Текст книги "Извращённое чувство (ЛП)"

Автор книги: Эмили Макинтайер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

24. ДЖУЛИАН

Обычно я человек сосредоточенный и не склонен к отвлечению. В самые сложные периоды своей жизни я был полностью поглощён достижением своих целей, и это помогло мне добиться успеха.

Я создал себе репутацию и превратил «Sultans» из обычной компании в империю, которой она является сегодня. Я всегда был холоден, отстранён и упрям, и не видел необходимости что-то менять.

Но сейчас мой разум блуждает, и как бы я ни старался, не могу вернуть его к тому, на чём мне следовало бы сосредоточиться.

Я сижу в конференц-зале, где дюжина людей в костюмах пытаются привлечь моё внимание и рассказать о последних поставках алмазного сырья из Кимберли, Южная Африка. А я думаю о том, что делает моя жена, и стоит ли мне брать её с собой в Египет.

Возможно, она ухватится за возможность увидеть мальчишку, хотя не знаю, вызовет ли это у неё тёплые чувства ко мне или, наоборот, оттолкнёт. Или же она будет слишком обеспокоена тем, что уезжает из страны, в то время как её отец так болен, и побоится, что пропустит его последние минуты.

Честно говоря, не уверен, что он позволит ей быть рядом с ним в любом случае.

К тому моменту, как встреча заканчивается, я не могу сказать ни одной, блять, вещи из того, что обсуждалось во время неё, и направляюсь прямиком в свой офис, чтобы проверить электронную почту и завершить рабочий день.

Там нет ничего нового, поэтому я открываю электронное письмо от Джинни, которое получил, и отвечаю на него.

Джинни,

Хотел бы узнать последние новости о новом месте раскопок, а также о том, почему ты не сообщила мне, что Дэррин Андерс что-то вынюхивает.

Пожалуйста, сообщи мне об этом до конца дня.

– Дж. Фарачи

Завершив работу с компьютером, я беру в руки телефон. Я слишком долго не получал новостей от Иэна, и это вызывает у меня беспокойство. Пора положить этому конец. К тому же, он не сообщил мне ничего нового из того, что я просил.

– Босс, – звучит голос Иэна в трубке.

Я откидываюсь на спинку офисного кресла и провожу рукой по волосам.

– У тебя бодрый голос.

– Бодрый? У меня скучающий голос.

– Как поживает мальчишка? – спрашиваю я.

Не знаю, почему я сначала спрашиваю о нём, а не о лампе. По правде говоря, мне всё равно, как он себя чувствует. Он мог бы находиться на дне Красного моря, и мне было бы всё равно. Но его здоровье и благополучие по-прежнему важны для того, чтобы Ясмин оставалась со мной. Мне становится не по себе от мысли, что мне придётся шантажировать её, чтобы она была рядом, но я не позволяю себе долго об этом думать.

– У Эйдана всё нормально.

– Вы уже с ним на «ты»? – спрашиваю я.

– Ты что, думаешь, я буду сидеть здесь и называть его «мальчишкой» в лицо? – смеётся Иэн. – Знаешь, мне кажется, мы недооценили, насколько он презирает работу на семью Карам. Он не очень высокого мнения об Али. Половину своего времени он проводит, разговаривая с Джинни, которая, кстати, продолжает исчезать и никого с собой не берет, а другую половину – разговаривая по телефону со своей мамой. И у меня тоже всё хорошо, спасибо, что спросил, Джулиан. Но здесь пиздец жарко. Клянусь Богом, я практически таю. И у нас есть пять разных археологов, которые сидят по всему комплексу, ленятся и оставляют повсюду посуду. Тебе нужно поставить из всех на место.

Мои губы дёргаются.

– Ты так любишь драматизировать, Иэн, – я смеюсь. – Всё образуется. Я приеду через неделю и всё улажу. Мы позаботимся о том, чтобы каждый знал своё место.

– Я… ты сам приедешь сюда?

– Да, там что у тебя, связь пропала? – отвечаю я. – Мне нужно, чтобы ты организовал встречу с Дэррином Андерсом. Могу я на тебя положиться в этом вопросе?

– Конечно, я всё сделаю, – говорит он и делает паузу. – Я слышал, ты женился на сучке. Ты собирался рассказать мне?

– Следи за своим языком, – требую я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.

На другом конце провода повисает тишина.

Я сжимаю губы, стараясь сдержать раздражение.

– Она моя жена. Я не позволю тебе говорить о ней неуважительно.

– Но она же…

– План остаётся в силе, – перебиваю я его. – Организуй встречу. И будь готов. В последнее время ты меня очень разочаровываешь. Не заставляй меня пожалеть о своём решении.

Я отключаю телефон, раздражённо бросаю его на стол и выхожу из кабинета, чтобы взять пиджак и отправиться домой.

– Сиара, – зову я, направляясь к лифту.

Она поднимает взгляд от своего компьютера.

– В ближайшую неделю меня не будет. Пожалуйста, внеси соответствующие изменения в моё расписание. Мне нужно, чтобы ты записывала важные моменты на всех встречах. Ты сможешь это сделать?

Она решительно кивает, и я вижу, как напрягается её спина.

Я слегка улыбаюсь её нетерпению и ухожу.

Через полчаса я возвращаюсь домой, завожу свой Audi R8 в просторный гараж и паркуюсь в конце ряда. Не замечаю, как Ясмин подходит к двери гаража, пока не выхожу из машины и не оказываюсь на полпути к ней.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, подходя к ней и оглядывая её с головы до ног. Я пытаюсь понять, как она себя чувствует после того, что мы делали две ночи назад, и раздражаюсь, что меня это вообще волнует.

Она переводит взгляд с меня на что-то за моей спиной.

– Размышляю над тем, насколько бы ты разозлился, если бы я угнала одну из твоих машин и разбила её.

Я улыбаюсь, засовывая руки в карманы, и мои пальцы случайно задевают металлический посох.

– Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе, жена. Но я буду признателен, если ты не пострадаешь. Страховка – та еще сука.

Внезапно она поворачивается ко мне.

– Можешь организовать машину, чтобы отвезти меня на поздний завтрак в воскресенье? Например… с водителем?

– Просто выбери любую. Мне всё равно, – я машу рукой в сторону ряда автомобилей. – Но если ты собираешься выйти в свет, Расул поедет с тобой.

Я ожидаю, что она будет сопротивляться. Её отец не относился к её безопасности так серьёзно, как следовало бы, учитывая его статус, но от неё не будет никакой пользы, если она умрёт раньше него или до того, как я составлю новое завещание на её имя.

– Ну, он же умеет водить, не так ли?

Мои брови удивлённо приподнимаются.

– Да. А ты не умеешь?

Я поднимаю брови, удивленный ее ответом.

Она фыркает, качая головой.

– Я тебя умоляю, не говори глупостей. Какой двадцатитрехлетний человек не умеет водить машину? Я просто не люблю это делать.

Я киваю, наблюдая, как она переминается с ноги на ногу.

– С кем ты планируешь завтракать?

На этот раз её глаза вспыхивают, а челюсти сжимаются. Интересно, понимает ли она, как сильно выдаёт себя, просто по тому, как её тело реагирует на мои вопросы.

– С другом, – она убирает прядь волос с лица.

– С подругой? – уточняю я.

Предполагаю, с Рией, с той, которая постоянно звонила ей, пока у меня был её телефон, и теперь по глупости придумывает какой-то план, обмениваясь текстовыми сообщениями с Ясмин, как меня перехитрить.

Она смеётся, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Не притворяйся, что тебе не всё равно. Мы оба знаем, какие у нас отношения.

Я подхожу к ней вплотную, мои туфли касаются её, а её грудь касается моего торса, когда она поднимает голову, чтобы удержать мой взгляд.

– Напротив, Gattina. Мне совсем не всё равно.

Она облизывает нижнюю губу.

Я протягиваю руку и обнимаю её сзади за шею, касаясь губами её уха.

– Если ты опозоришь меня, встретившись с другим мужчиной на публике, я нагну тебя через моё колено и напомню, кто здесь главный.

Моя рука опускается, словно обжигая меня, и я прохожу мимо нее, слегка касаясь ее плеча, пока двигаюсь внутрь.

Я иду к террариуму Изабеллы, не дожидаясь, последует ли за мной Ясмин. Честно говоря, мне всё равно.

Войдя в комнату, я подхожу к двери и открываю её, прежде чем направиться к стулу в дальнем конце комнаты. Жду, не выползет ли Изабелла, и, в конце концов, она выходит. Её тело скользит по полу, пока она не сворачивается кольцами вокруг моих лодыжек, а её голова не прижимается к моей ноге. Я наклоняюсь и глажу её, и странное чувство наполняет мою грудь.

– Я женатый мужчина, Иза. Ты можешь в это поверить? – говорю я. – Но не ревнуй. Ты по-прежнему стоишь для меня на первом месте.

Голова Изабеллы покоится на моем колене, и я понимаю, что продолжать разговор с ней нелепо, но все равно продолжаю. За эти годы она стала моим ближайшим доверенным лицом, моим партнером по преступлению, единственным живым существом, которому я безоговорочно доверяю.

– К тому же, она временный аспект в моей жизни, – напоминаю я нам обоим.

И эти слова оставляют горький привкус на моём языке.

25. ЯСМИН

В течение последних четырёх дней я исследовала различные уголки дома. Он не такой просторный, как поместье моего отца, но всё же достаточно большой, чтобы я могла потеряться.

Кроме того, Джулиан не предложил мне экскурсию, хотя и ожидает, что я буду сидеть здесь в одиночестве целыми днями. Это невежливо с его стороны.

В фойе есть столовая, которая ведёт на кухню. Мне нравится открытая планировка, которая ведёт в гостиную. Я стараюсь избегать её с тех пор, как неделю назад перебрала с алкоголем и подпустила врага слишком близко.

С другой стороны находится большой кабинет. Я провела там весь вторник, осматривая его, но большинство ящиков стола были заперты, поэтому это быстро наскучило.

В среду я исследовала остальные помещения в своей части дома. Здесь есть ещё три гостевые спальни, огромная библиотека с книжными шкафами от пола до потолка и небольшой уголок отдыха в задней части, рядом с маленьким пианино. Всё это выглядит очень красиво, но кажется почти нетронутым.

Я никогда не была большой любительницей чтения, но, проведя вечер за рассматриванием классических произведений, думаю, что могла бы начать.

Вчера я решила прогуляться по территории, мне нужно было чем-то заняться, а не сидеть в помещении, где воздух кажется спёртым. Не стала уходить слишком далеко, потому что мы находимся высоко в горах и вокруг нас много деревьев. К тому же, я не очень хорошо себя чувствую на природе, если нахожусь там долго. На самом деле, я никогда не была из тех, кто любит походы.

Сегодня я наконец-то решусь посетить другую часть дома. Попытаюсь найти спальню моего мужа и увидеть его уязвимую сторону. Это место, куда я раньше боялась заходить, но если я хочу найти что-то, что можно использовать против него, то, готова поспорить, это находится именно там.

Кроме того, он сказал, что всё, что принадлежит ему, принадлежит и мне. Я собираюсь принять его слова буквально.

Находиться здесь, смирившись со всем происходящим, пока я не смогу вырваться на встречу с Рией, – это гораздо более долгая игра, чем я предполагала изначально. Это трудно, и мой разум путает факты с вымыслом.

Всю свою жизнь я была избалована. Мне всегда всё доставалось легко и просто. Я могла попросить о чём-то и получить это без каких-либо усилий. Конечно, это помогло мне многого достичь в жизни.

Но сейчас, когда я заперта в пустом доме, где нет никого, и не могу уйти, даже если бы хотела, понимаю, что мой отец создал для меня защитный барьер, который стал скорее костылем, чем благословением.

Я так и не научилась простым жизненным навыкам. Мне никогда не приходилось практиковаться в ожидании чего-то и не иметь возможности контролировать, когда и как это что-то произойдет.

Вся эта ситуация – самый большой урок терпения.

И я ненавижу это.

Я пересекаю холл, касаясь рукой гладких деревянных перил открытого перехода между двумя крыльями здания. Мои мысли сосредоточены на двери, которая, как мне кажется, ведёт в комнату Джулиана.

Нервы на пределе, и я стряхиваю их, раздраженная тем, что мне кажется, будто я делаю что-то не так. И, возможно, немного боюсь, что будут последствия, с которыми я не хочу сталкиваться, если он вернется домой и застанет меня за вынюхиванием.

Моя рука обхватывает ручку двери, и я толкаю ее, наполовину ожидая, что она будет заперта. Но это не так, и я вхожу внутрь, где меня окутывает жаркий и влажный воздух.

Я сразу же понимаю, что это не его спальня.

Освещение слабое, но я не обращаю на это внимания. Мои глаза устремляются к большому шкафу в дальнем конце комнаты. Он занимает всю стену и имеет стеклянный фасад.

Я подхожу ближе, рассматривая половинки брёвен, разбросанные по полу, и большие ветви деревьев, расположенные по всему периметру.

Едва уловимый звук заставляет меня замереть, и я подхожу ближе, чтобы рассмотреть, что же это такое. Очевидно, это какое-то животное.

Шипение застает меня врасплох, сердце подпрыгивает к горлу.

У него что, есть змея?

– Она не укусит, – отвечает Джулиан.

Я вскрикиваю и оборачиваюсь, прижимая руку к груди. Джулиан стоит прямо за моей спиной. Как, черт возьми, он вернулся домой, а я не услышала?

– Не делай так больше, – говорю я, ударяя его в грудь.

Он ухмыляется и подходит к вольеру, заглядывая внутрь, как будто собирается его открыть. Он протягивает руку, и я прыгаю вперёд, хватая его за предплечье.

– Что ты делаешь? – в панике спрашиваю я, широко раскрыв глаза. – Не доставай её!

Он смеётся, но слушается, убирая руку и поворачиваясь ко мне лицом.

– Она не причинит тебе вреда, пока я ей не скажу сделать это.

– Что ж, это так успокаивает, – я бросаю взгляд на террариум. Не вижу её, но, возможно, это всего лишь небольшая садовая змея или что-то в этом духе.

– Какая это змея? – спрашиваю я.

– Семиметровый питон, – отвечает он с улыбкой.

Я вздыхаю.

– Ну конечно.

Он продолжает:

– Её зовут Изабелла. Это подарок от моего отца.

– Ого, у тебя есть и мама и папа? Кто бы мог подумать, что ты получил такое стабильное воспитание?

Его взгляд становится туманным, и в этот момент у меня что-то сжимается в груди, и я жалею о своих словах, хотя не должна чувствовать себя виноватой. Он ужасный человек, и мне нужно постоянно об этом помнить.

Тем не менее, я мысленно беру на заметку, что больше не буду высмеивать его семью или детство. Сейчас он, кажется, в хорошем настроении, но я не хочу иметь с ним дело, когда он злится. У меня был опыт общения с ним, когда он был холоден и отчуждён, и могу только представить, каким он становится, когда по-настоящему зол.

– Кстати, о моей матери, – говорит он. – Мы навестим её в воскресенье днём.

Мои брови взлетают вверх от удивления.

– Хорошо, эм… Она знает? Я имею в виду, о нас.

Он смотрит на меня с удивлением.

– Нет.

Я раздражённо фыркаю.

– Ты, кажется, удивлена, – сухо замечает он.

– На самом деле, наоборот, – отвечаю я. – В этом нет ничего удивительного. Я абсолютно верю, что ты не сказал маме, что женился, точно так же, как я верю, что у тебя есть гигантская хищная змея в качестве домашнего питомца.

Он сжимает челюсти.

– Многие люди держат змей в качестве домашних животных.

– Что она ест? – я снова смотрю на вольер.

Его ухмылка становится шире.

– Крыс. Мышей. Ящериц. Плоть моих врагов.

Я морщу нос.

– У тебя нездоровое чувство юмора.

Он смеётся.

– Так это твоё хобби? – я машу рукой в сторону террариума. – Содержание домашних змей?

Он засовывает руки в карманы и покачивается на пятках, склонив голову набок и пристально глядя на меня.

Боже, как же он привлекателен!

Меня бросает в жар, когда я вспоминаю, как сидела у него на коленях и прижималась к нему.

– Не знаю, есть ли они у меня, – говорит он, прерывая мои мысли.

Я качаю головой и делаю шаг к нему.

– У каждого есть своя страсть, Джулиан.

– Боевые искусства, полагаю.

Я удивлённо поднимаю брови, когда смотрю на него.

– Ты занимаешься боевыми искусствами?

Он кивает, опуская подбородок к груди, а затем снова поднимает взгляд на меня.

– С самого детства.

Это неудивительно. Его движения плавные, а аура спокойная и контролируемая. На моём лице медленно появляется улыбка.

– Научишь меня чему-нибудь?

Он смеется, выпрямляется, шагая ко мне, и не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной, протягивает руку и проводит кончиком пальца по моей щеке.

От его прикосновения по моей коже пробегают мурашки.

– Возможно, позже, если ты будешь хорошей девочкой, – произносит он низким, хрипловатым голосом.

У меня внутри всё переворачивается.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему и не обращать внимания на то, как он воздействует на моё тело. – Я уже начала забывать, что ты здесь живёшь, так редко тебя вижу.

– Я вернулся домой ради тебя, – просто отвечает он.

У меня внутри всё сжимается, и я ненавижу себя за это.

– Почему?

Он делает шаг вперёд, и я чувствую запах свежего белья и пряностей, когда он приближается.

– Потому что, Gattina, я собираюсь научить тебя водить машину.

26. ЯСМИН

– Что ты имеешь в виду? Как я пойму, куда ехать, если не буду смотреть на дорогу? – кричу я, расстроенная и наполовину уверенная в том, что он издевается надо мной.

Джулиан стонет, откидываясь на спинку пассажирского сиденья и проводя рукой по своим чёрным как смоль волосам.

– Послушай меня, – ворчит он. – Если ты будешь смотреть прямо на асфальт, то разобьёшься. Просто поверь мне.

Я смеюсь так сильно, что у меня сводит живот.

– Поверить тебе? Ты, наверное, шутишь.

– Я не давал тебе повода для сомнений, – говорит он, стряхивая невидимые пылинки со своей рубашки.

– Ага, – фыркаю я. – Кроме того, что ты фактически угрожаешь причинить боль Эйдану, если я не буду хорошо себя вести. Заставил меня выйти за тебя замуж и лжёшь моему отцу, который умирает. И постоянно заставляешь меня подчиняться, словно я твоя сучка, ради возможности спасти людей, которые мне дороги.

– По-моему, я был предельно честен, – пожимает он плечами.

– Я… – закрывая рот, я поджимаю губы.

Полагаю, он прав.

– Попробуй ещё раз, – успокаивает он. – Просто медленно нажимай на газ. Не нужно злиться на неё. Она лучше реагирует, когда ты ласково с ней обращаешься.

Он проводит рукой по приборной панели.

Я закатываю глаза от того, как сексуально звучит его машина, и делаю глубокий вдох. Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что парковка всё ещё пуста. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то еще видел, как я пытаюсь и терплю неудачу в том, что большинство людей умеют делать.

Сдерживая волнение, я делаю так, как он сказал, и не отрываю взгляд от дороги.

– Хорошо, – говорит он, когда машина трогается с места.

Я чувствую гордость. У меня получается!

Медленно набираю скорость, потому что мы едем не быстрее шестнадцати километров в час. Я еду по прямой, сижу на водительском сиденье и вдруг ощущаю, что никогда в жизни не чувствовала себя более независимой и сильной. Что, в свою очередь, так глупо, ведь это такая простая вещь.

– Отлично, – говорит он. – Теперь поверни направо. Ты хочешь, чтобы машина следовала за тобой, а не наоборот.

Я отрываю левую руку от руля и пытаюсь повернуть его.

Машина начинает вилять, и я в панике нажимаю на тормоза. Мое тело дергается вперед, ремень безопасности врезается в шею.

Я стону от досады и откидываю голову назад на сиденье, гордость, которую я только что испытывала, ускользает, как песок сквозь пальцы.

– Это бессмысленно. Я не создана для вождения.

– Ты всегда так делаешь? – спрашивает он.

– Что? – я смотрю на него боковым зрением.

– Так легко сдаёшься.

Он не ждёт ответа, и это хорошо, потому что мне нечего ему сказать. Вместо этого, уверена, его вопрос останется в моём подсознании, чтобы я могла обдумать его позже и задаться вопросом, прав ли он.

Он наклоняется, берёт меня за руки, и его прикосновения вызывают у меня шок.

От воспоминаний о том, как он прикасался ко мне, когда я принимала душ, по моему телу пробегает жар. Я потираю бёдра между собой и откашливаюсь.

Проклятье.

– Держи их здесь, – он кладёт мою левую руку на руль. – И здесь, – правую справа.

– Тебе стоит прекратить ко мне прикасаться, – говорю я тихо.

– Пусть каждый останется при своём мнении, – отвечает он, медленно убирая свои пальцы.

Внутри у меня всё переворачивается, и это меня злит, потому что он продолжает это делать, а я не хочу на это реагировать. Кроме того, я уверена, что это лишь уловка, чтобы расположить меня к себе.

– Тебе не стоит так стараться, – выдавливаю я из себя. – Никто тебя здесь не видит.

– Это, по-твоему, я делаю? – он ухмыляется. – Стараюсь?

Я хлопаю ладонями по рулю, и раздается звуковой сигнал, от которого у меня внутри всё сжимается, а сердце подпрыгивает.

Он смеётся.

– Ладно, на сегодня достаточно. Давай поменяемся местами.

Я не спорю, хотя на самом деле хочу продолжить вести машину. Более того, я хочу спросить, привезет ли он меня сюда снова, чтобы я могла попробовать ещё раз. Научит ли он меня чему-то новому.

Он единственный человек, который увидел, чего мне не хватает, и не просто дал мне то, что нужно, но и дал возможность научиться этому самостоятельно. Это отличается от того, к чему я привыкла, и мне это нравится.

Открывая дверь, я двигаюсь, чтобы выйти из машины. Перед моим лицом появляется его рука, и я не решаюсь взять её, не желая, чтобы моё тело снова подвело меня, отреагировав на его прикосновение.

Но эта машина очень низкая, и мне не хочется выглядеть глупо, пытаясь встать, когда он явно предлагает помощь. Поэтому я вкладываю свою ладонь в его, и статическое электричество проходит сквозь мои пальцы и поднимается по руке, когда я позволяю ему поднять меня с сиденья.

Я пытаюсь убрать руку, но он сжимает её ещё крепче, притягивая меня к себе, пока его губы не оказываются у моего уха.

– Если ты думаешь, что я старался с тобой, то ты явно не знаешь, как выглядит мужчина, когда он старается. Я обязательно исправлю эту ситуацию.

Я делаю глубокий вдох.

– Для чего?

– А почему нет?

Затем он отпускает меня, но ощущение его прикосновения остаётся.

Звук шин хрустит по рыхлому гравию парковки, и я оглядываюсь на Джулиана, чтобы увидеть подъезжающую полицейскую машину.

У меня сжимается желудок. Будут ли у меня неприятности из-за вождения без прав?

Джулиан переводит взгляд с меня на патрульный автомобиль. Его лицо становится серьёзным, а брови опускаются вниз, пока маска, которую он так хорошо носит, полностью не скрывает его лицо. Он мрачен и опасен, и я снова вспоминаю, почему не позволяю себе без нужды злить его. Я понимаю, почему не хочу его злить. Он позволяет мне многое, чего не позволяет другим людям, но есть причина, по которой я не хочу ссориться с ним. Не тогда, когда на кону жизни людей.

Странно, но я чувствую себя в безопасности рядом с ним. Я знаю, что он не позволит какому-то местному копу контролировать себя. Этот полицейский может обладать властью, но Джулиан Фарачи – это сила, с которой никто не сравнится.

Джулиан проводит рукой по моей спине, и я чувствую мурашки по коже.

– Ясмин, иди сядь в машину, – говорит он.

– Разве это не будет выглядеть подозрительно? – я поднимаю на него глаза. – Я лучше останусь здесь.

Он смотрит на меня сверху вниз, уголки его губ подергиваются, но рука остается на месте.

– Как пожелаешь.

Хлопает дверь автомобиля, и к нам подходит полицейский. Он упирается руками в бока и кладёт их прямо на пистолет. Осматривает место происшествия, оглядывая затонированную Audi R8, а затем Джулиана. Интересно, что он видит, когда смотрит на нас?

Мы оба одеты в дизайнерские вещи, у нас дорогая машина, а у Джулиана татуировки, которые покрывают большую часть его тела. Я предполагаю, что Джулиан знаком с большинством сотрудников местной полиции, но когда на лице полицейского появляется настороженность, а пальцы сжимают кобуру, я начинаю сомневаться в своём предположении.

Лааадно. Мы должно быть выглядим подозрительно.

Рука Джулиана легонько поглаживает мою кожу, вызывая приятные ощущения. Я прислоняюсь к нему.

– Что здесь происходит? Вы осознаёте, что это частная территория? – спрашивает полицейский.

Джулиан поднимает брови и оглядывается на пустую парковку и склад.

Я не спрашивала, для чего предназначен склад; снаружи он бежевого цвета и достаточно большой, чтобы вместить несколько других зданий, но на фасаде нет видимой вывески, а я была так сосредоточена на вождении, что даже не подумала спросить или подумать, что мы нарушаем закон.

– Всё верно, – отвечает Джулиан.

– Странное место для пятничного вечернего времяпрепровождения.

Джулиан кивает.

– Учу свою жену водить машину. К сожалению, это навык, которым она ещё не овладела.

Полицейский поднимает брови и смотрит на меня, облизывая губы. Его взгляд скользит по мне с головы до ног.

Фу. Один взгляд – и я чувствую себя более униженной, чем когда-либо с Джулианом.

– Не уверен, что верю Вам, – смеётся полицейский. – Вы и она… Похоже, у неё должно быть много навыков.

Я сдерживаю оскал и скрещиваю руки на груди.

Что он, черт возьми, имеет в виду?

Джулиан обнимает меня за плечи.

– К сожалению, – продолжает полицейский, – как я уже говорил, это частная территория. Вы не можете шататься, где вам вздумается, как бы красива она ни была для глаз.

– Она и правда прекрасна, не так ли? – замечает Джулиан.

Он не смотрит на меня, но от его комплимента моё сердце замирает.

– Вам кто-нибудь звонил, чтобы пожаловаться? – спрашивает он.

Офицер хмурит густые каштановые брови.

– Это Вас не касается.

– Поскольку это место принадлежит мне, меня это ещё как касается.

У меня перехватывает дыхание. Я не ожидала этого, хотя и не понимаю, почему удивлена. Джулиан, как и мой отец, кажется, приложил руку ко всему.

Полицейский, однако, выглядит заметно шокированным.

– Покажите мне, пожалуйста, Ваши права и регистрацию.

Джулиан наклоняется ко мне и шепчет на ухо: – Иди, сядь в машину, Ясмин.

Часть меня хочет воспользоваться возможностью и сказать ему, чтобы он пошел в жопу за то, что всегда думает, что может указывать мне, что делать, но я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, поэтому я кусаю себя за щеку и делаю то, что он говорит.

Я пробираюсь к задней части машины, пытаясь избежать полицейского, но он стоит прямо рядом с машиной, и когда я пытаюсь обойти его, подходит ближе.

Я отшатываюсь назад, изображая на лице напряженную улыбку.

– Прошу прощения.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три, – отвечаю я.

– Ты здесь по своей воле? Только скажи, и я смогу, – он снова отводит взгляд, – забрать тебя отсюда. Возьму тебя с собой.

– Офицер, – Джулиан подходит ко мне сзади, и я чувствую тепло его тела. – Я бы посоветовал Вам прекратить допрос.

– И почему же? Вы двое здесь одни, никого вокруг на многие мили. Кажется подозрительным, – он снова смотрит на меня. – Он тебе за что-то платит, милая?

Его слова бьют меня по лицу, внутри у меня бушует огонь. Я вскидываю руку, демонстрируя гигантский бриллиант канареечного цвета.

– Мы женаты, придурок.

Ухмылка офицера спадает с его лица.

– Следи за своим тоном.

– Ясмин, – теперь голос Джулиана звучит резче. – Садись в машину.

Мой желудок сжимается, когда полицейский встает прямо передо мной.

– Я не могу позволить тебе просто исчезнуть из моего поля зрения.

– А стоило бы, – вмешивается Джулиан. – Если ты ценишь своё зрение.

Полицейский хмурится.

– Это угроза?

Джулиан смеется, и я не могу удержаться, чтобы не оглянуться на него. Его руки подняты вверх, а на лице маниакальная улыбка.

– Знаете, прошу прощения. Похоже, у Вас сложилось неверное впечатление о нас. Позвольте ей сесть в машину, офицер. Как ещё она сможет взять то, о чем Вы просите?

Полицейский долго смотрит Джулиану в глаза, прежде чем, наконец, уступает мне дорогу.

Я выдыхаю, проносясь мимо него, и как раз в тот момент, когда я прохожу мимо этого придурка, он сдвигается, и его тело соприкасается с моим.

Меня пробирает дрожь отвращения к этой игре во власть, и я ускоряю шаги, пробираясь к пассажирской стороне машины и поворачивая зеркало заднего вида, чтобы наблюдать за их взаимодействием.

Я не слышу, о чем они говорят, но вижу, как Джулиан делает шаг вперед, его высокая фигура требует повиновения от невысокого и коренастого полицейского, даже не пытаясь этого сделать. Джулиан что-то говорит, и полицейский отшатывается, его лицо опускается на что-то в руке Джулиана, прежде чем снова поднять его.

Медленно кивнув, коп протягивает руку и берет что-то, после чего уходит.

Джулиан садится обратно в машину, заводит двигатель, выезжает со стоянки и уезжает еще до того, как полицейский успевает вернуться к своей машине.

– Всё в порядке? – спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд.

– Всё хорошо.

– Отлично, – я киваю, в воздухе повисает мрачное напряжение. – Он мне не понравился.

Джулиан усмехается.

Я фыркаю.

– Я не понимаю, почему ты смеешься. Тебя смешат сексуальные домогательства? Разве ты не видел, как он на меня смотрел? И он прикасался ко мне. Типа, что это за человек такой, который буквально услышал, как ты говоришь, что ты мой муж, а потом повел себя так откровенно?

– Очень глупый человек.

– Да.

Разочарование из-за того, что Джулиану было настолько всё равно, что он ничего не сделал, пронзает меня до глубины души. Это застает меня врасплох, то, как сильно это меня расстраивает, но я использую это как топливо – напоминание о том, что на самом деле он не хочет, чтобы я была его супругой. Мы можем быть женаты на бумаге, но не во всех отношениях, которые имеют значение.

– Ему повезло, что тебе на самом деле всё равно, – дуюсь я. – Однажды он поступит так не с тем человеком, и результат ему не понравится.

Джулиан не отвечает, но его ладони чуть сильнее сжимают руль, а мускул на нижней челюсти напрягается.

Я проглатываю всё, что собиралась сказать, потому что ясно, что он не хочет продолжать разговор, а в данный момент я просто готова поехать домой и забыть о том, что это произошло.

***

– Садись вон туда.

Я искоса смотрю на Расула, который ничего не делает, только ворчит и садится за столик в углу комнаты, что позволяет мне присоединиться к Рие на воскресном бранче, не опасаясь, что он услышит каждое мое слово.

Он привез меня сюда, но не сказал ни слова, скорее всего, получив строгое указание не разговаривать со мной. Я не против. Не думаю, что у нас будет много общего, и хотя я не говорила Джулиану, потому что спорить с ним по любому поводу, пока он может навредить Эйдану, бесполезно, сомневаюсь, что мне нужен телохранитель.

Мой отец никогда не приставлял ко мне никого, и я прекрасно росла сама по себе.

Оглядев ресторан, я вижу, что Рия потягивает напиток в дальнем углу зала, и направляюсь туда, проскальзываю в кабинку и смотрю на, без сомнения, алкогольный напиток, который уже стоит передо мной на столе.

– Я взяла на себя смелость заказать тебе Беллини.

Она кивает на напиток, стоящий передо мной.

– Спасибо.

Я улыбаюсь, но не прикасаюсь к этой штуке, тем более что весь вечер мне предстоит провести в компании Джулиана и его матери. Кто знает, что случится, если у меня не будут работать все шестерёнки в голове должным образом?

– Кто твой напарник? – спрашивает она, указывая подбородком на Расула.