Текст книги "В ожидании шторма (ЛП)"
Автор книги: Эмбер Келли Э
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
Глава 17
К тому времени как солнце начинает медленно опускаться за горный хребет, мне удается убедить себя выйти на улицу и заняться чем-то полезным. Может, свежий воздух поможет хоть немного заглушить это чувство вины, да и ничто так не спасает от хандры – или от затянувшегося похмелья, – как тяжелый физический труд.
Я натягиваю поверх футболки старую толстовку с логотипом ранчо Уайлдхейвен Шторм, надеваю бейсболку, а высохшие на воздухе волосы собираю сзади в низкий пучок. Тело все еще ноет, в голове слегка шумит, но из-за стыда и беспокойства, которые бурлят в груди после целого дня у телевизора, я просто обязана заставить себя шевелиться.
Вечерние дела ждать не будут, особенно если их должна делать женщина, которая вчера вечером выставила себя пьяной дурой. Да и девчонки с Кейбом, скорее всего, уже совсем на исходе сил.
Всю команду я нахожу у амбара. Чарли еле-еле тащит сено – скорее просто волочит тюки по земле, – Шелби вычищает поилки, а Кейб машет вилами абсолютно бездумно. Когда я подхожу, никто особо ничего не говорит. Они лишь переглядываются с разной степенью любопытства. На лицах у всех написана крайняя усталость.
– Вот поэтому мы и не гуляем, когда утром надо работать, – медленно произносим мы.
Все стонут. Потом Чарли поднимает глаза, ехидно улыбается и поводит бровями. Я хмурюсь, но как-то безболезненно.
– Даже не начинай. Не хочу говорить про вчерашнее. Я пришла работать, – отрезаю я.
Я беру вилы и принимаюсь раскидывать свежую солому по стойлам позади Кейба. Запах сена и лошадей наполняет легкие, и с каждым движением я чувствую себя немного увереннее, словно возвращение к привычному делу перезапускает мой организм. Работа. Мышечная память. Ранчо.
Они не задают вопросов и держатся на расстоянии, давая мне прийти в себя.
Я как раз замахиваюсь вилами, когда слышу звук подъезжающей машины.
Я медленно выпрямляюсь, вытираю пот со лба и смотрю в сторону ворот. Солнце уже так низко, что свет заливает проем дымкой. Я вижу, как прямо за дверью останавливается темно-зеленый пикап.
Из машины выходит Кейсон.
У меня внутри все переворачивается. А затем стягивается в тугой узел.
В этот раз на нем джинсы и белая рубашка с длинным рукавом, а черная бейсболка надвинута низко на глаза. В одной руке он держит ключи, придерживая дверь бедром, когда закрывает ее. В другой у него вещь, которую я узнаю мгновенно, – моя шляпа.
Та самая, в которой я была вчера. Та, пропажи которой я даже не заметила.
Прекрасно.
Я прислоняю вилы к стене стойла и вытираю руки о джинсы, но не двигаюсь с места. Пока Чарли не толкает меня локтем.
– Очнись, Мэтти, – шепчет она. – Твой сексуальный ковбой пришел.
Я оглядываюсь и бросаю на нее испепеляющий взгляд, но ее это совершенно не пугает.
Меня сейчас стошнит.
– Иди давай. Все будет нормально. – Ее улыбка раздражает своей самоуверенностью. – Только постарайся снова на него не бросаться. По крайней мере, пока вы не останетесь одни.
Я рычу на нее, но ноги уже сами идут вперед.
Кейсон подходит к амбару, не сводя с меня глаз. По его лицу ничего не понять, но воздух между нами словно замер. Я точно затаила дыхание.
– Ты ничего вчера не теряла? – окликает он, крутя на пальце шляпу.
– Видимо, теряла, – говорю я, направляясь к нему размеренным шагом. – Спасибо, что вернул.
Он протягивает ее мне.
– Подумал, что она может быть важна.
Я беру шляпу, слегка касаясь его руки своей. Меня словно бьет током, и я гадаю, почувствовал ли это он.
– Да, важна. Она принадлежала моей маме. Спасибо, что не оставил ее в баре.
– Пустяки, – отвечает он, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Ты как?
– Нормально, – резко бросаю я, и голос выходит более писклявым, чем хотелось бы.
Он удивленно приподнимает бровь.
– Очень убедительно.
Я скрещиваю руки на груди.
– Думал, ты еще в постели, – произносит он.
Я вздыхаю, перебирая шляпу в руках.
– Чего ты хочешь, Кейсон?
– Просто хотел узнать, как ты. И вернуть шляпу. И еще… пригласить тебя на ужин.
У меня внутри все сжимается.
– На ужин?
Он кивает.
– Не хочу показаться грубой, но я за весь день едва смогла выпить глоток воды. Не думаю, что ужин сейчас хорошая идея, – говорю я.
Он усмехается.
– Не сегодня. Я думал про завтра. Если, конечно, ты к тому времени окончательно придешь в себя.
Я оглядываюсь и замечаю, что Чарли и Шелби подглядывают из амбара. Обе показывают мне большой палец, и я недовольно хмурюсь.
Повернувшись обратно к Кейсону, я качаю головой, но прежде чем я успеваю что-то сказать, он поднимает руки вверх.
– Это не свидание. Мировое соглашение. Просто поговорим. Ты и я. Мне кажется, после вчерашнего мы вполне можем перестать быть враждующими знакомыми. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Я колеблюсь. С каждым вдохом моя внутренняя броня снова лезет вверх.
– Кейсон…
– Просто ужин, – настаивает он.
Рядом откуда ни возьмись вырастает Чарли.
– Она с радостью!
Я резко поворачиваю голову.
– Чарли! – предупреждающе говорю я.
– Она пойдет, – эхом отзывается Шелби от поилок, ухмыляясь. – Это всего лишь ужин, Мэтти. Девушке надо есть.
Я зло бросаю на обеих уничтожающие взгляды.
Кейсон едва заметно улыбается.
– Ну так что?
Я перевожу взгляд в сторону загона и замираю.
На перекладине забора стоит Карл и наблюдает за нами. Вид у него мрачный: челюсть сжата, плечи напряжены, а глаза так и буравят нас.
Я снова поворачиваюсь к Кейсону.
– Ладно. Давай поужинаем, – соглашаюсь я и тут же жалею о своих словах.
Его улыбка становится шире.
– Отлично. Я заеду за тобой в шесть.
Я качаю головой.
– Работа здесь заканчивается только в семь, и мне нужно время, чтобы сходить в душ. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твоя спутница пахла навозом.
Он понимающе кивает, ничуть не смутившись.
– Тогда в восемь. Можем пожарить стейки у меня.
Я снова качаю головой.
– Лучше в ресторане. И я приеду сама.
В ответ он удивленно приподнимает бровь.
– Ты настолько мне не доверяешь, что боишься сесть ко мне в машину?
Я прищуриваюсь. Мы оба прекрасно знаем, что меньше суток назад я валялась на сиденье его пикапа, свернувшись калачиком.
Я себе не доверяю.
– Ага, – вру я, нарочно выделяя это слово.
Его улыбка меняется – в ней уже меньше лукавства и больше серьезности.
– Что ж, справедливо, пожалуй, – произносит он. – Хотя мне хотелось приготовить для тебя что-нибудь. Поразить своими кулинарными талантами.
– Все равно к тебе я не поеду.
Он усмехается.
– Ладно. Тогда место выбираешь ты.
– Бистро «Фораджд», – говорю я, вспоминая маленький ресторанчик на окраине города. Там тихо, отличная кухня и меньше шансов встретить всех местных сплетников Уайлдхейвена.
– Знаю это место, – говорит он и, господи, помоги мне, делает шаг вперед. Так близко, что я улавливаю тот самый едва заметный аромат сандала, который помню со вчерашнего вечера. Вижу золотистые искорки в его темных глазах.
– Я отлично провел время вчера, – тихо произносит он, и его голос ощущается как шепот на моей покрытой потом коже. – За всю ночь глаз не сомкнул, все думал об этом. О том поцелуе.
Я судорожно вдыхаю, к лицу приливает жар. И я не могу отвести взгляд.
Он наклоняется еще чуть ближе.
– Скажи еще, что ты об этом не думала.
Я тяжело сглатываю.
– Понятия не имею, о чем ты. Я едва помню, как ушла из бара. Вырубилась сразу же. Спала как убитая.
Он всматривается в мои глаза, пытаясь отыскать правду.
Я отвожу взгляд, пока он ее не нашел, и добавляю:
– Я постираю твою рубашку и привезу ее сегодня вечером.
Он качает головой.
– Оставь себе.
Я хлопаю глазами.
– Что?
– Мне нравится думать, что ты лежишь в своей постели в моей рубашке.
Сердце с силой бьется о ребра.
Прежде чем я успеваю сообразить хоть какой-то внятный ответ, за моей спиной скрипит сетчатая дверь, и на крыльцо выходит бабушка Эвелин со стаканом сладкого чая в руке.
– Останетесь на ужин, мистер Гэллоуэй? – кричит она.
Он переводит взгляд через мое плечо и мальчишески улыбается ей.
– Не сегодня, мэм. Как-нибудь в другой раз?
Я оборачиваюсь и вижу, как она кивает.
– Ждем вас в любое время.
– Благодарю.
Он бросает на меня последний взгляд.
– Завтра. Восемь часов. Бистро «Фораджд».
– Я буду, – шепчу я.
Он разворачивается, но потом снова оглядывается.
– У тебя там в глубине шкафа завалялось еще какое-нибудь сексуальное платье?
Я прищуриваюсь.
– Не испытывай удачу, Гэллоуэй, – кричу я ему вслед. – Это не свидание. Запомни.
Он смеется, идет к своему пикапу и привычным уверенным движением садится за руль. Мотор взрывается рыком. Кейсон машет мне рукой и уезжает, оставляя после себя облако пыли и тяжелую тишину.
Я не оборачиваюсь, пока не слышу сзади шуршание шагов. Ожидая увидеть Чарли или Шелби, я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Карлом.
Я напрягаюсь.
– Пытаешься заставить меня ревновать? – спрашивает он глухим, натянутым голосом.
Я медленно выдыхаю.
– Нет.
– Что ж, у тебя получается.
– Я же сказала, нет, Карл, – бормочу я в раздражении.
Я внимательно смотрю на него. Выглядит он паршиво: потный, уставший, глаза покраснели. Но в нем все еще остался тот шарм обиженного парня, которым он всегда пользовался как оружием.
– Гэллоуэй не в твоем вкусе, Мэтти.
– И ты у нас теперь эксперт по моему вкусу?
Он вздрагивает, но быстро берет себя в руки.
– Я просто знаю, что ему здесь не место. Он не один из нас.
– Больше нет никаких «нас», Карл. Все прошло, – отрезаю я, чувствуя, как закипает злость.
– Я не верю ему, Мэтти. Он ведет какую-то игру. У него есть скрытые мотивы. Неужели ты не видишь?
Я скрещиваю руки на груди.
– А у тебя их нет?
Он подходит ближе, и в его глазах теперь читается мольба.
– Я был идиотом, когда уехал. Теперь я это понимаю. Признаю. Но сейчас я вернулся. Я вернулся ради тебя. Ради этого ранчо. Чтобы попытаться вернуть то, что у нас было. Никаких скрытых мотивов, цель одна, и она предельно ясна.
– В том-то и дело, Карл. Это было. В прошедшем времени.
– Ты боишься, – говорит он. – Я понимаю. Я заслужил, чтобы ты устроила мне хорошую головомойку.
– Ты прав. Я боюсь. Боюсь совершить одну и ту же ошибку дважды.
Его плечи опускаются.
– Думаешь, я не знаю, что все испортил? Но если ты дашь мне второй шанс, клянусь, я все докажу. Ты увидишь, что я искренен.
Я опускаю глаза на свои сапоги.
– Пожалуйста, Мэтти. Мы можем снова быть счастливы.
– Мне нужно время, – шепчу я. – И личное пространство.
Он обреченно выдыхает.
– Я могу дать тебе это. Но я никуда не уйду. Я буду здесь, буду ждать. Сколько бы времени это ни заняло.
С этими словами он уходит, оставляя меня одну. Я стою, застряв между привычным уютом прошлого и полной неизвестностью того, что, черт возьми, ждет меня завтра вечером.

Глава 18
Глава 18
Цифры на экране в открытой электронной таблице выстроились в ровные ряды: столбцы с площадью, прогнозируемой прибылью и сравнительным анализом цен на землю по всей долине. Я пересчитывал все десяток раз, но перепроверяю снова. И еще раз. Потому что это не обычная сделка. Речь идет не просто о расширении бизнеса или стратегическом приобретении.
Речь идет о ранчо Уайлдхейвен Шторм.
И о Мэтти Шторм.
Я откидываюсь на спинку кресла и провожу ладонью по подбородку, ощущая жесткую щетину.
Вчера, уехав от Штормов, я отправился в Джексон-Хоул. Поужинал с мамой и переночевал в своей старой спальне. Правда, поспать толком не удалось, а утром, перед возвращением сюда, я даже не успел побриться.
Я утыкаюсь взглядом в цифры на экране. Тысяча акров, отдельный участок вдоль западной границы их владений. Отличная земля – доступная, ровная, с естественным водоемом, да еще и примыкает к Айронхорсу. Этот кусок даст нам площадь, необходимую для строительства второго загона, позволит запустить новые программы обучения и расширить конезавод. Хорошая земля. Чертовски хорошая.
Но главное – для Уайлдхейвен Шторм это спасательный круг.
Я знаю, что они тонут. Человек Холланда в банке прислал подробные отчеты об их плачевном положении. И если цена будет подходящей, он даже готов затянуть удавку на шее Мэтти и потребовать немедленного возврата долга. Это грязная игра. Я не привык так вести дела и прямо сказал об этом и ему, и Холланду. Но практика частая. Старая добрая схема «ты мне, я тебе», когда вопросы решаются через заднюю дверь, а крупные рыбы набивают карманы друг другу.
Проблема в том, что все это правда. И Штормы прекрасно понимают, в какой опасной ситуации оказались. Это понимание сквозит в том, как осторожно говорит Альберт, как напрягается Мэтти при любом упоминании денег, как Джайлс посмотрел мне прямо в глаза и признался, что они едва держатся на плаву.
Поэтому я делаю условия еще выгоднее.
На десять процентов выше рыночной стоимости. Оплата полностью наличными. Немедленное закрытие сделки.
Чистая, прозрачная операция без лишней волокиты, которая позволит перевести на их счет чуть больше миллиона долларов меньше чем за тридцать дней. Спасательный плот, который не даст им пойти ко дну.
Я знаю, что Мэтти гордая и упрямая. Сам видел. Но она не дура. Она любит эту землю, но семью она любит больше. Она оценит логику. Поймет, что это решение всех финансовых проблем ранчо.
Она должна это понять.
Я заканчиваю черновик последней страницы предложения и отправляю его на печать. Гудение принтера странным образом успокаивает. Я забираю листы из лотка и аккуратно расправляю их на столе. Перечитываю все еще раз, проверяя каждую запятую и каждую формулировку. Важно, чтобы тон оставался логичным, но при этом уважительным.
Она будет в ярости.
По крайней мере, сначала. Но, может быть, чем черт не шутит, она поймет. Если сможет сдержать гнев достаточно долго, чтобы просто выслушать меня.
Дверь в кабинет приоткрывается со скрипом, и я поднимаю глаза. Входит Холланд с ковбойской шляпой в руке, в отглаженной белой рубашке с накрахмаленным воротничком.
– Работаем не покладая рук или делаем вид? – спрашивает он с усмешкой.
Я приподнимаю бумаги.
– Перечитываю финальный вариант.
Он подходит ближе, пробегая глазами по документу.
– Это предложение для Штормов?
– Да, – говорю я, поднимаясь из-за стола. – Я накинул сверху, как мы и обсуждали, десять процентов от рынка. Расчет наличными. Никаких встречных условий. Закроем сделку меньше чем за тридцать дней.
Он тихо свистит и кивает, явно впечатленный.
– От такого им будет трудно отказаться.
В этом и задумка.
Он берет один из листов и просматривает его.
– Обычно я не проявляю такой щедрости.
– Обычно ты и не имеешь дела с соседями, чье ранчо находится в руках одной семьи уже четыре поколения.
Он смотрит на меня поверх бумаги.
– Думаешь, они согласятся?
Я медлю с ответом.
– Альберт, возможно, и согласится. С Мэтти будет сложнее, но, думаю, я смогу ее переубедить.
Он кивает.
– Она всегда была с характером, эта девчонка. Помню ее совсем малюткой, бегала тут с косичками. Вечно за Мириам хвостом ходила.
– Не знал, что ты хорошо знал Мириам.
– Ну еще бы. Они с Присциллой дружили. Она привозила девочек к нам на чай. Они с Уэйлоном на старых качелях во дворе катались. Жаль, конечно, что с ней так вышло.
Это признание застает меня врасплох.
– Да. Не уверен, что Мэтти до конца оправилась после этой потери. Но именно она тащит все это место на себе. Она умная. Стойкая. Целеустремленная. И она так просто ничего не отдаст.
Он пытливо смотрит на меня. – Она тебе нравится.
Это звучит как утверждение, а не вопрос.
Я замираю на какую-то долю секунды дольше, чем следовало, а затем пожимаю плечами.
– Мне нравится вся их семья. Они хорошие, честные люди. Соль земли. У них есть стержень, и они вкалывают как проклятые. Они заслужили, чтобы к ним относились с уважением.
Холланд опускает бумаги обратно на мой стол.
– Ты принимаешь это ближе к сердцу, чем я ожидал.
Я встречаю его взгляд и ухожу от прямого ответа с легкой улыбкой.
– Ты же знаешь, для меня важно делать все по-человечески.
Он долго и пристально изучает меня, после чего наконец кивает.
– Этого у тебя не отнять, сынок.
Он подходит к окну и, скрестив руки на груди, смотрит в сторону загонов.
– Я горжусь тобой, Кейсон. У тебя отличное чутье и редкое трудолюбие. Ты пришел сюда и взялся за это место так, будто оно твое собственное. Твой отец тоже гордился бы тобой.
К горлу подступает комок. Я сглатываю его и тихо отвечаю:
– Спасибо.
Он поворачивается ко мне.
– Я ведь не шутил, когда ты только переехал. Ты здесь член семьи. Для нас с Присциллой ты как второй сын. Я доверяю тебе эту землю, этот бизнес – да черт возьми, все хозяйство Айронхорса.
Его слова значат для меня куда больше, чем я готов признать.
– У тебя есть Уэйлон, – говорю я как можно непринужденнее. – Он твой сын. Твоя плоть и кровь.
Улыбка Холланда слегка гаснет. Он снова отворачивается к окну, словно сама мысль о Уэйлоне причиняет ему почти физическую боль.
– Есть, – произносит он после долгой паузы. – Что-то в последнее время от него ни слуху ни духу.
– Ты пытался с ним связаться?
– Время от времени, – бормочет он. – Иногда отвечает. Иногда нет.
Я киваю, видя боль в его глазах. Холланд редко выказывает эмоции, но сейчас они прорвались наружу – в его голосе сквозит неприкрытая грусть.
– Я наберу ему, – обещаю я. – Узнаю, как дела. Может, будет полезно поболтать, послушать, как ему там живется.
Он смотрит на меня с искренней благодарностью в глазах.
– Думаю, его мать это оценит.
Мы оба на мгновение умолкаем.
– Ты правда считаешь, что это предложение спасет Штормов, да? – спрашивает он.
– Я уверен в этом, – твердо говорю я. – Оно даст им передышку. Поможет раздать долги. Позволит удержаться на плаву и даст средства для развития. А мы наконец получим землю, чтобы двигаться дальше по нашему плану. Все в выигрыше.
Он медленно кивает.
– Ну хорошо. Давай подпишем.
Я шумно выдыхаю, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.
– Я отвезу его сам сегодня вечером.
– Уверен, что не хочешь отправить курьера? Дал бы Мейтленд время остыть, прежде чем подходить к ней.
Я качаю головой.
– Нет. Я хочу сделать это лично. Схожу с ней в хороший ресторан и спокойно объясню все детали.
Он ухмыляется.
– В людное место. Умно. Но что-то мне подсказывает, что обсуждение контракта – далеко не единственная причина, по которой ты хочешь поужинать с мисс Шторм.
Я бросаю на него многозначительный взгляд.
– Не начинай.
– Я просто констатирую факт. У меня есть глаза. Я вижу, как меняется твое лицо, стоит только назвать ее имя. К тому же девчонка – просто загляденье. Я бы не стал тебя винить, если бы ты на нее запал.
Я приподнимаю бровь.
– Я пытаюсь купить землю, Холланд. А не влюбиться.
Он смеется, направляясь к двери.
– Знаменитые предсмертные слова, сынок. Знаменитые предсмертные слова.
Когда он уходит, я снова сажусь за стол и утыкаюсь взглядом в документы.
За свою жизнь я провернул немало сделок. Презентовал сотни идей в душных залах заседаний, где все были на взводе. Но эта кажется совсем другой. От нее почему-то гораздо больше мандража.
И дело не только в том, что успех зависит от сегодняшнего вечера и моего дара убеждения.
Дело в ней. Я не хочу, чтобы она расстраивалась. Не хочу делать ей больно. А об этом мне еще ни разу не приходилось думать во время переговоров.
В памяти всплывает образ: вчерашняя ночь, она лежит в своей постели. В моей рубашке. Ее умоляющие глаза. И от этой мысли внутри переворачивается что-то такое, чему я не могу найти объяснения.
Жду не дождусь, когда снова ее увижу.
Скорей бы уже восемь вечера.
Бистро «Фораджд» спряталось в стороне от главной дороги, в самой гуще осиновой рощи. Здесь тихо. Одно из немногих мест в Уайлдхейвене, где подача блюд впечатляет не меньше, чем их вкус, а винная карта может потягаться с пивным меню. Не то чтобы мне сегодня нужно было то или другое.
Мне просто нужна трезвая голова.
Хостес провожает меня к столику в дальнем углу – там приглушенный свет и уединенная обстановка, как я и просил. Свечи мерцают на темном дереве, отбрасывая на стол теплое сияние. Я сажусь и поглядываю на часы. Без пяти восемь.
Я ерзаю на стуле, поправляю воротник и расправляю плечи. Белая рубашка кажется слишком официальной для такого городка. Мне хотелось выглядеть профессионально, но сейчас я уже сомневаюсь в своем решении. Мэтти не впечатлишь костюмами и галстуками. Скорее наоборот, они ее оттолкнут. Она простая. Из тех женщин, что скорее заметят и оценят непринужденный стиль.
И впервые за чертовски долгое время мне хочется, чтобы меня заметили.
Я делаю глоток воды, оглядывая зал и поднимая глаза каждый раз, когда открывается дверь. Входит какая-то пара. Потом компания пожилых женщин. И тут появляется она.
Мэтти Шторм заходит в бистро так, словно чувствует себя здесь чужой, но при этом держится по-хозяйски уверенно.
На ней джинсовое платье-трапеция с вышивкой – короткое, с длинными рукавами-колоколами. Оно слегка сужается, подчеркивая талию, но при этом достаточно свободное и колышется при каждом шаге. Ноги у нее голые и загорелые, а на ногах – темные ботильоны на небольшом каблуке.
Коса снова перекинута через плечо, густая и слегка растрепанная. Несколько прядей выбились и обрамляют лицо, ловя отсветы свечей. Макияж легкий, ровно столько, чтобы подчеркнуть синеву глаз.
И впервые за много лет я забываю, как дышать.
Я на автомате встаю при ее приближении, стараясь не выглядеть слишком уж по по-идиотски радостным, но, черт возьми, ничего не могу с собой поделать.
– Вечер добрый, Мэтти.
Ее губы трогает улыбка.
– Привет.
– Ты выглядишь, – я заминаюсь, оглядывая ее с ног до головы, – потрясающе.
Она на мгновение опускает взгляд, а потом снова смотрит на меня.
– Спасибо. Ты тоже неплох, когда приоденешься.
Я усмехаюсь и отодвигаю для нее стул.
– Позволь.
Она на секунду колеблется, глядя на стул. Но затем все же садится, и я пододвигаю ее ближе к столу.
Даже это кажется маленькой победой.
Когда она устраивается, я снова сажусь и слегка наклоняюсь вперед.
– Закажем что-нибудь выпить? Вина? У них в карте есть неплохой мальбек или…
Она быстро качает правой рукой.
– Нет. Думаю, в прошлый раз я выпила достаточно и знатно опозорилась. Повторения нам не нужно.
Я тихо смеюсь и мягко произношу:
– В тот вечер ты была идеальна.
Ее глаза на мгновение округляются, а по шее и груди разливается румянец. Мне нравится, что я могу так на нее влиять.
Она прокашливается и смотрит на свои колени.
– Я не все помню.
– А я помню.
Она поднимает взгляд. Я больше ничего не говорю. Просто смотрю ей в глаза, позволяя тишине затянуться.
Подходит официант, протягивает нам меню и перечисляет фирменные блюда. Мэтти берет свое и быстро пробегает глазами по строчкам.
Я наблюдаю за тем, как ее пальцы скользят по бумаге. Она не совершает лишних движений, но явно напряжена.
– Лосось выглядит заманчиво, – говорю я наконец, чтобы разрядить обстановку. – Маринованный в бурбоне с тростниковым сахаром. На гриле. Подается с каким-то ассорти из свежих овощей.
Она тихо фыркает.
– Красивое название для дорогущих обжаренных кабачков и моркови.
– Наверное, все же полезнее для меня, чем бургер с луковыми кольцами, которые я съел на обед.
Ее губы дергаются в улыбке.
– Пожалуй.
– Ну так что думаешь? Попробуем? – спрашиваю я.
– Ладно. Думаю, капля бурбона в маринаде мне не повредит.
Я усмехаюсь.
– Тут ты в безопасности.
Я подзываю официанта.
– Нам две порции лосося. Обе средней прожарки.
Она не спорит.
Когда официант уходит, она откидывается на спинку стула, слегка прищурившись.
– Ну хорошо, Гэллоуэй, мы на месте. Ты вытащил меня из рабочих сапог и затащил в город, так что выкладывай. Какова реальная причина этого ужина?
Сразу к делу. Что ж, ладно.
Я сцепляю пальцы на столе и уверенно смотрю на нее.
– У меня есть предложение, которое я хочу вынести на суд твоей семьи. Айронхорс хочет выкупить тысячу акров западного участка. На десять процентов выше рынка. Оплата полностью наличными. Мы могли бы закрыть сделку быстро – за тридцать дней, а то и меньше.
Ее челюсть сжимается.
– Значит, это все-таки бизнес.
– Не только бизнес.
Она шумно выдыхает через нос и скрещивает руки на груди.
– Ну да, конечно.
– Мэтти, – мой голос становится мягче. – Послушай, я знаю, как это звучит. Но это не какая-то там рейдерская атака корпорации. Просто мы получаем землю, которая нужна нам для расширения, а вы получаете подушку безопасности размером больше миллиона долларов, которая поможет сохранить ранчо. Мы не пытаемся вас обвести вокруг пальца или забрать то, что ты не готова отдать. Я предлагаю тебе – предлагаю Уайлдхейвен Шторм – спасательный круг.
– Думаешь, я не знаю, что для нас значит миллион долларов? – спрашивает она. – Прекрасно знаю. Я сидела с бухгалтером. Я изучила каждый счет за коммуналку, каждую накладную на корма и каждый чек от ветеринара, которые ложились мне на стол. Я до копейки знаю, как сильно мы затянули пояса. Но это не значит, что я готова начать резать на куски ранчо, которым наша семья владела поколениями, и распродавать его первому встречному, кто больше заплатит.
Я медленно киваю, обдумывая ее слова.
– Я понимаю. Правда понимаю. Но есть разница между тем, чтобы распродавать все подряд, и тем, чтобы сделать необходимый шаг ради сохранения того, что можно будет передать следующему поколению.
Ее губы слегка приоткрываются. По огоньку в ее глазах я вижу, что задел за живое.
Возвращается официант с нашими блюдами, и мы оба умолкаем, пока он расставляет тарелки. Пахнет потрясающе: жареная рыба, цитрусы, пряные травы и свежие овощи, которые выглядят так, словно их сорвали только сегодня утром.
Она смотрит на свою тарелку. Лицо у нее становится отрешенным.
– Мэтти?
Она поднимает на меня глаза.
– Я так понимаю, ты принес бумаги? – спрашивает она, и ее голос слегка дрожит.
– Да, но мы можем заняться этим позже. Давай сначала поедим.
В ее глазах вскипают слезы, и у меня внутри все падает.
– У меня пропал аппетит. Пожалуй, я поеду домой. Заберу твое предложение в Уайлдхейвен Шторм и сяду обсуждать его с дедушкой, бабушкой и отцом.
Твою мать.
Я откладываю вилку и достаю папку, которую до этого убрал под стол к своим ногам. Она косится на нее с опаской, пока я передаю документы.
– Спасибо, – говорит она, начиная подниматься со стула.
– Уверена, что не останешься поесть?
– Я просто хочу уйти, Кейсон, – произносит она. Ее голос срывается.
– Я попрошу, чтобы тебе все завернули с собой, – говорю я, подавая знак официанту.
– Забери себе. Завтра пообедаешь получше, – шепчет она и, прежде чем я успеваю вставить хоть слово, разворачивается и уходит.





























