Текст книги "В ожидании шторма (ЛП)"
Автор книги: Эмбер Келли Э
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
В ожидании шторма
Глава 1
Глава 1
Солнце опускается за западный хребет горного массива Титон, отбрасывая длинные золотистые тени на пастбища ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Копыта Луны мерно стучат подо мной. Ее шаг – привычный и уверенный, даже после изнурительного рабочего дня. Блестящая вороная шерсть отливает на солнце, а дыхание вырывается тихими клубами пара в прохладном вечернем воздухе. Она устала – и я тоже. Но это хорошая усталость. Из тех, что разливаются по всему телу после долгого, тяжелого дня.
Я переминаюсь в седле и потягиваюсь, морщась от ноющей боли между лопатками. Выдался один из тех денечков – забор прорвало, жеребенок умудрился сбежать, да еще и водяной насос решил сломаться как раз тогда, когда в баках почти не осталось воды. Обычный вторник.
Впереди вырастает дом, теплый свет из окон манит меня обратно. У моей бабушки, Эвелин Шторм, ужин на столе каждый вечер ровно в семь часов – без исключений. Даже если сараи будут гореть синим пламенем. Она утверждает, что совместные приемы пищи скрепляют семью, и я подозреваю, что она права.
Я направляю Луну через ворота во двор. При приближении к конюшне она вскидывает голову. Наш распорядок она знает так же хорошо, как и я, и понимает, что впереди ее ждут хорошая чистка и порция сена из люцерны и злаков.
– Хорошая девочка, – бормочу я, похлопывая ее по шее. – На сегодня почти закончили.
Привычный скрип кожи и тихое звяканье сбруи возвращают мне равновесие, связывают меня с этой землей. Все, что я знаю и люблю, находится здесь, на этом ранчо. Эта земля, эти заборы, это небо.
«Уайлдхейвен Шторм» – не просто название, это наследие. Мой прапрадед обосновался в Уайлдхейвене, штат Вайоминг – городке чуть дальше Джексон-Хоул, – более ста двадцати лет назад. Его привлекла красота Скалистых гор. То, что начиналось как небольшое животноводческое хозяйство, за несколько поколений разрослось в конное ранчо площадью почти пять тысяч гектаров, каким «Уайлдхейвен Шторм» является сегодня. Лошади – наш основной доход, а небольшое стадо крупного рогатого скота служит подспорьем, но в основном мы держим его, чтобы кормить семью. У нас также есть куры и большой огород, который мой дедушка, Эрл Шторм, засаживает и обихаживает каждый сезон. Мы даже держим собственных молочных коров.
Я спешиваюсь и веду Луну к конюшне, шагая не торопясь. Воздух внутри теплый и густой от запахов сена, навоза и лошадей – утешительный аромат. Я аккуратно расседлываю ее, привычными движениями чищу щеткой и насыпаю лишний ковш овса, прежде чем выпустить в леваду.
– Ты это заслужила. Отличная работа сегодня, девочка, – шепчу я.
Вот уже двенадцать лет она мой неизменный спутник. Луна была лошадью моей матери – сильной, упрямой и преданной. Совсем как мама. Мне было всего пятнадцать, когда это случилось – когда у Мириам Шторм лопнула аневризма прямо во время весенней верховой прогулки. В одну секунду она смеялась, а в следующую уже повалилась на шею Луны, и поводья выскользнули из ее пальцев.
Только что она была здесь, живая и яркая, а в следующий миг ее не стало.
Луна привезла ее домой.
Я отгоняю эти воспоминания, но они липнут ко мне, как грязь к сапогам. Иногда все это до сих пор кажется нереальным. А иногда боль накатывает с такой силой, словно бьет ножом в сердце.
Когда я закрываю за собой дверь конюшни и выхожу в сумерки, загорается свет на крыльце, привлекая мое внимание. За сетчатой дверью виден силуэт бабушки: руки скрещены на груди, фартук, как обычно, в муке.
Я невольно улыбаюсь.
– Я вижу тебя, Мэтти Шторм! – кричит она. – У тебя есть ровно пять минут, чтобы усадить свою задницу за мой стол, иначе я отдам твой ужин собакам.
– Не в первый раз, – отзываюсь я, обивая сапоги о ступени крыльца, прежде чем зайти вслед за ней в дом.
Домашнее тепло окутывает меня, стоит только переступить порог. Пахнет жареной курицей, картофельным пюре и кукурузным хлебом – просто блаженство. Я вешаю шляпу на крючок у двери, мою руки в раковине в прихожей и заглядываю в коридор. Из кухни доносятся привычные звуки смеха и стук посуды.
Дома.
– Не вздумай разносить грязь по дому, Мэтти, – предупреждает бабушка, подходя к плите и выкладывая на тарелку бедрышко и грудку. – Я только что вымыла пол.
– Не буду, – обещаю я, скидывая сапоги.
– Мгм, – она оглядывает меня так, как умеют только бабушки, а затем кивает на стол, протягивая мне тарелку. – Иди. Садись. Ешь.
Я подчиняюсь и занимаю свое привычное место за большим деревянным столом, который повидал бесчисленное множество семейных советов, празднований дней рождения и воскресных молитв. Отец сидит во главе стола. В наших глазах он великан и служит молчаливой опорой всего ранчо. Он приветственно кивает мне. Его лицо изрезано морщинами усталости, но взгляд всегда ясный и внимательный.
– Проверила южный забор? – спрашивает он.
– Да, – отвечаю я и тянусь за кукурузным хлебом. – Два столба совсем сгнили. Я их пометила. Завтра придется выкапывать.
Он хмыкает. На языке Альберта Шторма это означает «хорошая работа».
Мои сестры, Чарли и Шелби, сидят напротив и о чем-то болтают. Эти две – не разлей вода. Всегда такими были.
– Передайте картошку, – попросила я, перебивая их.
Чарли протянула мне миску.
– Шелби сожрала всю подливку.
– В большой семье клювом не щелкают, – отозвалась Шелби. – Я не виновата, что Мэтти вечно опаздывает к ужину.
– Потому что я единственная, кто здесь вообще работает, – огрызнулась я.
– Херня. Мы все работаем. Просто ты у нас повернутая на контроле мегера, сестрица, – поддразнила Шелби.
– Ничего я не повернутая.
Чарли поперхнулась и забарабанила себя ладонью по груди, потянувшись к стакану с чаем.
За их спинами возникла бабушка и слегка стукнула по столу деревянной ложкой. – Хватит. Ешьте или голодайте, но прекратите лаяться, – прикрикнула она и села на свое место рядом с дедушкой.
Это нас быстро утихомирило.
Харли, нашей младшенькой, здесь не было. Ее пустой стул стоял на самом краю стола. Она уехала учиться в Вайомингский университет на факультет бизнеса и гостиничного менеджмента. Я ужасно по ней скучала. Мы с ней родственные души, хотя вслух я бы такое никогда не сказала. Она самая младшая из сестер Шторм, но душа у нее не по годам мудрая.
Мама бы гордилась своими девочками.
Какое-то время мы ели в приятном молчании. Бабушка поддерживала легкий разговор – о погоде, церковных новостях, о новорожденном ребенке у соседей, – но за всем этим я чувствовала, как жизнь ранчо пульсирует, словно тяжелое сердцебиение. Чарли и Шелби этого не понимали. Каждый наш день – это риск, каждый месяц – молитва о том, чтобы свести концы с концами. Дедушка, отец и я несли это бремя на себе. Но такова наша доля. Это наша суть.
После ужина мы с девчонками принялись помогать бабушке с посудой. Обычное дело: она моет, мы вытираем и раскладываем по местам.
– Еле ноги таскаешь, – заметила бабушка, не поднимая глаз. – Тяжелый день?
Я кивнула.
– Жеребенок сбежал. Ловили вдвоем с Кейбом. Чуть плечо себе не вывернула, чёрт бы его побрал.
Кейб – наш двоюродный брат и один из немногих работников, кого мы оставили после прошлогоднего случая.
Она поцокала языком.
– Тебе нужно сбавить обороты, Мэтти. Ты не обязана делать все сама. Для этого мы и нанимаем людей.
Я усмехнулась.
– Если ты не заметила, бабуль, с людьми у нас сейчас туго.
Как управляющая ранчо, я контролировала все повседневные дела: от руководства персоналом и ухода за животными до содержания земель, ремонта техники и финансов. И когда нам пришлось уволить большую часть работников, их обязанности я тоже взвалила на себя.
– Значит, умей перепоручать дела тем, кто остался, – отрезала она.
– В лексиконе Мэтти нет слова «делегировать», – съязвила Чарли.
– А должно быть. Управляющий руководит, а диктатор властвует. Тебе нужно немного отпустить поводья и позволить другим делать свою работу, – проворчала бабушка.
– Я пытаюсь.
Она наклонилась и ободряюще толкнула меня плечом в плечо.
– Пытайся лучше.
Когда последняя тарелка была вытерта и убрана, я взяла чашку кофе и вышла на заднее крыльцо. Небо стало глубокого синего, почти чернильного цвета, и в этой темноте, точно драгоценные камни, мерцали звезды. Я устроилась на качелях, чувствуя ладонями тепло чашки, и позволила тишине проникнуть в самое нутро.
На ранчо царил покой, но тишиной это назвать было нельзя. В траве стрекотали сверчки, у реки заливались лягушки, а из деревьев сразу за конюшней доносилось уханье совы. Эта земля была живой, она дышала. Так было всегда – она давала мне почву под ногами и удерживала в равновесии, когда все вокруг готово было полететь кувырком.
Я сделала глоток кофе и прикрыла глаза.
Прошло двенадцать лет с тех пор, как не стало мамы.
Двенадцать лет с тех пор, как все изменилось.
Мне пришлось повзрослеть в один миг. Я помогала отцу тянуть хозяйство и одновременно растила трех сестер, хотя сама еще была девчонкой. Я помогала им пережить горе, пытаясь заглушить свое собственное. Иногда мне кажется, что я справилась неплохо. А иногда – что я все провалила, потому что та сестринская близость, которая у нас когда-то была, исчезла, стоило мне взять на себя роль родителя. Теперь, когда мы все выросли, я пытаюсь восстановить эту связь. Они все стали сильными женщинами, и я ими горжусь.
Чарли сейчас двадцать пять. Она чуткая, ранимая, хоть и прячет это за сарказмом. Как и у мамы, у нее особый дар ладить с лошадьми. Редкая, удивительная связь.
Шелби – боевая и острая на язык, всегда готова бросить вызов мне или любому, кто встанет у нее на пути. Она невероятно талантлива: умеет все, от скачек вокруг бочек до джигитовки.
Что касается Харли, то она у нас мечтательница, вечно витает в облаках.
Ну и, наконец, я.
Мейтленд Шторм. Управляющая ранчо, старшая сестра, приемная мать и упрямая как осел кобыла, когда дело доходит до того, чтобы уступить контроль. Я держу это ранчо и эту семью в ежовых рукавицах.
Иногда я задаюсь вопросом: кем бы я стала, если бы мама не умерла? Если бы она все еще была здесь, все еще ездила верхом на Луне, пекла по воскресеньям персиковые пироги и заставляла отца терять голову от одного ее взгляда. Сидела бы я сейчас здесь? Или уехала бы навстречу другой мечте, гонясь за чем-то большим, чем сломанные заборы и огромные счета за корма? Проблема в том, что я даже не помню, о чем мечтала тогда, в детстве.
Ветер усилился, качнув подвешенные на крыльце колокольчики. Нахлынула прохлада поздней осени. Зима наступит в мгновение ока. Я посмотрела на темные холмы и пастбища, раскинувшиеся широко и безмолвно под звездами.
Нет. Я все равно была бы здесь.
Потому что это место у меня в крови.
Оно – часть меня, а я – часть его.
Я именно там, где и должна быть.
Завтра мы починим забор. Может, закончим красить шорную комнату, если погода постоит. Кейб вернется с кормами, и надо будет вызвать ветеринара к тому хромающему мерину. Обычный день на ранчо «Уайлдхейвен Шторм».
– Эй, хочешь кусочек пирога?
Я подняла голову и увидела Чарли, которая выглядывала из-за сетчатой двери.
– Хочу, – ответила я, поднимаясь на ноги и направляясь вслед за ней в дом.

Глава 2
Глава 2
Утренний воздух показался мне чуть более колючим, чем я помнил. Вайоминг всегда умел приводить человека в чувство: синее небо, тянущееся на мили вокруг, и заснеженные горы, вздымающиеся точно древняя корона, венчающая эти земли. Я прижался к обочине гравийной дороги, вышел из пикапа и, оставив двигатель тихо урчать, молча залюбовался видом. Ветер пробивал сквозь легкую куртку так, будто у него были зубы. Прямо впереди виднелись ворота ранчо «Айронхорс».
Мой новый дом.
Я сдвинул солнцезащитные очки на нос, упер руки в бока и огляделся. Я вырос меньше чем в часе езды отсюда, в Джексон-Хоул, но в Уайлдхейвене не бывал с восемнадцати лет. Колледж утянул меня на юг, а Техас заарканил дольше, чем я рассчитывал. Людям я говорю, что поехал туда учиться управлять скотоводческим хозяйством, и это правда, но остался я ради бизнеса. Финансы, управление ранчо, прогнозирование, электронные таблицы – от всего этого у моего отца пошла бы кругом голова, и он просто налил бы себе еще виски.
Но теперь я вернулся. Тридцать лет, стал старше и умнее, да и мозолей на руках прибавилось с тех пор, как я уехал.
Именно ранчо «Айронхорс» заставило меня вернуться в Вайоминг. Двенадцать тысяч гектаров первоклассной земли, элитный скот и история с таким размахом, что любой, кто не принадлежит к этой династии, почувствовал бы себя букашкой. И теперь его владелец, Холланд Ладлоу, доверяет мне руководство и хочет, чтобы я вывел их на новое направление – разведение и подготовку чистокровных верховых. Лошадьми они и раньше баловались, но теперь готовы заняться этим по-крупному.
Я залез обратно в грузовик и покатил по дорожке, гравий с хрустом полетел из-под колес. Из-за деревьев показался главный дом – аккуратная белая отделка, просторное крыльцо, а сосны выстроились вдоль подъездной тропы, словно королевская гвардия. За домом тянулись конюшни, а дальше, сколько хватало глаз, расстилались поля и пастбища.
На крыльце стоял крупный мужчина, засунув руки в карманы брюк и выпрямив спину. Холланд Ладлоу. Высокий, седовласый, с загорелой на солнце кожей, в неизменной рубашке на кнопках – он носил такие, еще когда я был пацаном. Он широко улыбнулся, когда я заглушил мотор и вышел из машины.
– Кейсон Гэллоуэй! – окликнул он меня хриплым голосом. – Чёрт меня дери, парень. Ты вылитый отец.
– Приму за комплимент, – ответил я, поднимаясь по ступеням и пожимая ему руку.
Хватка у него была как тиски.
– Это он и есть. Смотря по обстоятельствам, конечно. Да иди ты сюда.
Он сгреб меня в охапку, и на секунду я перестал быть парнем, который ворочает цифрами и управляет миллионами. Я снова стал простым пареньком из Вайоминга, вернувшимся туда, где сама земля кажется родной, а в городе каждый знает твое имя.
– Время на чашку кофе есть, перед тем как обоснуешься? – спросил он, когда мы вошли внутрь.
– Конечно.
Он провел меня на кухню, налил две большие кружки, и мы прошли в столовую – все тот же стол, та же изысканная льняная скатерть, та же хрустальная люстра. Мы сели, и я обхватил кружку ладонями.
– Я уже говорил, – начал он, – но я чертовски рад, что ты здесь, сынок. Этому ранчо нужен такой человек. У тебя это в крови, соображалка варит, да и хватка, как мне говорили, убойная.
– Спасибо, – сказал я. – Техас меня многому научил. Но я скучал по дому.
Он кивнул, переведя взгляд на окно, за которым поля растворялись в утренней дымке. – «Айронхорс» работает как часы, но мои колени уже не те, что раньше, а прошлый управляющий... ладно, не будем об этом. Но работы полно. Настоящей работы.
– Как дела со стадом?
– У нас около двадцати четырех тысяч голов. И герефорды, и ангусы.
– А люди?
– Штат укомплектован полностью. Управляющие по скоту и по ранчо работают со мной годами, как и бригадир с несколькими ковбоями и разнорабочими. И Карла в офисе. На ней все счета и налоги. Еще мы наняли пару новых лиц на конную часть. Я тебя сегодня со всеми познакомлю.
Я кивнул.
– А что с отчетностью?
– Все чисто. Денежный поток отличный, и я хочу вложиться в хорошее поголовье. Новые лошади, чистокровные племенные линии, но рынок сильно изменился. Я знаю, у тебя к этому талант. Будешь заниматься всем: производством, аукционами, возможно, даже долевым владением и синдикатами.
Я сделал еще глоток.
– Звучит масштабно. Работы непочатый край.
Он ухмыльнулся.
– Ага. Решил бросить тебя сразу на глубину, а там посмотрим – выплывешь или утонешь. Есть хочешь?
– Пока нет.
– Ладно. Присцилла к ужину готовит жаркое в духовке. Пошли. Покажу тебе тут все, заодно и аппетит нагуляешь.
Присцилла – жена Холланда, она мне как вторая мать.
Мы направились к конюшням, из-под сапог взлетала пыль, а воздух наполнялся запахами сена, лошадей и земли. Он знакомил меня с работниками ранчо, позволяя сопоставить лица с именами из списка сотрудников, который я получил на прошлой неделе. Закончив обход, он привел меня к небольшой тренировочной конюшне, где содержались новые лошади. Лампы тихо гудели, из денников доносилось пофыркивание. Женщина в ковбойской шляпе, надвинутой на самый лоб, и запыленных джинсах склонилась над гнедой кобылкой, поправляя бинт на ноге. При нашем появлении она подняла голову.
– Дэни, – позвал Холланд. – Это Кейсон Гэллоуэй. Твой новый босс. – Затем он повернулся ко мне: – Дэни у нас управляющая конюшней.
– Вообще-то, начальник оперативного управления конноспортивным комплексом. Приятно познакомиться, босс, – поправила она.
Я протянул руку.
– Это всего лишь вывеска. Вы рулите этой конюшней, а я здесь только для того, чтобы облегчить вам жизнь.
Она пожала мне руку – крепко, изогнув бровь.
– Посмотрим, так ли это.
Холланд хохотнул и похлопал меня по спине.
– Она с колючками, но дело свое знает хорошо.
– С колючими я ладить умею, – ответил я.
– Вот и ладно, – бросила Дэни. – Потому что этим лошадям плевать, как называется твоя должность и что написано в твоем резюме. Ты сюда работать приехал?
– Каждый божий день.
Она один раз кивнула.
– Тогда мы точно поладим.
Мы вместе обошли конюшню. Дэни рассказывала о каждой лошади так, словно речь шла о ее собственных детях. Я слушал, подмечая, как ловко она отслеживает родословные, привычки и характер каждого животного. Девчонка соображала быстро, и это радовало: мне не нужна была подпевала, мне нужен был жесткий и умный человек, готовый до последнего отстаивать то, что лучше для лошадей.
После обхода Холланд отошел ответить на звонок, а я побрел к главному пастбищу. Возле забора в одиночестве стоял рыжий годовалый жеребчик и разглядывал меня. Длинноногий, с изящными контурами и любопытным взглядом. Красивый конь, ничего не скажешь.
Я положил скрещенные руки на верхнюю перекладину, и он не спеша поплелся в мою сторону.
– Не боишься чужаков, да? – пробормотал я, пока он подходил ближе, прядая ушами.
– Его зовут Скорпион, – раздался голос у меня за спиной. – Если точнее, Гнев Скорпиона.
Я оглянулся и увидел приближающуюся пожилую женщину с планшетом под мышкой. На ней был блейзер поверх джинсов – практично, но профессионально.
– Гнев, значит? – переспросил я. – На вид вполне смирный.
– Это пока ты его под седло не взял.
Мы пожали друг другу руки.
– Карла Тиммонс, – представилась она. – Я занимаюсь офисом, расписанием и вообще почти всем подряд здесь.
– Я Кейсон.
– Знаю, кто ты. Холланд только о тебе и талдычит последние недели. Думает, ты какой-то чудо-мальчик, который починит все, что сломано, и выведет «Айронхорс» на новый уровень. Правда, я не совсем понимаю, что это за уровень. Мы и так самое успешное скотоводческое ранчо в округе, а то и во всем штате, но у этого человека амбиции через край.
– Ну, никакого давления, получается.
Она ухмыльнулась.
– У меня в офисе лежат папки, тебе стоит взглянуть. Уверена, захочешь изучить всю подноготную: личные дела сотрудников, таблицы расходов, отчеты о продажах, графики клеймения и вакцинации, данные по страховке и так далее.
– Да, мэм. Ведите.
Я пошел за ней в офис, и она ввела меня в курс дел по логистике. Начисление зарплаты, заявки на аукционы, доходная часть и партнерские соглашения – все то, что я так люблю. Для меня ранчо – это не просто тюки с сеном и чистка навоза. Это цифры, прогнозы, продвижение бренда и точный расчет конъюнктуры рынка. И «Айронхорс» идеально подходило для расширения и роста.
К концу дня я успел пожать десяток рук, запомнил расположение офисов, навесов и конюшен, а также исписал первую страницу заметок в кожаном блокноте. К ужину я присоединился к Холланду и его жене Присцилле. Когда мы наелись от пуза и со стола было убрано, Холланд перешел к делу.
– В общем, мы хотим построить новый тренировочный комплекс для скаковых лошадей с ультрасовременными стартовыми воротами, чтобы обучать и коней, и жокеев. Я тут набросал чертежи, – сказал он, разворачивая и раскладывая на столе пачку синек. – Вот здесь встанет арена, а чуть в стороне будут новая конюшня, денники, парковка и прочие удобства исключительно для нужд этого комплекса.
– А я-то думал, вы просто хотите слегка приобщиться к конному делу, – заметил я.
Он многозначительно посмотрел на меня.
– Я не собираюсь топтаться на пороге. Я готов врубить полную скорость и выстроить лошадиную династию.
Карла была права. Амбиций ему не занимать.
Я кивнул, разглядывая чертежи. – Выглядит отлично, и Карла уже снабдила меня финансовыми выкладками. Я изучу эти цифры сегодня вечером.
Он поднял на меня глаза.
– С деньгами проблем не будет, а вот с Мейтленд Шторм – возникнут.
– С Мейтленд Шторм?
Он кивнул.
– Ее отец владеет ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Оно граничит с нашими угодьями вот здесь. – Он ткнул пальцем в место, где планировалась новая арена. – Для этого проекта мне нужно выкупить четыреста гектаров их земли.
– И они не хотят продавать?
– Я к ним еще не обращался. Но они там уже тренируют лошадей. Хозяйство у них не сказать чтобы огромное – средненькое в лучшем случае, – но определенного успеха они добились. Достаточного, чтобы привлечь внимание владельцев со всей страны. Я тут втайне пообщался с Джайлсом Годвином, их главным тренером. Он уже несколько лет подбивает их расширяться, чтобы брать больше клиентов, но Мейтленд наотрез отказывается даже думать об этом. Мой человек в банке навел справки, и похоже, у них там нарисовались кое-какие проблемы, а банк больше не хочет давать им кредит. Подозреваю, это их и сдерживает.
– Что нам только на руку, – подытожил я.
– Что нам только на руку, – повторил он и продолжил: – Джайлс готов переметнуться к нам и тренировать наших коней, как только мы заложим фундамент.
– Ладно. Так в чем тогда загвоздка? – спросил я.
– Для начала нам нужно, чтобы «Уайлдхейвен Шторм» продали нам эти четыреста гектаров.
– Зачем? – удивился я. – У вас разве мало своей земли?
– Потому что вся наша нынешняя площадь уже распределена под скот и тех немногих лошадей, что у нас есть. Мы всегда были в первую очередь мясным ранчо, и в конный бизнес только-только заходим. И мне это нравится. Мой отец вечно сомневался, он был заядлым скотоводом. А я? Я лошадник. Но при этом я не дурак. Скот сейчас – это хлеб с маслом для нашего ранчо, так что трогать его нельзя, он будет оплачивать счета, пока конное дело не раскрутится. Поэтому мне нужны именно те четыреста гектаров.
– И вы думаете, Штормы откажутся продавать?
– Думаю, тут придется надавить на нужные рычаги, и вот здесь в игру вступаешь ты. Альберт Шторм – человек разумный, но он практически полностью передал бразды правления старшей дочери, а она девка с характером. Так что я рассчитываю на твое обаяние и твою дипломную финансовую хватку. Покажи ей всю выгоду нашего весьма щедрого предложения, – подытожил он.
– Финансовую выгоду, – повторил я. – То есть продать нам землю, чтобы мы построили конкурирующий комплекс, который, вполне возможно, пустит их по миру?
– Ну, слушай, ей совершенно ни к чему знать все детали того, зачем нам эта земля.
– Понятно.
– На сегодня деловых разговоров достаточно. – Мы оба подняли головы и увидели Присциллу, стоявшую в дверях столовой. – Уверена, Кейсон с ног валится после долгой дороги и знакомства с ранчо.
Холланд согласился с женой, свернул чертежи и убрал их в картонный тубус. Затем он протянул мне ключи от домика управляющего, который находился на территории ранчо примерно в километре от главного дома.
Мы попрощались, и я направился к своему пикапу, который все еще стоял перед крыльцом.





























