Текст книги "Выбери меня (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22

Без обид

– С каких пор у тебя есть бар? – произношу нарочито весело.

– Пару месяцев, – отвечает спокойно. – А с каких пор ты в городе? – звучит мне в унисон.

– Пару месяцев, – пожимаю плечами.

– Странно. Алёна мне ничего об этом не говорила.

– Ну, может забыла, – кошу взглядом в область его щеки. Если мне не изменяет память, там были ямочки.

– Забыла… – он явно настроен скептически.

– Ага. Когда у тебя грудной ребёнок, и не такое можно забыть. Закрутилась, наверное.

На самом деле я немного лукавлю. Потому что это я попросила подругу не распространяться особо о моём переезде. Мне не хотелось лишнего ажиотажа вокруг этого события. Или чтобы люди решили, что очередная неудачница вернулась домой из столицы, побитая и поверженная жизнью.

– Надолго здесь? – спрашивает Серёжа.

– Предпочитаю не загадывать, – отвечаю уклончиво.

В этот момент штора на входе отодвигается, и в кабинку заходит бармен Паша.

В руках у него поднос, на котором одиноко стоит моя сангрия. Сырная тарелка с орешками и мёдом. И свежий эспрессо для босса.

Молчим, пока Паша расставляет принесённое с собой на столе. Забирает тарелку с едой и недопитый, уже наверняка остывший, кофе Алёхина.

– Как ты пришёл к этому? – интересуюсь у Серёжи. Провожу рукой в воздухе, обозначая окружающую нас обстановку. – Очень прикольно получилось! – говорю это от чистого сердца. Мне действительно приглянулось это местечко.

– Спасибо, – ровным голосом. – Я закончил «общепит» в универе.

– Кажется, что-то такое припоминаю.

Он продолжает неторопливо:

– Получил диплом. Потом армия. Когда вернулся, работал в ресторане на Уфимском. Через пару лет мы с другом организовали свой бизнес. Открыли первое заведение. Это была пиццерия.

Первое?

Мысленно произвожу расчёты в своей голове. В тот период я была замужем. И как раз переживала самые мучительные события в своей жизни. Информация о Серёже, если и проскальзывала в разговорах с подругой, то нигде не отложилась.

– Кажется, Алёна говорила, что ты работаешь в ресторане, но я не думала что…

Перебивает меня, усмехаясь:

– Что я им владею?

– Типа того.

Он откидывается назад. Берёт чашку с кофе. Смотрит на меня как-то странно.

– На самом деле, это первый мой бар. Ну, такого формата.

Киваю одобрительно.

– А ты чем сейчас занимаешься? Работаешь? Где живёшь? – сыплет вопросами.

Ошарашенная новым обликом Серёжи «а-ля Аркадий Новиков», открывшимся мне внезапно, выдаю чистую правду.

– Я живу в городской квартире Литвиновых. На Витебской.

– Вот как… – Серёжа удивлённо приподнимает брови, и я понимаю, что ляпнула что-то не то. Как Алёнка могла нечаянно умолчать о такой небольшой, но важной детали? Что я живу у них? Выглядит очень натянуто. Быстренько перевожу тему.

– Работаю в агентстве недвижимости. У друга, – уточняю зачем-то. Мысленно луплю себя по лбу. Для чего Алёхину эта информация, блин? – У нас как раз новогодний корпоратив здесь. Сейчас, – добавляю сбивчиво.

– Ясно, – по его тону нельзя абсолютно ничего понять. – Так ты вернулась… одна?

– Что? – сначала не понимаю, о чём он вообще. – А, да. Одна. Мы с Андреем развелись несколько лет назад.

– Почему? – наклонившись вперёд, смотрит на меня испытующе. – Извини, если я лезу не в своё дело…

– Это действительно не твоё дело, Алёхин, – говорю чуть резче, чем следует. Тут же меняю тон. – Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто эта тема… Это очень личное, понимаешь?

Он молчит несколько долгих секунд.

– Понимаю. Но я думал, что мы с тобой, как бы это сказать… не чужие люди.

– Серёж…

Он бодро хлопает по столу ладонями. Ложечка, лежащая на кофейном блюдце, слегка звенит.

– Раз уж ты теперь живёшь здесь, почему бы нам не обменяться телефонами, м-м?

– Не думаю, что это хорошая идея, – отвечаю тихо.

– Почему? – он как будто удивлён.

– Просто ты и я… мы…

– О чём ты? – Серёжа прищуривается. – Ты всё ещё не можешь отпустить ту ситуацию столетней давности?

– Нет, но…

На самом деле, да.

– Что было, то было. Я не держу на тебя зла, – говорит уверенно. – Я всего лишь предлагаю общаться. Дружить.

– Дружить? – моя очередь удивляться.

– Да. Почему нет? Люди так иногда делают, представь себе.

– А твоя девушка не будет против? – интересуюсь, скептически заломив бровь.

Он усмехается, прикрывая рот сложенной в кулак ладонью.

– А это тебя волнует?

– Не особо, – во мне просыпается дерзкая Ирина. – Просто я не хочу стать причиной очередных твоих неудач на личном.

– Оу. Как благородно. Но можешь не волноваться. На личном, – акцентирует это слово голосом, – у меня всё прекрасно. Даже если нет постоянной девушки, как сейчас.

Непонимающе качаю головой.

– И как ты предлагаешь нам дружить? Если мы и минуты не можем прожить, не покусав друг друга.

Он хохочет, задрав голову назад и слегка обнажив ровный ряд своих белых зубов.

Залипаю на его дёргающемся в такт кадыке.

Успокаивается. Потирая переносицу двумя пальцами, переводит на меня взгляд.

– Зато нам никогда не будет скучно вдвоём.

– О дааа, – язвительно. Придвигаюсь ближе к столу. Уперев локти в поверхность, бегаю глазами по его лицу.

– Тогда, в доме Алёны и Лёши. Ты поцеловал меня. Зачем? – задаю вопрос, который мучает меня вот уже несколько месяцев.

Серёжа смотрит на меня без улыбки.

– И ты ответила.

Смутившись:

– Это был рефлекс.

– Правда? – явно иронизирует надо мной.

– Абсолютная, – припечатываю. – Так зачем ты сделал это, Серёж? Если ты таким образом представляешь себе дружбу между нами…

Он резко наклоняется ко мне, отзеркаливая мою позу. Наши пальцы на столе почти соприкасаются.

– Просто хотел кое-что проверить.

– Проверить? – недоумеваю. – И что же ты хотел проверить?

– Я был влюблен в тебя по уши, знаешь? Когда был пацаном.

– Я догадывалась, – глухо.

– Когда ты стала моей… – его голос едва заметно срывается. – Когда это случилось между нами, я был просто невероятно счастлив.

Кровь бьёт набатом мне в уши. Андрей говорил мне то же самое когда-то. Серёжа продолжает:

– Потом ты уехала. Перед этим как следует отрезвив мои юношеские фантазии.

Порываюсь ответить ему, но он останавливает меня поднятой вверх ладонью.

– Дай мне закончить мысль. Если ты хочешь опять извиниться, то не надо. Я уже давно простил и забыл. Поверь.

Киваю покорно. Мол, продолжай.

– Это было нелегко, конечно. Всё-таки первая любовь…

Добавляет после паузы:

– Первый секс. Такое просто так не стереть из памяти.

Молчу, уперев взгляд в центр стола между нашими ладонями.

– Но время лечит, – усмехается горько. – Всё проходит. Прошло и это. Тогда, на крестинах я в этом убедился окончательно.

Резко поднимаю на него глаза. Он это серьёзно?

Серёжа качает головой, как будто подтверждая сказанное.

– Мне надоело, что эта дурацкая ситуация стоит между нами. Если уж я забыл, то почему ты не можешь сделать то же самое?

Кручу в голове слова Елены Евгеньевны, сказанные на одном из последних сеансов. Она говорила о том, как важно уметь прощать. Других, и прежде всего – себя. Если Серёжа смог вот так, по-взрослому, изложить мне всё… Почему я не могу сделать то же самое?

– Хорошо, – мой голос слегка хрипит, когда я протягиваю ему свою руку. – Значит, без обид?

– Без обид, – подтверждает, уверенно пожимая мою ладонь. От нашего контакта мурашки тонкой струйкой бегут по позвоночнику. Отмахиваюсь от этого странного назойливого ощущения.

Смотрю ему прямо в глаза. Наверное, впервые в жизни открыто и честно. Он отвечает мне таким же точно кристально ясным взором.

Некоторое время сидим так, сцепившись руками и взглядами, пока нас неожиданно не прерывает возня, начавшаяся за шторкой.

– Сюда нельзя. Это закрытая зона, – узнаю голос бармена Паши.

– В смсли нлзя?… – кто-то пьяно вторит ему в ответ. – Я бстренько. Тока посмтрю и фсё.

– Нельзя, – Паша явно упирается, второй раз за вечер вынужденный оборонять вип-кабинку.

– Псти, я скзл!.. – Пашиному противнику всё-таки удаётся победить. Он заглядывает за шторку.

С удивлением узнаю в нарушителе нашего спокойствия Тиму. И когда он успел так набраться!?

– О. Вт ты где, – пьяно улыбается мне.

Отцепляюсь от Алёхина, всё ещё держащего меня за руку. Вытянувшись во весь рост, в два счёта оцениваю разворачивающуюся передо мной картину.

Решение приходит мгновенно. Зотову явно пора на боковую. Говорю, стараясь сделать свой голос спокойным:

– У меня всё хорошо, Тим. Правда.

Тима слегка пошатывается. Упирается ладонью в проём.

– Я уже иду. Ты не мог бы подождать меня там? – киваю туда, откуда он пришёл. – Я приду через минутку. И мы поедем домой. Окей?

Тима лыбится. Повторяю чуть настойчивее:

– Подожди меня там, Тим.

Наконец он кивает, выдавая нужную мне реакцию. Молчаливо обращаюсь к Паше, застывшему статуей чуть поодаль. Красноречиво смотрю на него. Мол, помоги. Тот, слегка закатив глаза, фыркает. Осторожно тянет Тиму за рукав в направлении выхода.

– Пошли, братан…

Зотову не остаётся ничего, кроме как покорно плестись следом.

Оборачиваюсь к Серёже. Он смотрит на меня исподлобья. На лице – ни тени прежней открытости. Цедит сквозь зубы:

– Это и есть твой друг?

Не обращаю внимания на сарказм в его голосе. В данный момент мне совсем не до этого.

– Да! И сейчас мне нужно срочно отвезти его домой. Пока он не отрубился прямо здесь! – улыбкой пытаюсь сгладить ситуацию. Судя по нахмуренным бровям Алёхина, у меня это выходит не очень. Ай, ладно! Потом разберусь.

– Рада была повидаться, Серёж, – говорю примирительно.

Он откидывается на спинку дивана. Ловко вкрутив стик двумя пальцами, жмёт кнопку айкоса. Смотрю на него, ожидая элементарных слов прощания в ответ.

Он выдаёт лишь сухое, как занозы на плохо отшлифованной доске:

– Счастливо добраться. Домой.

Мысленно махнув рукой, разворачиваюсь на выход, слегка взбешённая этим его ядовитым тоном. В последний момент бросаю едкое:

– Курить вредно, в курсе?

Алёхин делает глубокую затяжку. Длинно выдыхает струю дыма в сторону.

– Не вреднее, чем бежать от собственных нереализованных желаний.

Мне дико хочется хлопнуть дверью прямо сейчас! Со всей дури, чтобы посыпалась штукатурка. Но там лишь… дурацкая шторка.

На пути к ожидающему меня в общем зале Зотову безуспешно стараюсь успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тьфу ты!

Ну что за невыносимый человек!?

Нам никогда не будет скучно вдвоём. Бла-бла-бла… Мысленно передразниваю Алёхина.

И ничего я не бегу. Что за бред!?

Глава 23

Игры взрослых детей

Новогодние праздники я провожу с родителями в посёлке.

Я как будто возвращаюсь в детство. Напитываюсь только ему присущим спокойствием и лёгкостью.

Мы с мамой лепим целые подносы пельменей и вареников с картошкой. И потом варим их зимними вечерами, сидя в натопленной кухне с работающим фоном телевизором.

Желания выбираться на лыжи у меня почему-то нет. Обычно я каждый сезон езжу на местную горнолыжку. Но не в этот раз. Сейчас мне хочется не скорости и экстрима, а простого уюта и домашнего тепла.

Мы гуляем с мамой по до боли знакомым мне улочкам родного посёлка. Снег скрипит под нашими ногами. Когда я, не удержавшись, падаю в свежий сугроб, раскинув руки в стороны, мама лишь смеётся. И не говорит мне обычное: «Встань, а то застудишься».

В один из праздничных дней я навещаю свою сестру. Приношу машинку на радиоуправлении для подросшего Егорки. В прошлом году у Даши родился второй сын, которого назвали Саввой. Сейчас ему несколько месяцев.

Нам особо не удаётся поговорить наедине, так как маленький требует много внимания. Но я и рада. Мне не очень хочется сейчас откровенничать. Даже с сестрой.

Мне кажется, что люди, легко заимевшие детей, никогда не поймут таких, как я, которым всё даётся с трудом. И это не плохо, нет. Просто… как есть.

После визита к Даше я заезжаю в местный супермаркет. Он – чуть ли не единственный на весь наш посёлок. И считается своего рода местом для круглосуточных тусовок. Проще говоря, здесь собираются все.

Когда я тянусь на верхнюю полку за пакетом нужной мне муки, меня неожиданно окликают сзади.

– Ирин? Ты?

Моментально узнаю голос своего бывшего – Саши. Вот принесла же нелёгкая…

Оборачиваюсь. На моём лице нейтральная вежливая улыбка. С такой я обычно приветствую продавца на кассе.

– Добрый вечер.

Это действительно он. Выглядит так, словно его пережевали и выплюнули. Жизнь явно на нём потопталась. Лишний вес, отёкшее, осунувшееся лицо. Потухший взгляд. В нём мало что осталось от того, прежнего Саши, с которым я встречалась почти полжизни назад.

– Это действительно ты… – пялится на меня неверяще. – Я думал, ты живёшь в Питере.

– Приехала к родителям на праздники, – отвечаю уклончиво, не желая посвящать его в детали своей личной жизни. Привяжется ещё, не дай боже.

– Как ты? Как вообще?

– У меня всё хорошо, – даю обтекаемый ответ. У меня нет никакого желания с ним откровенничать или узнавать что-то о его жизни.

– Котик! Ты где пропал?

В шоке оборачиваюсь. Из-за угла выруливает… Маринка. На ней велюровый чёрный костюм. Из той категории, что и в пир, и в мир. И на день рождения к подруге, и мусор выкинуть. Волосы собраны в торчащую на голове гульку-антенну. Я свято верю, что девушки крутят эту хрень не иначе, как для связи с инопланетной цивилизацией.

На руках у Марины ребёнок, по виду мальчик. Второй, лет четырёх, цепляется за её штанину.

– Саш… – визгливо начинает Маринка, но тут же осекается, увидев меня.

– Привет! – здороваюсь с ней весело, не давая возможности прийти в себя.

Обращаюсь к ним обоим:

– Мне пора! С прошедшим!

Ловко схватив пакет с мукой, ныряю в просвет между рядами. Сразу же направляюсь на кассу. Нафиг, нафиг. Прошлое пусть остаётся в прошлом.

По дороге домой думаю, что я могла бы сейчас быть на месте Маринки. Ходить в велюровых штанах и с тележкой по деревенскому супермаркету. Б-р-р.

Оставшийся вечер я посвящаю выпечке имбирных пряников. Завтра Рождество, и я еду к Литвиновым. По плану – украсить готовые изделия вместе с детьми. Специально для этого я купила целый набор пищевых фломастеров.

Дома у Лёши и Алёны на удивление тихо. Машенька спит, поэтому все ходят на цыпочках.

Макс и Иванка, расположившись на диване внизу, смотрят какой-то новогодний фильм по телеку.

Мы с Алёнкой обнимаемся, как будто не виделись несколько лет, а не каких-то пару недель с прошлого года.

– Где Лёха? – спрашиваю бодро.

– На заднем дворе. Придумал себе заботу, – кивает в сторону камина, стоящего в гостиной. – А я предлагала сделать электрический, но нееет. Настоящий ему подавай. Теперь играет вон в дровосека целыми днями.

Фыркаю.

– Чем бы дитя не тешилось. Мы же только втроём будем?

– Эээ… – что-то в голосе подруги заставляет меня насторожиться. Я как раз пытаюсь повесить куртку на верхний крючок. Оборачиваюсь к ней с поднятыми руками.

– Серёжа здесь, – сдаётся Алёнка.

– Что?

Куртка падает из моих рук на пол.

Подруга заговорщически шепчет:

– Он обиделся на меня за то, что я не сказала, что ты в городе и живёшь у нас. Разозлился дико.

– Ему три года что ли? Чтоб обижаться?

Алёнка машет руках в сердцах.

– Ну, я ему соврала, получается… Ай, короче. Я его позвала сегодня. Думала, что откажется.

– Но он приехал.

– Ага. Подарки детям привёз.

В предбаннике слышатся шаги. Кто-то топчется на коврике перед дверью, пытаясь стряхнуть прилипший к подошве снег.

Когда дверь распахивается, я уже почти готова. Первым заходит Литвинов. В руках – охапка наколотых дров. Следом за ним появляется Серёжа. На нём свитер крупной вязки с высоким горлом и неизменная небритость. Шапка с забавным помпоном разбавляет его брутальный образ, делая похожим на мальчишку.

– Привет.

Здороваемся. Целую Литвинова в щёку.

– С праздником!

Перехожу к зыстывшему за ним Серёже. Осторожно прикасаюсь губами к его лицу, чуть повыше линии, где заканчивается борода. Холодный. Меня обдаёт его свежим морозным запахом пополам с едва уловимыми нотками туалетной воды. Задерживаю дыхание.

– Привет, – тихо говорит Серёжа. По его глазам понимаю, что у нас перемирие сегодня. Аллилуйя!

Помогаю Алёнке накрыть на стол. Когда из радионяни слышится крик Машеньки, вызываюсь добровольцем.

Поднявшись наверх, обнаруживаю Машу лежащей на животе. За время, прошедшее с крестин, она очень подросла. Заметив меня, настороженно смотрит.

– Привеееет, – улыбаюсь ей широко. Она в ответ улыбается мне, обнажая свой единственный зуб, задорно торчащий на нижней десне.

Проверив подгузник и убедившись, что он чист, беру её на руки и спускаюсь вниз.

– Погоди, сейчас я её возьму, – Алёна суетится вокруг стола. – Кушать хочет, наверное. Лёш? Лёшааа? – зовёт мужа.

– Он вышел прогуляться с собакой, – неожиданно раздаётся голос Серёжи недалеко от меня.

– Серёж, принеси там, на кухне, прорезыватель. В стерилизаторе, наверное. Это такая белая штука с крышкой, – объясняет Алёнка в ответ на недоумённый взгляд Алёхина. – Внутри резиновая игрушка, как кольцо. У неё десна чешется, она сейчас руку съест, – указывает на Машеньку, пытающуюся укусить свою ладошку.

Серёжа возвращается через пару минут. Маша, завидев в его руках заветную игрушку, тянется к ней.

Он ласково щёлкает её по носу.

– Стойте так. Отличный кадр, – командует Алёна.

Оборачиваемся к ней все трое. Она наводит на нас камеру. Ведёт ладонью в воздухе.

– Чуть-чуть правее, ёлка не вся вошла.

Алёна делает несколько кадров. Терпеливо позирую ей. Серёжа встаёт чуть позади меня, положив руку мне на талию. Ощущаю тепло его тела. Он весь такой… горячий.

Вскоре возвращается Лёша. Мы садимся за стол все вместе. После обеда Алёнка уходит, чтобы снова уложить Машу. Литвинов – за ней. Говорит, что нужно помочь, но мне кажется, он просто хочет провести время вдвоём с женой. Пока старшие дети под моим с Серёжей присмотром.

– Ну, чем займёмся? – спрашиваю у оставшихся. Максу и Иванке в этом году исполнится десять. Их погремушкой не уболтаешь уже. Приходится изощряться.

– Может пойдём на пряниках рисовать?

– Дааа! – Иванка воспринимает мою идею с энтузиазмом, даже хлопает в ладоши. В отличие от Макса, скептически сморщившего нос.

– Я хотел поиграть в Икс Бокс.

– Но там Маша спит, – возражает Иванка. – Нельзя шуметь.

Макс канючит:

– Вечно что-то нельзя…

Нагло влезаю в разговор:

– Дядя Серёжа тоже любил играть в приставку в твоём возрасте.

– Правда? – Макс выглядит заинтересованным.

– А то! – подтверждаю уверенным кивком головы. – Его было просто не оторвать от экрана…

– Вы что, росли вместе, как мы с Максом? – перебивает меня Иванка.

– Эээ… Не совсем.

Алёхин, ехидным голосом:

– Видишь ли, детка, когда я играл в приставку, тетя Ирина была уже г-м старе…взрослая. И вовсю…

– Училась в университете! – говорю звонко. – А дядя Серёжа целыми днями играл! Он обожал это занятие. Правда потом он полюбил совсем другие вещи… – тяну многозначительно, не удержавшись от язвы.

– Какие? – наивно интересуется Иванка.

Серёжа смотрит на меня, выразительно изогнув брови. Мол, ну и что ты на это ответишь?

– Всякие! – отвечаю бодро. – Например, баб, – Серёжины глаза окруляются, становясь размером с монету. – Снежных, – добавляю ехидно.

– Снежных баб?

– Ага. Почему бы нам не слепить одну? Снега навалило – тьма тьмущая. Дядя Серёжа нам поможет, правда? Ведь он настоящий спец в этих делах, – хлопаю ресницами, напустив на себя ангельский вид.

Часом позже я стою посреди двора Литвиновых, скептически оглядывая полученный результат.

– Н-даа…

Возможно, я слегка переоценила способности дяди Серёжи.

Слепленный нами снеговик похож скорее на жертву аварии.

– Просто нужно добавить акусуары, – важно изрекает Иванка.

– Кого? – теряюсь.

– Акусуары. Мама всегда так говорит.

– Аксессуары, – шепчет мне на ухо Алёхин. Вздрагиваю. Когда он успел подобраться так близко?

– Что добавим?

Иванка задумывается ненадолго.

– Если это девочка, у неё должен быть макияж.

– Точно! – радуюсь, как ребёнок. – У меня в сумке есть специальные фломастеры! Я брала, чтобы раскрашивать пряники. Принесёшь?

– Ага. А ещё ей нужна юбка.

– Юбка? – слегка теряюсь. – Юбки у меня с собой нет.

– Можно просто повязать ей платок. Я знаю, где у мамы лежит, – встревает Макс.

– Супер! – потираю руки в предвкушении. – Тогда бегом. За акусуарами. Одна нога здесь, другая – там! – командую.

Дети срываются с места наперегонки.

Я зачерпываю снег в ладони. Надо бы сделать бок поровнее. У Алёхина с глазомером явно неладно. Неверяще вглядываюсь в снежный шар.

Он что… слепил ей ягодицы!? В полном шоке пялюсь на зад снежной бабы а-ля «Ким Кардашьян в лучшие годы». Открываю было рот, чтобы высказать этому знатоку женской анатомии всё, что я о нём думаю, как вдруг… в меня что-то влетает. Поначалу не разобравшись, что это, оборачиваюсь, и тут же получаю снежком в лицо!

Алёхин лыбится во все тридцать два, глядя на меня. В руке у него очередной «снаряд». Ах ты!…

Он пуляет в меня снежком, но я ловко уворачиваюсь, готовая к его атаке. Прячусь за снеговика.

– Готовься к мучительной и долгой смерти, Алёхин! – кричу ему гневно.

Он ржёт в голос, даже не пытаясь сдерживаться.

Соорудив подобие снежной бомбы, осторожно выглядываю из своего укрытия. В меня тут же летит снежок, запущенный Серёжей. Ныряю обратно.

Алёхин ухахатывается, наблюдая за мной.

Мне помогает случай. Окно первого этажа приоткрывается. Голос Алёны:

– Эй! Долго вы там ещё? Пошли чай пить!

– Идём! – отвечает ей Алёхин, по инерции повернувшись в сторону дома.

Воспользовавшись тем, что он отвлёкся, выскакиваю из-за снеговика и запускаю в него снежок. Потом ещё один. Оба раза попадаю ему в голову. Бинго!

Пока Серёжа пытается отряхнуть лицо от снега, делаю резкий рывок по направлению к нему и толкаю в сугроб!

Серёжа рефлекторно хватает меня за шарф, утягивая за собой. Падаю на него сверху, заливаясь смехом. Давно я так не веселилась!

– Смешно ей, – ворчит Алёхин, всё ещё отплёвываясь от снега, облепившего его лицо.

Не в силах связать и двух слов, лишь трясу головой. Он молниеносным движением переворачивает нас и теперь нависает сверху.

– Обхохочешься, – шепчет зловеще.

Замираю под ним. Вспоминаю ту ситуацию на крестинах, когда он вот так же прижимал меня своим телом, а потом… поцеловал.

Смотрю на его раскрасневшееся лицо, мокрые от снега, слипшиеся ресницы.

Серёжа делает едва уловимое движение, наклоняясь ко мне ближе. Его глаза прямо напротив моих. Смотрит цепко. Чувствую его горячее дыхание на своих губах.

Ещё миллиметр. Мы почти соприкасаемся носами.

– Ну где вы там? – голос Алёны. – Чай остывает!

Серёжа выдыхает резко, как будто отмерев. Скатывается с меня. Лежим так некоторое время, синхронно уставившись в уже начавшее темнеть небо. Он поднимается первым.

Помогает мне встать, протянув руку. Но дёргает чересчур резко, поэтому я слегка теряю равновесие, ударяясь об его грудь. Шапка съезжает на лоб. Поправляю её, сдувая прядь волос, налипшую на лицо.

Серёжа смотрит, на меня улыбаясь.

– Что? – шепчу едва слышно.

– У тебя нос красный.

Затягивает шарф на мне потуже.

– Пошли в дом, греться.