Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"

Автор книги: Ева Енисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9. Захар

Глава 9. Захар

Она когда испугалась, я думал прям щас пойду этого Громова убивать. Прямо сейчас. Сию секунду. Голыми руками. Просто в порошок, муку!

Так не реагирует женщина, которую дома ждут с цветами. Так реагирует та, кто привыкла ждать удара.

Я же не сильно схватил-то. Не больно, просто удержать хотел, чтобы не ушла. Чтобы договорить, чтобы…

Когда она стала оседать на пол, я думал сам сейчас рядом копыта отброшу!

Хорошо подхватить успел в последний момент, прижал к себе – легкая, как пушинка, почти невесомая.

– Алиска, ты чего? Алиса, Лисичка, милая, ну же…

Бледная, губы белые, дыхания почти нет. Я уложил её на диван, начал по щекам хлопать, а у самого руки ходуном.

– Алиса, очнись!

А она как ни в чем не бывало глаза открыла, блять, и выдала, что “все в порядке”!

Всё, сука, в порядке!

Как же!

Я чуть сердечный приступ не получил. Я так не боялся под пулями на поле боя, когда Пашку на спине тащил! Меня до кончиков пальцев пробрало, весь хмель за секунду из башки выветрился.

Будет она мне рассказывать, что у нее все хорошо!

Врет и не краснеет. То есть нет – как раз краснеет, да так, что смотреть больно. Врунья!

Куртку накинул и за ней пошел.

– Ну говори, далеко ехать?

– Далеко, Захар, оставайся дома.

– Чтобы ты откинулась прямо за рулём, а я потом всю жизнь себя за это винил? Нет уж извольте, у меня на горбу и без этого есть, что нести.

– Я пешком дойду! Хочешь – машину здесь оставлю, утром заберу!

– “Далеко ехать” говоришь?! – прорычал я, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её снова. – В тебе хоть что-то правдивое осталось, Громова?

Покраснела вся опять. Взгляд стеклянный. Загнанный зверек, а не “железная леди”.

– Рядом мы живем. Вон в той пятиэтажке через двор. Захар, пусти, я сама дойду…

Ага, разбежался. Так я и отпустил.

То есть руку-то я разжал, но пошел след в след, закрывая её спиной от ледяного ветра.

– Захар! – провыла она.

– Захар, Захар… ты лучше рассказывай, что происходит с тобой, Алиса.

– Муж на задании, я дома одна, деньги кончаются, вот и работаю много! – выпалила она, будто заученный текст. – Доволен?

– Как этого героя труда зовут, говоришь?

– Саша, – без запинки ответила она.

– Александр Громов, значит, – я прокрутил имя в голове. Пусто. – И где служит твой Александр? В каких войсках?

– Где надо, там и служит, Корсаков! Отвали!

– И что, пожестче любит, да? – я шагнул к ней вплотную, заставляя остановиться у самого входа в её подъезд. – Что ты так дергаешься от любого захвата, Алиса? Тебя дома к дисциплине приучают?

Она вспыхнула так, что, казалось, снег вокруг неё сейчас начнет таять. В глазах – такая смесь боли и обиды, что мне самому захотелось себе врезать.

– Не твое дело!

– Мое, – я отрезал это слово, как приказ. – Мое, поняла?

С минуту мы буравил друг друга взглядом.

– Дверь открывай, – скомандовал я. – До квартиры доведу.

Алиса дрожащими пальцами приложила магнитный ключ.

Писк домофона.

– Всё, дальше я сама.

– Иди уже, Громова.

Поторопилась на месте, но дверь открыла, домой пошла. А я за ней, чеканя шаг по бетонным ступеням.

Кожей чувствовал, как она хочет обернуться и толкнуть меня в грудь. Но она только выше поднимала подбородок.

На четвертом этаже она остановилась у двери с недорогой обивкой. Повернула ключ дважды.

– В гости не приглашаю, уж извини… – прошептала она, преграждая мне путь.

– Ничего страшного, я без приглашения! – просто отодвинул её плечом и вошел в прихожую. Маленькую, тесную, но... до чертиков уютную. Пахло корицей, детским мылом и домом. Тем самым домом, который мне восемь лет только снился между дежурствами.

Навстречу нам из комнаты выскочила девчонка-студентка. Симпатичная, в огромных очках.

– Ой, Алиса Сергеевна, вы поздно сегодня! Данечка уже спит, еле уложила, всё самолетики запускал, – она осеклась, увидев за спиной Алисы мою фигуру в камуфляже. Глаза за очками стали размером с чайные блюдца.

– Да, Леночка, задержалась... работа, – Алиса суетливо начала стягивать сапоги, стараясь загородить меня собой. – Спасибо большое, беги, напиши мне только, сколько я тебе должна.

– Подождите, – я шагнул вперед, вынимая телефон.

Алиса замерла с одним сапогом в руках.

– Лена, верно? – я выдал свою самую доброжелательную улыбку.

Лена засмущалась

– Запишите мой номер. И свой продиктуйте.

Девчонка покраснела до корней волос, завороженно глядя на мои плечи.

– Зачем? – выдохнула Алиса. Голос у неё стал тонким, колючим. – Захар, ты что творишь?и

– Мало ли что, – отрезал я, глядя на студенточку. – Алиса Сергеевна у нас девушка хрупкая, работает допоздна, город неспокойный. Если вдруг телефон не отвечает или помощь какая нужна – звоните мне в любое время. Я быстро приеду. Поняла?

– П-поняла, – пискнула Лена, быстро набивая цифры в свой мобильник.

– Всё, беги, – я кивнул на дверь.

Когда за няней закрылась дверь, Алиса взорвалась. Тихим, шипящим гневным шепотом:

– Ты совсем страх потерял?! Решил прямо у меня в прихожей малолетку клеить?

– Ну восемнадцать-то ей явно есть, – отбил я.

Психуй, Лисичка. Чем больше психуешь, тем легче тебя на чистую воду вывести.

– Она же ребенок еще, Корсаков!

Я посмотрел на неё сверху вниз. Дура. Какая же она дура.

– Ревнуешь, Громова? – я медленно снял куртку, вешая её на свободный крючок рядом с маленьким детским пуховичком.

Алиса задохнулась от возмущения, но промолчала.

Я прошел вглубь квартиры. Один шаг – и я в своем личном аду.

Тепло. На подоконнике цветы. На столе раскрытый ноутбук и кружка с недопитым чаем.

На диване гора подушек.

Идеально.

Только вот пятиэтажка была старой, ремонт бюджетным, а “самого лучшего мужа” не было дома.

– Уходи, Захар, – Алиса стояла в дверях, обхватив себя руками. – Посмотрел? Убедился, что я не в канаве живу? Уходи. Сын спит.

Я посмотрел на закрытую дверь в маленькую комнату.

Там кто-то спал. Ребенок.

Повернись все иначе, и они бы у меня жили. И моя берлога бы тоже была уютной. С цветами на сраных подоконниках.

И меня с заданий ждала жена. И сын. И подушки на диване.

Завтра же куплю блядские подушки.

Завтра.

– У тебя под платьем точно синяков нет?

– Что?! – Алиса поперхнулась воздухом, ее глаза округлились. – Ты совсем с ума сошел, Корсаков? Уходи немедленно!

Я не двинулся с места. Мой взгляд, тяжелый и профессионально-цепкий, медленно прошелся по ее фигуре.

Слишком хрупкая. Слишком беззащитная.

– Ты меня боишься, Лиса? Или ты в принципе боишься мужских рук?

Я сделал шаг вперед, окончательно выжигая между нами кислород. Алиса не отступила – некуда было, сзади холодная стена, впереди – я. Но она не сломалась. Плечи расправила, подбородок задрала выше потолка.

– Я ничего не боюсь, понял, Корсаков?

– Врёшь, Лисичка, – выдохнул я ей в губы.

Глава 10. Алиса

Глава 10. Алиса

Он отступил.

Его губы были в считанных миллиметрах от моих. Я их тепло чувствовала на своей коже.

Я бы сдалась.

Я бы и его в ответ поцеловала бы.

Дура.

Но Захар отпрянул. Он позволил мне снова дышать, хотя воздух в прихожей казался густым и едким, как после пожара.

Не знаю, что он успел считать своим цепким взглядом профессионального спецназовца, но от него наверняка не укрылось отсутствие мужских вещей. В этой квартире не было огромных ботинок под порогом или лишней куртки на крючке. Хорошо ещё, в ванную не зашёл. Щёток там всего две: моя и Данькина, с заячьими ушками.

Я могла бы выкрутиться.

Могла сказать, что муж в длительной командировке, что все вещи упакованы в коробки из-за тесноты... Но по правде говоря, эта квартира была маленькой просто потому, что я снимала её для двоих. Для себя и для своего секрета с тяжёлым характером и серыми глазами.

Захар ушёл.

Со своим похабным взглядом на мою няню! И с её номером ушёл. Почему-то от этого стало противно.

Я приняла душ, стараясь смыть фантомное ощущение его пальцев на своей коже. Залила овсянку водой, чтобы она размякла до утра, и рухнула в постель.

Снился мне, конечно же, Корсаков.

Чтоб его.

В форме пожарного!!!

И я даже не буду вспоминать, что он делал со шлангом!

Господи, как моё подсознание вообще могло такое выдать?

– Данечка, просыпайся, – я ласково потормошила сына за плечико. – Просыпайся, пора вставать.

Он неохотно потянулся и повернулся ко мне.

Как же они похожи. Боже мой.

Почему я раньше этого не замечала? Генетика – беспощадная штука. Острые скулы, упрямый подбородок и этот взгляд, пронзительный и не по-детски серьезный. Хорошо, что Даня вчера спал. Если Захар увидит его при свете дня никакая ложь про “Сашу Громова” не поможет. Тут с первого взгляда всё ясно.

Надо уезжать. Собирать вещи, менять город, исчезать. Снова.

– Мам, ты чего? – Даня сел на кровати, внимательно глядя на меня.

– Ничего, – я очнулась от наваждения.

– Тебе сон плохой приснился?

Я снова вспомнила Корсакова со шлангом и почувствовала, как щёки полыхнули.

– Знаешь, да. Ужасный сон. Просто кошмарный. Пошли скорее умываться, вода всё заберёт.

– Зачем воде мои сны? – Даня спрыгнул с кровати, топая босыми пятками по линолеуму.

– Так моя мама в детстве говорила. Надо смыть плохой сон водой, и тогда всё снова будет хорошо.

– Это бабушка Аля? Которая на фотографии в рамочке?

– Ага, она.

Я замерла, посмотрев на фото. Мама. Бабушка Аля.

– А она вкусные пирожки печёт? – Даня вдруг остановился в дверях ванной.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну... в сказках бабушки всегда пекут пирожки.

В горле встал колючий ком. Я вспомнила свою маму. Тонкие пальцы с безупречным маникюром, вечная диета, высокомерно приподнятая бровь.

Пирожками в нашем доме не пахло никогда. Там пахло дорогим парфюмом и ледяным равнодушием.

И мне так отчаянно захотелось, чтобы у Дани была та самая “сказочная” бабушка. Та, что встречает у порога в фартуке, испачканном мукой. И тот дедушка, который учит внука насаживать червяка на крючок и рыбачить. И папа... папа, который не просто “герой на задании”, а человек-опора. Стена. Советник. Лучший друг. Тот, кто держит за седло велосипеда, пока ты ловишь равновесие.

Даня до сих пор не умел кататься на велике. Просто потому, что я сама до дрожи боялась его учить. Боялась, что он упадет, расшибется, а я не справлюсь, не подстрахую… Не было у меня той безбашенной уверенности, которая обычно есть у мужчин: “Ничего, до свадьбы заживет”. Я была одна на всех фронтах.

– Да, сынок, самые вкусные, – соврала я, сглатывая слезы. – Давай на выходных сами испечем? Муку купим, варенье…

– Не, мам, пироги – это для девочек, – Даня серьезно нахмурился, по-мужски сложив руки на груди. Совсем как Захар вчера. – Я на выходных в футбол хочу. Ты обещала!

– Точно. Обещала.

Я смотрела на него и понимала: я могу испечь ему все пироги мира и скупить все футбольные мячи. Но самое главное мне дать ему никак не удаётся. Большую семью, где все друг за друга горой, где за одним праздничным столом собираются несколько поколений, где дед ворчит на зятя, а бабуля подкладывает внуку лучший кусок пирога. Эту мечту я похоронила восемь лет назад вместе со своими розовыми очками.

Телефон на столе моргнул коротким уведомлением, а следом пошел видеовызов. Я нажала «принять», стараясь придать лицу будничное выражение.

– Лиска, привет! – сходу заголосила Света.

Моя Светка. Подруга ещё с Академии МЧС. Она единственная знала всё от начала и до конца.

– У нас йога сегодня будет? – Света поправила гарнитуру. Она теперь работала в управлении МЧС на юге, но наши онлайн-тренировки были для нас обеих святым ритуалом.

Точно. Йога. Надо провести занятие для девчонок, заработать лишнюю копейку.

– Будет, Свет. Как обычно, в девять, – ответила я, но голос подвел, предательски дрогнув на последнем слоге.

– Ты чего кислая? Опять не выспалась? – Света прищурилась, вглядываясь в экран. – Или Данечка приболел?

– Свет… Корсаков в город заявился.

У Светы буквально рот открылся от удивления. Она замерла, забыв, что хотела сказать. – Твою же дивизию… Он знает про Даню?

Глава 11. Света

Глава 11. Света

Я едва не выронила телефон прямо в чашку с остывшим кофе. Вернулся значит.

– Повтори, – выдохнула я, судорожно оглядываясь на дверь кабинета. – Корсаков? Захар? “Старший сержант – личный ад”?

– Он самый, – голос Алисы в динамике звучал приглушённо, похоже, подруга была в шоке.. – Он теперь майор ССО. И Света!.. Он вчера был у меня дома.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не выругаться в голос. Как всё быстро развивается!

Перед глазами всплыла картинка из прошлого: плац Академии, дождь и Захар, который готов был зубами глотки рвать за свою “Лисичку”. Я тогда ещё думала, что если мужчина так смотрит – это пожизненно.

– Он видел Даню? – спросила я, понизив голос до свистящего шепота.

– Нет, Даня спал. Но он что-то подозревает, Свет. Я вот думаю, может бросить всё?

Я смотрела на Алису через экран. Бледная, осунувшаяся, но взгляд – горящий. Жизнь её знатно закалила, но против Захара… против него, боюсь, не сработает ничего, и второй раз он её от себя не отпустит. Надеюсь, что не отпустит.

– Лиса, – я подалась вперед к камере. – Ты же понимаешь, что вечно ты его за дверью не продержишь? У Дани его глаза. Его лицо вообще. Если Захар увидит пацана хоть на секунду – никакие Громовы тебя не спасут.

– Я знаю, – прошептала она, и в этом “знаю” было столько боли, что у меня самой сердце заныло.

Я помнила, как она уходила. Как генерал Корсаков, этот старый паук, зажал её в кабинете. Как она плакала у меня на плече, захлебываясь от осознания, что либо она исчезает, либо Захару ломают карьеру и жизнь. Она выбрала его. И с меня взяла клятву не рассказывать никому.

Я и не рассказывала. И помогала ей всем. Только вот тяжело Алиске одной. Очень тяжело.

А он… он ведь тогда чуть академию не разнес, когда она ушла. Злой, сорвавшийся с цепи пёс. Это всё отец. Он ему в уши лил, что она сбежала к богатенькому мажорчику.

– Слушай, – я постучала пальцем по столу, – Захар всегда был собственником. Помнишь, как он в кубрике рычал, когда к тебе кто-то из парней подходил?

Я невольно улыбнулась. И Алиска тоже. Грустно, но улыбнулась своим воспоминаниям.

– Если он поймет, что ты восемь лет прятала от него сына… – я постаралась говорить весело. – Он же городок ваш на запчасти разберет, а тебя к себе наручниками пристегнет и фамилию вашу заставит насильно принять.

– Вот этого я и боюсь, Свет. Поэтому мне нужно уезжать.

– Куда?! Опять бегать? – я не выдержала и повысила голос. – Посмотри на себя! Ты уже не та девочка. Ты мать его ребенка. Может, пора перестать играть в прятки с призраками и сказать ему правду в лицо?

Лицо Алиски покраснело.

– Чтобы он возненавидел меня за восемь лет лжи? Чтобы забрал Даню через суд? А если ещё и его папаша объявится? Нет! Я лучше снова исчезну.

– Ну а какие предложения, Лис, – ласково спросила я. – Ну помимо побега.

– Не знаю… Никаких нет.

Значит, встретились. Значит, сработало.

Я ведь не зря полгода назад обрабатывала Лису, подсовывая ей вакансии именно в этом городе. “Там рынок танцев свободнее”, “Там аренда дешевле”, “Там перспектив больше” – я плела эту паутину осторожно, зная, что Алиса в жизни не поедет туда, где может встретить Захара. И квартиру эту в пятиэтажке я ей помогала искать через знакомых мчс-ников специально – я знала, что военный городок и база ССО там под боком.

Я верила: если они окажутся на расстоянии одного района, судьба сама свяжет их в узел. Ну а там… дело за Захаром.

– Свет, ты чего замолчала? – голос Алисы в динамике вернул меня в реальность.

Я включила “режим невинности”, который когда-то помогал мне проносить шоколадки в кубрик мимо дежурного.

– Ты мне скажи, вы как встретились? – спросила я. – Он тебя сразу узнал?

Алиса вздохнула, потирая виски.

– Сразу. Буквально за секунду. Я думала, он меня там же, на парковке у клуба, в сугроб закатает. Смотрел так… будто я у него лично из кармана миллион украла!

Я не смогла сдержать смешка.

– А как он дома у тебя оказался?

– Так… я… ну….

Алиса засмущалась, видимо, не зная с чего начать, а у самой щёки разрумянились, глаза блестят.

– Алисааа… – со смехом протянула я.

– Света, это не смешно! Он взял номер моей няни, ну знаешь, та студентка, которая иногда по вечерам с Даней сидит? А ещё допрашивал меня про синяки под платьем! Чуть не содрал его с меня!

– Синяки? – я нахмурилась.

– Ага. Я ещё со времён работы в баре ненавижу, когда меня сзади хватают, ты же знаешь. Всё как-то на автомате произошло. Он меня за руку схватил, а я как бешеная от него шуганулась.

Я понимающе закивала. Ещё бы! Бар этот отвратительный был, хорошо, что мы Лиске другую работу нашли.

– И он…

– Что? – жадно спросила я.

– Он почти поцеловал меня! – прошептала она, и я увидела, как её щеки снова порозовели.

О, да. Процесс пошел. Если Захар начал метить территорию и проверять её “на синяки”, значит, его накрыло той же волной, что и восемь лет назад.

Хорошо.

– Значит, искры всё еще летят? – я довольно откинулась на спинку кресла.

– Как бы пожара не случилось, – обеспокоенно сказала подруга.

– Ну, ниче, залезете с Корсаковым в пожарную машину и…

– Света! – завопила Алиска, а щёки цвета помидора.

– Лиса, послушай. Ты можешь сколько угодно злиться на меня или на судьбу, но посмотри правде в глаза: в этом городе ты наконец-то начала дышать. Да, страшно. Да, Захар – это стихийное бедствие. Но ты восемь лет жила в коконе. Пора выходить. И то, что он так взбесился из-за выдуманного мужа – это же лучший знак! Значит, не забыл. Значит, всё еще “Единственная”.

– Шутишь?! Он меня ненавидит, Свет.

– От ненависти до твоей спальни у Корсакова всегда был один шаг, – отрезала я. – Главное, Даньку пока придержи. Пусть Захар сначала снова в тебя влюбится, а потом уже узнает, какой подарок его ждет. Ну всё, беги на занятия. И вечером спишемся!

Я завершила звонок и довольно потерла руки. Спасательная операция “Воссоединение” вошла в активную фазу. Теперь главное чтобы Захар не сплоховал…

Но оно того стоило. Определенно стоило.

Глава 12. Захар

Глава 12. Захар

Полночи не спал. Просто не мог.

Перед глазами стояла она.

Алиса. Моя Лисичка.

Колючий взгляд, плавные движения, грудь её кругленькая под одеждой… Чёрт возьми, как же я её хотел.

Это было физически больно – помнить вкус её кожи и при этом видеть, как она сжимается от моего прикосновения. Как боится. Как прячется за выдуманного мужа.

Выдуманный.

Я почти в этом уверен.

Я закрыл глаза, и память услужливо подкинула момент в прихожей. Тепло её шеи под моими пальцами. Рваный пульс. Она ведь не забыла. Тело не врет. Она хотела, чтобы я её поцеловал, я видел это по её расширенным зрачкам, по тому, как она на мгновение подалась навстречу.

Мне.

Мне навстречу.

Хотела.

– Блядство, – прорычал я в темноту, сжимая кулаки до хруста.

Кто такой этот Саша Громов? Если он существует, я его найду. А если нет...

Что если нет?

В семь утра я уже не выдержал. Глянул на экран телефона. Номер няни-студентки, который я вытянул вчера, горел на дисплее как наводка на цель.

Набрал.

– Алло? – сонный девчачий голос. Лена.

– Доброе утро, Лена. Это Захар. Мы вчера виделись у Алисы Сергеевны.

– Ой! Здравствуйте! – она мгновенно проснулась, я прямо почувствовал, как она там в одеяло кутается. – Что-то случилось?

– В порядке. Просто забыл спросить... – я запнулся, подбирая слова. – Хочу сделать подарок мальчику и Алисе Сергеевне. Думал, что вы точно сможете мне с этим помочь. Чем мальчик занимается? Что любит?

– Ой, как здорово! – Лена затараторила. – Он самолетики любит собирать. И рисовать. Он у нас вообще очень серьезный мальчик. Весь в папу, как Алиса говорит.

– В папу, значит? – я почувствовал, как внутри всё напряглось. – А ты сама с его папой знакома, Леночка?

– Нет, – Лена вздохнула.

– Понятно. Слушай, Лена... Сделай мне одолжение. Сфотографируй, что он там рисует. Ну, чтобы я понимал, что ему за конструктор купить. Поможешь?

– Конечно! – пискнула девчонка. – Я вам в мессенджер скину, Алиса Сергеевна сказала, что сегодня вечером я как раз скорее всего буду за Даней следить.

Сегодня вечером, значит, моя Алиса свободна..

– Спасибо тебе, красотка! С меня шоколадка. Шоколад любишь?

– Люблю, – смущённо ответила Лена.

– Вот и договорились! Будем на связи.

Я положил трубку и уставился в окно.

Всё. На службу. И заодно узнаю про Громова.

Когда спустя несколько часов я у наших смешных умельцев в кабинете склонился перед экраном, просматривая инфо по всем Громовым в российской армии…

– Давай, сука, явись миру, – процедил я, глядя на бегущую полосу загрузки.

Пусто.

Нет, Громовых в стране хватало, но ни один из них не подходил под описание мужа Алисы. Никто из них не жил в этом районе, не имел семьи с её данными. Александр Громов был призраком. Красивой сказкой, которой она прикрывала свою наготу и своё одиночество.

– Значит, нет никакого мужа, – я откинулся на спинку стула, чувствуя, как по венам растекается холодное торжество. – Один-ноль в мою пользу, Лисичка.

В семнадцать пятьдесят пять я стоял в малом зале. Один.

Мерил шагами паркет, который еще хранил аромат её духов – чего-то нежного, цветочного и до боли знакомого.

Я вспомнил её лицо в прихожей. Эти распахнутые глаза, в которых плескался первобытный страх. И я, идиот, давил на неё, как на допросе.

“У тебя под платьем точно синяков нет?”

До сих пор кулаки чесались. Если этот мифический “Саша Громов” существует и он хоть раз позволил себе лишнее... Я вытряхну его из любой секретной части, из-под любого грифа “совершенно секретно”.

Дверь зала тихо скрипнула.

Я обернулся. Алиса стояла на пороге, бледная, в узком спортивном костюме, ладно сидящем по фигуре. Он подчеркивал её хрупкость еще сильнее, чем то платье.

– Я принесла документы, Захар, – она прошла к столу, стараясь держаться от меня на расстоянии вытянутой руки. – Посмотри. Вот мои данные, вот договор аренды… ты не можешь просто так его разорвать и выкинуть меня на улицу, у меня же все официально оформлено.

– Могу, но сейчас не об этом.

Я даже не взглянул на папку.

– А о чем?

Алиса замерла, но в этот раз не отпрянула. Только подбородок выше задрала. Боец.

– Где ты со своим Сашей познакомилась?

Она покраснела вмиг.

– Ты охренел, Корсаков?! Это тебя не касается. Я не обязана ничего тебе рассказывать!

– Охренел. Касается. Обязана. Фотки покажи, может, мы знакомы.

Алиса судорожно сжала пальцами край своей папки. Она смотрела на меня так, будто я приставил ей нож к горлу

– Ну же, Громова, не томи. Хочу посмотреть на счастливчика.

– Он не любит сниматься. Специфика службы, – голос её дрогнул.

– Не любит сниматься? – я усмехнулся, подходя вплотную. – Даже с женой? Даже с сыном? Ни одного селфи на память, пока он там мир спасает?

Я навис над ней, чувствуя, как от неё исходит жар. Она пахла паникой и тем самым цветочным мылом.

– Захар, уйди, – прошептала она, упираясь ладонями мне в грудь.

Её руки были холодными, как лед. Я накрыл её ладони своими, прижимая их к своему сердцу. Пусть чувствует, как оно колотится. Пусть знает, что со мной эти фокусы не пройдут.

Я медленно опустил взгляд на её губы. Розовые, искусанные.

– А знаешь, что я думаю? – я понизил гол

ос. – Я думаю, что твой Саша – это сказка для всех желающих.