Текст книги "Выбери меня (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

Решение

В этот вечер мы с Серёжей больше не остаёмся наедине.

Сначала в детскую заходит Алёна. Не выдержав моего продолжительного отсутствия, она поднимается наверх, чтобы проверить, всё ли в порядке. Говорю же, тревожная мать!

Я молюсь про себя, чтобы Серёжа не надумал зайти с террасы в дом прямо сейчас. Мне почему-то кажется, что тогда Алёна всё поймёт. Поймёт, что я с её братом…

О Господи, не могу даже думать об этом. Долгое время я ношу этот груз на душе и на сердце. Скрываю от подруги случившееся много лет назад. То, что Серёже на тот момент было без нескольких месяцев восемнадцать, на мой взгляд, не слишком меняет дело. Всё равно, он – её младший брат.

Моя фантазия работает на износ, когда под всяческими предлогами я уговариваю Алёнку спуститься вниз, к гостям.

Дружной большой компанией мы сидим за столом в беседке, когда к нам, наконец, присоединяется младший Алёхин.

Полвечера я старательно избегаю его настойчивого взгляда. Я просто боюсь того, что могу в нём увидеть. Боюсь, что другие заметят происходящее между нами. Боюсь…

Я пока сама не знаю, что с этим делать.

Серёжа уезжает несколько часов спустя. Какая-то встреча с друзьями. Или с подругой?… Точит мой воспалённый мозг едкая, как щёлочь, мысль.

Вечером мы сидим с Алёнкой вдвоём на качелях во дворе. Все разъехались. Литвинов где-то там, в доме, исполняет свой отцовский долг, давая возможность отдохнуть моей замученной бытовыми хлопотами подруге.

Разговор идёт ни о чем конкретном. Мысленно я убеждаю себя, что мне незачем это знать. Но сегодня мои мысли явно не в ладу с моими поступками, потому что я спрашиваю у Алёнки как бы невзначай, абсолютно скучающим тоном:

– А как там у Серёжи на личном?

– Без понятия, – отвечает ни о чём не подозревающая подруга.

– Он встречается с кем-то сейчас? – пру как танк.

Алёнка задумывается ненадолго.

– Ну, вроде да. Он всегда с кем-то встречается. Я давно перестала в это вникать.

Что и требовалось доказать.

Серёжа Алёхин. Рили?

Ночью, лёжа в постели в выделенной мне спальне в доме Литвиновых, я размышляю, гоняя одни и те же мысли по кругу в своей голове.

Я вспоминаю поцелуй, случившийся между нами сегодня на террасе второго этажа.

Это было помешательство, однозначно. Солнечное затмение одновременно с лунным. Ретроградный Меркурий. Полнолуние! Парад планет, комет или чего там ещё. Я не знаю, как иначе это объяснить.

Этот парень отключает мне мозги. Без шуток. Такое чувство, что он нашёл кнопку «ВЫКЛ» в моей голове, и жмёт на неё, когда ему заблагорассудится.

Мне это не нравится. Я слишком… старая для непродуманных решений. Вереница неудач на личном фронте не прошла даром. Я отлично усвоила данные мне уроки.

Серёжа совершенно мне подходит. Его отношения с девушками – нестабильные от слова «совсем», что подтверждают самые близкие к нему люди – мама и сестра.

Когда-то давно я отказала ему. Как он там сказал? Трахнула и послала? Возможно, я для него что-то вроде незакрытого гештальта? Непокорённой высоты?…

Стоит ли рисковать своим душевным равновесием, чтобы это выяснить? Вот прям вряд ли.

Меня интуитивно влечёт к нему, но я больше не доверяю своей интуиции. Слишком часто я ошибалась.

Правильнее будет выбросить эти мысли из своей головы и сосредоточиться на действительно важных вещах. На ребёнке…

* * *

Питер встречает меня серой дождливой погодой. Это, пожалуй, единственное, чего я не выношу в этом городе.

По приезду я сразу же звоню своему постоянному гинекологу, у которого не была длительное время после того, как оставила свои попытки забеременеть.

Врач выдаёт мне длинный список анализов. Следующие две недели я сдаю всевозможные пробы. Чувство, что я к полёту в космос готовлюсь, а не к рождению ребёнка.

На следующий приём иду с ощущением лёгкого мандража внутри. Сегодня мне предстоит выслушать свой приговор.

Ирина Юрьевна, так зовут моего врача, придирчиво изучает результаты моего обследования. Удручённо качает головой.

У меня всё обмирает внутри. Что это значит?

Наконец, она отрывает взгляд от бумаг, лежащих перед ней. Снимает очки, устало потирая переносицу.

– Буду с Вами честной.

Рефлекторно прикрываю веки. Лихорадочно гоняю в голове слова единственной известной мне молитвы. Доктор тем временем продолжает:

– Возраст у Вас г-м… уже приличный.

Киваю покорно.

– Самопроизвольный аборт внутриматочной беременности. Два эпизода, – Ирина Юрьевна недовольно поджимает накрашенные тёмно-коричневой помадой губы. – На двенадцатой и четырнадцатой неделях.

Сижу неподвижно, уперев взгляд в колени, на свои скрюченные замысловатым узлом руки.

– Эктопическая беременность. Тубэктомия. Правая фаллопиева труба… – она делает движение в воздухе ребром ладони, как будто отрубает голову.

Вздрагиваю.

– Проходимость левой трубы г-м… – она вглядывается в мои анализы. – Ну, могло быть лучше, – поднимает на меня строгий взгляд. Её глаза поблёскивают сквозь стёкла опущенных на нос очков в бесцветной оправе. – Учитывая, что она у Вас одна.

– Я в курсе своих диагнозов. Мне просто нужно знать, понимаете… В общем, каковы шансы? Что я смогу родить ребёнка?

– Прежде чем родить, нужно ещё зачать. В Вашем случае, я бы рекомендовала ЭКО.

– ЭКО? – переспрашиваю тупо.

– Да, – голос врача твёрд и бескомпромиссен. – Вероятность зачать естественным путём минимальна. В случае ЭКО шансы… – она как будто задумывается. – Ну, скажем так, тридцать на семьдесят.

– Тридцать?

– Тридцать… – ещё одна драматическая пауза. Мои нервы уже на пределе. – Тридцать – это вероятность благоприятного исхода. Чтоб Вы понимали.

– Боже… – не выдерживаю. Выдыхаю длинно застрявший комом в груди воздух. Роняю лицо в ладони.

– Ну, Вы не отчаивайтесь.

Поднимаю на неё полные надежды глаза.

– Чудеса иногда случаются, – её слова звучат для меня колокольным набатом – «без шансов».

Выйдя от врача, звоню маме. Иду по улице, беспорядочно пиная валяющиеся под ногами сухие листья.

– Да, доч?

– Привет, мамуль.

– Что случилось? – мама выкупает меня на «раз-два».

– Я только что от врача.

– Ну?… – в мамином голосе тревога. – Что она сказала?

– Ничего хорошего, мам. Шансы мизерные. Мизерные, мам. Понимаешь!?

– Что значит, мизерные? – мама включает свой излюбленный «учительский тон». Это означает, что она будет спорить.

– Она сказала, что нужно делать ЭКО. И даже в этом случае может не получиться. Никто ничего не гарантирует, мам… – всхлипываю. По щеке бежит первая слеза.

Мама на том конце провода молчит. Я плачу. Мне становится себя бесконечно жалко.

– Послушай меня. Прежде всего – успокойся. Слышишь меня!? Успокойся. Слезами горю не поможешь.

Мама продолжает говорить. У меня подгибаются колени. Я встаю у первой попавшейся на моём пути обшарпанной стены какого-то здания. Опираюсь лопатками, то и дело теряя равновесие. Тайфун из эмоций накрывает меня с головой.

– Я думаю, тебе нужно проконсультироваться с другим врачом. И вообще, лучше это сделать здесь.

– В смысле?

– Ты родишь мне внука или внучку. Поняла меня? Другого варианта мы даже не рассматриваем. Слышишь?

– Слышу.

– Как ты будешь одна с ребёнком? Ты вообще думала об этом?

– Нет…

– Я так и знала. В любом случае, придётся переезжать. Тебе нужна будет помощь. Поддержка.

Киваю, как будто она может меня увидеть.

– А ещё я знаю прекрасного врача. Помнишь тётю Тамару?

– Не совсем.

– Ну, конечно, ты была тогда совсем маленькая. Мы работали вместе в банке. Так вот, у Тамары дочка, Олеся, примерно как ты возрастом, может на пару лет старше. Много лет не могла родить. Каких только врачей не обошли. Даже в Москву ездили!

– К чему ты, мам?

– В прошлом году Олеся стала мамой двух здоровеньких мальчишек. Наблюдалась она в клинике в нашем городе. Мы пойдём туда же. Как только приедешь, сразу и пойдём.

– Мам… Ну, как я могу? У меня работа и вообще…

– Работу ты и здесь найдешь. В одном твоя докторица абсолютно права, дочка. Время против нас. Тянуть больше нельзя.

– Я подумаю, мам. Стой, погоди… – наш разговор прерывают короткие гудки в трубке. Вторая линия. – Я тебе перезвоню, мам.

Переключаю звонки.

– Да, Андрюш?

– Привет! Как дела? – весело говорит бывший муж. – Как съездила?

– Всё нормально, Андрюш. Съездила хорошо. Правда в церковь не успела. Самолёт задержали. Но зато увиделась со всеми.

– Ясненько. Я это, чего хотел-то. Может, увидимся как-нибудь?

– Зачем? – что-то в его тоне меня настораживает.

– Ну, просто. Посидим, поболтаем.

– Андрей. Мы – бывшие муж и жена. Не думаю, что Тане это придётся по душе.

Таня – это новая девушка Андрея. Они встречаются около года. Лично с ней я не знакома, но, по словам Андрея, она – хорошая. Иногда я люблю пошутить, что передала своего бывшего в надёжные руки.

– Кстати, о Тане…

– Что случилось? – напрягаюсь ещё больше. Андрей мнётся, как будто ему есть, что скрывать. А это на него совсем не похоже.

– Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой.

– Говори. Я не знаю, когда могу с тобой увидеться. Столько дел, понимаешь…

Андрей перебивает меня:

– Мы решили пожениться.

– Оу. Ну, это ведь здорово? Надеюсь, тебе не нужно письменное разрешение бывшей жены на заключение брака? – усмехаюсь в трубку.

– Таня беременна.

– Оуу…

– Об этом я и хотел тебе сказать.

Молчим.

– Ну что ж… – мой голос, просев, становится хриплым. – Я… поздравляю.

– Ириш…

– Андрей, ты близкий мне человек. В этом мире родных мне людей – по пальцам одной руки пересчитать. Я желаю тебе счастья, – говорю твёрдо. – Я действительно за тебя рада. Но понимаешь… Мне нужно немного времени.

– Понимаю, – глухо.

– Я перезвоню тебе, оки? – почти весело. – Целую.

Отрубаю вызов. Непрекращающийся звон в ушах словно отрезает меня от окружающего пространства. Предметы, люди вокруг – изображение плывёт, смазывается.

Автоматически скроллю ленту уведомлений. Алёнка что-то прислала. Просматриваю наш диалог.

На полученном видео – Машенька, лежащая на специальной подставке в ванночке с водой. Судя по всему, она купается. В кадре мужские руки. Лёша поливает дочь водой из небольшого ковша. Голос Алёнки за кадром:

«Поплыли? Как Маша плавает?»

В ответ на эти слова Маша улыбается и начинает дёргать ручками-ножками резко. Как будто и вправду плывёт.

Опускаю руку с зажатым в ней телефоном вдоль туловища. В душе неотвратимо зреет решение.

Я возвращаюсь домой.

Глава 20

Полезные связи

Я переезжаю примерно через месяц.

Заканчиваю все свои дела в Питере, ставлю точки. Пишу заявление об увольнении на работе. Сообщаю Андрею.

Он спрашивает меня лишь: «Это из-за меня? Из-за нас с Таней?…»

В его вопросе читается невысказанное: «Из-за нашего с ней ребёнка?»

Я говорю: «Нет, конечно, нет».

Крепко обнимаю его на прощанье. Я действительно хочу, чтобы Андрей был счастлив. Он тоже много страдал, многое потерял. Мы прошли с ним длинный путь вместе. Он нашёл свой свет в конце тоннеля, а я всё ещё… ищу.

Службой доставки я отправляю свои вещи, нажитые за годы проживания в Питере, в родной город.

И всего с одним небольшим чемоданом сажусь в самолёт, уносящий меня из города несбывшейся мечты.

Мама настаивает, чтобы я поселилась у них. Большую часть времени они с отцом проводят в посёлке, так что городская квартира в основном свободна.

Я отказываюсь. Зря я что ли столько лет стремилась к независимости, чтобы в итоге вернуться туда, с чего начинала? Я привыкла жить одна. Ходить по квартире в нижнем белье и до утра пялиться в сериальчик, то и дело покатываясь со смеху. Я люблю своих родителей, но… нет.

Поэтому я нахожу квартиру через популярный сервис съема жилья. Вношу задаток, перечисляя деньги на карту.

В день моего приезда у родителей ломается машина, поэтому они не могут вовремя выехать из посёлка, чтобы встретить меня в аэропорту.

Я говорю бодро: «Ничего страшного. Я возьму такси». Я же взрослая и самостоятельная. И неважно, что где-то внутри меня маленькая Ирочка абсолютно по-детски расстраивается.

Когда самолёт приземляется, и я включаю телефон, мне приходит сообщение от Алёнки. Оказывается, за время полёта моя беспокойная мамуля уже связалась с ней. И встречать меня в аэропорту будет лично облпрокурор Литвинов. Потому что, цитирую: «Так не делается!»

Некоторое время я прикидываю, получится ли уговорить Лёшу врубить мигалку на его прокурорской тачке. Я всегда мечтала прокатиться вот так, с ветерком! Но хмурое лицо моего бывшего однокурсника заставляет меня прикусить язык.

Когда мы уже выезжаем с парковки аэропорта, на мой телефон поступает очередное уведомление. Информация, содержащаяся в нём, повергает меня в натуральный шок.

Хозяйка квартиры пишет, что не сможет сдать мне её на длительный срок, так как было принято решение о продаже жилья. Задаток она тут же возвращает мне на карту. Извиняется. Но… от этого не легче.

– Что такое? – спрашивает Литвинов, кося взглядом на моё расстроенное лицо.

Пыхтя возмущением, рассказываю ему о случившемся. Во время моего эмоционального повествования он и глазом не ведёт, продолжая ровно вести машину.

С опозданием понимаю, что не знаю, куда он меня везёт.

– Где это мы? – выглядываю в окно. Район мне смутно знаком.

– Пока перекантуешься на нашей квартире. Правда, там давно никто не жил, поэтому грязно. Ну, ничего страшного. Думаю, ты с этим разберёшься в два счёта.

Моя челюсть падает на пол. Вот это подарок судьбы! Для порядка мнусь пару минут, но Литвинов пресекает мои неловкие ужимки коротким:

– Хорош, Лукичёва. Мы не чужие люди.

Вот так я попадаю в ту самую квартиру, где жила Алёна, когда вернулась в город несколько лет назад. Здесь есть вся необходимая для жизни мебель и бытовая техника.

Моя задача – прибраться и обжить здесь всё по-своему. Чем я и занимаюсь ближайшую неделю.

Пункт два моего плана – найти работу. Ведь прежде чем беременеть и рожать, мне нужно заиметь какую-никакую финансовую подушку. Конечно, накопления у меня есть. Но, как говорится, денег много не бывает.

Первоначально я ищу объявления для соискателей по своему основному профилю – юриспруденция. Одно и то же, одно и то же. Работа в офисе с девяти до шести. Сверхурочные – по договорённости.

Я непроизвольно кривлю лицо. Как представлю себе это сидение за компьютером с утра до ночи, слезящиеся глаза…

Ну и как в таких условиях забеременеть и выносить здоровенького малыша? Нет, мне определённо нужно что-то другое. С более удобным режимом.

Уверенной рукой ввожу в фильтр-строку значение – «гибкий график». Так… Таролог-консультант, СММ-менеджер в сети студий красоты, дог-ситтер, рабочий на линию розлива вина…

Х-мм… К такому жизнь меня не готовила. Хотя насчёт вина вроде звучит неплохо… Но вряд ли мой гинеколог это одобрит.

Моё внимание привлекает объявление:

"В наш маленький, но дружный коллектив требуется сотрудник на полную ставку.

– Ты не полностью сумасшедший?

– Можешь отличить таунхаус от пентхауса?

– Не берёшь недельный больничный при малейшем першении в горле?

– Ориентируешься во времени и способен дружелюбно сказать «Добрый день» и «Добрый вечер»?

– Можешь представить себя работающим без угрозы синдрома эмоционального выгорания?

Тогда тебе к нам! Мы предлагаем тебе неплохо оплачиваемую работу с низким уровнем стресса в команде, которой мы гордимся! Гибкий график (очень гибкий)".

Минут пять я пялюсь в экран, перечитывая эти строчки. Меня разбирает смех. Знаете, бывает так, что ты чувствуешь положительные вибрации от человека или от окружающей обстановки? Объяснить логически это обычно невозможно. Ты просто чувствуешь и всё. Так вот, с этим объявлением у меня именно так!

Поколебавшись ещё минутку, откликаюсь на вакансию.

Мне перезванивают через пару дней. Весёлый голос, который кажется мне смутно знакомым, произносит в трубку:

– Доброе утро!

На всякий случай смотрю на часы. Сейчас – 16:25.

– Доброе…

– Это Агентство недвижимости «Зона Т» Вас беспокоит. Вы оставляли своё резюме.

– Да, – говорю более уверенным тоном.

– Вы нам подходите.

Что? Вот так просто?

Молчу, ошарашенная.

– Единственный вопрос, который бы хотелось уточнить перед оформлением документов.

– Да?

– Представьте себе ситуацию.

– Да?…

– Новогодний корпоратив. Вы перебрали шампанского. Какую песню Вы будете петь?

– Что, простите? – переспрашиваю. Мне же это послышалось?

– Песню, – голос в трубке твёрд. – Не раздумывайте. Отвечайте первое, что пришло Вам в голову.

Тут я окончательно теряюсь.

– Эээээ…

Тем временем трубка начинает «петь»:

– Муси-пуси-муси-пуси… Миленький мой…

Неверяще вслушиваюсь в этот бред сумасшедшего. Внезапно меня озаряет.

– Зотов? Ты что ли? – узнаю в собеседнике своего однокурсника.

– Ну наконец-то, – скептически. – Думал, ты уже не догадаешься.

– Зотов!? Тима? – радуюсь ему как родному. – Вот это да!

– Не Тима. А Тимофей Олегович. Генеральный директор агентства «Зона Т», – говорит серьёзно, но я различаю знакомые «понты» в его голосе.

– Офигеть…

– Работу ищешь, Лукичёва?

– Ищу…

* * *

Третий пункт моего плана – посещение клиники репродуктивной медицины.

Тима не обманул. График работы в его фирме без преувеличения гибкий. Поэтому я могу себе позволить заниматься своим здоровьем.

Тот гениальный врач, которого мне посоветовала мама, оказывается парнем примерно моего возраста. Короткостриженые русые волосы. Очки, которые он, по всей видимости, носит для придания серьёзности своему образу. Белый халат – единственное, что выдаёт в нём медработника.

Если бы мне не пришлось ждать месяц, чтобы просто попасть к нему на приём, я бы не поверила.

Константин Николаевич, так зовут доктора, бегло просматривает мою карту, привезённую из предыдущей клиники. Откидывается на спинку стула, отстукивая дробь по столу зажатой в руке шариковой ручкой.

– Прежде чем мы начнём. Важный вопрос, на который Вы должны ответить прежде всего себе, Ирина Сергеевна. Чего Вы хотите?

– Можно просто Ирина, – прокашливаюсь. Он кивает. – Я хочу ребёнка.

– Неверный ответ, – обрубает. Смотрю на него в лёгком шоке. – Хотеть можно новую машину. Сумку известного бренда. Гамбургер, в конце концов. Ребёнок – это не предмет торга, понимаете?

Неуверенно киваю.

– Хотите ли Вы стать матерью? Готовы ли Вы к этому? Именно с такой точки зрения следует смотреть на ситуацию. И никак иначе. Если, конечно, Вы хотите, чтобы у Вас всё получилось.

– Хочу. Больше всего на свете! – вкладываю в свой ответ всю ту гамму чувств, что у меня на сердце.

Константин Николаевич удовлетворенно кивает мне:

– Тогда у Вас всё получится. У нас с Вами всё получится, – акцентирует голосом.

И я верю ему! Я верю…

Глава 21

Старая знакомая

Моё ЭКО предварительно запланировано на февраль.

Как объяснил мне врач, подготовка к процедуре может занять несколько месяцев. Очень важно убедиться в том, что мой организм готов к полноценному вынашиванию ребёнка.

Первым делом из своей жизни я исключаю алкоголь. По рекомендации врача совершаю длительные пешие прогулки ежедневно. Стараюсь спать не меньше восьми часов в сутки. Для меня, привыкшей вести полуночную жизнь, это непросто.

Сдаю три тысячи разных анализов, прохожу обследование. Некоторые процедуры я уже делала раньше в Питере. Другие – для меня в новинку.

Константин Николаевич назначает мне длинный перечень обязательных к приёму лекарств и витаминов. Гормональная терапия. Я стараюсь избегать этого слова, так как оно меня немного пугает.

Мой туалетный столик в последнее время напоминает скорее аптечную полку, весь уставленный баночками с таблетками всевозможных форм и расцветок.

По совету Константина Николаевича я также посещаю психолога. Она оказывается приятной женщиной средних лет. Оформленное мягкими волнами каре из тёмных волос. Непритязательный макияж. Располагающая к себе манера общения и тихий, словно убаюкивающий голос.

Елена Евгеньевна долго говорит со мной. Распрашивает меня о моём прошлом. Я сама не замечаю, как рассказываю ей всё. О своем браке, о своих неудачах. О том, как я пришла к решению родить. Как это принято называть сейчас – «для себя».

Выслушав меня, она советует не игнорировать личную жизнь. Объясняет что-то пространно и даже слегка нудно. Инстинкт размножения. Психологический настрой. Правильная позиция. Когда она произносит такое простое, но важное слово «гормоны», я оживаю.

Гормоны? Вот это мне уже понятнее.

Елена Евгеньевна утверждает, что есть вещи, на которые нельзя повлиять таблетками. Человеческая психика – очень тонкая материя. Поэтому лекарства это, конечно, хорошо, но далеко не всё. Элементарные объятия иногда могут дать больше, чем неделя приёма медикаментов. Выхожу от психолога, полная новых идей и поводов к размышлению.

Донора решено выбрать ближе к началу проведения основной процедуры. Как объяснил мне доктор, у клиники имеется собственный донорский банк, и мне не придётся заниматься этим вопросом отдельно.

Все образцы проходят тщательный отбор и принадлежат мужчинам до тридцати трёх лет, так как этот возраст считается лучшим с точки зрения репродуктивности.

Старательно гоню от себя мысли о том, что мне самой через пару месяцев тридцать пять, и внимательно слушаю врача.

Он говорит, что я могу ознакомиться с донорскими анкетами. В них указывается возраст, национальность, цвет волос, глаз, а также профессия и увлечения. К каждому донорскому «делу» собираются и прикладываются детские фото, аудиозаписи голоса и даже образцы почерка!

И знаете, мне становится как-то сразу легче. Одно дело мифический образ, а другое – конкретное представление о человеке, который, возможно, даст жизнь моему ребёнку…

Я терпеливо прохожу все назначенные врачом процедуры. Никто не в курсе происходящего в моей жизни, кроме, пожалуй, мамы.

Во-первых, я не хочу сглазить. Во-вторых, у Алёнки там свои хлопоты. У Маши мучительно режутся зубки. Моей подруге сейчас просто не до меня, и я это прекрасно понимаю.

Так, незаметно наступает Новый год. Ежегодный новогодний корпоратив – классика жанра.

Коллектив агентства, к которому я уже успела прикипеть всей душой, составляет в общей сложности двенадцать человек, включая Тиму и меня.

Большой шумной компанией мы собираемся в недавно открывшемся в нашем городе баре. Это модное нынче местечко, успевшее уже нашуметь и даже прославиться. Меня, прожившую больше десяти лет в Питере, удивить сложно. Но тут я вынуждена признать, что по меркам провинции здесь очень неплохой уровень.

Концепция бара, сооружённого в здании старой котельной, построенной более века назад, удивляет. Это так называемый «руин-бар», от слова «руины». Владельцы заведения постарались сохранить неповторимый дух этого места.

Кирпичные стены при ремонте не трогали, поэтому кирпич здесь полностью оригинальный, девятнадцатого века.

Каминный зал находится в бывшем помещении котельной. Камин, на самом деле – это старинная печь, в которой давным-давно нагнеталось давление для подачи воды.

Изюминка бара – комната, в которой при помощи депозитных карт можно самостоятельно наливать любые напитки из специальных кранов: от коктейлей и вина до пива и сидра.

Но моё внимание привлекает не это. А винтажный музыкальный автомат с песнями, установленный у стены в главном зале.

У меня так и чешутся руки понажимать на многочисленные рычажки и кнопки.

На мой резонный вопрос бармен мнётся, мол, это личная собственность владельца бара.

Я не сдаюсь:

– А можно поговорить с владельцем? Я уверена, он разрешит мне!

Уж я приложу для этого все свои силы и максимум очарования.

– Я боюсь, это невозможно, – отвечает бармен. Судя по бейджику, его зовут Павел.

Успеваю заметить его короткий взгляд в сторону вип-кабинки, вход в которую перекрыт бархатной шторой благородного винного оттенка. Ага! Сразу понимаю, что к чему.

Задаю наводящий вопрос, внимательно следя за лицом бармена Паши.

– А он часто здесь бывает? – невинно хлопаю ресницами.

Паша опять косит глазом на штору. Штирлиц из него так себе!

– Эээ… Иногда.

– Ясненько! – почти пропеваю эти слова. – А можно мне ещё одну безалкогольную сангрию?

– Да, конечно.

Когда Паша отходит, чтобы смешать необходимые для коктейля ингредиенты, я разворачиваюсь и резво шурую по направлению к заветной шторе.

– Девушка, Вы куда? – слышится мне вслед. Не обращаю ровным счётом никакого внимания. Делаю вид, что эти слова вовсе не мне адресованы.

– Девушка!

Напустив на себя благожелательный вид, резко распахиваю штору и… застываю.

Потому что за столом сидит не кто иной, как… Серёжа Алёхин собственной персоной.

Он что-то пишет размашисто на разложенной перед ним планшетке. Напротив – включенный нетбук. Рядом стоит тарелка с недоеденным, по всей видимости, ужином. Механически отмечаю идеальную прожарку стейка. Чашка свежесваренного кофе, судя по запаху. Пачка стиков для «айкос».

Серёжа поднимает на меня недоумённый взгляд. Его глаза слегка округляются. Изгибает брови в своей излюбленной ироничной манере.

Фокусируюсь на его уютном, явно кашемировом свитере приятного оттенка «кэмел». Он резко контрастирует с его небритым лицом. Никогда не любила всю эту растительность на мужских лицах. Это же не клумба, твою мать. На ум приходит совершенно неуместное в данный момент воспоминание о том, что борода у Алёхина до неприличия мягкая…

Лихорадочно соображаю, как я выгляжу сейчас. На мне сегодня короткая кожаная юбка цвета бордо и чёрный лонгслив со спущенными плечами. Помада, наверное, давно стёрлась… Нервно поправляю волосы, не в силах сдержать порыв.

– Сергей Александрович! – извиняющийся голос бармена Паши за моей спиной. – Она сама. Я не разрешал ей Вас беспокоить. Сергей Александрович…

Закатываю глаза непроизвольно. Да Господи боже. Звезда в шоке!

«Сергей Александрович» медленно перемещает взгляд на переминающегося с ноги на ногу позади меня Пашу.

– Ничего страшного, Павел. Это моя… старая знакомая.

И вроде бы ничего такого он не сказал, стандартная расхожая фраза. Но я чётко улавливаю содержащийся в ней посыл.

Знакомая? Старая!? Совсем офигел, Алёхин?

Мои ноздри раздуваются сами собой. Серёжа как ни в чём не бывало смотрит на моё перекошенное лицо, слегка закусывая ухмылку.

– Оставь нас, Паш. И принеси то, что она пьёт – сюда.

Уверенным движением руки отодвигает в сторону тарелку. Складывает нетбук.

Паша, чьего присутствия позади я больше не ощущаю, шустро ретируется.

Серёжа уже не скрывает радостной широкой улыбки.

– Ну, что стоишь? Присаживайся.

Не утруждая себя придерживанием подола юбки, плюхаюсь на диванчик перед ним. И только после этого говорю:

– Ну, привет. Сергей Александрович.