Текст книги "Эшвуд (ЛП)"

Автор книги: Ева Деверо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Мы мчимся сквозь толпу, но шепот высшего общества следует за нами. Оказавшись в уборной, Женевьева помогает мне с пятном, но оно не выводится. Слишком темное, слишком въелось в ткань.

– Я не понимаю, – говорю я, озадаченно.

– Как это произошло?

Женевьева хмурит лоб, осматривая меня.

– Странно. Почти… как будто... – Она замолкает и смотрит обратно в коридор.

Но металлический привкус не вызывает сомнений.

Этобыла кровь.

– Пойдем обратно, – говорит Женевьева. – Пока мама не отправила поисковую группу.

Я киваю и мы обе выходим из уборной в пустой коридор. Когда мы движемся по коридору, я снова вижу его – герцога Эшвуда. Он стоит у открытой двери, спиной к нам.

Он с кем-то говорит. С кем? Кажется... он что-то скрывает.

Даже отсюда его голос кажется напряженным. По причинам, которые я не могу объяснить, меня тянет к нему. Женевьева, должно быть, чувствует, что что-то не так, от чего она хватает меня за предплечье.

– Кэтрин, не надо, – предупреждает она, но я не могу остановиться.

– Он что-то скрывает, – шепчу я в ответ. – Там была кровь, Женевьева. На Вашей Светлости не было ран. Кто-то мог пострадать.

– Кэтрин, – шипит она, – вспомни о принце.

Но ее предупреждение – последнее, о чем я думаю. Я отстраняюсь от нее и следую за герцогом.

Что-то не так.

Герцог исчезает за углом, а я следую за ним.

ГЛАВА 2

Чудовищные вещи

Моя дорогая Кэтрин,

должна тебе сообщить, самым трагическим и драматическим образом, что я положительно увядаю от скуки. Мне восемнадцать, но Маменька настаивает, что мне следует вести себя с достоинством. Начинаю думать, что она действительно верит, что еще один урок вышивания превратит меня в идеальную юную леди. Но мы обе знаем правду: я неисправима, безнадежна и совершенно не подлежу спасению. Мне нужна истинная любовь, иначе я точно засохну.

Ты нужна мне, дорогая, чтобы спасти меня от этой участи. Расскажи что-нибудь скандальное. Ты уже натворила шалостей? Околдовала какого-нибудь бедного, ничего не подозревающего джентльмена своими острыми глазами? Или ты, каким-то чудом, наконец, научилась танцевать, не наступая на ноги своему партнеру? (Скажи, что да. Я не вынесу мысли, что ты пойдешь на еще один бал и будешь кромсать ботинки какого-нибудь бедолаги.)

О, и говоря о мужчинах! Стоит сказать, что вчера некий очень завидный холостяк пытался читать мне стихи в саду. Попытка была достойной, признаю. Однако после того, как я выдержала целых пять стихов о моей небесной красоте (его слова, не мои), я просто не смогла удержаться от смеха. Боюсь, что разбила его романтическое сердце. Он выглядел так, будто сейчас упадет в обморок от унижения. Как думаешь, я жестока? Предпочитаю считать это милосердием. Лучше он узнает мою порочную натуру сейчас, чем после целой жизни супружеского разочарования.

Ответь мне скорее, моя дорогая. Если не получу от тебя вестей, мне придется коротать время за вязанием, а мы обе знаем, чем это кончается.

Твоя в вечных страданиях,

Леди Женевьева Хоторн

КЭТРИН

Свеча в канделябре мерцает, отбрасывая тени на холодные каменные стены, пока они не вырастают высоко надо мной. Я держусь на расстоянии, преследуя герцога по извилистым коридорам поместья. Меня здесь вообще быть не должно. Но что-то в его поведении на балу меня насторожило. Для чего он здесь? И не мог же герцог явиться просто так, без уважительной причины. Уж точно не ради поисков жены. Вывод может быть только один:

Дело.

Уже собираюсь свернуть за угол, как чья-то рука хватает меня за запястье. Я почти вскрикиваю вслух, когда разворачиваюсь на каблуке, но вовремя закусываю губу. Передо мной Женевьева – её голубые глаза остры. Я с облегчением выдыхаю.

– Женевьева! – выкрикиваю я, легонько дергая ее руку. – Что ты здесь делаешь?

Она резко выдыхает и вырывает свое запястье.

– Тшш! Я не должна оставлять тебя одну. Если тебя поймают без компаньонки, моя жизнь превратиться в кромешный ад. Маман надает мне по ушам. – Женевьева ухмыляется. – Ты серьёзно собралась красться за герцогом? У тебя всегда была скверная привычка лезть в самое пекло. Ты же дашь себя убить, если меня не будет рядом.

Я не отрицаю.

– Если ты настаиваешь...

Вместо этого я поворачиваюсь спиной к коридору и вижу герцога, шагающего через высокий арочный дверной проем в конце коридора. Нужно поторопиться. Тяжелые деревянные двери ужзе закрываются за ним. Проходит несколько секунд – и раздаётся глухой удар, а следом громкий, неразборчивый крик. Я не мешкаю: бросаюсь вперёд и подруга без лишних слов следует за мной. Крепко сжав её руку, я распахиваю двери как раз вовремя.

Комната огромна и кругла, уставлена высокими книжными шкафами, достигающими сводчатого потолка. Большой камин потрескивает низким пламенем, оранжевый свет которого мерцает над массивным письменным столом красного дерева, что стоит в самом центре. В комнате есть тень и, заметив её, Женевьева быстро ныряет под стол.

Но не книги и не роскошная обстановка приковывают моё внимание – а герцог.

Его фигура, стоящая в тени у камина: плечи напряжены, голова слегка наклонена. Неожиданно раздается звук. Его спокойный голос наполнен жуткой, пугающей обречённостью:

– Вам не следовало идти за мной, Принцесса.

У меня кровь стынет в жилах.

Он знал.

Слышится новый звук. Нечеловеческий рык раскатывается по комнате. Он прямо за нами. Дыхание перехватывает, когда я оборачиваюсь и вижуэто. Из темноты выступает фигура – человеком её не назвать. Да, она движется на двух ногах, но сгорбленное тело достигает десяти футов1 в высоту, кожа отдаёт неестественным красным, конечности толстые и мускулистые, а чёрные глаза впились в герцога.

Демон.

Чудовище.

Я прижимаюсь спиной к книжному шкафу, открываю рот, чтобы закричать, – но не издаю ни звука. Из-под стола, снизу, доносится шёпот Женевьевы. Она повторяет один и тот же вопрос, который слышу только я:

– Чтоэто такое?

Я молчу.

Я не могу говорить.

Чудовище.

Элегантные черты герцога безобразно трескаются, а его конечности вытягиваются. И тогда демон произносит:

– Беги.

Его безупречная одежда трещит по швам, расползается на меняющемся теле. А я?

Я не в силах шевельнуться.

Тело цепенеет, пригвождая меня к месту. Пальцы Эшвуда удлиняются, превращаясь в когти. Глаза горят неестественным чёрным светом. Из его груди вырывается чудовищный рык.

Другое существо издаёт пронзительный визг и бросается на меня.

Женевьева все также в ловушке под столом, дальше от выхода. Ей потребуется больше времени, чтобы сбежать. Пока что она незаметна. А я на виду. Как мишень.

Паника захлёстывает меня, и инстинкт берёт верх. Я делаю единственное, что могу:

– Оставайся здесь, Женевьева! – кричу я и бросаюсь в сторону. Моя корона соскальзывает с головы и падает на край ковра, расшитого золотыми нитями. Монстр врезается в соседний книжный шкаф. – Я уведу их. Зови на помощь!

– Кэтрин!

Трансформация герцога завершена. Чёрные глаза смотрят на меня и демонический голос звучит прямо у меня в голове:

– Беги.

Ноги движутся сами – я прыгаю к двери, сердце колотится. Я молюсь, чтобы твари последовали за мной. План срабатывает. Когти скребут по камню за спиной, приближаясь с каждым шагом. Их несколько пар, значит, Женевьева в безопасности. Но я не могу остановиться. Я бросаю её – всё ещё съёжившуюся под столом. Шёлк скользит по лодыжкам, а ступни с силой бьют в пол, пока я бегу по коридорам. Бегу до тех пор, пока зрение не начинает плыть, а в боку не вспыхивает боль.

Наконец впереди показывается она.

Лестница.

Спасение.

Я лечу вверх, перешагивая через две ступеньки, поднимаясь всё выше, пока не достигаю самого верхнего этажа поместья. Я врываюсь в пустую башню-шпиль. Грудь тяжело вздымается. И тут я понимаю, какой путь выбрала.

Тупик.

Живот болезненно сжимается.

Нет.

Сквозняк тянет из большого арочного окна. Внизу, в лунном свете, сверкает садовое озеро.

Единственный выход.

Я подхожу к окну и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда существо, в которое превратился герцог, втискивается в комнату. Его огромное тело заполняет весь дверной проём. В нём нет ничего, кроме чистой силы и смерти – она сияет в абсолютно чёрных глазах. Они впиваются в мои. И тут рядом с ним проскальзывает второй демон.

Сердце колотится всё быстрее.

Если останусь, я умру.

У меня нет выбора.

Я глубоко вдыхаю и бросаюсь вперёд, прямо к окну. Я так близко – оно прямо перед глазами. Шаг, ещё шаг, а затем, из последних сил, я прыгаю.

На одно мгновение я становлюсь невесомой. Платье взлетает вверх, ветер свистит в ушах, холодный ночной воздух обнимает меня. Чувствую приближение воды где-то в горле. Озеро всего в нескольких секундах…

Я успею.

Затем что-то щелкает вокруг моего запястья.

Длинный, извилистый хвост обвивает мои руки, шею и туловище. Сила рывком отбрасывает меня назад так сильно, что воздух вырывается из легких.

Нет.

Падение прерывается. Меня хватают и затаскивают обратно во тьму башни – дальше, дальше, пока само спасение не умирает где-то внутри души. Полная луна, безмятежно сияющая в ночном небе, – это всё, что я успеваю увидеть. Тащат все выше и выше, пока холодная тьма шпиля не пожирает меня целиком.

Нет. Нет, нет, нет.

Окно захлопывается.

Грудь вздымается, юбки обвиваются вокруг ног – я вишу в воздухе. Длинный извилистый хвост обхватывает запястье и сжимается, волоча дальше. Давление впивается в кожу, пока хватка лишь усиливается. Я громко стону:

– Нет…

Оно схватило меня. Мне конец.

Герцог стоит в свете камина, но это уже не прежний мужчина с бокалом. Широкий и чудовищный – его тело словно вылеплено из грубой силы. Багровая кожа блестит от пота и крови, грудь тяжело вздымается. Он не похож на другого демона. Тот сидит на корточках в дальнем конце комнаты – сгорбленный, рычащий, с немигающими чёрными глазами, устремлёнными на меня. Тоже истекающий кровью: одна рука оторвана. С его губ срывается рык и все вокруг замирает.

Новое рычание, исходящее от того самого герцога, разносится по комнате.

Демон бросается вперёд.

Герцог быстрее.

Их удары сотрясают стены поместья. Когти рвут, плоть раздирается, а кости трещат. Сплетённые в кровавый клубок, они врезаются в книжные шкафы, отбрасывая тома на пол. Свет камина дико пляшет вокруг нас, выводя на стены чудовищные тени. А я всё там же – обездвиженная, неспособная бежать.

Демон рычит, пытаясь вцепиться Эшвуду в горло. Но герцог сильнее.

Быстрее.

Он хватает его за череп.

Раздается отвратительный хруст.

Тело напрягается – и обмякает. В эту драгоценную секунду ни один из них не двигается. Затем, без малейшего колебания, герцог отрывает голову его от плеч.

Небеса, помогите мне.

Кровь заливает ковры. Я задыхаюсь от этого запаха – удушающего, сладковатого. Дыхание перехватывает. Ногти впиваются в ладони, но сжать кулаки сильнее просто невозможно.

Отрубленная голова падает на паркет, с неё течет густая чёрная жидкость. Пустые глаза смотрят в никуда. Тело падает вперёд, а голова и туловище медленно рассыпаются в пыль.

Герцог выдыхает. Кровь чернеет на его губах. Чудовищное тело разворачивается – и эти чёрные глаза встречаются с моими. Он делает шаг. Ещё шаг. Его огромная фигура выступает из тьмы, всё ярче освещаемая камином.

Голый.

Непристойный.

Его демоническая кожа – тугие мускулы и сдерживаемая сила внутри его чудовищности. Хвост вокруг моего запястья шевелится: скользит выше, закручиваясь туже, пока мой пульс не начинает биться под его хваткой. Я сглатываю.

Я в ловушке, одна в комнате с демоном.

В одно мгновение моя спина врезается в каменную стену.

– Ох! – крик рвётся из горла, боль пронзает рёбра, но звук обрывается: огромная рука с когтями смыкается на моём горле.

Я не могу пошевелиться.

Я едва ли могу дышать.

Мои пальцы скребут по его коже – я царапаю запястье. Он прижимает меня к стене сильнее, удерживая одной лишь грубой силой. Мое сердце дребезжит. Он приближается, но каждый шаг тонет в этих чёрных глазах. Скользит ближе и дыхание замирает в груди. Его чудовищное лицо нависает надо мной, глаза не моргают.

Холодные.

Омерзительные.

Смертоносные.

Он говорит и его дыхание с примесью крови окатывает мое лицо. Голос не принадлежит Эшвуду. Он глубже, хищнее, потустороннее.

– Ад беспощаден, Принцесса. Он пожрет тебя, как я и пожру тебя.

Глубокий баритон раскатывается в его горле, сотрясая мою грудь, когда он рычит. Мое платье дергают. Оно рвется, звук эхом разносясь по шпилю. Должно быть, во мне есть что-то столь же порочное, как и в нём, потому что в животе порхают бабочки. Я не настолько осознаю это, чтобы возненавидеть себя. И та опасность, которую я видела в его глазах, вырывается наружу вместе с дрожащим вздохом:

– Ваша Светлость… прошу… Вы не должны…

Когти царапают моё горло – я истекаю кровью. Жар исходит из раны, разливаясь по изгибу груди. Я борюсь с ним, но ноги подкашиваются, тело вздрагивает, а жар растекается по дрожащей коже. Это странное, чужое ощущение только сбивает меня с толку. Если я не сделаю сейчас хоть что-нибудь, то погибну.

И тут я вижуэто.

Серебряный клинок висит над потухшим камином. Он блестит на полированном дереве, залитый лунным светом.

Меч.

Он совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки.

Достаточно близко.

Я не думаю. Я действую.

Одним отчаянным движением я отталкиваюсь от стены и пальцы хватают рукоять.

Успех!

Герцог рычит, хвост бьет мои руки, но он слишком медлителен. Я падаю на пол с глухим стуком. Он бросается надо мной, когти нацелены мне в горло. Я вонзаю клинок ему в грудь, одновременно крича и трясясь от безумия.

– Ваша Светлость!

Рев агонии искажает комнату.

Его хватка разжимается – всего в миллиметрах от моего горла. Я задыхаюсь, отползаю назад. Он падает. Клинок глубоко вошёл в грудь, рукоять скользкая от крови. Рана расцветает на его теле. Герцог делает шаг – его чудовищная форма содрогается. Он шепчет:

– Принцесса...

Затем его когти втягиваются, а мускулистое тело корчится, сворачиваясь обратно в нечто человеческое. На одно захватывающее дух мгновение он застывает между двумя формами. Я не колеблюсь. Кладу обе руки на рукоять: хватаю и тяну, вырывая оружие.

Монстр исчез. Мужчина, который ещё недавно говорил со мной с джентльменским достоинством, падает – голый, истекающий кровью – к моим ногам.

Дверь с грохотом распахивается.

– Кэтрин!

Женевьева.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда она вбегает внутрь – её голубые глаза широко распахнуты от ужаса. Но она не одна. Рядом с ней я вижуего.

Молодой человек высок. Его каштановые волосы аккуратно уложены и зачёсаны с лица назад, подчёркивая аристократически высокие скулы, прямой нос и пронзительные умные глаза – голубые, как и у неё. На нём золотой сюртук с серебряной вышивкой по краям манжет и лацканов. Под ним – безупречный белый жилет и рубашка с высоким воротником, застёгнутая на замысловатую булавку для галстука. Перчатки безупречны, ботинки начищены. Напряжение буквально застыло в его прямых плечах.

Сердце уходит в пятки.

Принц.

Рядом с ним маркиза Хоторн – в платье из дорогого бордового шелка. Её губы приоткрылись в шокированном, совсем не ледиподобном «о», когда она посмотрела на голого герцога, разорванное платье и меч в моих руках. Обе идеально выгнутые брови взлетают вверх вместе с расширенными глазами. Она знает то, что знаем мы обе. Это небывалый скандал.

Принц входит следом за ней. Их взгляды мечутся от меня – задыхающейся, с разорванным платьем – к герцогу: голому и без сознания на полу. Воцаряется гнетущая тишина.

В ужасе я понимаю:

Все это выглядит ужасно. Да просто омерзительно.

ГЛАВА 3

Скандальные разговоры

ДОРИАН

Пыльное кресло скрипит, когда я поправляю накинутый на него плащ. Я босиком, лишь наспех закутанныйь в накидку. Мой образ почти не скрывает наготы и не спасает от холода, впивающегося в кожу. Рядом со мной в таком же кресле сидит принц. Его челюсти сжаты. Его Светлость Эмброуз Рэйвенкорт, герцог Уэксмур всё ещё пытается отдышаться, стоя в дверях и моля о снисхождении. Но он опоздал. Принц поднимает палец и жестом велит Уэксмуру войти. Мы все знаем то, что он замалчивает. Принцесса Кэтрин Сюй. Принцесса с сердцем воина, которая вовсе не колебалась, когда вонзила мне кинжал в грудь.

А я полностью уничтожил её репутацию.

Кэтрин ушла раздавленной. Не обнаружив ни крови, ни тела, ни тяжёлой раны. Они сочтут её такой же безумной, как и меня. В памяти всплывает картина: Кэтрин стоит передо мной, платье разорвано, а её тёмные миндалевидные глаза дики от страха – словно призрак, обречённый повторять былые ошибки, предназначенный для кошмаров, которые я скоро нашлю на неё. И теперь уже не важно, почему всё так, – важно то, что всё именнотак.

Вдали от придворных глаз, несмотря на свой сдержанный рост, принц Джордж внушает страх одним своим величием. Только он решается заговорить первым:

– Если Вы здесь, Уэксмур, значит, должны знать, почему наш герцог в таком состоянии?

Уэксмур, ростом под два метра, выступает вперёд, пряча ложь за бесстыдным взглядом.

– Ваше Высочество, осмелюсь сказать! Его Светлость просто немного перебрал. – Он делает паузу, и я знаю: бывший пират снова взялся за своё – мы друзья, когда ему это выгодно. – Отчасти это моя вина, – говорит он, – хотя и не целиком. Мы праздновали, видите ли…

Принц резко перебивает его:

– От него не пахнет спиртным.

Уэксмур уходит от ответа с непочтительным смешком и нахальной ухмылкой.

– Так это потому, что он внезапно искупался, Ваше Высочество. Говорят, это освежает, даже в такую стужу. Должно быть, выпил нечаянно. А что до одежды… тут я не могу сказать наверняка…

Я знаю, о чём думает принц. Он верит, что слухи правдивы. Что я пал окончательно и бесповоротно. Они правдивы, но ни он, ни высший свет не должны узнать правду. Если принц Джордж сочтёт меня сумасшедшим – пусть так, это лучше, нежели жить дураком. Или кем-то похуже. Отродьем демона. В правду они никогда не поверят.

– Купание… в феврале… посреди бала? – переспрашивает принц.

Эмброуз убедительно кивает.

– Именно так. Купание в феврале, Ваше Высочество. Да, это была наша традиция в университете – довольно бодрящая. Мы спорили, кто дольше выдержит в ледяной воде. Должен признать, Его Светлость был очень настроен на победу… – Его тёмные глаза скользят по мне. – …что и привело к неприятностям.

Следует неловкая тишина.

Принц встаёт.

– Этот фарс окончен. Его Светлость должен немедленно привести себя в порядок. – Он поворачивается ко мне. – Я жду Вас в библиотеке, чтобы уладить это дело должным образом.

Эмброуз молча склоняет голову в знак согласия, но я встаю. Я проклял нас обоих, но ещё ни одной леди не было позволено пасть в моём присутствии.

– Пусть все отдыхают с миром. Я женюсь на ней. Причины не имеют значения.

Принц удовлетворённо кивает, губы его тонко сжаты.

– Тогда наше собрание окончено. Я жду объявления со всеми формальностями в завтрашней светской хронике. Публика не должна ждать.

Принц уходит, после чего появляется камердинер2 с запасным костюмом.

– Он одолжен у лорда Хоторна.

– Я должен поблагодарить его, – отвечаю я и принимаю вещи.

– Да, Ваша Светлость, – отвечает слуга.

Даже в таком положении он умнее, поэтому не станет рисковать, вызывая моё недовольство. Когда я оделся, мы встретились с Уэксмуром в узком коридоре за башенным шпилем. Он идет рядом со мной, пока камердинер Хоторна удаляется.

– Купание? – бормочу я себе под нос, так, чтобы слышал только он. – Это лучшее, что ты придумал?

Эмброуз хмурится, но продолжает идти с изысканным достоинством – именно так, как его учили в университете, когда он был всего лишь беспризорником, проходимцем и худшим из отбросов.

– Ты исчез без меня, вопреки всем предосторожностям, чтобы охотиться на тварь в одиночку. Ты не дождался меня, как я просил. У нас был план, Дориан, а твоя проклятая душа не смогла ему следовать.

– У нас заканчивалось время.

Герцог останавливается как вкопанный – и я тоже.

– Как мы объясним исчезновение лорда Сейнсбери? – спрашивает он хрипло. – Ты мне нравишься, Дориан, но я не горю желанием висеть рядом с тобой на виселице.

– Это проблема, с которой я разберусь.

– У нас нет тела. – Он делает паузу. – И теперь вот брак с бухты-барахты, да еще с принцессой?! Ты потерял рассудок? Какого чёрта?

Я опускаю голову.

– Кэтрин знает. Она видела лорда Сейнсбери… она видела… и меня.

Уэксмур хмурится. Он замолкает, затем его голос становится тише.

– Ты уверен, что он был один?

– Да.

– Насколько уверен?

– Если бы были другие, мы бы в этот самый момент закапывали труп, а не вели разговоры.

Я снова начинаю идти в извилистом коридоре, но Эмброуз окликает меня сзади:

– Корабль отплывает на закате, завтра.

Я слегка поворачиваю голову:

– Тогда действуем быстро.

– Проклятый дурак, – рычит Уэксмур.

Его шаги затихают, он исчезает. Меня не волнует, что он чувствует. В каменных переходах я поднимаюсь всё выше, пока не добираюсь до светлой галереи, выкрашенной в небесно-голубой цвет. Как назло, коридоры поместья Хоторн продолжают свою бесконечную череду наказаний. Там, через холл, на сиреневом стуле с кистями, появляется она.

Кэтрин.

На одно бесконечное мгновение время замирает. В её глазах тоска и непоколебимая печаль. Возможно, печалится о чем-то своем – давно забытом и потерянном. Она проводит рукой по порезу на шее. Воспоминание мгновенно возвращается. Принцесса Кэтрин – её гладкая шея под моими пальцами была настолько близка, что я чувствовал запах.

Вкус.

Женский призрак шепчет мне в ухо:

– Ваша Светлость… прошу… Вы не должны…

Её пульс бился подо мной, пока я не ощутил одно лишь ненасытное голодное томление. Я вдыхаю запах, словно она здесь, передо мной, из плоти и крови.

Жасмин и жимолость.

Сердце бьётся быстрее. Возбуждение разливается по венам. Член твердеет. И монстр тоже пробуждается. И та тьма, которую я держу похороненной, берёт верх надо мной.

– Она моя, – шепчет монстр.

Я загоняю его глубоко внутрь, но знаю: уже слишком поздно. Я увиделеё.

Мои глаза чёрнеют.

Принцесса Кэтрин отводит взгляд и беззвучно произносит что-то своей горничной, которая стоит рядом. С такого расстояния я не слышу их разговора. Горничная встаёт. С грохотом двери она исчезает, а я остаюсь ни с чем, кроме сожаления и полувозбуждённого члена. Я говорю монстру то же, что говорю себе.

Ты не сможешь её заполучить.