444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эмбер Келли Э » В ожидании шторма (ЛП) » Текст книги (страница 4)
В ожидании шторма (ЛП)
  • Текст добавлен: 30 октября 2026, 10:30

Текст книги "В ожидании шторма (ЛП)"


Автор книги: Эмбер Келли Э



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Глава 8

Цоканье копыт по бетону мерным ритмом разносится по конюшне. Я отрываюсь от работы, опираюсь на вилы и смотрю, как Шелби ведет мимо меня своего коня по кличке Восставший Юпитер, а ее длинная коса качается на спине. Она уже вся взмыленная, да и я от нее не отстаю – рубашка прилипла к позвоночнику, ладони под перчатками горят мозолями от грабель, ноги гудят после долгих часов вприсядку, в наклоне и с тяжестями в руках.

Время едва перевалило за полдень, а мы пашем с пяти утра. Чистим денники, меняем подстилку, поим. Хотелось бы сказать, что со временем становится легче, но это будет брехней. Каждый божий день кажется только тяжелее и изматывающе. Любая задача дается моему уставшему телу все большим трудом.

Шелби весело ухмыляется, заводя Юпитера в его денник.

– В нем сегодня дури хоть отбавляй. На арене он мне всю душу вытряс.

– Я слышала. Думала, он утром эту чертову дверь с петель снесет.

– Это он так показывает, что готов.

Я вскидываю бровь.

– Готов к чему?

Она замирает. Буквально на секунду. Потом отстегивает повод Юпитера и с громким лязгом захлопывает дверь денника.

– В общем… я заявила нас на скачки вокруг бочек в Шайенне, – нерешительно произносит она.

Я хлопаю глазами.

– В Шайенне? Ты про то огромное родео? Которое в ноябре?

Она кивает, смахивая невидимую соломинку с джинсов. И не смотрит мне в глаза.

– Которое через три недели?

– Ну да, оно самое, – бормочет она.

– Шелби, – начинаю я, но она вскидывает ладони.

– Знаю. Знаю, что ты сейчас скажешь, но…

– Ты уже сто лет не соревновалась на таком уровне! – рявкаю я.

Она упрямо кривит рот – верный знак, что пошла на принцип.

– Я тренируюсь каждый божий день. Ты же сама знаешь.

– Да, но кружить по южному пастбищу по паре часов в день – это совсем не то же самое, что выступать против двадцати девушек, которые пашут и соревнуются без продыху. Ты сама это прекрасно понимаешь.

Она сдергивает перчатки и швыряет их на скамью для снаряжения рядом с собой.

– Я знаю свои силы, Мэтти. Я в отличной форме. Мы с Юпитером сегодня утром выдали круг за 16.50 секунд.

– На чем? На нашей убогой дорожке? – спрашиваю я.

– Представь себе, да! А на нормальной арене результат наверняка будет еще лучше, – огрызается она.

Я выдыхаю и смягчаю тон.

– Наверняка будет. Я ведь не говорю, что ты стала хуже ездить. Я просто к тому, что ты потеряла сноровку, и мне из-за этого страшно. Почему ты не сказала, что хочешь вернуться на соревнования?

– Потому что ты бы погнала меня туда, а я сейчас нужна тебе здесь, – говорит она. Я открываю было рот, чтобы возразить, но она меня обрывает. – Мы обе знаем, что это правда. Так что я тренировалась в перерывах между занятиями с клиентами. Восставший Юпитер в отличной форме. Он готов. У него глаза горят, и у меня тоже. К тому же там призовой фонд – двадцать тысяч долларов. Нам позарез нужны эти деньги, Мэтти. И я могу их взять.

Я смотрю на нее, и у меня щемит в груди. В ее мастерстве я не сомневаюсь.

В колледже Шелби была чертовски крутой наездницей. С цепкими руками и резкими поворотами, она вообще ничего не боялась. Да и Юпитер сложен идеально, и характера ему не занимать – тут спорить не о чем. Вот только у нас не было ни времени, ни возможностей, чтобы она тренировалась как раньше. Не тогда, когда ранчо разваливается на части, теряя по доске за раз.

– Ты и так делаешь выше крыши, – тихо говорю я.

Она вздыхает.

– Но этого мало, ведь так? Ты тащишь на себе все это чертово ранчо. Я же вижу тебя, Мэтти. Вижу, как ты выбилась из сил. Ты зубами цепляешься за это место, пытаешься удержать нас всех вместе, пока я просто тренирую лошадей для выставок за какие-то гроши. Дай мне помочь. Просто дай мне шанс попробовать.

Мне хочется сказать ей «нет». Хочется сказать, что риск ее падения, травмы Юпитера или того, что все пойдет наперекосяк, того не стоит. Что от одной мысли о том, что она может пострадать, я до ужаса боюсь. Но я не могу перекладывать свои страхи на ее плечи. Да и сестру я свою знаю: если уж Шелби что-то вбила себе в голову, ее не переубедишь.

– Я просто волнуюсь, – шепчу я.

– Обещаю, я бы не ввязалась в это, если бы не была на сто процентов уверена, что мы оба готовы. – Она говорит это с такой верой в голосе, что я ей верю.

Я коротко киваю, снова берусь за вилы, поворачиваюсь к соседнему деннику и вонзаю их в солому.

Она хватает свои грабли и встает рядом. Мы работаем слаженно: загребаем, выбрасываем, стелем чистую подстилку. Мы молчим. Зависшая между нами тишина не злая – просто тяжелая.

И тут по проходу раздаются шаги.

Сначала я даже не поднимаю головы. В конюшне вечно кто-то ходит: постояльцы, курьеры, клиенты приходят на уроки верховой езды. Но тут я слышу его голос.

– Привет, Мэтти.

У меня внутри все стынет. Я медленно оборачиваюсь к нему.

Карл стоит у входа в конюшню, залитый солнечным светом, – высокий, статный, прямо как в чертовом кино. Руки в карманах, на лице виноватое выражение. Суровый и притягательный, как всегда: джинсы потерты точнехонько где надо, рукава рубашки закатаны, на знакомой челюсти недельная щетина. И та же кривоватая ухмылка.

Тот самый человек, который меня бросил.

– Какого хера ты тут забыл? – роняю я глухим голосом.

Шелби переводит взгляд с меня на него, прищуривается, но помалкивает.

Карл нерешительно делает шаг вперед.

– Я не хотел тебя напугать. Был в городе, встретил Джайлса. Услышал, что вам не помешает помощь.

– Плохо слышал, – отрезаю я и отворачиваюсь обратно к деннику.

Он заминается – явно ждал или, может, надеялся на более теплый прием.

– Ты чистишь денники, Мэтти. Очевидно же, что помощь нужна.

Я гневно оборачиваюсь и зыркаю на него.

– Что тебе нужно на самом деле, Карл? Деньги наконец кончились?

Он качает головой.

– Нет. Я жил в Джексон-Хоул. Нашел работу на ферме за Муз-Вилсон-роуд. Но все это не то. Ничего не в радость. С тех пор как я уехал. Без тебя все не так. Я безумно скучаю. Скучаю по нам.

Я с громким лязгом бросаю вилы.

– Не смей, – предупреждаю я.

– Мэтти…

– Нет, – перебиваю я и шагаю к нему. – Ты не имеешь права заваливаться сюда и делать вид, будто мы просто немного повздорили и взяли паузу. Ты ушел. Бросил меня, когда я нуждалась в тебе сильнее всего.

– Ты во мне не нуждалась! – взрывается он от досады. – Ты меня вообще не замечала! Видела только бухгалтерские книги, заборы и счета. Ты превратилась в другого человека, а я оказался на самом последнем месте в твоем бесконечном списке обязанностей.

– Боже мой, – я сдергиваю перчатки. – Ты это серьезно? Нет, Карл. Я не становилась другой. Я пыталась тащить этот груз на себе, а ты, как мой жених, должен был любить меня достаточно сильно, чтобы помочь мне его нести.

Он вздрагивает. И поделом.

– Но вместо того чтобы стать мужчиной, который мне был нужен, – добавляю я, – ты сдался. Собрал вещички и укатил посреди ночи, даже не попрощавшись.

– Я не знал, что еще делать! – орет он. – Ты от меня закрылась. Я чувствовал себя просто очередной строчкой в твоем списке дел.

– И ты думаешь, мне хотелось быть такой? – рявкаю я. – Думаешь, мне нравилось смотреть, как это ранчо разваливается по кускам, пока все, кто мне дорог, либо уходили, либо мне самой приходилось их увольнять? Я пыталась хоть что-то спасти!

Он проводит рукой по волосам.

– Я совершил ошибку, ладно? Огромную ошибку. Мне нужно было остаться. Нужно было бороться за нас.

– Да, – говорю я, скрестив руки на груди. – Нужно было.

На какое-то время повисает долгая пауза, нарушаемая лишь шуршанием Юпитера в деннике да скрипом старого дерева. Вдруг рядом со мной встает Шелби и тоже скрещивает руки, точь-в-точь как я.

– Хочешь помочь? – холодно цедит она. – Надо отвезти навоз в компостную кучу. Тачка вон там. – Она указывает в дальний конец конюшни.

Карл тихонько усмехается, но ему хватает ума понять, что она не шутит.

Он проходит мимо нас и, поравнявшись со мной, шепчет мне на ухо:

– Я сделаю все, что скажешь, Мэтти. Я пришел не умолять о прощении. Я пришел доказать, как сильно я раскаиваюсь. Просто хочу снова заслужить свое место. На этом ранчо и рядом с тобой.

Я коротко, резко киваю и смотрю ему прямо в глаза.

– Ладно. Хочешь помочь? Работай. Но больше ни на что не рассчитывай.

Он задерживает на мне взгляд еще на секунду, потом протягивает руку и ловит завиток, выбившийся из моей косы. Наматывает его на палец, слегка тянет, отпускает и идет к тачке. Мы с Шелби возвращаемся к уборке, хотя напряжение в воздухе такое, что хоть топором топи.

Через несколько минут она толкает меня плечом и тихо спрашивает:

– Ты как?

Я отвечаю не сразу. Просто продолжаю загребать солому.

– Он был моим человеком, Шел. И когда начались трудности, он не просто облажался. Он вообще сбежал с поля боя.

– Знаю.

– Я верила ему. Всем сердцем. Доверила ему это ранчо.

– А теперь?

Я замираю. Смотрю через плечо на Карла – он как раз наклоняется, чтобы закинуть охапку соломы в тачку. Делает это привычно и легко. На этом ранчо он знает каждый угол. Работа ему знакома. Отец нанял его больше десяти лет назад. Карл был нашим управляющим, и чертовски хорошим. Но я не позволяю себе раскиснуть.

– А теперь? – переспрашиваю я. – Теперь он просто мужик с хорошими плечами и крепкой спиной, который умеет обращаться с лошадьми и лопатой. Нам такие сейчас нужны.

Шелби ухмыляется.

– Ну, хоть какой-то прок от него есть.

Я смеюсь вопреки себе. Неживой какой-то смех получается.

– В Шайенн я все равно поеду, – говорит она чуть позже.

– Знаю.

– Мы выиграем, Мэтти. Вот увидишь.

Я киваю и выбрасываю очередную порцию навоза в проход, глядя, как луч солнца играет в темной гриве Юпитера, который высунул голову из денника.

Надежда – странная штука; она горит ярко и не угасает. Только не здесь. Не в нашей семье. Не в этой конюшне.

Пока мы еще дышим.



Глава 9

Глава 9

От «Барбекю у Блэки» пахнет просто божественно – дымом, специями и жиром, так что у меня аж слюнки текут. Сквозь стены доносится тихий перебор струн стил-гитары. Я прохожу уже полтротуара и собираюсь миновать большое фасадное окно, когда замечаю знакомую фигуру, открывающую входную дверь.

Альберт Шторм.

От этого зрелища я застываю на месте. Высокий, широкоплечий, шляпа нахлобучена на лоб, а походка выдает человека, который провел в седле куда больше времени, чем в офисном кресле. Я впервые вижу его одного с тех пор, как представился ему на «Уайлдхейвен Шторм».

Я разворачиваюсь на каблуках и иду за ним. Похоже, это идеальный шанс.

Отец Мэтти имеет куда больше влияния, чем они обе показывают, и если я хочу убедить ее, что продажа части «Уайлдхейвен Шторм» компании «Айронхорс» – это не капитуляция, а идеальная стратегия выживания, мне понадобятся все возможные рычаги. Холланд мне так и сказал. Да и Джайлс тоже, по-своему.

Когда я переступаю порог, над дверью звякает колокольчик. Воздух здесь еще гуще – пахнет мясом из коптильни, сладким чаем в больших банках-кружках, от кабинок вдоль стен доносится гул разговоров. Крупный мужчина у кассы зычно орет заказы поварам. Я осматриваю зал и замечаю Альберта, который устраивается в кабинке ближе к концу помещения.

Я направляюсь к нему, пока не передумал.

– Мистер Шторм, – говорю я, вежливо кивая ему.

Он поднимает глаза, изучая меня. Взгляд у него проницательный, но без враждебности.

– Гэллоуэй, верно?

– Да, сэр. Не возражаете, если я присяду?

– Ты уже зaказал? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Блэки делает лучшие копченые ребра в штате. Вон он за кассой стоит. – Он кивает подбородком. – Сначала надо заказать там, а еду принесут, как будет готово.

Я заминаюсь. Затем, последовав его совету, подхожу к кассе и заказываю полпорции ребрышек и пиво. Расплатившись, я возвращаюсь к Альберту, и он жестом приглашает меня сесть напротив.

– Рад снова тебя видеть, сынок. Садись.

Я улыбаюсь и скольжу на потрескавшийся диванчик из кожзама. Словно по волшебству появляется официантка с чаем для Альберта и моим пивом. Как только она исчезает, я подаюсь вперед, положив локти на стол.

– Спасибо, что разрешили присесть. Я как раз собирался снова заехать к вам. Давно хотел поговорить.

Глаза Альберта слегка сужаются – без подозрения, скорее из любопытства.

– О чем?

– О Мэтти.

Он шумно выдыхает.

– Одной из моих дочерей. Так я и думал.

Я киваю.

– Да, сэр. И о «Уайлдхейвен Шторм».

Он выпускает воздух через нос и бросает взгляд в окно.

– Твой интерес к дочери я еще могу предугадать, но вот какой у тебя интерес к нашему ранчо – тут я не уверен.

Я усмехаюсь.

– Могу представить, сколько парней крутится вокруг ваших девчонок. Но я здесь не по этой части.

Он вопросительно вскидывает брови.

– Не буду тратить ваше время, – говорю я. – Я знаю, что вам сейчас приходится несладко. Люди болтают, да я и сам кое-что видел. Я знаю, что вы гордитесь этой землей, и имеете на это полное право, но я также вижу, как ваша дочь из кожи вон лезет, пытаясь удержать все на плаву.

Альберт отвечает не сразу. Он снимает шляпу, кладет ее на сиденье рядом с собой и трет ладонью обветренное лицо.

– Тут ты прав, – произносит он наконец. – Она слишком гордая, чтобы признаться, но я-то вижу. Каждое утро, еще до восхода солнца, она уже на ногах. Чинит то, что сломалось. Думает, как скрепить хозяйство изолентой и молитвой. Жонглирует счетами. Перехватывает в одном месте, чтобы заткнуть дыру в другом. Черт, на прошлой неделе я застукал ее спящей прямо в каретном сарае, у нее просто сил не хватило дойти до дома.

Эти слова бьют меня наотмашь. Я знал, что Мэтти работает на износ, но никак не ожидал услышать, что она спит свернувшись калачиком среди уздечек.

– Я не хочу ничего отнимать ни у нее, ни у вас, – говорю я. – Я хочу предложить то, что может помочь. Тот участок земли на западном хребте – мы с Холландом хотим там расширяться. Места там много, и это достаточно близко к «Айронхорс», так что смысл есть. Нам нужна тысяча акров – всего-то, – и мы заплатим по рыночной стоимости. Может, даже выше. Она ведь продаст не сердце «Уайлдхейвен Шторм». Всего лишь окраину.

Альберт молчит. Размышляет. Я прямо вижу, как в его голове крутятся шестеренки.

– И какого рода расширение вы там планируете? – спрашивает он.

Я делаю глубокий вдох и тщательно подбираю слова, потому что от этого зависит абсолютно все.

– Мы хотим построить новые арены. Открытые и закрытые.

– Арены? Для чего?

– Тренировать чистокровных лошадей и проводить соревнования. Также планируем открыть там тренировочный комплекс.

– Лошадей? – подмечает он. – С каких это пор «Айронхорс» занимается лошадьми? Несмотря на название, это ранчо всегда было скотоводческим.

– Было. Но Холланд хочет выйти на конный рынок – тренировки, разведение, даже собственные скаковые лошади. Он уже выкупил долю в одном из фаворитов следующего года. Он метит на «Большую тройку» – Дерби в Кентукки, Прикнес и Белмонт.

Он откидывается на спинку диванчика и тихо свистит.

– Тройная корона? Смелые амбиции для новичка.

Я усмехаюсь.

– Да, но вы же знаете Холланда.

– Еще как знаю, – он подается вперед и в упор смотрит на меня. – А тебе-то что с этого перепадет?

Я не отвожу взгляд.

– Место для роста. Простор, чтобы тренировать больше лошадей. Мы создаем на «Айронхорс» кое-что по-настоящему серьезное – привозим скакунов, чистокровных верховых. Лучших жокеев мира. Мне нужны условия, которые соответствуют такому уровню.

Он медленно кивает, сцепив пальцы на столе.

– Хочешь, чтобы я помог ее убедить.

– Я хочу, чтобы вы поддержали этот разговор, – осторожно формулирую я. – Предложение я принесу ей сам. Просто… мне кажется, она скорее выслушает меня, если будет знать, что вы не настроены категорически против.

– Ты говоришь не просто о покупке приличного куска нашей земли, но и о прямой конкуренции нашему конному делу, – говорит он.

– Не совсем так. Речь идет о запредельных ставках, огромных деньгах и элитных родословных. То, чем занимаетесь вы, – это мелкая сошка по сравнению с замыслами Холланда. Я говорю это без всякого неуважения. Просто не думаю, что это как-то ударит по успеху вашего ранчо. Мы не собираемся обучать лошадей для пасьбы или конных прогулок.

Он фыркает.

– Сильно сомневаюсь, что Мэтти посмотрит на это с такой стороны.

– Вот поэтому я и намерен ей все показать.

Официантка возвращается с нашей едой, и на несколько минут мы оба умолкаем, занятые ребрышками и густо смазанным маслом кукурузным хлебом.

Когда Альберт наконец снова заговаривает, его голос звучит тише.

– Знаешь, – он вытирает рот, – Эрл, мой отец, спустил бы с меня шкуру, если бы узнал, что я вообще рассматриваю продажу хоть какой-то части владений Штормов.

– Возможно. Но спорю, он бы захотел, чтобы вы сделали все возможное ради спасения ранчо от банкротства. Мы оба знаем, что эта земля уже не приносит прежнего дохода. Не тогда, когда расходы на содержание растут, и уж точно не тогда, когда конокрады уводят у вас дюжину голов.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Мэтти – лучшая из нас. Умная. Сильная. Надежная. Она взяла на себя заботу о сестрах, когда мы потеряли мою жену, Мириам. И упрямая как бык. Отказывается признавать поражение. Она тащит ранчо дольше, чем кто-либо имел право ожидать. Если я могу хоть что-то сделать, чтобы облегчить ей жизнь… – Он запинается, а затем добавляет: – Я сделаю что смогу. Это не значит, что она станет слушать кого-то из нас, но мою поддержку ты получил.

В груди разливается облегчение.

– Спасибо. Для меня это много значит.

Он не сводит с меня глаз.

– Я верю, что ты честен со мной.

– Так и есть, сэр, – заверяю я его.

Он кивает и снова принимается за еду.

– И еще кое-что, Кейсон. Может, я и владелец «Уайлдхейвен Шторм», но не обольщайся – я не сделаю ни единого шага, пока моя девочка не будет согласна на все сто процентов. Я ясно выразился?

Я улыбаюсь.

– Более чем.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, входная дверь открывается, и в зал врывается очередной порыв прохладного осеннего воздуха. Я оглядываюсь через плечо и замечаю входящего Джайлса, который на ходу снимает куртку. А за ним, отстав на пару шагов, идет мужчина, которого я не знаю, но я отчетливо вижу, как напрягается спина Альберта, едва тот его замечает.

– Это кто? – спрашиваю я.

– Тот, что постарше, – наш тренер, Джайлс. Второй – Карл Тиг. Он раньше у нас работал.

Я вскидываю бровь.

– Раньше?

– Ага, – сухо бросает он.

Джайлс замечает нас и дружески машет рукой. Карл же, напротив, впивается взглядом в Альберта, будто у него к нему неоконченное дело. Я вижу, как он что-то бормочет Джайлсу, отделяется от него и направляется прямиком к нашему столику.

Альберт откидывается на спинку, его лицо не выражает никаких эмоций.

– Мистер Шторм, – произносит Карл, останавливаясь у края кабинки.

Альберт даже не улыбается.

– Карл. Не ожидал увидеть тебя в городе. Ты часом не заблудился?

Мужчина кривится от такого вопроса.

– Я вернулся, – говорит Карл, и в его тоне слышится едва ли не… вызов. – После того как все пошло наперекосяк, устроился в Джексон-Хоул, но это не мое. «Уайлдхейвен» – мой дом. Я приехал, чтобы снова помогать. Чтобы все исправить.

Альберт хлопает глазами.

– Что ж, это сюрприз.

Карл косится на меня.

– Кажется, мы не знакомы.

– Кейсон Гэллоуэй, – говорю я, медленно поднимаясь и протягивая руку.

– Карл Тиг, – отвечает он, пожимая ее. – Работник Альберта и, надеюсь, его зять. В один прекрасный день.

Внутри меня все так и передергивает от этих слов. Зять?

Я вижу, как лицо Альберта мранеет еще сильнее.

Карл снова переводит взгляд на него.

– Я знаю, мне нужно многое загладить, Альберт. И я намерен это сделать.

Может, это и пустяк, может, все дело в его тоне, но этот тип мне сразу не понравился. То, как он смотрит на Альберта. Словно пришел не просить, а забирать свое.

Он кивает Альберту.

– Буду снова работать с Джайлсом. Просто хотел поздороваться.

Альберт выдавливает вежливое, хоть и натянутое:

– Принято.

Карл разворачивается и идет обратно к Джайлсу, который удивленно вскидывает брови, мол, что это вообще было. Я снова сажусь, провожая взглядом спину Карла, исчезающую в тумане дыма и гула голосов.

– Как-то натянуто прошло, нет? – говорю я Альберту, когда Карл отходит на безопасное расстояние.

Он кивает с непроницаемым видом.

– Он был нашим управляющим. А еще – парнем Мэтти. Пару лет назад предложение ей сделал. Думал, станет частью семьи.

– И что случилось? – спрашиваю я.

– Когда в прошлом году к нам нагрянули конокрады, мы крутились как могли. Пришлось увольнять людей. Мэтти пришлось тяжело – она все взвалила на свои плечи. Закрылась в себе, ни о чем другом думать не могла, пыталась делать все сама. Карлу это… не понравилось, почувствовал себя заброшенным, надо полагать, ну и не стал задерживаться.

Я снова кошусь в сторону стойки. Карл сейчас смеется, выпивая за компанию с Джайлсом. Будто его вообще ничего не гложет.

– Она его не увольняла?

– Не-а, – качает головой Альберт. – Укатил посреди ночи. Оставил в конторе записку, мол, она больше не уделяет ему внимания.

Я качаю головой.

– Бросил ее, когда был ей нужен?

Альберт коротко кивает, медленно и хмуро.

– Именно. Разбил ей сердце.

Внутри меня, где-то под ребрами, вспыхивает глухой гнев. Защитный. Яростный. Возможно, неразумный. Но я ничего не могу с собой поделать. От одной мысли, что кто-то мог развернуться и уйти от Мэтти Шторм в самый тяжелый для нее момент, у меня сжимаются челюсти.

– Ну и мудак, – бормочу я.

Альберт лишь жмет плечами.

– Некоторые мужики такие и есть.

Остаток обеда мы доедаем в тишине, оба кипя от злости. Альберт этого не замечает, а если и замечает, то вопросов не задает. Да я бы и не смог ничего объяснить. У меня нет никаких причин ненавидеть Карла так сильно, как в эту минуту. Я его не знаю. Да и Мэтти едва знаю.

Покончив с едой, мы поднимаемся. Я иду за ним к выходу, краем глаза приглядывая за Карлом, который внимательно провожает Альберта взглядом.

На прощание он хлопает меня по плечу.

– Чудес не обещаю, Кейсон. Но если ты серьезно и если ты уважаешь ее – тогда да, я поддержу тебя перед Мэтти, когда придет время.

– Я серьезно. И уважаю.

Он поправляет шляпу и выходит за дверь.

А я задерживаюсь еще на секунду, прищурившись глядя на Карла, и гадаю, почему вдруг чувствую, будто только что встретил человека, с которым мне еще придется мериться силами и далеко не в одном деле.




    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю