Текст книги "Часовые вселенной"

Автор книги: Эрик Фрэнк Рассел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

  Глава 16

Дом выглядел как всегда, мирно и спокойно. Подходя к нему, Рэйвен уже знал, что Лейна дома – точно так же, как и та знала о его приходе. «Ваша женщина» – назвал ее Торстерн, будто речь шла о чем-то предосудительном. Однако в их отношениях, хотя их нельзя было назвать обычными, не было абсолютно ничего аморального. Иные места, иные люди – и нормы приличия тоже совершенно иные.

Остановившись возле ворот, Рэйвен взглянул на свежую воронку в поле рядом с домом – достаточно большую, чтобы поглотить антиграв. Если не считать этой странной детали, дом и окрестности выглядели точно так же, как и тогда, когда Рэйвен отсюда ушел. Он посмотрел на небо, по которому тянулся белый след марсианского торгового корабля, уходящего к звездам – к множеству звезд.

Подойдя к двери, Рэйвен силой мысли открыл замок, так же как Чарльз открывал ворота замка. Дверь распахнулась.

Лейна ждала в гостиной, сложив большие руки на коленях; глаза ее радостно вспыхнули.

– Я немного опоздал.

Рэйвен не произнес никаких теплых слов, даже не поцеловал ее. Чтобы ощутить взаимное тепло, его не требовалось выражать физически. Он никогда не целовал Лейну, и ему никогда не хотелось так поступить, да она и не ожидала поцелуя.

– Я задержался, чтобы уладить дела с Кейдером. До того как я улетел на Венеру, имело смысл поместить его куда-нибудь в надежное место, но теперь в этом нет необходимости. Ситуация изменилась.

– Ситуация никогда не меняется,– заметила женщина.

– Кое-какие мелочи изменились. О крупных вещах я не говорю.

– Они-то как раз важнее всего.

– Ты права, ясноглазая, но я не согласен с тем, на что ты намекаешь, а именно – что мелочи не имеют значения.

Под ее пристальным взглядом Рэйвену захотелось оправдаться.

– Мы не хотим, чтобы они поссорились с денебианами,– но точно так же не хотим, чтобы они уничтожили сами себя.

– Второе будет меньшим из двух зол – достойным сожаления, но не смертельным. Денебиане ничего не узнают.

– Они никогда не станут умнее, чем сейчас.

– Возможно,– уступила она.– Но ты посеял семена запретного знания. Рано или поздно тебе придется их выкорчевывать.

– Женская интуиция, да? – Он улыбнулся, словно озорной мальчишка.– Мэвис считает точно так же.

– Вполне разумно.

– Когда придет время, эти семена можно будет уничтожить, все до единого, ты ведь понимаешь?

– Конечно. Когда ты будешь готов – буду готова и я. Куда пойдешь ты – пойду и я.

В ее немигающем взгляде не чувствовалось ни малейшего страха.

– И все же мне кажется, что твое вмешательство вовсе не требовалось и было крайне рискованным.

– Порой приходится рисковать. Война закончена. Теоретически сейчас человечество может сосредоточить свои усилия на дальнейшем продвижении в космос.

– Почему теоретически?

Лицо Рэйвена стало серьезным.

– Есть небольшая вероятность, что они упустят эту возможность, предпочтя ей новый конфликт.

– Понятно.

Подойдя к окну, повернувшись к Рэйвену спиной, Лейна посмотрела на улицу.

– Дэвид, в таком случае ты вновь станешь настаивать на своем вмешательстве?

– Нет, ни в коем случае. Подобная война будет вестись против подобных нам и тех, кого считают нам подобными. Так что у меня не будет никаких шансов. Меня прихлопнут без всякого предупреждения.

Он подошел к ней и обнял за талию.

– С тобой могут поступить точно так же. Тебя это тревожит?

– Ни в коей мере.

– Так или иначе, этого может и не случиться.

Рэйвен взглянул на окно и внезапно сменил тему.

– Когда собираешься покупать уток?

– Уток?

Он показал на воронку.

– Для пруда, который ты там сооружаешь.

Не дожидаясь ответа, он спросил:

– Что произошло?

– В прошлую пятницу я вернулась из города и, когда собралась открыть дверь, почувствовала, что в замке что-то есть.

– И что же?

– Маленький шарик, вроде голубой бусинки с белой точкой. Я мысленно увидела его расположение – если бы я вставила ключ в замок, ключ надавил бы на белую точку. Поэтому я те-лепортировала шарик наружу, положила в поле и заставила камешек упасть на белую точку. Рвануло так, что затрясся дом.

– Какой-то микроинженер взялся за рискованную работу,– бесстрастно заметил Рэйвен,– Не говоря уже о телекинетике, поместившем шарик в замок.

Снова проявляя странное бессердечие, он закончил:

– Если бы все сработало, как предполагалось, вряд ли кто-то удивился бы больше тебя, верно?

– Кто-то, возможно, и удивился бы,– поправила она,– Ты!

Ночь была удивительно ясной, в небе сияли маняшие яркие звезды. Невооруженным взглядом можно было разглядеть стены кратеров на линии терминатора на три четверти полной Луны . Пространство от горизонта до горизонта напоминало огромный занавес из черного бархата, обильно усыпанный блестками всевозможных цветов. Белые, бело-голубые, бледно-желтые, розовые и нежно-зеленые; некоторые из них светились ровно, некоторые мерцали.

Лежа в кресле с низкой спинкой под стеклянным куполом крыши, Рэйвен созерцал это ни с чем не сравнимое великолепие. Он закрыл глаза и прислушался, потом снова поднял веки. Рядом с ним в таком же кресле сидела Лейна. Это были их глубоко личные, интимные ночи, когда они сидели в креслах под куполом, глядя на небо и внимательно слушая. В доме не было ни спален, ни кроватей. Они в них не нуждались. Только кресла и купол.

Днем они тоже смотрели и слушали, но не так сосредоточенно, делая перерывы, уделяя часть внимания происходящему на этой планете, а не в бесчисленных других мирах. Рэйвен и Лейна слушали и смотрели днем и ночью уже многие годы. Подобная задача могла бы стать невыносимо монотонной, но их было двое, поэтому они не чувствовали себя одинокими. К то му же все, что они видели и слышали, было чрезвычайно разнообразным.

На Земле и далеко за ее пределами всегда что-то происходило, и события никогда не повторялись. Такова была задача вечного наблюдателя, ответственная и крайне необходимая работа. Каждый из них был подобен часовому на полуночной башне, охраняющему спящий город. Часовому, ожидающему, не появится ли из леса за стенами коварный враг,– и каждый часовой был готов в случае необходимости объявить тревогу. Чарльз и Мэвис на Венере, Хорст и Карин на Марсе, и тысячи других – десятки тысяч – всегда стояли на посту, по двое.

Мысленно обращаясь к последней из упомянутых пар, Рэйвен посмотрел на висящую низко над горизонтом розовую звездочку и позвал:

– Хорст! Хорст!

Вскоре пришел ответ, слегка приглушенный покровом земной атмосферы:

– Да, Дэвид?

– Не знаешь, чем там занимаются ваши мятежники?

– В основном спорят друг с другом, Дэвид. Они разбились на несколько групп. Одни хотят продолжать войну против Земли. Другие возмущены так называемым предательством Венеры и хотят нанести удар по ней. Еще одна группа выступает против мутантов. Большинство же недовольны вообще всем на свете и готовы разойтись по домам.

– То есть сейчас у них затяжной период нерешительности?

– Примерно так.

– Спасибо, Хорст. Передай привет Карин.

Он послал еще один мысленный зов.

– Чарльз! Чарльз!

На этот раз ответ пришел быстрее.

– Да, Дэвид?

– Есть новости?

– Торстерн вчера улетел на Землю.

– Не знаешь, с чем это связано?

– Точно не знаю, но могу предположить. Его отлет связан с тем, что он считает выгодным для себя.

– Вполне естественный вывод. Что ж, понаблюдаю за ним, когда он сюда доберется. Если что выяснится – дам знать.

– Хорошо. Слыхал про Уолленкотта?

– Слыхал. Грязная история.

– Еще какая грязная,– согласился Чарльз.– Уолленкотт мог упасть на что-нибудь мягкое, а это означало бы медленную смерть. Так уж вышло, что этого не случилось, но только по чистому везению.

Мысль Чарльза на мгновение оборвалась, потом вернулась снова:

– Здешняя организация, похоже, постепенно разваливается, но потенциал ее сохраняется и все в любой момент может возродиться. Мне очень интересно, что будет дальше.

– И я знаю, почему тебе так интересно.

– Почему?

– Мэвис постоянно твердит, что ты заблуждаешься.

– Верно,– меланхолично согласился Чарльз.– И я знаю, как ты об этом догадался.

– Как?

– Лейна постоянно твердит тебе то же самое.

– Верно,– сказал Рэйвен,– Мы с ней пришли к соглашению никогда друг с другом не соглашаться.

– Мы тоже. Мэвис порой смотрит на меня как на малолетнего преступника. Планета в любом случае под защитой, и я не понимаю, почему женщины так нервничают?

– Потому что, мальчик мой, они рассматривают эти планеты с женской точки зрения – с точки зрения матери. Мы с тобой чересчур высоко подбрасываем младенца. Потому они и беспокоятся, глядя на нас.

– Пожалуй, ты прав,– язвительно заметил Чарльз.– Но тебе-то откуда это знать? Сколько младенцев...

– Мне вполне хватает воображения,– перебил Рэйвен.– Пока, Чарльз.

Ответом ему было лишь мысленное ворчание.

Рэйвен посмотрел на Лейну. Она полулежала в кресле с закрытыми глазами, обратив лицо к звездам. Некоторое время Рэйвен с любовью разглядывал ее, не обращая внимания на внешние черты, видимые обычным людям. Лицо ее было не более чем маской, за которой он мог видеть настоящую Лейну. Чаще всего Рэйвен даже не замечал, что у нее есть лицо – чужое лицо,– а видел только сияние, исходившее из ее больших глаз.

Лейна даже не осознавала, что он на нее смотрит. Мысли ее были сейчас заняты совершенно другим: она внимала несмолкающим разговорам во Вселенной.

– Осторожно кружат вокруг Голубого Огня, сжимающегося газового гиганта. Двадцать черных кораблей типа истребитель.

– ...несколько раз, но полное отсутствие взаимопонимания делает невозможным какой-либо контакт с этими Порхающими. Они даже не в состоянии понять, что мы пытаемся с ними общаться, а тем более не понимают, что мы хотим их предупредить. Если появятся враждебные к ним денебиане, нам придется принять соответствующие меры, и...

– Докладываю с Тайс. Мне удалось оказаться там, не вызвав подозрений. К счастью, нашелся тот, кто как раз в то время ее покидал. Он быстро сообразил, что к чему, и сказал – да, конечно.

– Раса Гибких обладает удивительным зрением, несмотря на малые размеры. Они отлично нас видят, называют нас Сияющими и готовы нам поклоняться, что весьма нас смущает.

– Мы пролетели мимо Джильдердина, не будучи замеченными, и увидели, что денебиане строят огромный завод по выращиванию кристаллов в его умеренной зоне. Из этого следует, что они обосновались там надолго.

– ...несчастные дикари избрали нас в качестве ежегодной жертвы Двум Солнцам. К несчастью, из всего племени они выбрали именно нас двоих. Теперь уже скоро! Пусть кто-то будет наготове, чтобы занять наше место, когда нас не станет.

Последнее сообщение болью отозвалось в душе Рэйвена. «Несчастные дикари». Так можно было назвать жителей любой находившейся под наблюдением планеты, включая и эту, – по той же причине, по какой, с точки зрения взрослых, всех детей можно было назвать несчастными дикарями.

Рэйвен беспокойно шевельнулся и сел. В небе сверкали звезды, но мир вокруг был погружен в глубокую тьму.

В течение последующих трех недель он внимательно следил за мировыми новостями по радио и спектровидению. Событий было немного, но Рэйвен продолжал упрямо ждать, словно зная: что-то обязательно произойдет.

Ничего не сообщалось о каких-либо действиях против Земли – впрочем, это было неудивительно, поскольку о них не говорилось ни слова даже тогда, когда они были в разгаре.

Не сообщалось ничего и о строительстве новых космических кораблей и перспективах дальнейшего освоения космоса. И вновь тому виной была бюрократическая любовь к секретности. Власти всегда настаивали, что новости, представляющие всеобщий интерес, не должны доводиться до всеобщего сведения.

Рэйвен терпеливо проверял не только новости, но и бесконечный поток чепухи, передававшейся под видом развлекательных программ, выбирая вызвавшие интерес фрагменты и тщательно их изучая. Он казался себе стариком, вынужденным часами корчить рожи и трясти погремушкой для забавы кучки агукающих младенцев.

В конце третьей недели по спектровидению начался цветной трехмерный сериал-триллер в четырех частях – очередная история, призванная пощекотать нервы. Главным героем сериала был телепат, долго и пылко заглядывавший в мысли героини – обычной девушки, казавшейся ему чистой, прекрасной и непорочной. В роли злодея выступал низколобый и ограниченный инсектовед с кривой ухмылкой и зловещей привязанностью к ядовитым многоножкам.

То была чистой воды халтура, рассчитанная на то, чтобы занять время тех, кто, не приведи господь, иначе мог бы начать думать. Тем не менее Рэйвен просмотрел весь сериал от начала и до конца, словно неисправимый фанат. Когда наконец ало было побеждено, добродетель восторжествовала среди приглушенных огней и падающих розовых лепестков, а символический сапог раздавил символическую многоножку, Рэйвен вздохнул, по горло сытый просмотренным,– и отправился на встречу с Кей-дером.

Человек в сером свитере, открывший Рэйвену дверь, был пешкой и благодаря сломанному носу и рваным ушам напоминал отставного боксера.

– Кейдер дома?

– Не знаю, – солгал человек.– Сейчас посмотрю.

Его глубоко посаженные глазки внимательно оглядели посетителя.

– Как вас представить?

– Дэвид Рэйвен.

Для открывшего это имя ничего не значило. Он зашаркал по коридору, раз за разом повторяя имя, словно опасаясь, что оно ускользнет, если не войти с ним в клинч. Вскоре он вернулся.

– Он говорит, что примет вас.

Полусогнув ноги, опустив руки так, что кулаки болтались на уровне колен, боксер проводил посетителя в заднюю часть дома, хриплым голосом объявил:

– Мистер Рэйвен! – и тяжелой поступью вышел.

Комната была такой же, как раньше,– те же украшения, тот же стол; но все коробочки и шкатулки исчезли. Кейдер поднялся навстречу посетителю, пытаясь решить, стоит протягивать руку или нет, и в конце концов удовольствовался тем, что показал на кресло.

Рэйвен сел, скрестив ноги, и улыбнулся.

– Значит, у Сэмми все получилось. Что ж, хоть раз и для него настал миг торжества.

– Дело было прекращено при условии оплаты судебных издержек. Мне это обошлось в сотню кредитов, но цена не слишком высока,– Кейдер поморщился.– Старый паяц за судейским столом счел нужным предупредить меня, что даже свидетельство вроде вашего меня не спасет, если я снова злоупотреблю публичными каналами связи.

– Возможно, Сэмми досадил ему, разыграв слишком драматическое представление,– предположил Рэйвен.– В любом случае – все хорошо, что хорошо кончается.

– Да.

Подавшись вперед, Кейдер выжидающе посмотрел на гостя.

– А теперь вы пришли получить свое?

– Вполне разумное предположение, высказанное в довольно грубой форме,– заметил Рэйвен.– Скажем так – я пришел на вас надавить.

Кейдер с обреченным видом выдвинул ящик стола.

– Сколько?

– Что —сколько?

– Денег.

– Денег? – недоверчиво переспросил Рэйвен, страдальчески возведя глаза к потолку,– Он еще говорит о деньгах!

Кейдер с грохотом задвинул ящик.

– Послушайте, я хочу знать – почему вчера вы делали все, чтобы упрятать меня за решетку, а сегодня сами же вытаскиваете меня из передряги?

– Вчера была одна ситуация. Сегодня – совсем другая.

– В самом деле?

– Вчера имел место конфликт, и вы были угрозой, которую следовало устранить в целях безопасности. Сегодня проблемы закончились – или закончатся в ближайшем будущем,– поэтому больше нет необходимости держать вас на цепи.

– Значит, вы знаете, что война прекращена?

– Да. Вы получили в связи с этим какие-то распоряжения?

– Получил,– с некоторой горечью сказал Кейдер.– И мне это не нравится.

Он беспомощно махнул рукой.

– Буду с вами откровенен. У меня нет иного выбора, поскольку вы легко можете читать мои мысли. Меня мало беспокоит этот неожиданный крах, да и поделать тут я все равно ничего не могу. Все наше движение быстро разваливается.

– И это только к лучшему. Вы сражались за самоуправление – если тайную диктатуру одного человека можно назвать самоуправлением.

– Уолленкотт был прирожденным лидером, но ему не хватало духу, чтобы стать диктатором.

– Это ему и не требовалось,– сказал Рэйвен.– Настоящей душой движения был Торстерн.

Кейдер удивленно поднял брови.

– А Торстерн тут при чем?

– Вы его знаете?

– Каждый венерианец его знает. Один из семи богатейших людей планеты.

– Самый богатый,– поправил Рэйвен.– Собственно, он настолько богат, что считает, будто Венера должна стать его личной собственностью. Он владел телом и душой Уолленкотга, но недавно отпустил его на свободу.

– Отпустил на свободу? Вы имеете в виду...

Кейдер выпрямился, задумчиво постукивая пальцами по столу и то и дело хмурясь. Наконец он проворчал:

– Вполне возможно. Я никогда не встречался с Торстерном лично. По общему мнению, он весьма жесткая и амбициозная личность. Если Уолленкотт и мог навлечь на себя чей-то гнев, то, вероятнее всего, Торстерна.

Он снова нахмурился.

– Я никогда не подозревал Торстерна. Он очень хорошо маскировался.

– Да.

– Торстерн, подумать только! – Кейдер уставился на Рэй-вена,– Тогда почему он избавился от Уолленкотга?

– Торстерна убедили прекратить то и дело пускать кровь Земле и заняться какой-нибудь более законной деятельностью. Поэтому Уолленкотт, который раньше представлял для него большую ценность, немедленно превратился в обременительную помеху. А от обременительных помех Торстерн умеет избавляться.

– Просто поверить трудно,– возмущенно проговорил Кейдер.– Но похоже, придется. Все сходится.

– Ваши мысли говорят о большем,– заметил Рэйвен.– Они говорят, что действовавшая против Земли организация распалась на отдельные группы, и вы опасаетесь, что некоторые из них могут попытаться снискать расположение властей, донеся на другие группировки. Вы считаете, что тех, кто слишком много знает, самих теперь слишком много.

– Я тоже могу рискнуть, как и остальные,– мрачно сказал Кейдер.– Донос – не обязательно игра в одни ворота. На моей совести меньше жизней, чем у некоторых.

– Гипнотизер по имени Стин – на вашей совести?

– Стин? – Кейдер откинулся на спинку кресла.– Я его и пальцем не трогал. Он пробрался на борт «Звездного духа» через пару дней после того, как вы улетели на «Фантоме».

Кейдер бросил на собеседника многозначительный взгляд.

– Тогда мои мысли были заняты совсем другим, помните?

Рэйвен кивнул без тени сочувствия.

– Помню.

– Так что больше я ничего о нем не слышал.

– Он умер – очень медленной смертью.

– Так же как и Халлер! – с внезапной яростью парировал Кейдер.

– Ошибаетесь. Халлер умер в той или иной степени по собственной воле. Более того – умер быстро.

– Какая разница? Оба они мертвы!

– Разница не в конечном состоянии,– серьезно проговорил Рэйвен,– но в скорости перехода в это состояние. Однажды вы высказали весьма неприятное желание отправить меня на тот свет. Если бы вы прикончили меня с похвальной быстротой – я мог бы умереть с улыбкой на устах.

Он негромко рассмеялся.

– Но если бы процесс оказался неоправданно долгим, я был бы крайне недоволен.

Кейдер вытаращил глаза.

– Столь безумных речей я еще никогда не слышал! – воскликнул он.

– Безумны три планеты, на которых мы живем,– сказал Рэйвен.

– Я знаю, но...

– Кроме того,– продолжал Рэйвен, не обращая на него внимания,– вы еще и половины не слышали. Я ведь пришел сюда не просто поболтать.

– Об этом вы уже говорили. Вы чего-то от меня хотите, причем не денег.

– Я оказал вам услугу. Теперь я хочу, чтобы вы оказали услугу мне.

– Ну вот! – Кейдер уставился на него с нескрываемым подозрением.– Что за услуга?

– Я хочу, чтобы вы убили Торстерна, если в том возникнет необходимость.

– Ах, хотите? Послушайте, вы меня от чего-то спасли, хотя я не знаю, от чего именно. Максимум, что мне грозило,– семь лет тюрьмы, но я мог отделаться и шестью месяцами. Предположим, вы сэкономили полгода моей жизни – по-вашему, это стоит того, чтобы совершить убийство?

– Вы невнимательно меня слушали: если в том возникнет необходимость.Если такая необходимость действительно возникнет, это не будет убийством, а лишь приговором без суда.

– И кто будет решать, когда наступит такой миг? – мрачно спросил Кейдер.

– Вы.

– В таком случае я никогда не приду к такому решению.

– Что-то не припомню, чтобы вы были столь же щепетильны несколько недель тому назад.

– С меня хватит. Я намерен продолжать свой торговый бизнес и вести себя примерно, если меня оставят в покое. Более того, хотя власти настаивают на том, что я землянин, я до сих пор считаю себя венерианцем и не собираюсь убивать другого вене-рианца лишь затем, чтобы выразить признательность какому-то землянину.– Кейдер сунул большие пальцы в карманы жилета, лицо его приобрело непроницаемое выражение.– Я был бы рад оказать вам услугу, но вы просите слишком многого.

– Если бы вы только знали, как мало я, по сути, прошу...

– Слишком многого! – повторил Кейдер.– И скажу вам еще кое-что: если речь идет об убийстве, вы вполне в состоянии справиться с этим сами. Почему бы вам не выполнить грязную работу самому?

– Хороший вопрос. На то есть две великолепные причины.

– Да?

– Во-первых, я уже привлек к себе слишком много внимания, и мне отнюдь не хочется привлекать лишнее. Во-вторых, если возникнет необходимость устранить Торстерна, первым признаком такой необходимости, скорее всего, будет то, что я покину эту юдоль слез.

– То есть?..

– Меня уже не будет в живых.

– Вы знаете, что у меня на уме,– сказал Кейдер.– Я у вас в долгу, поэтому, если вы умрете, меня это особо не обрадует. Но нет никакого смысла делать вид, будто я стану о вас сожалеть.

– Вы пожалеете! – возразил Рэйвен.

– Не будете ли так любезны сказать – почему?

– Потому что моя смерть может означать, что вы станете следующим.

– Следующим? В каком смысле?

– Следующим в очереди на тот свет.

Кейдер встал и тяжело оперся о стол.

– На что вы намекаете? – резко спросил он,– Кто собирается меня убрать? Зачем? Учитывая, что мы с вами по разные стороны баррикад, почему я должен оказаться в том же списке, что и вы?

Рэйвен махнул рукой.

– С точки зрения широкой публики,– сказал он, дождавшись, пока Кейдер снова сядет,– у нас с вами одна общая черта – ни вы, ни я не являемся обычными людьми.

– И что с того?

– Обычные люди с подозрением относятся к мутантам. Нельзя сказать, что они сильно их любят.

– Я вовсе не жажду любви и привык к такому отношению. – Кейдер небрежно пожал плечами.– Люди видят, что кто-то лучше одарен природой, и завидуют таким личностям.

– И притом инстинктивно их опасаются. Это естественная и неотъемлемая составляющая их защитного механизма. Массовый страх способен на многое, если его должным образом разжечь и направить в нужное русло.

– Я не могу читать чужие мысли,– проговорил Кейдер, угрюмо обдумывая услышанное,– но это не означает, что я дурак. Я понимаю, к чему вы клоните. Вы считаете, что Торстерн может попытаться вернуть себе власть, подняв массы на крестовый поход против мутантов?

– Он вполне на такое способен. Прежде он использовал способности мутантов – в том числе ваши – для того, чтобы проводить в жизнь свои планы. Теперь же, с его точки зрения, те же самые способности помешали ему, не дали одержать победу, даже поставили под угрозу его жизнь. Будучи обычным человеком, он поймет, что сможет добиться власти над себе подобными, только если все они тоже будут обычными людьми.

– Это просто отвлеченные рассуждения,– возразил Кейдер, не в силах скрыть беспокойство.

– Да, и не более того,– согласился Рэйвен,– Возможно, вообще ничего не произойдет. Торстерн может направить свою энергию в совершенно невинное русло – в таком случае не понадобится предпринимать против него никаких мер.

– Если он попытается проделать то, о чем вы говорили, это будет крайне опасной игрой. Мутанты, может, и не столь многочисленны, но, объединившись против общей угрозы...

– Раньше и я так думал,– кивнул Рэйвен.– Но уже давно так не считаю.

– А как же?

– Торстерну пятьдесят восемь лет. В наше время множество людей доживают до ста и остаются здоровыми до девяноста с лишним. Поэтому, если он не станет жертвой несчастного случая или убийства, у него еще все впереди.

– И что же?

– Он может позволить себе выждать, чтобы достичь желаемого результата более простыми средствами.

Кейдер моргнул.

– Может, выразитесь немного яснее?

– Когда-то давно один мудрец заметил,– сообщил Рэйвен,– что самое эффективное – не сражаться с врагом, но заставить его собственные войска сражаться друг с другом.

Кейдер потрясенно уставился на него.

– Попробуйте мыслить иначе,– предложил Рэйвен.– Идите от общего к частному. Не существует стандартных мутантов. «Мутанты» – это собирательный термин, описывающий целый двуногий зоопарк.

Он взглянул на Кейдера, словно желая понять, какой эффект произвели его слова, после чего продолжил:

– И, зная вас, могу побиться об заклад, что вы считаете инсектоведов сливками общества мутантов.

– Такого же мнения придерживаются о себе телепаты,– многозначительно заметил Кейдер.

– Укол в мой адрес, но неважно. Каждая разновидность мутантов считает себя выше прочих. Каждый из них столь же подозрителен и завистлив, как и обычные пешки.

– И что?

– Подобные умонастроения можно использовать. Мутантов одного типа можно натравить на других. Запомните одну вещь, друг мой: выдающиеся паранормальные способности вовсе не означают наличия выдающихся мозгов.

– Я знаю.

– Есть телепаты настолько восприимчивые, что они в состоянии прочесть мысли того, кто находится далеко за горизонтом. Но эти телепаты настолько тупы, что их пониманию недоступны даже самые примитивные из прочитанных мыслей. Мутанты – те же самые люди, со всеми человеческими недостатками. Будучи прирожденным психологом, брат Торстерн вряд ли упустит из виду данный факт.

Кейдер начал осознавать возможные перспективы – и перспективы отнюдь не радужные.

– И с чего, по-вашему, он может начать?

– Он будет действовать методично,– сказал Рэйвен.– Прежде всего заручится тайной поддержкой Герати, Мирового Совета и влиятельных пешек на трех планетах. Следующим его шагом будет сбор и сопоставление всех доступных данных о мутантах и анализ полученных сведений. Затем он сделает вывод, какие два типа обладают наиболее разрушительными способностями и потому наиболее опасны. Одному из этих типов Торстерн назначит роль доброго и преданного рыцаря, а другому – роль дракона, пожирающего младенцев.

– А потом?

– Предположим, он приходит к выводу, что наиболее действенный метод – убедить пироманов уничтожить инсектоведов. Тотчас средства пропаганды на трех планетах начинают упоминать инсектоведов как бы между делом, но обязательно в нелестном контексте. Постепенно к этому типу мутантов возникает подсознательное предубеждение. Их показывают во все более неблагоприятном свете, пока наконец большинство людей – под которыми я подразумеваю как пешек, так и мутантов других типов – не начинает считать инсектоведов неслыханными подонками.

– Черт побери! – проскрежетал Кейдер.

– После этого следуют коварные намеки на то, что инсектоведы ненавидят пироманов за их способность убивать насекомых. Время от времени публике мягко намекают – как хорошо, что на свете есть пироманы, которые могут нас защитить.

– Черт! – побагровел Кейдер.

– В нужный момент – не забывайте, что важнее всего точный расчет,– произносится хорошо разрекламированная официальная речь в защиту инсектоведов, призывающая к единству и терпимости и авторитетно опровергающая абсурдные слухи о том, что некие разумные насекомые якобы планируют захватить три планеты с помощью предателей-инсектоведов. В итоге публика – опять-таки включая мутантов других типов – приходит к выводу, что дыма без огня не бывает.

– Они не поверят во всю эту чушь,– возразил Кейдер, хотя в душе понимал, что подобное вполне возможно.

– Публика поверит во что угодно, в любой бред, если он носит печать официального одобрения, достаточно долго поддерживается, никем не опровергается и играет на людских страхах,– сказал Рэйвен.– Представьте, что все уже основательно взвинчены,– и что последует дальше?

– Что же?

– Некое событие, которое даст толчок цепной реакции.

Рэйвен попытался подобрать подходящий пример.

– В Зубчатых горах «находят» специально положенный там лицом вниз скелет и поднимают вокруг него в сто раз больший шум, чем он того заслуживает. Распространяются инспирированные слухи о том, что ни в чем не повинный пироман погиб от руки убийцы-инсектоведа. Далее следуют другие, столь же воздействующие на эмоции сказки. Некий подстрекатель поднимает толпу – как раз тогда, когда по странному совпадению полиция занята чем-то другим. Новость об этом тотчас распространяется, обрастая по пути подробностями.

Наклонившись, он посмотрел Кейдеру прямо в глаза. Взгляд Рэйвена был холоден как лед.

– Не успеете вы опомниться, как вы и все остальные опознанные инсектоведы будете спасаться бегством от воющей толпы обычных людей, возглавляемой мутантами других типов и пироманами, стремящимися добраться до вас первыми!

– А Торстерн в это время будет сидеть и улыбаться? – предположил Кейдер, показав большие зубы.

– Вы все отлично поняли, друг мой. С помощью напуганного человечества он искоренит последнего инсектоведа, которого удастся найти, и этот тип мутантов вымрет. Затем последует тщательно рассчитанный период мира и спокойствия, прежде чем пропаганда не начнет постепенно обращаться против новых жертв, например микроинженеров.

– Он никогда этого не сделает,– заявил Кейдер.

– Может, не сделает, а может, сделает. Видели последний сериал по спектровидению?

– Нет, не видел. У меня есть способы получше впустую тратить время.

– Вы пропустили нечто крайне важное. В нем участвовали мутанты.

– И что же? Мутанты и раньше были героями сериалов.

– Да, конечно. Так что этот сериал, возможно, и не имеет особого значения. Но он может быть началом тайной кампании, которая завершится, когда в живых не останется ни одного человека со сверхспособностями.

Немного помолчав, Рэйвен добавил:

– Герой был телепатом, а крайне отвратительный злодей – инсекговедом.

– Он никогда этого не сделает! – повторил Кейдер, на этот раз громче. На лбу его пульсировала жилка.– Я убью его раньше!

– Это все, о чем я вас прошу. Я пришел сюда, поскольку вы передо мной в долгу. И еще потому, что недавно вы были боссом целого скопища мутантов и, возможно, сумеете снова их собрать. Вы обладаете смертоносной силой, и у вас хватит ума ею воспользоваться. Не трогайте Торстерна, пусть живет – но постоянно следите за его намерениями. Если увидите, что он снова собирается перессорить человечество...

– Тогда он долго не проживет,– с мрачной решимостью пообещал Кейдер.– И это вовсе не будет оказанной вам услугой. Я стану защищаться! И меня не будут мучить угрызения совести, когда – и если – наступит такой момент. Человек имеет право на самозащиту.