Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"
Автор книги: Ева Енисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5. Захар
Глава 5. Захар
Восемь лет – это много или мало?
Для кого-то это целая жизнь.
Для меня – бесконечный список командировок, пыльных дорог и запаха оружейной смазки и нагретого металла, который въелся в кожу так, что не отмоешь никаким мылом.
После того как Лиса исчезла из Академии, оставив после себя только пустоту и гребаное заявление на отчисление, я словно сорвался с цепи. Рвал жилы, шел напролом, напрашивался в самые “горячие” точки. Отец сначала пытался давить, но в конце концов махнул рукой. Даже ему стало ясно, что я сломался изнутри.
Ничего не осталось кроме службы.
Но служба… этого разве мало?
Мало просто защищать людей? Гипотетически хороших. Своих. Не конкретно например свою красивую жену. А вот просто чьих-то жён.
Для того, у кого совести много, этого точно достаточно.
А для меня?
Последние полгода на юге были адом. Пыль, солончаки и постоянное ожидание прилета. Мы работали в серой зоне, там, где нет имен, а есть только позывные и приказ. Когда нас накрыло в пригороде, и я тащил Кабана на себе два километра под минометным обстрелом, я не думал о медалях. Я думал о том, что если сдохну здесь, в этой выжженной степи, то так и не узнаю: почему?
Почему она тогда ушла? Без объяснений. Без единого слова. Просто вырвала мне сердце и аккуратно положила на плац Академии.
Выходит, я всё-таки не ради чьих-то гипотетических жён сражался.
Всегда она. Она перед глазами. Под веками. Под рёбрами.
Застряла.
Осколочным.
Не вытащить.
И вот я выжил. Вернулся. Получил майора и этот чертов шрам на скуле, который теперь ноет периодически. Приехал домой, чтобы зализать раны и подготовить своих ребят к новому выходу. Чтобы подготовиться к новой опасности.
И в первый же день встретил её.
“Громова”.
И почему мне хочется разнести этот город по кирпичику?
– Командир, ну ты чего? Праздник же! – прокричал Тоха, хлопая меня по плечу.
Я сидел в углу, спиной к стене – старая привычка, от которой теперь уже не избавиться. В баре было дымно, пахло пивом и жареным мясом. Типичный мужской гадюшник, где мы привыкли сбрасывать напряжение после службы. Парни ржали, вспоминая учебку, Саня уже прилично захмелел, а я всё крутил в руках стакан с виски, глядя на свое отражение в мутном стекле.
Я знал, что она придет. Знал.
Михалыч из “Атланта” – хороший мужик, но он старый болтун, он обязательно напел ей, где меня искать.
И я ждал.
Я был не прав. Понимал это. И когда она придёт, я собирался отказаться от этой идеи – забрать у неё зал. В конце концов, это просто не по-офицерски – заставлять женщину унижаться, просить за эти дурацкие “танцульки”.
А она женщина.
Красивая.
Чужая.
Чисто гипотетически она чужая.
Это пока не доказано, но чисто гипотетически у неё есть Громов.
Я допил виски залпом.
Входная дверь хлопнула, впуская порцию морозного воздуха. И гул в зале как-то споткнулся и стих.
Я усмехнулся и медленно поднял голову.
Она стояла на пороге, и это была не та замученная Алиса, которую я видел днем. Чёрное платье. Закрытое, строгое, но облепившее её так, что... Танцовщица, мать её... Каждое движение – как выстрел в упор.
Я почувствовал, как по её изгибам поползли липкие мужские взгляды. У стойки двое новобранцев чуть шеи не свернули, Саня за моим столом присвистнул, а Тоха и вовсе замер с открытым ртом. Они смотрели на её бедра, на то, как платье подчеркивает грудь, на её распущенные волосы...
Внутри меня проснулся зверь. Дикий, первобытный, который заставлял меня вгрызаться в глотку врагу.
И сейчас он рычал: моя!
Я шумно выдохнул.
Нет. Не моя.
Громова.
– Ого, Захар... – выдохнул Саня, пытаясь расправить плечи. – Смотри, какая краля к нам забрела. Неужели к тебе?
– Заткнись, – бросил я, не оборачиваясь. Голос прозвучал как лязг затвора.
Алиса шла через зал, и я видел, как она сжимает в руках бутылку в подарочной упаковке. Коньяк. Решила “замаслить” майора? Наивная.
Она остановилась напротив меня.
– Добрый вечер, – её голос прозвучал ровно, но я видел, как подрагивают её пальцы.
– Решила подкупить следствие, Громова? – я не встал, лишь откинулся на спинку стула, впиваясь взглядом в её лицо.
Красивая, бледная правда. Совсем себя не бережёт.
Эта мысль разозлила.
Алиса стояла прямо, не шелохнувшись, и в этом было столько вызова, что внутри у меня всё её больше натянулось до звона.
А ещё, я кожей чувствовал, как Тоха и Саня замерли, продолжая раздевать её глазами.
– Это… – она запнулась, покрепче перехватив коробку. – Михалыч из “Атланта” подсказал, что у вас праздник. Я подумала, что это прекрасная возможность обсудить график аренды зала.
– Прекраснее некуда, – я криво усмехнулся и медленно поднялся.
Я был на голову выше, шире в плечах, и видел, как она невольно сжала губы, но взгляд не отвела. Танцовщица. Гордячка.
– У нас действительно праздник, – я шагнул к ней вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые границы. – У Сани сегодня день рождения. Ему тридцать два, из которых последние пять он провел в таких дырах, где твоего коньяка даже во сне не видели.
Я протянул руку и, вместо того чтобы взять подарок, накрыл её ладони своими. Тонкие, ледяные пальцы. Дрожат.
Внутри всё зарычало от этого прикосновения, но я заставил себя действовать жестко. Я развернул её за плечи к столу, почти прижимая к себе спиной. Чувствовал грудью как напряжены её лопатки, как она рвано дышит.
– Парни, смотрите, какой сюрприз, – мой голос прозвучал издевательски громко на весь бар. – Алиса Сергеевна пришла поздравить именинника. Лично.
Саня вскочил, вытирая ладони о штаны.
– Давай, Громова, – я наклонился к самому её уху. – Не стой истуканом. Вручай. Поздравляй героя. Ты же всегда ценила силу и статус, верно?
Она окаменела в моих руках. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце под этим черным трикотажем. Алиса медленно, словно через силу, протянула коробку Сане.
– С днем рождения, – голос её был тихим, но твердым. – Желаю вам… спокойной службы. И чтобы дома всегда ждали те, кто дорог.
Я скрипнул зубами.
Она обо мне справки навела? Знает, что меня никто не ждёт? Или совпадение?
Саня принял коньяк так, будто это была неразорвавшаяся граната.
– Спасибо, Алиса… Сергеевна! Очень неожиданно.
– Она вообще мастер неожиданностей, – отрезал я, не выпуская её из объятий.
Объятий. Бляяять. Как так получилось, что она в моих руках?
Моя… лисичка. Пахнет вкусно, что хочется зарыться носом в волосы, во всю неё. Полностью.
– Парни, освободите стол на пять минут. Нам с гражданкой Громовой нужно обсудить условия её капитуляции.
– Да ладно, Захар, мы только…
– ВЫШЛИ! – рявкнул я.
Она вздрогнула в моих руках.
Я сжал зубы.
Сослуживцы ретировались к бару. Мы с ней остались одни в полумраке угла.
– Ты издеваешься? – Алиса резко обернулась ко мне, в её глазах вспыхнули злые искры. – Я пришла по-человечески!
– Зачем ты его надела, Алиса? – я перебил её, перехватывая за талию и осматривая фигуру в обтягивающем платье.
– Руки убрал! – ощетинилась Лисичка.
– Чтобы твой Громов оценил, как на его бабу пускает слюни всё управление?
– Уймись, Корсаков! – она уперлась ладонями мне в грудь.
Снова испугалась.
Не хотелось мне, чтобы она меня боялась.
Ну как есть. По-другому пока не получается.
С кривой ухмылкой я всё же поднял руки, будто сдаюсь. Хрентасдва я сдамся. Она мне всё выложит. И начнёт прямо сейчас.
Я молча смотрел на неё.
Три.
Два.
Один…
– Мне нужен этот зал! – вспыхнула Лисичка. – Нам с Даней нужны деньги, мне нужно…
– Кто такой Даня? – прищурился я. – Сын? Или тот, чью фамилию ты?..
Я ждал ответа, как команды “огонь”. Но вместо ответа она просто смотрела на меня – со смесью ненависти и той самой боли, которую я сам носил под рёбрами все эти годы.
– Это тебя не касается, майор, – выдохнула она.
– Касается, Алиса. Всё, что происходит на моей территории, меня касается, – я не повышал голоса, только навис сильнее, заставляя её вжаться спиной в край дубового стола.
– Я не… – она попыталась отвернуться, но я заблокировал её руками, упершись в столешницу по обе стороны от её бедер.
– Садись, – приказал я, кивнув на стул. – Разговор будет долгим.
Глава 6. Алиса
Глава 6. Алиса
Снова оказаться в его объятиях было невыносимо. Словно меня заставили дышать прошлым. Раскалённым добела. Всё внутри трепещало, сжималось в тугой узел и тут же раскрывалось навстречу, вопреки здравому смыслу. Я горела и тут же замерзала насмерть. Сердце то захлебывалось в ярости, то заходилось в немом восторге. Я ненавидела себя за этот трепет.
Захар не замечал, что творит – он просто держал меня в объятиях, а его большой палец на автомате потирал мою кожу через платье, сминая ткань и мою выдержку в придачу, пробуждая память тела, которую я так старательно усыпляла. Каждое микродвижение словно выжигало на мне клеймо. Оставляло метку. А стоило ему разжать руки, меня обдало таким вселенским холодом, будто я стояла нагишом посреди ледяной пустоши. Без его рук мир мгновенно превратился в колючую пустоту. И дышать нечем, словно он забрал с собой весь кислород. Впрочем невелика потеря, в этом прокуренном баре его и так почти не было.
– Садись. Разговор будет долгим.
Я опустилась на стул, стараясь не задеть его коленями. Вокруг продолжал кипеть вечер, но теперь он ощущался застывшим в янтаре. Потому что не было больше ничего вокруг – только глаза его серые.
Мой взгляд метался по его лицу, сопоставляя этого хмурого мужчину с парнем из моих воспоминаний, что обещал меня не отпускать. И я снова и снова застревала в серых грозовых тучах на дне его глаз.
Я кожей чувствовала, как по нам скользят любопытные взгляды парней из его компании. Сослуживцы Захара смотрели с плохо скрываемым интересом: кто-то с одобрением, кто-то с наглым вызовом. Кто я была для них? Да никто в красивой обёртке. А для него я кто?
Захар молчал. Он не смотрел на меня – он меня сканировал. Тяжело, цепко, как на допросе, от которого не скрыться. Он наполнил стакан и выпил до дна.
– Так как давно ты замужем?
Опасные вопросы.
– Давно, – ответила я резко.
– А сыну сколько?
Очень опасно.
Почему он спросил? Почему? Зачем?
– Захар, я пришла поговорить об аренде, а не о своей семье. Так зачем тебе понадобился мой зал?
Это было просто совпадение. Люди часто спрашивают о возрасте детей. Он ничего не знает.
– Мне нужно место для подготовки группы, – он выставил пустой стакан на стол с тяжелым стуком. – Закрытое. Неприметное. “Атлант” подходит идеально.
– Ты просто хочешь мне насолить, – возразила я.
– Ты слишком высокого мнения о себе. Всегда была.
– Пытаясь мне отомстить, ты вредишь всем, кто ходит на мои занятия, у меня группы…
– Группы переедут, – отрезал он, и в его голосе снова зазвучал металл. – Или закроются. Мне плевать.
– Плевать? – я горько усмехнулась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. – Конечно. Майор Корсаков теперь большой человек. Твой отец должно быть гордится!
– Ты знакома с моим отцом? – нахмурился он.
– Нет, – ответила я без запинки. – К счастью.
Он усмехнулся и налил себе ещё виски.
– Ты итак пьян, – тихо сказала я, вдруг осознавая, что это правда.
– Я в норме, Алиса, – отрезал он. – А вот ты… ты всё такая же. Пытаешься давить на совесть, когда не можешь взять штурмом. Лиса.
– Я пытаюсь достучаться до того парня, которого знала! – сорвалась я на шепот, подавшись вперед. – Который не стал бы ломать мне жизнь ради своей прихоти!
– Он сдох около КПП, когда его любимая девушка, махнув хвостом, выпорхнула из Академии! – рявкнул он так, что пара человек у стойки обернулись.
Я хотела что-то сказать, но замолчала.
Он усмехнулся и снова взялся за бутылку.
– Захар, хватит, – я выхватила стакан прежде, чем он успел поднести его к губам.
– Решила поработать моим стопкраном, Громова? – он криво усмехнулся, и его голова качнулась чуть сильнее, чем следовало. – Поздно. Лет на восемь опоздала. Сколько, кстати, твоему сыну? Он случайно не мой?
Меня словно током шарахнуло, надо было срочно что-то ответить…
– Ты бредишь, Корсаков, – выплюнула я, надеясь, что в полумраке бара он не заметит, как я побледнела. – Совсем берега потерял от своего виски? Ваш командир пьян!
Я встала из-за стола, обрывая этот опасный разговор, и окликнула парня, которого поздравляла с днём рождения.
– Позаботьтесь, чтобы он добрался до дома.
Саня обернулся, его лицо расплылось в нетрезвой, добродушной улыбке.
– Мы бы с радостью, но здесь все… в ауте. Сегодня отдыхаем! – В зале одобрительно заржали.
– Вы издеваетесь? – выдохнула я, чувствуя, как паника ледяными пальцами подбирается к горлу. – А как по домам поедете?
– Так мы в казарму, пешочком, это только Захар не в гарнизоне живёт.
Я повернулась к нему.
Он смотрел на меня в упор – тяжело, испытующе. Пошутил он или правда что-то заподозрил?
Он же несерьёзно?
Мне надо было перетянуть внимание на что-то другое.
– Захар, вставай, – я подошла к нему вплотную, игнорируя то, как бешено колотится моё сердце. – Вставай, я отвезу тебя домой. Будем считать это началом добрососедских отношений. И платой за аренду.
– На своей колымаге? – усмехнулся он.
– На своей колымаге, – отрезала я, подхватывая его под руку, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Вставай, Корсаков.
Захар на мгновение замер, глядя на мою руку на своем плече, а потом медленно, пугающе плавно и ровно поднялся.
Ничего он не был пьян! Только позволил мне так думать.
– Ну поехали, Лисичка.
Я об этом пожалею.
Глава 7. Алиса
Глава 7. Алиса
Он возвышался надо мной как скала – тяжелый и горячий. Его близость выбивала почву из-под ног.
Зачем я предложила его подвезти? Он сам кого хочешь умотает…
Он встал вплотную, лишая меня личного пространства, заставляя вдыхать запах его кожи.
Непрошенные воспоминания встали перед глазами: полумрак, жадные поцелуи, рваное дыхание… Я неосознанно сжала бёдра, а Захар словно заметил – посмотрел вниз, заставляя мои щёки краснеть.
– Идти сам можешь? – спросила я уверенно.
– Нет, помощь нужна, – ответил он с безэмоциональной миной.
Я стиснула зубы. Издевается? Или правда?
Посмотрела на других мужчин, на его друзей. Все сидели серьёзные.
Значит, правда…
Я нехотя шагнула ближе, позволяя ему положить руку мне на плечо. Тяжелая, горячая ладонь сразу нашла место на моей ключице, это отозвалось где-то глубоко внутри меня. Болезненно-сладко.
По тонкому льду ты ходишь, Корсакова!
Захар не наваливался, но его присутствие было всеобъемлющим.
– Ну пошли, спасительница, – пробасил он мне в самое ухо.
Мурашки побежали по позвоночнику.
Мы двинулись к выходу. Друзья Захара проводили нас молчаливыми, тяжелыми взглядами. Саня коротко кивнул, и в этом жесте было странное сочетание сочувствия и... предвкушения. Словно он знал что-то, чего не знала я.
Впрочем, не сомневаюсь, что это так. Эти ребята выглядели вместе так… органично, должно быть не одно задание прошли группой.
На улице маленький спящий город встретил нас глухой тишиной. Морозный воздух после душного бара показался целебным, но он не мог остудить мои пылающие щеки.
– Как же ты эту колымагу выбирала? – Его голос прозвучал с хрипотцой, почти насмешливо, когда мы остановились у моей старой Мазды. – Тебе муж не сказал, что на ней по нашему городу зимой не проедешь?
Я стиснула зубы, чувствуя, как морозный воздух обжигает горло. Краска на капоте в свете единственного работающего фонаря казалась серой, а левое крыло, которое я так и не удосужилась покрасить после неудачной парковки у детского сада, поблескивало голым металлом.
– Руками выбирала, Корсаков. Ездит – и ладно, – отрезала я, вцепившись в руль до белизны в костяшках. – Главное, что своя.
Я выдернула плечо из-под его ладони, ощущая внезапную пустоту там, где секунду назад было его тепло.
– Садись уже.
Захар окинул машину коротким, пренебрежительным взглядом. Он выглядел слишком крупным для моей машинки.
Когда мы уселись, его колени уперлись в бардачок, а плечи, казалось, заняли всё пространство до самого потолка.
Мотор завелся с натужным воем, и я поспешила включить печку, хотя знала, что теплый воздух пойдет не скоро.
– И куда тебя везти? – спросила я, стараясь смотреть только в зеркало заднего вида.
– Давно водить научилась?
Я хотела сказать, что когда пришлось, тогда и научилась. Но я итак уже всю легенду себе испортила… должна была быть “женой военного”, расслабленной и ни в чём не нуждающейся.
– Адрес, Захар.
– Лесная, сорок два, – бросил он, откидываясь на подголовник.
Рука на ключе замерла. Я медленно повернула голову, всматриваясь в его лицо, но Захар уже закрыл глаза, демонстрируя полное равнодушие.
– Лесная? – переспросила я, надеясь, что ослышалась.
– Ага. В навигатор вбей, там всё понятно.
Мне не нужен был чёртов навигатор! Это через два дома от нашей с Даней квартирки. Особнячок с банькой, на который я периодически пускала слюни.
Нет, так просто я из этой истории не выпутаюсь. Рано или поздно он встретит Даню. Дай бог, ничего не поймёт. Но если поймёт… какая реакция меня ждёт?
Я судорожно выжала сцепление, и моя машина недовольно дернулась, выезжая на пустую дорогу.
– Почему ты так много работаешь?
– Тебя это не касается.
– Касается, – Захар лениво повернул голову в мою сторону, сканируя мой профиль. – Машина ведро. Ты сама…
– Тоже недостаточно хороша? – резко спросила я.
– Достаточно, – ответил он медленно, и я ощутила его взгляд, скользящий по моей фигуре. – Я хотел сказать, что ты сама с утра до ночи в зале. Он что, рядовой? Или прапорщик на продскладе, раз не может обеспечить жене хотя бы покраску крыла?
Я промолчала, до боли сжимая пальцы. Мы проезжали мимо круглосуточного магазина, где я обычно покупала Дане йогурты, и мне стало физически душно. Расстояние до моего дома таяло с каждой секундой.
– Врёшь ты, лисичка.
– Не называй меня так.
– А то что, твой невидимый муж меня наругает? – усмехнулся он.
– Он не невидимый. Просто сейчас на операции, – сказала я, чувствуя, как ложь оседает на языке горьким привкусом. – И он делает для семьи всё.
Я затормозила у высокого забора сорок второго дома.
Его окна смотрели на улицу холодно и надменно. А через два дома, в неприметной пятиэтажке, за плотными шторами спал мой сын. Наш сын.
– Приехали, Майор. Выходи.
Захар не шевельнулся. Он медленно повернулся ко мне, и в тусклом свете салонного фонаря его взгляд казался пугающе трезвым.
– Пошли со мной, – приказал он. – посмотришь моё расписание и скажешь, когда сможешь подвинуть свои группы, а когда нет.
Я посмотрела на Захара с благодарностью.
– Спасибо.
– Рано ещё благодарить, – ответил он и вышел из машины.
Я вышла следом, кутаясь в тонкое пальто. Морозный воздух обжёг лёгкие. Мы подошли к массивной калитке. Захар приложил магнитный ключ, и замок щёлкнул с пугающей необратимостью.
– Проходи, Лиса. Чувствуй себя как дома. Хотя нет... ты ведь теперь замужняя дама. Чувствуй себя как гостья.
Я шагнула на дорожку, выложенную камнем.
Захар щёлкнул выключателем и мягкий свет невысоких садовых фонарей залил дорожку, превращая обычный двор в картинку из журнала. Красивоооооо!..
– Нравится? – Захар притормозил у крыльца, наблюдая за моей реакцией.
– Да, – честно ответила я, рассматривая панорамные окна и массивную дубовую дверь.
– Заходи. Разувайся. У меня полы с подогревом, не замерзнешь.
Внутри пахло деревом.
Никакого холостяцкого беспорядка, никакой пыли. Всё стерильно, функционально и… пусто. Огромная гостиная с камином выглядела так, будто в ней никогда не пили чай вечерами и не раскидывали игрушки по ковру.
Я невольно вспомнила нашу с Даней квартиру. У нас повсюду плюшевые драконы и рассыпанное лего, на которое очень больно наступать. Особенно, когда ночью идёшь за водой.
Здесь полы грели ступни, но сердце всё равно мёрзло. В этой гостиной не было места для разбросанных деталей конструктора и смеха по утрам. Не было места для нас.
Захар бросил ключи на полку и обернулся ко мне, расстегивая куртку. В этом домашнем полумраке он казался еще огромнее.
– Чай? Кофе? Или сразу к делу, чтобы муж не заподозрил неладное? – он усмехнулся, проходя вглубь комнаты.
– Сразу к делу, – я осталась стоять у порога, не снимая пальто. – Показывай свое расписание.
– Оно в кабинете, на столе. Проходи, Лиса. Я не кусаюсь.
Перед глазами всплыло марево того дня.
Накрапывающий дождь, КПП Академии и огромный чёрный внедорожник, перегородивший мне путь.
– Садись в машину, Алиса, я не кусаюсь.
Глава 8. Алиса
Глава 8. Алиса
От воспоминания об отце Захара мурашки неприятной колонной поползли по спине.
– Знаешь, давай лучше завтра! Меня легко найти, я в клубе с утра до вечера…
Я развернулась, чтобы позорно сбежать, но замерла у двери. Три замка. Навороченная бронированная громадина, и я понятия не имела, какой рычаг дергать. Мгновение заминки стоило мне эффекта неожиданности.
Захар моментально оказался рядом. Он перехватил мою руку – жест должен был быть успокаивающим, но для меня он стал триггером. Я дернулась так, будто меня ударило током, вырвала запястье и отшатнулась, с силой ударившись лопатками об дверь.
Захар посмотрел на меня настороженно.
– Чего ты испугалась? – он замер. Кажется, он сам опешил от моей реакции. – Лиса… он тебя что, обижает?
У него на виске запульсировала жилка. Тяжелый, давящий взгляд сканировал моё лицо, и я видела, как в его глазах закипает темная, первобытная ярость.
Я только мотала гововой. Горло перехватило спазмом, а в глазах подозрительно защипало. Да что со мной такое?! Словно плотину прорвало. Всё, что я копила в себе – страх, одиночество, бесконечные смены, ночи над кроваткой Дани – всё это хлынуло разом.
На меня будто все восемь лет сейчас вылили из ведра! Эмоции накатили.
Бурей. Волной. Цунами.
Долбанное цунами жалости к себе.
Идиотская реакция.
Самая дурацкая реакция из возможных.
– Алиса, только скажи. Хоть слово. Я его в порошок сотру, – прорычал он, делая шаг ко мне.
А я не могла выдавить ни звука. Мне так хотелось вывалить на него всё. Как мой собственный отец назвал меня позором семьи, а мать просто отвела глаза. Как я чуть не потеряла Даню на третьем месяце от жуткого стресса. Нашего Даню. Моего мальчика со стальными глазами…
– Ты поэтому в платье закрытом?
Он потянулся, чтобы ворот оттянуть, чтобы проверить, а меня просто ошпарило от страха, слезы хлынули.
– Говори!
А я не могла говорить.
И так хотелось все ему рассказать.
Все-все.
Как генерал мне переписки его, Захара, показывал.
Как бежала и от него, и от своих пока ещё за кого меня замуж не выдали.
Я тогда никому про беременность не сказала.
Собрала манатки и ушла.
Архонтов меня больше не беспокоил, хоть в этом генерал был честен.
Я не поверила ему. Не поверила тем переписка с Маришкой, которые он мне показал. Не хотела верить!
Не зря – кольца то у Захара на пальце нет
А в переписках ясно значилось, что они зал для свадьбы выбирали.
А может развелся?
Я откуда знаю?
Как он вообще жил, как он в этом городе оказался?
Почему спецназ?
Почему не искал меня?
– Алиса! Очнись!
Я не заметила, как мир поплыл. Сознание просто решило “выйти из чата”. Перегрелась. Сломалось. Сдохла батарея.
Я не знала, как оказалась в его объятиях.
Не знала, когда он успел сгрести меня в охапку, зарыться в мои волосы носом.
И почему я лежала. На диване лежала. В его доме.
На его диване.
– Извини, – я судорожно сглотнула, хлопая ресницами. – Я устала просто.
Господи, я что, в обморок хлопнулась?! Как кисейная барышня из классических романов?
– Издеваешься?! – рявкнул Захар так, что я всем телом вздрогнула.
Действительно, это форменное издевательство!
Я два раза в жизни падала в обморок. Первый раз, когда в женской консультации слишком много крови на анализы взяли. Второй, когда даня зуб выбил. В итоге все оказалось хорошо – молочный выпал, а коренной не задело. Но кровища, ор и его зуб у меня в пальцах… я это в жизни не забуду.
И вот. Третий.
На пороге у Корсакова.
Хорошо хоть не ему в ноги упала.
Это же надо было восемь лет держаться, чтобы сломаться сейчас?!
Он резко поднялся и пошел на кухню за водой. Я села на диване, поправляя растрепанные волосы.
– Нечего рассказывать. Всё в порядке.
Захар с размаху ударил кулаком по подлокотнику кресла.
– Псих! Хватит меня пугать! – вскинулась я.
Он снова выдохнул сквозь зубы, заставляя себя успокоиться.
– Муж тебя обижает?
– Нет, – отрезала я. – Нет, он у меня самый лучший.
– Тогда кто? Вы в долги влезли? Почему ты пашешь как проклятая?
– Спасибо за беспокойство! – я тоже вспыхнула, вскакивая с дивана.
– Мне пора.
– Куда ты, блять, собралась?!
– К сыну!
Он дернулся, засомневался на момент, а потом втолкнул стакан воды мне в ладонь.
– Пей. Я иду с тобой.
– Не надо меня провожать!
Сердце оборвалось. Если он увидит Даню… если он просто подойдет к нашему подъезду…
– Захар, послушай, всё нормально. Ты просто меня напугал, схватил резко. Сама виновата – пришла к огромному малознакомому спецназовцу ночью домой…
– Малознакому? – его голос стал опасно тихим. – И много “малознакомых” в тебе побывали, Громова?
Я вспыхнула факелом! Щеки обожгло стыдом и яростью.
– Ты мало похож на того парня, который… который когда-то…
– Который ласкал тебя в пожарной машине? – безжалостно подсказал Корсаков, надвигаясь на меня.
– Который был всего лишь интрижкой юности!
Я тоже умею показывать зубы.
– Я и забыл, какой ты можешь быть сукой, Алиса
– Я напомнила? Отлично! Провожать не надо.
Я снова рванула к двери, готовая грызть эти замки зубами.
– И ты думаешь, что после этого получишь зал? – бросил он мне в спину.
Я замерла, сжав зубы так, что хрустнуло в ушах. Плевать. Соберу манатки снова и уеду.
Мне не привыкать начинать с нуля.
– Как это открывается? – я встала перед дверью, гипнотизируя замки.
– Там не заперто, – сухо бросил он.
Боже… какой позор! Этого всего можно было так просто избежать. И почему я подумала, что он закрылся? Почему я просто ручку не дёрнула? Не поверила!
Я открыла дверь.
Просто нажать на ручку и уйти. А я устроила драму с обмороком…
– Извини. Не стоило мне приходить, – сказала я напоследок, не оборачиваясь.
Но за спиной послышался шорох ткани. Захар уже надевал куртку.
– Тебе уходить не стоило, – ответил он своим командным тоном.
Потом просто взял меня за руку – на этот раз так, что
не вырваться – и потянул к выходу. Все-таки провожать.
Ну капец. Доигралась, Лисичка.
