Текст книги "Выбери меня (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27

Некуда бежать

В холодильнике обнаруживаются только продукты на винегрет. Одно из немногих блюд в моём арсенале повара-любителя.

Сережа смотрит с сомнением.

– Это будет сложнее, чем я думал.

Засучив рукава джемпера, достаёт на свет божий свёклу и морковь. Выуживает из морозилки кусок говядины в вакуумной упаковке.

Тут же приступает к готовке. Ловкие движения его рук словно гипнотизируют меня.

Это как ролики в нельзяграме. Только лучше! Вживую. Прямо тут, на моей кухне.

Шинкует морковь. Сочные ярко-оранжевые брусочки вылетают из под ножа, складываясь в небольшую горку.

– Где у тебя тимьян?

Открывает шкафчик.

– Чего?

Что это за абракадабра?

– Специя. Чабрец. Прованские травы? – терпеливо поясняет.

– Давай закажем доставку, – пожимаю плечами.

– Слишком долго ждать.

Серёжа снимает фартук, одному богу известно как оказавшийся на моей кухне. Никогда им не пользовалась.

– Я сбегаю в магазин. А ты следи за мясом, – кивает в сторону плиты.

Уходит стремительно. Скучающе болтаю ногой, сидя на стуле. Таскаю украдкой нарезанную Серёжей морковку. Мысли розовыми кроликами беспорядочно скачут в моей романтически настроенной голове.

Меня прерывает настойчивая вибрация телефона. Это Серёжин. Он оставил его на столе, впопыхах собираясь в супермаркет.

Рефлекторно смотрю на экран. Там… какая-то Люська.

Что за дурацкое имя?

Всплывающее уведомление.

«Мне скучно. Поговори со мной».

И улыбающийся смайлик с глазами, полными слёз.

Ревность стрелой пронзает мою грудь. Что ещё за Люська?

Сжимаю зубы, судорожно переводя дыхание. Я не буду делать преждевременных выводов.

И вообще. Мы полчаса как свернули на эту дорогу. Я не собираюсь сразу же превращаться в ревнивую собственницу.

Телефон опять пиликает. Абонент Люська прислал фото.

Какое ещё фото!?

Надо отвлечься. Иду к плите. Помешиваю мясо, слегка приподняв крышку и вдыхая аромат готовящегося блюда.

Телефон опять пиликает. Да твою мать!

Возвращаюсь к столу. Гипнотизирую взглядом этот ящик пандоры целую минуту, не меньше.

Осторожно протягиваю руку. Кончиком указательного пальца опускаю шторку уведомлений.

Она прислала своё фото в ванной. Объёмная белая шапка из пены на голове и немного на носу.

Она миленькая… И молоденькая.

Последнее сообщение гласит:

«Мне всё ещё скучно. Может приедешь?»

Твою мать, твою мать. Отдёргиваю руку, как будто обжёгшись.

Всё-таки я ошиблась. Нам просто необходимо поговорить!

Шум в прихожей. Серёжа вернулся из магазина.

Он бодро заходит на кухню. В руках пакет.

Выкладывает на стол покупки. Сыр, мясная нарезка, виноград. Бутылка вина.

– Где у тебя штопор?

Пока я роюсь в лотке для столовых приборов и достаю бокалы, он моет руки. Подойдя к плите, проверяет готовность мяса. Солит, перчит.

Ставит на соседнюю конфорку вторую сковороду. Отправляет туда морковь. Сыплет какие-то приправы, купленные им в магазине.

Я тем временем пытаюсь открыть вино. Мои руки слегка дрожат. Чёртова Люська не выходит из моей головы.

Серёжа останавливает мои бесполезные трепыхания. Обнимая сзади, целует в шею. Затем осторожно отодвигает в сторону.

– Дай, я.

Покорно отхожу. Взобравшись обратно на стул, наблюдаю за ним.

Твёрдой рукой он разливает вино по бокалам. Когда я тянусь, шутливо хлопает по моей кисти.

– А закусить? На голодный желудок пить – такое себе. Я не планировал провести этот вечер наедине с бездыханным телом.

Придвигает ко мне тарелку с нарезкой.

Сам в это время строгает свёклу в салат. Перемешивает её с ровными кубиками адыгейского сыра. Поверх бросает горсть рукколы.

Через пять минут передо мной красуется полностью накрытый стол. В шоке оглядываю этот импровизированный фуршет.

– Я, конечно, предполагала, что ты умеешь готовить. Но чтоб вот так… Такими темпами у меня разовьются комплексы.

Серёжа смеётся, чокаясь со мной бокалом.

– Ешь уже.

Утолив первый голод, допиваю вино. Запас моего терпения и мудрости исчерпал себя. Алкоголь поднимает любые «шлагбаумы», выпуская наружу все самые мерзкие мысли и сомнения.

– Серёж…

– М-м?

– А кто такая Люська?

Вскидывает на меня глаза.

– Почему ты спрашиваешь?

– Твой телефон… В общем, я была рядом, когда она написала.

Серёжа переводит взгляд на свой гаджет, всё ещё лежащий на столе, но не прикасается к нему. После небольшой паузы отвечает спокойно:

– Просто знакомая.

Поднимаю брови многозначительно.

– Знакомая?

– Ага.

Наливаю себе ещё вина. Знакомая, значит. Кровь барабаном стучит в виски. Когда я начинаю говорить, мой голос, словно натянутая струна.

– Я не хочу, чтобы ты встречался ещё с кем-то, пока я… мы…

– Я и не собирался, – удивлённо.

– Хорошо.

Облегчение топит меня. Почему-то я ему верю.

– Тогда… ещё один момент. Я не хочу, чтобы ты строил какие-то планы… на нас.

– В каком смысле?

Он перестаёт жевать. Откладывает приборы в сторону.

Мнусь, не зная, как правильно выразить свои мысли.

– Понимаешь… Это всё так неожиданно. В общем, я не планировала. И не планирую. Что-либо планировать. В том плане, что… пусть всё идёт, как идёт. Окей?

Он кивает.

– Но третьего в этих отношениях я не потерплю, – безапелляционно. – Только ты и я. Окей?

Опять кивает.

– И я думаю, пока мы сами не поймём, что всё это значит, не стоит посвящать сюда других.

– Других – это кого? – уточняет, нахмурившись.

– Алёну. Родителей.

Алёхин молчит. Играет желваками.

– Хочешь скрываться? Или скрывать меня? Как позорный секрет?!

– Нет, что ты! – протестую. – Ты всё не так понял!

– Я всё прекрасно понял.

Отодвигает стул с громким звуком. Прихватив с собой бокал с вином, отходит к окну.

Вздыхаю. Допиваю своё вино.

– Серёжа.

Он молчит. Не реагирует.

Сползаю со стула. Подойдя к нему со спины, несколько секунд медлю. Сложно вот так сразу перестроиться и пересечь привычные мне границы.

Осторожно прикасаюсь к нему чуть повыше лопатки. Он вздрагивает.

Действуя решительнее, обнимаю сзади. Встаю на цыпочки. Утыкаюсь в плечо. Провожу носом. вдыхая его запах.

– Серёжа… Всё вовсе не так. Просто я не хочу сглазить, понимаешь?

Молчит.

– Я тебя умоляю. Давай хотя бы… первое время. Я не прошу тебя скрываться. Встречаться где-нибудь в подвале исключительно по ночам. Просто… давай не кричать о наших… г-м… отношениях на каждом углу. Знаешь, как говорят? Счастье любит тишину.

Он не произносит ни звука.

Нежно поглаживаю напряжённые мышцы его спины в попытках расслабить. Царапаю ноготками шею.

Вижу, как в вырезе пуловера появляются крупные мурашки.

Тяну его на себя, заставляя развернуться. Нехотя делает это.

Слегка пританцовывая под музыку, доносящуюся из колонки, подталкиваю его по направлению к дивану.

– Кто это у нас тут такой надутый? – воркую. – Кто обидел Серёженьку?

Он все ещё хмурится, но я улавливаю, как дёргается уголок его губы.

Вытаскиваю бокал из его напряжённых пальцев. Сделав глоток, отставляю в сторону, на подлокотник.

Толкаю в грудь. Серёжа падает в подушки, разложенные на диване, слегка раскинув руки.

Я тут же забираюсь сверху.

Моё домашнее платье-майка, в которое я переоделась, пока он возился на кухне, высоко задирается на бёдрах.

Чувствую, как напрягается его пресс, когда я продолжаю совершать на нём круговые движения тазом в такт звучащей мелодии.

Кладу его правую ладонь на своё оголённое бедро слева. Левую – на правое.

Его пальцы сжимаются на моей коже, делая мне немного больно. Внизу живота взрывается небольшой, но чувствительный спазм.

Кадык на Серёжиной шее дёргается.

Я медленно тянусь за оставленным на подлокотнике дивана бокалом. Моя грудь в вырезе майки колышется, задевая его плечо.

Чувствую, как сокращаются его мышцы.

Отпив немного вина, не глотаю, оставляя во рту. Приблизившись к лицу Алёхина, задерживаюсь на несколько секунд.

Он тяжело дышит.

Вливаю вино между его полураскрытых губ. Капля проливается мимо наших ртов, стекая мне на подбородок.

Не отрывая взгляда от Серёжиного лица, наощупь собираю пролитое вино. Медленно, словно смакуя, облизываю палец.

Это становится спусковым крючком.

Серёжа делает резкий рывок ко мне. Обхватив ладонями мои полуобнажённые ягодицы, притягивает к себе, одновременно толкаясь бёдрами.

Меня пронзает насквозь ощущение дикого, нереального возбуждения.

Оскалившись хищно, он делает ещё один резкий толчок.

Я обмякаю в его руках. Словно покоряюсь сквозящей в его простых незамысловатых движениях древней силе.

Переместив одну руку мне на шею, Серёжа тянет меня на себя. Агрессивно, и даже зло, целует.

Это не тот нежный поцелуй случившийся между нами ранее в свете подъездного фонаря. Это чистой воды овладение. Завоевание, подчинение.

Открываю рот шире, впуская внутрь его жадный язык.

Руки Алёхина шарят по моему телу, стискивая попеременно в разных местах. Грудь становится гиперчувствительной, откликаясь на его касания.

Закидываю руки ему на плечи, позволяя вырваться наружу так долго сдерживаемому напряжению.

Остановившись ненадолго, Серёжа пристально смотрит в мои глаза.

– Больше некуда бежать… – шепчет.

Я и не собираюсь. Жарко целую его, одновременно спуская лямки платья со своих плеч.

Глава 28

Никого, кроме нас

Моё дыхание срывается.

Кладу руки ему на плечи. Веду ладонями вниз, оглаживая выпуклые грудные мышцы, твёрдый живот. Ещё ниже.

Отчётливо ощущаю, что там уже тоже всё… твёрдое.

Сгорая от нетерпения, тяну пуловер на себя. Приподнявшись, Серёжа чисто мужским движением, цепляя сзади, снимает неугодный мне предмет одежды.

Мои глаза сейчас отчётливо напоминают глаза персонажа из одного известного фильма. Так и хочется простонать в голос: «Моя прелееесть…»

Без одежды это выглядит в миллион раз лучше! Глажу мускулистый торс Алёхина жадно, раскрытыми ладонями, словно не в состоянии поверить, что это всё моё.

Его напряжённые мышцы сокращаются под моими алчными пальцами. Медленно, соблазняющим движением, веду вдоль тёмной полоски волос вниз, к ремню.

Дёргаю пряжку резко.

Серёжа смеётся:

– Подожди…

Помогает мне расстегнуть брюки. Выпирающий бугор на них красноречиво намекает, что меня там уже ждут.

Ещё несколько секунд смотрю ему в глаза, прежде чем запустить руку в бельё.

Серёжа прикрывает веки, слегка запрокидывая голову назад.

Я обхватываю пальцами его каменный член настолько плотно, насколько позволяет неудобная поза.

Припадаю полураскрытыми губами к шее. Тяжело дыша, двигаюсь по направлению к уху. Языком ласкаю мочку.

Горячий член дёргается в моей руке. Серёжа стонет нетерпеливо.

Приподняв голову, ловит моё лицо.

Вновь целует в губы. Медленно, эротично. Его язык проникает в самые потаённые уголки моего рта.

Лёгким нажатием заставляет меня убрать руку, которая всё ещё находится в его штанах. Мычу недовольно.

Приподняв бёдра, он стаскивает с себя брюки вместе с нижним бельём. Член отпрыгивает, пружиня, ему на живот.

Тут же тяну руку на место, туда, где ей положено быть.

Он шепчет мне в губы:

– Притормози, притормози. Я так долго не выдержу.

Обхватывает ладонями мою, изнывающую в ожидании его прикосновений, грудь. Массирует недолго, затем припадает к ней губами, сводя оба полушария вместе.

Его щетина колет, царапая мою нежную кожу. Но мне не больно. Скорее – приятно. На контрасте с влажностью его горячего языка это даёт просто непередаваемые, космические ощущения.

Серёжа наклоняется слегка вперед. Я, наоборот, выгибаюсь назад, упираясь ладонями в собственные пятки.

Долго и неспешно ласкает меня, заставляя буквально извиваться в его руках.

Ведёт губами ниже к животу. Непроизвольно втягиваю его в себя, отклоняясь ещё дальше.

Он очерчивает губами мои рёбра, торопливо и хаотично целуя. Придерживает руками за поясницу, не давая упасть.

Тянусь к нему за очередным поцелуем.

Его глаза мерцают в полумраке комнаты, освещаемой лишь лампочками верхнего света на кухонной мебели.

Двумя пальцами Серёжа трогает мои опухшие от поцелуев губы. Позволяю ему проникнуть ими вглубь.

Он приоткрывает рот, когда я облизываю его пальцы, обильно смачивая их слюной.

Не отрывая от меня взгляда, скользит этой же рукой в мои трусики.

Когда он, наконец, касается меня там, словно разряд тока прошивает насквозь моё измученное ожиданием тело. Медленно массирует клитор круговыми движениями.

Не сдержавшись, хрипло стону, совершая рефлекторные движения тазом. Задеваю его обнажённый член, напрягшийся в предвкушении между нашими разгорячёнными телами.

Я влажная настолько, насколько это вообще возможно. И по его глазам я вижу: он тоже это понимает.

Отводит в сторону полоску моего белья, слегка приподнимая над собой.

Я вроде бы нахожусь сверху, но совершенно не управляю ситуацией. Безропотно позволяю ему направить себя внутрь моего тела.

Входит медленно, придерживая член пальцами у основания. Когда он достигает конечной точки, я издаю громкий стон облегчения.

Упираюсь руками в спинку дивана за его спиной. Начинаю двигаться, направляемая Серёжиными руками, плотно обхватившими мои ягодицы.

Он полностью контролирует темп и глубину проникновения. Мне лишь остаётся послушно подниматься и опускаться, когда он велит.

Прыгаю на нём, запрокинув голову к потолку. Его дыхание обжигает мою шею. Полураскрытыми губами ведёт по сонной артерии. Кусает чуть повыше ключицы. В один из особенно ярких моментов сдавленно матерится.

Чувство наполненности изнутри достигает своего пика.

Когда Серёжа просовывает руку между нашими телами и начинает ласкать клитор, я уже почти готова кончить.

Но он не позволяет мне этого. Замедлившись, обхватывает моё лицо ладонями. Целует в губы нежно-нежно. Бережно…

Из его рта вырывается хриплое:

– Как долго…

Пытаясь прийти к развязке, нетерпеливо дёргаю бёдрами. Мышцы, отвыкшие от подобных нагрузок, как будто сводит.

Серёжа переворачивает меня на спину одним ловким плавным движением. Оказавшись под тяжестью его большого горячего тела, я в прямом смысле задыхаюсь.

Приподнявшись на локтях, стремительными и чёткими ударами он начинает вбиваться в меня.

Раздвигаю ноги шире и, выгнувшись дугой, хватаю ртом воздух.

Это слишком! Его, нас – как будто слишком!..

Последние разумные мысли покидают мою голову. Остаются только первобытные, примитивные движения наших тел.

Разносящиеся по комнате влажные пошлые звуки, прерываемые лишь общим судорожным дыханием.

Лихорадочный блеск в глазах.

Серёжа обнимает меня одной рукой под лопатками, притягивая к себе. В верхней части тела мы сейчас как будто плотно спаянные детали.

Движутся только наши бёдра, сталкиваясь друг с другом в каком-то прекрасном, первозданном танце.

Он безошибочно чувствует момент, когда оргазм настигает меня.

Припадает губами к моим губам – но не целуя, просто соединяясь. Усиливая там самым контакт наших физических оболочек.

Содрогаясь под ним, я чувствую пульсацию его члена внутри. Его тело сотрясает крупная дрожь, когда он падает сверху.

Нежно оглаживаю покрытые потом лопатки, плечи, шею.

Прикрываю глаза, улетая туда, где никого кроме нас нет.

Глава 29

Руслан и Людмила

Всю следующую неделю мы с Серёжей не видимся.

Он уезжает в столицу, на какую-то крупную конференцию рестораторов. Как я поняла, это мероприятие было запланировано давно.

С одной стороны, я рада, что мне, наконец, представилась возможность всё спокойно обдумать. Вдалеке от Алёхина и его странного на меня влияния.

А с другой… Как будто кусочек меня отрезали и увезли на эту грёбаную конференцию. Серёжи нет рядом всего несколько дней, а я уже безумно скучаю.

Но мы с ним постоянно переписываемся! Ну как, переписываемся… Я пишу – он отвечает. Коротко и по делу. Никаких тебе селфи на фоне столичных достопримечательностей. Или просто фоток с красивыми видами.

Вот так, неожиданно для себя, я узнаю, что Серёжа Алёхин отнюдь не поэт. Он не будет писать тебе длинные пространные смс-ки о чувствах и прочее. Поболтать ни о чём – это тоже не к нему!

Алёхин скорее предпочтёт созвониться по видеосвязи вечером из отеля. Нет, я, конечно, рада увидеть его бородатую физиономию. Но… вы понимаете. Всё-таки девушки любят ушами. И я – не исключение.

Единственное, что я осознаю предельно чётко и ясно с отъездом Серёжи: я в него влипла по самое «не хочу». Не знаю, как ему это удалось – так быстро подобрать пароль к моему сердечку. Такое чувство, что его там всегда ждали.

Отмахиваюсь от этих дурацких романтических мыслей, пчелиным роем набившихся в моей голове.

Какие сердца, какие пароли? Очнись, Ирин! Ты уже взрослая тётенька. Включай логику!

Это, конечно, прекрасно, что у вас с Алёхиным всё настолько прекрасно, но не забывай о том, что у тебя есть определённые цели в этой жизни. Любовь любовью, а ты у себя одна. И как ни грустно это признавать, Алёхин – тот ещё образчик мужчины. Взять хоть бы тысячу и одну из его нескончаемых женщин.

Нет, я безусловно верю, что он не будет мне изменять или обманывать. Без этой веры нечего и начинать.

Но как долго он будет в меня влюблён, как сейчас? Помнится, Алёнка описывала Серёжины взаимоотношения с девушками одной ёмкой фразой: быстро загорается и так же быстро гаснет.

Когда догорит мой фитиль? Кто знает…

Последующие дни во мне зреет навязчивая мысль о том, что непременно следует извиниться перед Серёжиной мамой. Как-то неудобно тогда получилось. Сбежала как истеричка. Даже не попрощалась толком.

К пятнице я наконец решаюсь.

Серёжу в свои планы не посвящаю. Это только наше с Мариной Васильевной дело.

Задумчиво изучаю витрину. Нужно что-то принести с собой. Не идти же с пустыми руками. Точно, нет.

Взять чего-нибудь к чаю? Ну, не везти же пирог к мастеру, в конце концов. В доме Марины Васильевны с выпечкой на «ты».

После недолгих колебаний останавливаю свой выбор на упаковке хорошего кофе в зёрнах и корзине с фруктами.

Как оказалось, с пирогом я действительно не прогадала.

Когда я приезжаю к Марине Васильевне, запах печёного стоит на весь дом. Мне кажется, я чувствую его ещё с улицы.

– О, моя дорогая, я так рада тебя видеть! – улыбается старшая Алёхина. Морщинки лучиками расходятся в уголках её глаз. – У меня тут кое-кто есть. Ты же не против?

– Нет, конечно, – бормочу, стягивая ботинки. – Это Вам! – вручаю принесённую с собой корзинку.

Марина Васильевна охает, говоря что это было вовсе не обязательно. Я лишь приветливо ей улыбаюсь и молчу.

Захожу на кухню и тут же останавливаюсь как громом поражённая.

Потому что за столом на кухне Марины Васильевны сидит… та самая Люська. Люська из Серёжиного телефона!

Правда она сейчас одета и пены на голове нет. Но это точно она!

Тот же слегка тронутый веснушками, аристократически вздёрнутый нос. То же выражение лица оленёнка Бэмби.

– Знакомьтесь! Это Людочка. Дочь моей хорошей подруги! – щебечет Марина Васильевна.

В полном шоке оглядываю Людочку, застывшую с чашкой чая в руках, с ног до головы. Она в ответ смотрит на меня, не мигая.

– Людочка – сестра Руслана. Друга Серёжи. Помнишь, я тебе про него рассказывала? – тем временем продолжает Марина Васильевна, почему-то хитро мне улыбаясь.

Заторможенно киваю. Людочка – сестра Руслана. Руслан – друг Серёжи.

Погодите, что???

Изо рта несдержанно рвётся:

– Руслан и… Людмила?

Людочка морщит свой хорошенький нос.

– Ага. Как у Пушкина. Папа хотел быть оригинальным.

– Эээ… Вот это да! – отвечаю слегка невпопад. – Ну, у него это получилось.

Только не смейся, только не смейся.

– Ага.

Людочка опять кривит лицо, как будто лимон надкусила.

– А это Ирина! – представляет меня Марина Васильевна. – Лучшая подруга моей дочери.

– Приятно познакомиться, – выталкиваю из себя стандартное.

Хотя на самом деле мне хочется спросить: «Какого хрена, ты, Людочка, шлёшь свои недвусмысленные фотки моему парню?»

Но я, конечно, этого не говорю. Аккуратно отодвинув стул, присаживаюсь напротив.

– Людочка за рассадой зашла, – Марина Васильевна хлопочет у плиты. – Чай, кофе? – обращается ко мне.

– Чай. Зелёный, если можно. За рассадой? – уточняю зачем-то.

– Мы с Наташей каждый год обмениваемся. Наташа – это мама Русика и Люды, – поясняет Марина Васильевна. Затем отодвигает штору, открывая мне обзор на уставленный горшочками подоконник.

– О. Ого, – всё что удаётся мне из себя выдавить. Разговор о рассаде я – человек, однажды «убивший» кактус – точно поддержать не смогу.

Переключаю внимание на Людочку, скромно попивающую чай. Её мизинец оттопыривается, когда она берёт в руки чашку.

Сколько ей, твою мать, лет? И какое отношение она имеет к Серёже? К моему Серёже?

– Вы где-то учитесь, Люда? – интересуюсь осторожно.

– Факультет журналистики, – отвечает Бэмби, явно не горя желанием делиться со мной подробностями.

Марина Васильевна ставит передо мной чашку. Указывает на пирог, нарезанный ровными кусками, на фарфоровом блюде.

– Угощайся, Ириш. Людочка сейчас на четвёртом курсе. Параллельно работает на местном телеканале. Кем, Люда? Всё время забываю.

– Гримёром, Марина Васильевна, – расплывается Бэмби в такой слащавой улыбке, что у меня зубы сводит.

Стараясь держать так и норовящее перекоситься лицо, мысленно произвожу расчёты. Четвёртый курс. Это… двадцать? Ей двадцать лет? Алёхин, твою мать! Во что ты ввязался?

Делаю себе пометку обязательно поговорить с Серёжей насчёт его «знакомой», как только он вернётся. Не нравится мне эта Людочка. Интуиция так и вопит, что дело здесь нечисто.

Словно подтверждая мои догадки, Людочка спрашивает ангельским голоском:

– А когда Серёжа вернётся? Он надолго уехал?

Ну, точно Настенька из фильма «Морозко».

– Завтра должен, – отвечает ни о чём не подозревающая Марина Васильевна.

Серёжа прилетает завтра? Мне он ничего об этом не говорил. Не успеваю обдумать эту мысль как следует. Бэмби шелестит умирающе:

– Просто он обещал мне помощь с курсовой. Небольшое интервью о ресторанном бизнесе.

Марина Васильевна понимающе кивает:

– Ну, если обещал, то, конечно, поможет…

Курсовая? Звучит, как откровенный предлог. Зуб даю, Людочка не просто так тут чаи гоняет. Она явно метит на место невестки!

От этой мысли меня словно холодный пот прошибает. Тридцатипятилетняя особа с тараканами в голове и медкартой толщиной в советскую энциклопедию. Или хорошенькая Людочка, двадцати лет от роду, наверняка здоровая и способная родить целую кучу розовощёких ребятишек.

Ну и что тут выбирать? Я бы первая голосовала за Бэмби.

Настроение заметно портится. Зря я пришла.

– Марина Васильевна! – говорю, будто спохватившись. – Я совсем забыла. У меня же… эээ…. стоматолог сегодня!

Мысленно луплю себя по лбу. Стоматолог? Серьёзно?

– В пятницу? Так поздно? – вполне резонно удивляется Алёхина.

– Другого времени просто не было, – развожу руками, стараясь выглядеть правдоподобной.

Марина Васильевна начинает суетиться. Заворачивает мне с собой кусок пирога в пергаменте. На мои слабые попытки отказаться – не реагирует. Вздохнув, принимаю угощение.

– Так ты чего приходила, Ириш? – спрашивает меня Марина Васильевна почти на пороге.

– Я… Просто повидаться хотела, – вру.

Она смотрит на меня слегка прищурившись. Сдаюсь почти сразу же. Отведя глаза в сторону, бормочу:

– На самом деле, Марина Васильевна, я хотела извиниться перед Вами. За тот раз… Понимаете?

– Ох, детка, – она порывисто обнимает меня. – Это я должна перед тобой извиняться. Дура старая…

– Не говорите так! – горячо спорю. – Вы вовсе не старая.

– Я не хотела тебя обидеть. Веришь?

Киваю, уткнувшись в её плечо.

– Руслан, действительно, хороший мальчик…

– Марина Васильевна… – тяну предупреждающе.

– Ладно, ладно. Не буду. Знаешь, как говорят? От судьбы не уйдёшь! – подмигивает мне.

Её слова оседают во мне непонятным беспокойством. Тысячу лет знаю Марину Васильевну. И голову даю на отсечение, она что-то задумала.

Выйдя из дома родителей Серёжи, бреду по тротуару. Мысли об идеальной Людочке омрачают мою и без того измождённую голову. И почему Алёхин не сказал мне, что приезжает завтра?

Достаю телефон из сумки. Решительно набираю его номер. Ситуация экстренная. Тут уже не до баловства с смс-ками.

Аппарат абонента выключен или вне зоны действия сети.

Механический голос автоответчика убивает во мне последнюю надежду.

Окончательно приуныв, заталкиваю телефон обратно в сумку. Перехожу дорогу по направлению к автобусной остановке.

Погрузившись в депрессивные мысли, не замечаю автомобиль, неизвестно откуда появившийся на безлюдной улице.

Визг тормозов моментально отрезвляет. Бежевый Эскалейд тормозит буквально в пяти сантиметрах от меня. Сердце уходит в пятки.

Схватившись за капот рефлекторно, оседаю на подгибающихся коленях. Дверь со стороны водителя распахивается.

– Девушка! Вы в порядке? Девушка?

Обеспокоенный мужской голос доносится до меня словно сквозь толщу воды. Кто-то подхватывает меня под руку, помогая сохранить равновесие.

– Всё в порядке, – хриплю, вцепившись в собственное горло. Связки как будто свело.

– Точно? Вас не задело? – волнуется водитель Кадиллака.

– Н-нет, – прокашливаюсь. – Я просто испугалась.

Смотрю в его лицо. Лет тридцати, может больше. Черноглазый, смахивает на… татарина.

Парень обаятельно улыбается мне. У него ослепительно белые зубы. Верхние клыки немного выступают вперёд, делая его улыбку живой и какой-то… настоящей. Автоматически подмечаю, что он очень хорош собой.

– Всё в порядке, – говорю уже более уверенно. – Я не пострадала.

Оглядываюсь по сторонам. Сама виновата. Переходила в неположенном месте.

– Точно не нужна помощь? Я могу! – изгибает брови слегка нахально.

Мысленно закатываю глаза, чувствуя подтекст в этих словах.

– Нет, спасибо, – отрезаю решительно. – Я пойду, – убираю его руку со своего локтя.

Посмотрев по сторонам, на этот раз внимательно, перебегаю дорогу. Обернувшись, ловлю заинтересованный взгляд татарина. Он подмигивает мне игриво.

Пф!..

Резво заскакиваю в подошедший к остановке автобус нужного мне маршрута.

Сквозь мутное стекло наблюдаю, как водитель Кадиллака резко стартует в противоположном от меня направлении. Невольно в воображении всплывают его тёмные, словно бездонные колодцы, глаза. Про такие иногда говорят – с чертенятами. Кого-то он мне смутно напоминает…

Автобус тащится еле-еле, собирая в дороге все возможные пробки, характерные для пятничного вечера. Заглянув по пути в супермаркет, сгребаю в корзинку стандартный набор холостяка: пельмени и пару готовых салатов.

Если честно, готовить – сил нет никаких. Спутница жизни для ресторатора из меня так себе.

Лампочка на лестничной площадке сгорела ещё вчера. Я хотела оставить заявку на ремонт в управляйке, но закрутилась и напрочь забыла об этом.

Когда чья-то тёмная фигура шагает мне навстречу с лестничного пролёта, у меня второй раз за вечер душа уходит в пятки. Нервно шарохаюсь в сторону. Сердце стучит, вылетая из грудной клетки. Пакет с продуктами с грохотом валится на кафельный пол.

– Тише, тише! – смеющийся голос из темноты.

Шок отпускает меня, сменяясь приливом бурной, не поддающейся никакой логике, радости.

– Алёхин?

Серёжа заключает меня в свои медвежьи объятия. Его борода колет лицо.

– Напугал меня, капец как!

Встаю на цыпочки. Пытаюсь отыскать его губы наощупь.

– Откуда ты взялся? Ты же только завтра должен вернуться!

– Поменял билеты, – хаотично осыпает поцелуями мои щёки, подбородок, нос. – Соскучился, просто пи*дец.

В кромешной ночи подъезда наши губы наконец находят друг друга. И я понимаю: он не врёт. Соскучился…