Текст книги "Единственная для офицера (СИ)"
Автор книги: Ева Енисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21. Алиса
Глава 21. Алиса
Когда Захар попёр на ничего не понимающего водителя, я застыла столбом.
Мне бы запаниковать, там вообще-то мой ребёнок, а вот сердце материнское почему-то было спокойно. Оно словно знало, что Захар Даню никогда и ни за что не обидит.
Каждое его движение дышало первобытной угрозой, даже люди вокруг непроизвольно расступались, когда он пошёл на Сашу.
Водитель, тоже почуяв опасность, мгновенно посерьезнел и поставил Даню на землю, да ещё задвинул его себе за спину. Хороший телохранитель. Интересно, какие распоряжения ему на счет нас дал отец?
Мир на секунду застыл. Время стало вязким как кисель.
Исчез зал, полный людей, исчезли мои родители, исчезли дети.
Остался только майор Корсаков, который шел забирать своё.
И судя по его взгляду законы военного времени только что вступили в силу.
Не знаю, что именно выдернуло меня из этого транса, но на каком-то диком адреналине я кинулась его останавливать.
Видно материнский инстинкт всё-таки сработал – испугалась, что Захар всё неправильно понял. Если бы Корсаков накинулся на водителя, то оставил бы неизгладимое впечатление и на Даню, и на остальных окружающих нас людей, а людей на футбольном турнире было много!..
Сама не поняла, как мне удалось затормозить этот танк, но вот я оказалась здесь, в его машине.
Хлопала глазами и не понимала…
Это Корсаков мне сейчас предложение сделал?
Ну то есть не предложение… поставил перед брачным ультиматумом.
Мир за окном внедорожника превратился в смазанное пятно. Скорость была сумасшедшей, но еще безумнее был мужчина рядом со мной.
Я вжималась в кожаное сиденье, чувствуя, как внутри всё дрожит мелкой, противной дрожью. В салоне пахло Захаром – настоящим, нынешним.
– Захар, сбавь скорость, – выдохнула я, хватаясь за ручку над дверью. – Ты нас убьешь.
– Не надейся, – отрывисто бросил он, даже не повернув головы. Его профиль казался высеченным из гранита. – Слишком легкая смерть для тебя, Лисичка. Ты мне еще за восемь лет не отчиталась.
– ЗАГС закрыт, Захар, – предприняла я еще одну попытку воззвать к логике. – Сегодня суббота. Нас никто не примет.
– Примут. У меня в этом городе должников больше, чем ты за всю жизнь в глаза видела. Откроют. Оформят. И фамилию твою сотрут к чертовой матери.
– Слишком много на себя берёшь!
Он резко затормозил, съехав на обочину, повернулся и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в шторм его глаз.
– Ты отобрала у меня его первые шаги. Его первые слова. Ты отдала мои права какому-то Саше. И это я на себя много беру?
– У меня не было выбора! – выкрикнула я, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
– Мы приехали, – бросил он, отпуская меня.
Я подняла голову. Мы припарковались перед массивными дверями центрального Дворца бракосочетаний.
– Выходи, – скомандовал он.
– Захар, я никуда не пойду. Это безумие.
Он обошел машину, рывком открыл мою дверь и просто вытащил меня на свет божий.
– Значит, пойдем на руках. Мне не привыкать таскать на себе раненых. А ты сейчас, Лисичка, ранена в самую голову, раз думаешь, что я так просто спущу всё это с рук.
Он потащил меня к дверям, и я поняла: он действительно это сделает. Он перевернет город, поднимет всех на ноги, но добьется своего.
– Правду хотел?! Да подовись ты своей правдой, Корсаков! Я мать-одиночка, понятно?! Без родителей, без мужа, без денег, беременная по съёмным однушкам мыкалась, потом родила и мыкалась, еле как концы с концами сводила. И сейчас до сих пор ещё до конца на ноги не встала.
Его хватка на моей руке ослабла.
И я сама как-то вдруг тоже ослабла.
– Не замужем?.. – спросил он тихо.
– Не замужем! – я уже не кричала, голос сорвала, а слезы жгли глаза так, что мир вокруг поплыл окончательно. – Мать. О-ди-ноч-ка! Нет никакого мужа, Захар!
– Что ты мне лечишь, Громова?! – взревел он вдруг. – У меня, галлюцинации, что ли по-твоему?! В зале что за шкаф моего сына на руки брал?!
Ну… тут меня и понесло.
– Да с чего ты взял, что он твой? – вспыхнула я ещё хлеще, даже второе дыхание открылось.
Захар зубы сжал, в глазах бешенство.
– Мой, – ответил он упрямо и уверенно.
– Даня – мой, – отрезала я. – Я его выносила, родила и прокормила. А ты к нам отношения не имел никакого вплоть до момента, когда я в сугробе застряла.
В его глазах взревело пламя.
– Алиса, – предупреждающе протянул он. – Ты замужем или нет?
– Может, замужем, может, нет! Тебе какое дело?
– Ты меня в могилу сведёшь, Громова.
– Это взаимно!
– Или ты Корсакова?
>– Может, и Корсакова!
– Тогда отвечай, кто такой этот шкаф?!
– Может, он лучший любовник, из тех, что у меня были, – вкрадчиво ответила я. – А может просто водитель моего отца, а может, и то, и другое. Не твоё дело, Корсаков.
Он вскипел.
На его лице отразилась целая гамма эмоций: от недоверия до глухой, сбивающей с ног ярости, которая теперь сменила вектор.
– Доволен? Получил свою правду? Так я могу тебе таких вариаций ещё двести штук выдать. А теперь отпусти меня, я хочу к сыну...
Его взгляд на мгновение метнулся к зданию ЗАГСа, потом снова на меня. В глазах мелькнула какая-то дикая, торжествующая искра, от которой у меня по спине пробежал мороз.
– Значит, разводиться не надо... – пробормотал он, и уголок его губ дернулся в хищной усмешке. – Это значительно упрощает задачу, Лисичка. И экономит нам время.
Он не отпустил меня. Наоборот, перехватил поудобнее и потащил к массивному крыльцу.
Глава 22. Алиса
Глава 22. Алиса
– Ты не слышал?! Я сказала – нет никакого мужа! Куда ты меня тащишь?!
Я пыталась его затормозить, но эффективность у моих попыток была, как если бы котёнок решил остановить сошедший с рельсов скоростной поезд.
– Слышал. Прекрасно слышал, – Захар уже взлетал по ступеням, буквально волоча меня за собой. – Раз мужа нет, значит, вакансия свободна. А я не люблю пустые штатные единицы в своем подразделении.
– Какие штатные единицы?! Корсаков, оставь меня в покое!
Я задыхалась от негодования, адреналина и абсолютной, кристально чистой абсурдности происходящего.
А Захар между тем втащил меня внутрь “храма любви”.
В углу какая-то невеста в облаке фаты испуганно прижала к себе букет, глядя на нас как на явление всадников Апокалипсиса.
И я её понимала. Майор Корсаков от которого так и веет агрессией, я вся растрёпанная и ещё не определившаяся в своих чувствах, но уже затянутая в эпицентр шторма.
– Да не выйду я за тебя! – взвизгнула я, когда мы ворвались в прохладный холл.
– Тебя будто кто-то будет спрашивать! – он даже не обернулся, двигался, как танк, напролом. – Сегодня, Алиса, ты вернешь мне всё. И фамилию, и сына, и себя. Лучше давай сделаем это мирно, иначе придётся заставить тебя говорить “согласна” под прицелом моего обаяния.
Он огляделся по сторонам и, заметив выходящую из кабинета женщину с папкой документов, гаркнул на весь зал:
– Кто тут главный? Мне нужно оформить признание отцовства и брак. Срочно.
Женщина – классическая “дама из ЗАГСа”, нарядная и с высокой прической – вздрогнула и выронила ручку.
– Мужчина, вы что себе позволяете? – она поправила очки, стараясь вернуть себе остатки достоинства. – У нас запись на три месяца вперед!
– По закону, как военному, – сурово перебил её Захар, делая шаг вперед и буквально нависая над ней всей своей мощью. – При наличии особых обстоятельств. День в день!
– Как день в день?! – спросила я не своим голосом, пытаясь вырвать локоть. – Я в брюках!
– Ты в них отлично выглядишь, Лисичка. Фигуру видно, претензий нет, – бросил он мне через плечо и снова переключился на регистратора: – Я майор Корсаков. Только что с операции. У меня есть час времени перед отъездом на новое задание и женщина, которая восемь лет скрывала от меня сына. У вас есть два варианта: либо вы сейчас открываете свой журнал и делаете нас семьей, либо я нахожу того, кто сделает это вместо вас. Но тогда у этого здания сменится… какую должность вы занимаете?
– Регистратор браков, – удивлённо и испуганно пролепетала она, вжимаясь в дверь кабинета.
– Вот именно. Регистратор браков сменится на кого-то более… оперативного. Доставайте свои талмуды. Живее!
Дама сглотнула. Кажется, она впервые видела “особые обстоятельства” в таком концентрированном виде. Она сглотнула и перевела взгляд на меня:
– Паспорта... нужны паспорта… и свидетельство о рождении ребёнка.
Захар резко развернулся ко мне.
– Где твой паспорт? – спросил он, и в его голосе проскользнула вкрадчивая, опасная нежность.
Я выпрямилась, поправила брюки и гордо вскинула подбородок.
– Мой паспорт в сумке, сумка в машине, машина закрыта, а ключи у Саши. Понял, майор? У Саши!
Захар на секунду замер, а потом медленно, хищно улыбнулся.
Он не стал тратить время на споры. Вместо этого он просто выудил из кармана телефон и нажал кнопку быстрого набора.
Да кому он там звонит?
– Ты мне веришь? – спросил он в трубку. – Тогда ты сейчас возьмёшь лом, найдёшь майбах и…
– Господи, Захар!
Я вдруг почувствовала тяжесть на плече. Моя сумка. Она была на мне всё это время. Захар тоже это заметил.
– Тормози, – сказал он в трубку. – Пока что отмена.
И он выхватил сумку из моих рук.
Я сжала зубы, когда он вытащил и мой паспорт и файлик с документами Дани, который я сегодня привезла на соревнования по футболу.
Регистраторша, всё ещё прижатая к косяку, переводила взгляд с Захара на меня, и в её глазах внезапно блеснул не ужас, а какой-то нездоровый азарт. Видимо, за тридцать лет регистрации вальсирующих пар в рюшах, этот военно-полевой захват был лучшим, что случалось в её карьере.
И я бы была только за, если бы не являлась жертвой этого захвата.
– Мужчина, ну так же нельзя... – подала она голос, но уже как-то неуверенно. – У нас же торжественный зал... музыка... кольца...
– Кольца, – протянул Захар. – У вас тут продаются?
– Нет, что вы! ЗАГС – это государственное учреждение, которое занимается регистрацией актов гражданского состояния, а не торговой деятельностью.
– Но?
– Но у меня на такой случай в кабинете лежит парочка простых золотых колец. Знаете, всякое бывает.
– Знаем!
– Ты сумасшедший, – прошептала я, осознавая, что он это всё серьёзно.
– Проходите в зал... – прошептала женщина. – Раз такое дело... раз военный... я сейчас включу...
– Не надо музыку, – оборвал её Захар, хватая меня за руку и буквально затаскивая в огромный, пустой зал с позолоченой лепниной. – Давайте без лишнего шума.
– Госпошлина... – пролепетала она.
– QR-код давайте, – отрезал Захар, уже держа телефон наготове. Через секунду он развернул экран к ней: – Проверяйте. И за работу.
Нормальная бы убежала оттуда. Позвонила бы в полицию. Обратилась бы за помощью.
Нормальная бы такого отцу своего сына не наговорила.
Нормальная бы в такую идиотскую ситуацию не попала.
Но я какая-то ненормальная.
Захар приобнял меня за талию, словно бы на всякий случай, если я рвану на выход. Только куда я на своих каблуках? И зачем только их напялила. Ну то есть я-то знаю, зачем – хотела себя женщиной почувствовать. Я ведь ждала его. Захара этого сумасшедшего.
Но замуж?
Вот так вот прямо сейчас?
Я отпрянула от стойки.
– Просто подпиши, Алиса. По-хорошему, – Захар не отступал от своего.
– Зачем? – спросила я, поворачивая к нему свои наверняка испуганные глаза.
Захар медленно выдохнул, и я увидела, как он заставляет себя успокоиться.
– Если подпишешь, я больше не буду давить. Будем узнавать друг друга спокойно.
– У людей обычно наоборот бывает! – я почти истерически рассмеялась, глядя на бланки, которые перед нами раскладывала регистратор. – Сначала “узнают друг друга спокойно”, потом свидания, цветы, знакомство с родителями... а уже потом, через пару лет, ЗАГС!
– А у нас с тобой, Лисичка, когда-нибудь было “как у людей”? – его голос стал низким, вибрирующим, он отдавался мне куда-то под рёбра.
И то ли я вымоталась, то ли у меня адреналин устал вырабатываться, но я будто бы внутренне сдалась.
– Ты манипулятор, – прошептала я, чувствуя, как оборона окончательно рушится.
– Я тактик, – поправил он. – Я обеспечиваю тыл своей семье. Ты ведь этого хотела все эти восемь лет, когда пряталась по однушкам? Чтобы кто-то пришел и сказал: “Всё, хватит. Ты в безопасности. Я всё решу”.
Я посмотрела на женщину с документами.
Та замерла, сжимая в руках ручку, и, кажется, даже не моргала, боясь пропустить развязку этой драмы.
– У меня нет выбора, да? – я снова перевела взгляд на Захара.
– Нет, конечно, – он протянул мне ручку. – Подписывай, Лисичка. Мы же не хотим всё решать каким-то плохим путём, через экспертизы, суды и юристов.
Я на секунду представила всю эту делёжку, стресс Дани… выхватила ручку.
– Ненавижу тебя, Корсаков.
Я быстро, едва не порвав бумагу, поставила подпись. Сначала в признании отцовства, а потом – вторая подпись. В акте о браке.
Всё. Мосты сожжены. Захар лично облил их бензином и поднес спичку.
Потом я ещё много раз буду вспоминать этот момент и гадать, почему согласилась. Ведь мы оба знали, что выбор у меня был. Так почему в тот момент я приняла именно это решение?
– Поздравляю, – пискнула регистраторша, торопливо шлепая печати. – Теперь можете... обменяться кольцами?
– Любишь ты меня, – спокойно констатировал Захар, не сводя с меня глаз. – Иначе не подписала бы.
Женщина вытащила кольца и подала нам.
Его рука была горячей и слегка дрожала. Совсем чуть-чуть.
– Теперь ты – Корсакова, – произнес он, надевая кольцо мне на палец. – И из этой крепости выхода нет.
Глава 23. Алиса
Глава 23. Алиса
Мы вышли на парковку перед ЗАГСом. Захар шёл за мной, словно закрывая тыл.
Или… возможно он просто следил, чтобы я не передумала и не рванула через кусты в сторону ближайшей остановки общественного транспорта.
Но бежать мне больше не хотелось.
Если честно, то хотелось спать. Ну или на крайний случай просто сесть и тупо смотреть в одну точку. Долго.
Хотелось осознать, что, вашу дивизию, только что произошло.
Я вышла замуж.
Пять минут назад.
За Корсакова.
Я теперь снова Корсакова. И теперь это уже не девичья фамилия, а фамилия мужа. Мужа! Который топает сзади меня и почти что дышит мне в затылок так, что кожа покрывается мурашками.
Я украдкой покосилась на него. Захар выглядел угрюмым. Наверное, тоже соображал, что теперь делать с таким внезапным “приобретением” в виде уставшей блондинки и её… сына. То есть… нашего сына.
Я хотела подумать?
Нет, я поменяла решение.
Хочу спать!
Срочно!
Захар молча открыл передо мной дверь своего “танка”.
Я села на пассажирское. Сама – в этот раз затаскивать меня не пришлось.
Он обошёл машину и сел за руль.
Сначала мы просто сидели.
В салоне повисла тишина, но, на удивление, она не давила. Было как-то… комфортно просто помолчать.
Кажется, мы оба выгорели дотла в том зале с позолотой.
И теперь… требовалось время, чтобы восстановиться.
В какой-то момент Захар всё же завёл мотор.
Я не стала спрашивать, куда мы едем. Но нервы, только-только отпустившие, снова начали пошаливать. Я непроизвольно крутанула кольцо на пальце. Оно было гладким и холодным. Непривычное ощущение.
– Потом поменяем, – вдруг глухо сказал Захар, не отрывая взгляда от дороги.
– А?
– Кольцо. Поменяем на нормальное.
Я посмотрела на руку.
– Оно и так нормальное, Захар. Просто… непривычно.
Кольцо-то как раз было самой понятной частью этого дня. А вот брак… Дааа, брак нормальным назвать сложно.
– Голодная? – вдруг спросил Захар.
– Не знаю. Я свой организм где-то в районе регистрации отцовства слышать перестала. А ты?
– Зверски. Я с операции, в последний раз ел вчера. К тебе поехал прямо из аэропорта. Домой не заходил.
Я закусила губу. Значит, не мылся, не спал, не ел. Сразу ко мне.
Что-то такое внутри шевельнулось…
Страшное.
Приятное конечно, но страшно. Страшно поверить и снова обжечься…
– Как узнал, где я? – спросила я резковато.
– Михалыч из “Атланта” сказал.
Вот же Михалыч… Болтливый ты человек.
– А у меня почему не спросил.
– Я звонил, ты не отвечала.
Я растерянно проверила телефон.
Правда звонил. Я не слышала – на футбольной арене было шумно.
Мы снова замолчали.
Ох сколько же такого молчания между нами будет?
Я на секунду представила, как мы с ним вот так же молчим лет через…
Ой нет.
Так далеко загадывать нельзя. Тут хотя бы сегодняшний вечер переварить!
Я повернулась и открыто посмотрела на него. Не таясь.
Красивый гад. Вот это профиль…
В тусклом свете дня на его виске отчетливо виднелась свежая ссадина, края которой уже начали подсыхать.
– У тебя лоб разбит.
– Знаю. Мелочи.
Я закусила губу. Я вроде как… вроде как я же должна о нём заботиться, да? Я же жена? Но я же не совсем правильная жена? Может, вроде бы, сейчас пока наверное не надо. Рано же, да?
Машина уверенно лавировала в потоке. Вот бы мои мысли так уверенно в голове плавали!
– Куда мы едем? – наконец спросила я.
– Есть.
– Куда именно?
– Не знаю ещё. Где ты обычно ешь?
Я замерла.
– Майор Корсаков спрашивает моё мнение?
– Ага, – он коротко усмехнулся. – Привыкай, Корсакова. Так где ты обычно обедаешь?
Глупый вопрос… будто у меня были деньги на эти обеды. Но я же не могла ответить, что не обедала.
– Обычно я ем дома.
Захар снова напрягся. Его пальцы на руле сжались сильнее.
– Тогда поедем туда, где обычно ем я. Не против?
Я замолчала. Против ли я?
– Не знаю, Захар. Может, достаточно эмоций для первого дня?
– Первого дня нашей оставшейся жизни, – поправил он.
– Ага, первого дня в браке. А сколько он продлится – кто его знает.
– Только вышла замуж, а уже думаешь о разводе? – он бросил на меня быстрый, колючий взгляд.
– Я вообще не могу думать. Мозги отказали в аккурат перед тем, как я оставила свою подпись в свидетельстве.
Он неожиданно хохотнул.
– Я тоже не особо знаю, что делать. В том смысле, что я умею воевать и добиваться. А вот жить мирно… – он замолчал, подбирая слова. – Не научился ещё.
– А… – усмехнулась я. – Добился и стало неинтересно?
– Нет, – ответил он серьёзно. – Ты не очень похожа на счастливую новобрачную, Лиса. Значит, мне ещё добиваться и добиваться. Просто… это уже не война. Это нечто другое. Я с этой штукой не знаком.
И тут он стал парковаться.
У бара “Старый Якорь”!
– Только не это, – простонала я.
– Там отлично кормят! И борщ настоящий.
Я тяжело вздохнула, но пошла за Захаром.
Заведение встретило нас густым запахом жареного мяса. Может, и хорошо, потому что я вдруг осознала, что очень голодная.
В “Старом Якоре” не было места изыскам: грубые столы, приглушенный свет и контингент, состоящий сплошь из тех, кто привык зарабатывать на жизнь руками.
Захар предложил столик в углу, там, где он пил в прошлый раз.
Он здесь ощущался верно, хотя и выглядел так, будто только что с поля боя. Хотя… он и так только что с поля боя.
А я в своей примятой рубашке и с большим кольцом на безымянном пальце чувствовала себя… странно.
Подошёл официант.
Меню оказалось не очень богатым, но я выбрала салат и гуляш, припоминая, сколько у меня с собой налички.
– О чем думаешь? – спросил Захар, когда официант ушёл.
Я посмотрела на него. В его серых глазах было столько всего, что я не знала, соврать или честно поделиться.
– О том, как узнала о беременности, – сказала я правду.
Захар замер. Весь. Словно превратился в каменное изваяние. Только жилка на его шее начала биться чаще. Его руки, лежащие на столе, казались огромными. На костяшках темнели ссадины.
– Расскажи? – попросил он негромко.
Но пришел официант, и нас разделили тарелки с горячей едой.
Захар начал есть – молча и быстро, с профессиональной скоростью человека, который привык глотать еду, когда есть возможность.
Я ела медленнее, кусок в горло не лез, и наблюдала за ним.
Когда первый голод ушёл, Захар откинулся на спинку стула.
– Так как это было?
А я уж думала, что он забыл и удастся съехать с этой темы.
– Когда я уезжала из Академии, я еще не знала, – начала я тихо, глядя на ссадину на его виске. – Твой отец ясно сказал, что я должна убраться из города. Своих родителей я поначалу видеть не хотела. Вот и сняла какую-то каморку в области. Знаешь, такую, где обои держатся на честном слове.
Я улыбнулась, а Захар нет. Он сжал кулаки.
– Месяца через два я поняла, что со мной что-то не так. Думала – стресс, акклиматизация… А в тот вечер до меня дошло.
Я облизала губы. Как-то инстинктивно.
Захар подался вперед.
Я посмотрела ему в глаза.
Захотелось сгладить рассказ… или вообще прекратить его, но…
– Как всё было? – снова спросил он.
Я сжала зубы и решила продолжить, хоть мне и сложно было об этом вот так – вслух.
– У меня оставалось сдачи с продуктов рублей триста, а до зарплаты ещё пять дней. Но я пошла в аптеку и купила тест, – фальшиво улыбнулась я. – На второй денег не хватило, я его уже потом сделала. А когда в первый раз увидела две полоски, то начала смеяться. Вот как всё было.
– Смеяться? – Захар смотрел на меня так, будто я говорила на иностранном языке. – Что в этом могло быть смешного, Алиса?
– Всё, Захар. Абсолютно всё, – я горько усмехнулась, ковыряя вилкой салат. – Финальный аккорд моего крушения. Я только что потеряла любимого человека, привычную жизнь. Я жила в каморке, где из мебели была только кровать и кривой стол. У меня не было денег даже на нормальную еду. И тут – две полоски. Понимаешь? Конура и разруха! Не лучший момент для потомства. И тут – он. Твой сын. Который решил, что нам обязательно нужно выжить. Я смеялась, потому что плакать уже просто не было смысла. Все слезы я выплакала еще на КПП , когда из академии вышла и села в машину твоего отца.
Захар прикрыл глаза. Он словно переваривал каждое моё слово, примеряя его на себя.
– Ты не могла найти меня? – прохрипел он. – Не могла связаться?
– Твой отец сказал, что если я приближусь к тебе, он…
Захар ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула, а люди за соседними столиками вздрогнули и притихли.
– Прости, – бросил он, тяжело дыша. – Сука… Прости.
Он поднял на меня взгляд. В его серых глазах была такая бездонная, выжигающая нутро боль, что мне захотелось протянуть руку и коснуться его щеки. Но я не посмела.
– А твои родители? – вдруг спросил он. – Почему к ним не пошла?
Я болезненно скривилась.
– Если коротко, то… я позвонила, и они не… не приняли меня с ребёнком.
Захар замер. Тишина между нами стала почти осязаемой. Он медленно перевел взгляд на свои руки, потом на мое кольцо.
– И мы сейчас… – он запнулся, и его голос стал опасно тихим. – Мы сейчас оставили нашего сына с ними? С теми, кто отвернулся от тебя, когда ты больше всего нуждалась в помощи?
