину на виске. – Я не умею в красивые слова. Просто… с точки зрения тактики ваш переезд ко мне – это единственное верное решение.

– С точки зрения тактики? – я нервно рассмеялась. – Мы о семье говорим или о передислокации подразделения?

– Послушай. Просто съезди со мной еще раз. Спокойно посмотришь. Ты ведь тогда… – он замялся, бросив быстрый взгляд на мои губы, – ты тогда не в том состоянии была, чтобы жильё оценивать.

Я невольно вспомнила тот вечер. Своё позорное падение в обморок, диван, на котором я приходила в себя, и этот его давящий, почти осязаемый контроль над пространством.

– Закрытый двор, видеонаблюдение, у него будет своя комната, – продолжал он, напирая на логику, которая у него всегда шла впереди чувств. – Поставим детскую площадку…

По всем болевым точкам матери-одиночки пробил…

– И машину твою давай к моим механикам загоним, – добавил он, заметив моё колебание. – Она у тебя чихает через раз.

– Захар, я..

– Если скажешь “нет”… если скажешь, что тебе не нравится, и ты нас вместе в этом доме не видишь, и тебе в твоей однушке лучше – я не буду тащить тебя силой.

Я подняла голову, встречаясь с его взглядом.

– Не понравится – вместе что-то другое выберем. Слово офицера.

Память подкинула другое “слово офицера”.

“Вам всё равно не быть вместе”.

“Если Захар узнает об этом разговоре – я уничтожу твоего отца”.

“Даю слово офицера”.

– Дай мне лучше слово мужа.

Захар едва заметно улыбнулся – одними уголками губ.

– Слово человека, который восемь лет спал и видел, как он будет везти свою Лисичку домой. Поехали, Алиса. Посмотришь – и если что, я сам отвезу тебя обратно к твоей… к твоим родителям.

Слово “родители” он выплюнул так, будто оно было украшено колючей проволокой.

Я вздохнула.

Спорить не было сил, да и садиться в такси после такого разговора казалось глупым.

– Ладно, – выдохнула я. – Едем. Но это просто ознакомительная экскурсия, Захар! Никаких “перевозим вещи прямо сейчас”.

– Как скажешь, – буркнул он, открывая мне дверь. – Потом перевезём.

Глава 25. Алиса

Глава 25. Алиса

Всё в этом мужчине заставляло меня одновременно расслабиться и собраться.

Он будто обвалакивал! Когда мы подошли к двери из этого “Якоря”, Захар её открыл, не забыв при этом легко, будто бы случайно, коснуться меня. А широкая мужская ладонь, лежащая на пояснице это… будоражит.

Вот же подстава, а? Пока его не было, я прекрасно справлялась. Мой мир был предсказуемым, как расписание электричек. А появился этот танк – и внутри всё пошло вразнос. Тело предательски отозвалось на его близость, вспоминая то, что я годами пыталась вытравить из памяти.

У машины – тот же сценарий.

Захар открыл пассажирскую дверь и навис надо мной, заставляя буквально вжаться в сиденье. Потянулся за ремнем безопасности, и я на несколько секунд оказалась заперта в кольце его рук.

А меня от его запаха натурально повело. Будто алкоголя хлебнула.

Подлец.

Он не спешил. Защёлка ремня будто специально не поддавалась, и Захар задержался, почти касаясь своими губами моей шеи, будто границы мои личные тестировал на прочность.

– Безопасность превыше всего, – выдохнул он прямо мне в губы, а мне пришлось колени сжать, потому что… потому что!

Он был слишком близко, и я невольно задержала дыхание, боясь сорваться с этой опасной тарзанки.

– Корсаков… – протянула я предостерегающе.

Он только усмехнулся и сел за руль.

Пока мы ехали, я смотрела в окно, крутя на пальце кольцо. Непривычно так, что оно было.

Мысли путались.

Еще утром я переживала только о том, забьет ли Даня гол, а сейчас я официально замужем за человеком, от которого этот маленький мальчик и появился.

В какой-то момент, когда мы остановились на длинном светофоре, Захар, не оборачиваясь, протянул правую руку и накрыл мою ладонь, лежащую на колене.

Я вздрогнула.

Его рука была огромной, мозолистой и такой горячей, что моё колено под его пальцами начало гореть. Он будто припечатал его, будто этим обозначал свою территорию.

Я замерла, уставившись в окно.

Ничего не происходит, Алиса.

Ну подумаешь.

Просто за руку взял.

Но пульс в ушах опровергал любые доводы разума.

А потом капец.

Он начал поглаживать тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

Медленно. Ритмично. С каким-то странным, почти гипнотическим нажимом. Его палец проходил по моим косточкам, и от этого простого жеста по коже посыпались искры.

– Захар… – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё начинает плавиться от этого ритма.

– Сиди тихо, Лиса, – негромко перебил он. Голос был хриплым и низким, он вибрировал где-то у меня под ребрами. – Просто посиди так.

Он по-прежнему не смотрел на меня, а я на него.

Но что-то нездоровое витало в машине.

Что-то неправильной температуры. Выше критической отметки.

Стало невыносимо тесно.

Я хотела возмутиться, убрать руку, съязвить… но вместо этого сидела и считала собственные удары сердца.

Один.

Два.

Три…

Почему я не сопротивляюсь?

Почему этот грубый, угрюмый мужчина, который только что ворвался в мою жизнь и перевернул её к чертям, заставляет меня чувствовать себя... защищённой?

Нелогично. И… прекрасно.

Его палец продолжал свое движение: вверх к запястью и обратно к костяшкам. Этот жест выбивал из меня всю волю к сопротивлению.

Всю.

Напрочь.

– Тебе страшно? – вдруг спросил он, когда светофор мигнул зеленым, но руку он так и не убрал, продолжая вести машину одной левой.

– Мне… непривычно, – честно ответила я, взглянув на его профиль.

Жесткие линии, щетина, свежая ссадина.

Захар на секунду сжал мою ладонь чуть крепче, до легкой боли, а потом снова вернулся к этому сводящему с ума поглаживанию.

– Привыкай, – отрезал он.

Я закрыла глаза, откидываясь на подголовник.

– Привыкнешь к тебе! Легко сказать.

Его большой палец… чёрт!..

– А тебе страшно? – спросила я.

– Нет.

Ну конечно. Чего ещё я ожидала.

Я открыла глаза. Мы сворачивали в наш райончик.

Его большой палец в последний раз с нажимом провел по моей ладони и неохотно соскользнул, когда Захару понадобились обе руки для маневра.

Я почувствовала себя так, будто у меня отобрали источник кислорода.

Кожа в том месте, где он касался, горела.

Я тихо выдохнула, пытаясь привести своё тело в адекватное состояние.

Я ведь сейчас пойду в его логово.

А я уже на взводе.

Автоматические ворота начали отъезжать в сторону, а у меня “кукушечка” тоже по-моему начала отъезжать.

И только я хотела вцепиться в ручку двери и позорно сбежать, пока не наломала дров, как Захар снова положил руку… теперь мне на колено.

– Чего дрожишь, Лисичка? – Он заглушил мотор. В наступившей тишине его голос звучал как рокот приближающегося шторма.

Мы посмотрели друг другу в глаза в первый раз за эту поездку.

– Я не такая смелая, как думала, – выпалила я, судорожно дергая защёлку ремня. – Давай в другой раз, Захар. Мне… мне пора, у меня там Даню надо забрать, дел много.

Я попыталась выскочить, но его хватка на колене стала железной.

– Куда? – прорычал он.

– Пусти! Я передумала!

– Ну нет, жёнушка. – Захар одним движением отстегнул свой ремень и подался ко мне, перекрывая весь обзор.

Салон огромного внедорожника в один миг сузился до размеров обувной коробки.

– Мы уже приехали. Изволь выполнять обещания.

– Захар, это всё слишком быстро происходит!

Да почему же я пищу, а не заявляю уверенно?!

– Восемь лет, Алиса. Это, мать твою, слишком долго, а не быстро.

Глава 26. Алиса

Глава 26. Алиса

Я застыла, не спеша выходить из машины.

Внутри всё дрожало.

И откуда эта паничка? Чего испугалась? Ну не набросится же он на тебя прямо в прихожей, верно?

Дышать. Вдох – выдох. Сглотнула.

– Ты в безопасности, ты же это понимаешь? – Захар нахмурился, нависая прямо над моим лицом.

Его взгляд сканировал меня, как тепловизор.

Я неопределённо мотнула подбородком.

– Что за вата у тебя в голове, Лиса? – Он отпрянул, давая мне глоток кислорода.

– Стекловата в виде жизненного опыта, – ответила я, обретая голос, но не рискуя поднять глаза.

– Волшебно, – саркастично отозвался он. – Ну пошли, будешь греть меня своей стекловатой.

– От неё всё чешется, ты в курсе?

– В курсе. Трудностей не боюсь.

Мы вышли из машины.

Прохладный воздух тут же ударил в лицо, немного остужая горящие щёки. Ноги слегка подкашивались – то ли от долгого сидения в одной позе, то ли от того, что “тактическое” поглаживание Захара всё ещё вибрировало где-то под кожей.

При свете дня его владения выглядели иначе.

Так странно. Я десятки раз проезжала мимо этого высокого кирпичного забора, за которым виднелись лишь верхушки вековых сосен и острые скаты крыши. Мне казалось, здесь живёт большая семья с кучей детей. Но тут жило моё одиночество.

Захар взял меня за руку.

– Пошли. Замёрзла вся.

Мы подошли к крыльцу и я с опаской посмотрела на дверь, которую в прошлый раз не смогла открыть.

В памяти моментально всплыл тот вечер. Ночь, метель, мой страх и оглушительная ложь. Я стояла здесь, вжимаясь лопатками в это дерево, и судорожно врала ему про самого лучшего мужа, лишь бы он не догадался про Даню.

А теперь я его жена. Только это тоже не чувствовалось правдой.

– Смотри сюда. Чтобы ты больше не боялась моих замков. Система тут умная, но логика у неё армейская. Верхний замок – механический, обычный ключ. – Он повернул его до щелчка. – Средний – электромагнитный. Реагирует на отпечаток или код.

Он ввёл цифры и его пальцы обхватили мою ладонь, направляя мой указательный палец к светящемуся квадрату сканера.

– Сейчас я внесу тебя в базу. Прижми. Плотно.

Я послушалась. Подушечку пальца обдало легким теплом. Прибор мигнул зеленым.

– Теперь ты можешь войти и выйти в любое время.

Он положил мою руку на массивную ручку, накрыв её своей ладонью. Нажал. Дверь открылась с мягким податливым звуком.

Я хотела шагнуть внутрь, но мощная рука Захара обхватила меня за талию, притормаживая.

И так это было… Я лопатками ощущала его грудь.

Он широко открыл дверь и указал на незаметный рычажок под ручкой.

– А вот тут, – его голос стал тише и жестче. – Если ты закроешься изнутри и повернешь рычаг, то никто не войдёт, даже если у него будет ключ.

– Не поняла.

– Этот рычаг блокирует вход. Я не войду даже со своим кодом.

Я замерла, кожей чувствуя каждое его движение.

– Зачем ты мне это показываешь? – прошептала я, глядя на наши руки на фоне холодного металла, они выглядели странным союзом силы и хрупкости..

– Чтобы ты знала, – он наклонился к самому моему уху, обжигая дыханием. – Это теперь твой дом. Твоя крепость. И если ты закроешься на этот рычаг… я останусь на пороге. Я не войду, пока ты сама не решишь меня впустить. Поняла, Алиса?

Я сглотнула, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

– Поняла.

– Хорошо. – Он наконец отпустил мою руку и отступил на шаг, давая мне пространство.

Мы вошли в дом. Захар щёлкнул выключателем, и мягкий тёплый свет залил просторную гостиную.

Я остановилась посреди огромного помещения, медленно оглядываясь. Дом был… другим. Не таким, каким я его запомнила в тот нервный вечер. Сейчас он казался ещё больше и ещё более мужским.

Тёмное дерево, кожа, минимум украшений, только пара подушек на диване. Они странно выглядели в этом интерьере. Будто

Будто кто-то попытался добавить сюда жизни, но остановился на полпути.

– Ты выбирал? – спросила я.

– Ага.

Врёт, женщина какая-нибудь притащила.

– Что? – спросил Захар, считывая моё сомнение.

– Они в цветочек.

– И что? Я люблю цветы.

Я прикусила щеку, чтобы не улыбнуться.

– И какие цветы любишь?

Захар на мгновение замер. Его рука, уже потянувшаяся к воротнику куртки, застыла. Он посмотрел на меня своим тяжелым, нечитаемым взглядом.

Так-то офицер, я тоже умею задавать неудобные вопросы.

– Живые, – коротко бросил он, наконец расстегивая замок. – В горшках. Не в вазах.

– То есть… кактусы? – я не удержалась от шпильки. – Такие же колючие, как ты?

Захар хмыкнул, стягивая куртку и вешая её на массивный крючок. Его плечи в одной только футболке казались ещё шире, заполняя собой половину прихожей.

– Да хоть бы и кактусы.

Он прошёл мимо меня на кухню – большую, угловую, с окном почти во всю стену, за которым темнел двор с соснами. Я двинулась следом, потому что стоять посреди гостиной было неловко.

– Начнем с чая. Или чего покрепче? – спросил Захар.

Я посмотрела на разворот его плеч и поняла, что никакая стекловата жизненного опыта меня сейчас не спасет.

– С чая, – выдохнула я. – Крепкого. И очень сладкого.

Захар едва заметно улыбнулся уголком рта.

– Как скажешь, Корсакова.

– Какой податливый.

– Кактусы, знаешь ли, источник воды в пустыне. Людям помогают выжить.

– Ммм, – покивала я, сдерживая смех. – Кактус ты мой.

Сказала и сама себя отругала.

Мой.

Дура что ли?

– А у тебя какие цветы любимые нынче? – спросил он.

– Пионы.

Я осторожно села на высокий барный стул у стойки и положила руки на холодный камень столешницы.

Кухня тоже была мужской. Но не запущенной – чисто, всё на своих местах. Никаких магнитиков на холодильнике, никаких случайных записок.

– Даня, – сказал Захар вдруг, не оборачиваясь. Он возился у плиты, и звук закипающего чайника в этой стерильной тишине показался мне чересчур громким.

– Что?

– Расскажи мне про него? Что он любит.

– Динозавров, – сказала я. – До безумия. У него энциклопедия на двести страниц, он её наизусть знает. Если спросишь, чем тираннозавр отличается от спинозавра, он с радостью объяснит.

– А ещё? – жадно спросил он, и в голосе было что-то такое, отчего я поняла: он не из вежливости спрашивает. Ему правда надо знать.

– Модели собирает. Самолёты особенно. Сидит по три часа, не отрываясь.

Захар поставил передо мной кружку и сел напротив, облокотившись о стойку. Пар поднимался густыми клубами, и я обхватила её ладонями, пытаясь согреть пальцы

– Я уже купил одну. Хочу подарить.

Я подняла голову.

– Когда успел?

– Спросил у твоей няни, что ему подарить.

Я вспомнила, как он взял телефон у моей студенточки. Я тогда решила, что он её снять решил прямо в моём коридоре…

А может, он совместил приятное с полезным?

Может, это она подушк выбирала?

– У меня к чаю ничего нет. Ты сладкое любишь.

Вспомнилось, как он таскал мне шоколадки в кубрик.

Всегда молочный, с орешками.

– Тогда ещё любила, – сказала я осторожно.

– И сейчас любишь.

– Откуда ты знаешь?

– Ты первым делом попросила сладкий чай.

Я замолчала. Он снова открыл шкаф – верхний, дальний – и достал плитку. Немного помятую.

Положил передо мной, не глядя.

– Это совпадение, – сказала я.

– Конечно, – согласился он. – Она лет сто там лежала, так что за еду уже не считается.

Я не знала ни одного правильного слова для этого разговора.

– Алиса, хочу тебя целовать.

Я подняла глаза.

Захар смотрел на меня в упор.

Глава 27. Алиса

Глава 27. Алиса

Захар сидел напротив меня и не двигался. Просто смотрел – ждал моей реакции. Жадно ждал.

Я должна была встать.

Поблагодарить за чай, за столетнюю шоколадку, за рычаг на двери и уехать.

Это было бы правильно. Это было бы умно. По-взрослому.

Но мне иногда кажется, что я только цифрами в паспорте взрослая, а на самом деле…

На самом деле я не встала, не поблагодарила и не ушла. Я зачем-то начала обсуждать возможность нашего поцелуя.

– Захар, – сказала я. – Это плохая идея.

– Знаю, – согласился он.

– Мы только сегодня расписались.

– Знаю.

– У нас куча нерешённых вещей.

– Знаю, Алиса.

– Тогда зачем ты это предложил?

Он помолчал секунду.

– Затем, что я этого хочу. – Он встал, медленно, без спешки. – Вообще-то давно хочу.

Он обошёл барную стойку и всё так же медленно приблизился ко мне.

Словно давал время.

Я могла встать, отступить, сказать что-нибудь колкое и разрядить воздух. Я умела это делать – восемь лет тренировки.

Но я не двигалась.

Он развернул высокий стул, на котором я сидела, и остановился напротив меня.

– Алиса.

– М, – выдохнула я, глядя в его ключицу.

– Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

И это было ошибкой.

Он поднял руку и убрал прядь с моего лица.

Медленно. Кончиками пальцев, едва касаясь виска.

А мне захотелось прижаться к его руке. Как кошка мартовская, честное слово.

Захотелось замурлыкать, потереться о него, прикрыв глаза.

Захотелось отдаться полностью. Без остатка. До донышка.

– Захар, – прошептала я.

– Я слышу тебя, – так же тихо ответил он.

И всё равно наклонился.

Сердце сошло с орбиты и ударилось в бега.

Я успела почувствовать его дыхание раньше, чем его губы коснулись моих – и это прикосновение было таким осторожным, таким неожиданно осторожным для Захара, что я вся затрепетала в его руках.

Секунда нежности.

Две секунды.

Три.

А потом его рука скользнула с виска на затылок, пальцы зарылись в волосы, и поцелуй перестал быть осторожным.

Совсем.

Он коснулся моего языка своим – и я потеряла нить.

Всю логику, все доводы, весь список причин, почему это плохая идея – всё куда-то смыло одним лёгким касанием его языка.

И вот уже я на самом краю стула, мои колени широко раздвинуты, а бёдра Захара между ними, вжимаются меня, и этот напор отзывается во мне глухим, тягучим жаром где-то внизу живота. Пульс выбивает чечётку уже не в горле, а во всём теле, превращая мысли в бесполезный шум.

Мои пальцы сжали его футболку, вместе с кожей, и я потянулась к нему, и он тихо выдохнул сквозь зубы, будто наконец получил ответ на вопрос, который восемь лет не давал покоя.

Его рука сползла по моей спине вниз и придвинула мои бёдра ещё ближе к нему.

И вот тут стало по-настоящему плохо.

В том смысле, что стало катастрофически хорошо.

– Алиса, – его голос сорвался на рык где-то у меня во рту.

Он не стал ждать, пока я окончательно превращусь в лужицу. Захар просто подхватил меня под бёдра, вынуждая обхватить его талию ногами.

Я вскрикнула, но звук утонул в новом поцелуе – жадном, собственническом, не терпящем возражений.

Мир на мгновение качнулся, уходя из-под ног, и я инстинктивно вцепилась в его плечи, вжимаясь в него всем телом.

В два шага он пересёк кухню и гостиную. Я чувствовала, как перекатываются мышцы на его спине под моими ладонями, как гулко бьётся его сердце, в такт моему.

Захар опустил меня на диван. На те самые подушки в цветочек.

Так горячо. Так хорошо.

Так…

Его руки заскользили по моей талии вверх, сжали грудь.

Я застонала.

Застонала блин!

И этот звук привёл меня в чувства, потому что мне стало страшно.

Стоп. Стоп. Стоп.

Я упёрлась в его грудь руками.

Хотелось продолжения. Безумно хотелось продолжения, но страшно.

Я как-то… ну… так у меня особо не было никого. Долго. И… Господи, как же по-идиотски звучит от рожавшей взрослой женщины, но всё как в первый раз.

Но затормозить Захара вот так просто мне не удалось.

Он ловко прижал мои запястья к дивану, над головой, и я утонула в его ласках. Его поцелуи спустились ниже – к челюсти, к шее, к ключице.

– Захар… – я выгнулась навстречу его рукам, которые уже уверенно расстёгивали пуговицы на моей рубашке.

Его щетина колючим жаром прошлась по моей коже, когда он потянул зубами кружево лифа, открывая губам доступ к моей груди. Я судорожно выдохнула – этот контраст между его жесткой щетиной и моей внезапной беззащитностью отозвался внутри болезненно-сладким спазмом

– Захар, остановись!

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Сердце колотилось в самые зубы.

Захар замер мгновенно. Я чувствовала его тяжелое, сбитое дыхание на своей коже. Он был как взведенный курок, который в последний момент удержали от выстрела.

Тишина в гостиной стала звенящей. Только тиканье каких-то часов на стене и мой судорожный всхлип.

Он медленно, по одному пальцу, разжал хватку на моих руках. Отстранился. Но не ушел – просто сел на край дивана, спиной ко мне, уперев локти в колени и закрыв лицо ладонями.

– Прости, – выдохнула я, судорожно стягивая края расстегнутой рубашки. Пальцы не слушались, пуговицы казались крошечными и скользкими. – Я не… я просто…

– Не надо, Алиса, – его голос был таким низким и хриплым, что по позвоночнику пробежал холод. – Не извиняйся.

Он обернулся. Взгляд был тяжелым, потемневшим от нереализованного желания.

– Ты дрожишь, как осиновый лист, – констатировал он, глядя на мои прыгающие пальцы. – Я что, похож на насильника?

– Нет! – я наконец справилась с одной пуговицей. – Просто всё слишком… слишком быстро. Я… У меня… У меня…

Его тёплые ладони накрыли мои пальцы.

– Дыши, Лисичка.

Я глубоко вздохнула, и взгляд Захара опустился на мою поднявшуюся грудь в бюстгалтере.

Надо было покрасивее бюст надеть…

– Какая же ты красивая, – сказал он как-то… как будто жалел об этом.

– Это плохо? – глухо спросила я.

Он тоже вздохнул. Глубоко так, тяжело. И начал застёгивать пуговички на моей рубашке. Быстро и ловко.

– Ты не сердишься? – спросила я.

– Алис, ну что за вопросы? Если я и сержусь, то на себя. Не мог сдержаться, напугал тебя своим напором.

Я закрыла лицо руками.

– Прости, я постараюсь лучше себя контролировать, – сказал он.

А я замотала головой.

– Не надо контролировать, – сказала с закрытыми глазами. – Надо себя отпускать, для этого люди и сближаются, чтобы показывать себя полностью. Обнажать друг перед другом. Просто…

Он осторожно убрал мои руки с лица и заглянул мне в глаза.

– Просто что?

– Просто у меня давно никого не было, и мне страшно.

Захар тут же прищурился.

– Насколько давно?