Текст книги "Выбери меня (СИ)"
Автор книги: Эля Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 3
Нет побед без поражений
"О-оу-и-я-и-ё….
Батарейкаааа
О-оу-и-я-и-ё
Батарейкаааауууааа…"
Тяну в микрофон, откровенно не попадая в ноты.
Всё потому, что я пьяная вдрабадан.
Моя верная подруга не выдерживает.
Алёна забирается на сцену. Без особого труда вытаскивает микрофон из моих ослабевших пальцев.
Зал улюлюкает. Они хлопают мне! Свистят. Нравится?….
Ещё бы. Бесплатное шоу.
Приветливо машу им рукой. Изображение расплывается перед моими глазами.
Алёна, ласково приобнимая меня, шепчет в ухо:
– Ну всё, малыш. Хорош. Поехали.
В такси кладу голову ей на плечо.
Я не плачу, нет. Слёзы кончились.
Подруга ласково гладит мою руку. Так, как я люблю: щекочет, быстро перебирая кончиками пальцев.
Кайф.
– Шшш… Давай аккуратно. Одну ножку, потом другую. Вот умничка! – хвалит меня, помогая снять обувь в прихожей.
Хватаюсь за неё, чтобы не упасть. Ведёт меня в свою комнату.
Не раздеваясь, падаю на кровать ничком. Слегка повернув голову, вижу, как Алёна укоризненно смотрит на меня. Руки упёрты в бока, взгляд – говорящий.
– Не могу… – бессильно стону.
– Надо, – безапелляционно.
А тон-то какой. Прокурорский.
Вздохнув, переворачиваюсь. По уже знакомому маршруту тащусь в душ.
Дальше – провал.
Будит меня звук мотора заведённой машины. Кто-то приехал или наоборот уехал?
Ааааа…
Башка раскалывается адски просто.
Твою мать…
Стону бессвязно. Щурясь, поворачиваю голову.
Ты ж моя курочка! На тумбочке – стакан с водой. Рядом таблетка. Иди ко мне, моя прелееесть.
Кряхтя, буквально ползу по кровати. Пью жадно. Аспирин – есть.
Опять падаю. Минут через двадцать чувствую себя почти человеком.
Алёны всё нет. Наверное, пора начинать поисковую операцию.
Встаю. Держусь за виски в тщетной попытке унять этот непрекращающийся звон в голове.
Что там у алкашей дальше? Горячий душ? Принято.
Залезаю под обжигающие струи воды. Намыливаю волосы. Осторожно массирую голову.
Укутавшись в полотенце, осматриваюсь в поисках вчерашней одежды. Вряд ли моё вчерашнее мини сойдёт за домашнюю пижамку.
Резонно решив, что подруга не будет против, залезаю в её шкаф. Отыскиваю удобные трикотажные шорты на резинке. Сверху оставляю футболку, в которой спала.
Распустив ещё влажные волосы, осторожно выглядываю в коридор. Никого.
Крадусь на цыпочках по направлению к лестнице.
Дверь в комнату Серёжи прикрыта неплотно.
Оттуда, как всегда, доносится шум, характерный для видеоигр. Стою, прислушиваясь.
Это парень всё время играет что ли?
Когда я спросила Алёну об этом, она пробормотала: «Что-то типа того».
Серёжа зависает в своей комнате целыми днями, предпочитая игровой мир реальному.
«А как он учится?» – спросила я.
«О, это вообще загадка. Ему достаточно пяти минут в день, чтобы сделать уроки. Он вообще умный пацан, ты не подумай. Учиться не любит, но быстро схватывает. Природные данные, понимаешь? Типа одарённый ребёнок. Олимпиаду выиграл на днях. Областную!», – подруга явно гордится своим братом.
Серёжа, к тому же, очень симпатичный. Характерная для подростков угловатость и прыщавость его миновала. Думаю, если бы не его замкнутый характер и страсть к играм, он был бы очень популярен в школе.
На лестнице слышится шум. Судя по всему, это мама и папа Алёны.
Чёрт! Видок у меня сейчас – без комментариев. Встречаться с родителями, пусть даже чужими, вот совсем некомильфо.
Поддавшись минутному порыву, толкаю дверь в комнату Серёжи. Ловко ныряю внутрь. Проворачиваю защёлку.
– Ээээ, привет.
Серёжа обалдело смотрит на меня.
– Привет.
– Я тут… мимо проходила. Дай, думаю, зайду. Поздороваюсь.
Он молчит, глаза круглые. На происходящее на экране не обращает никакого внимания, джойстик завис в опущенной вниз руке.
Не теряюсь.
– О! Что это у тебя тут? – с преувеличенным интересом показываю на игровое поле. – Гонки? Можно с тобой?
Он молча протягивает мне свой джойстик.
Залезаю на кровать рядом с ним, ноги укладываю по-турецки.
– Куда нажимать?
Серёжа придвигается ближе.
– Вот это вправо, это – влево. Сюда – газ. Тормоз.
– Ага. Ну всё понятно. Врубай!
Меня одолевает какой-то странный азарт.
Я рулю очень эмоционально, сопровождая фортели на экране громкими выкриками. Я вообще всё по жизни делаю с чувством.
Серёжа рядом помогает мне, подбадривая и советуя, как обойти препятствия, расположенные на всём протяжении трассы.
Но я всё равно не справляюсь с управлением, и в итоге моя тачка врезается в бетонное ограждение дороги.
Наблюдаю за тем, как дым валит из-под капота. В сердцах пуляю джойстик в угол кровати.
– Чёрт!
Вот так всегда.
Серёжа говорит тихо:
– Ничего страшного.
– Ну как это!? Я проиграла.
– Сегодня проиграла, а завтра выиграешь.
– Да я всегда проигрываю! И по жизни тоже! – добавляю зачем-то.
Ловлю его взгляд. Он не по-детски глубокий. Возможно, тут дело в необычном цвете его глаз. Они голубые, но край радужки как будто зелёный. Очень необычный цвет. Напоминает море…
– Не бывает побед без поражений, – вдруг изрекает он.
Ошалело смотрю на него.
– Ты мастер Йода что ли?
– Кто? – не понимает.
– А, забудь, – отмахиваюсь.
Уникальный человек, конечно. Мужчины всех возрастов знают, что такое Звёздные войны. Но только не этот малолетний гений.
В дверь стучат.
Вздрагиваем оба от неожиданности.
– Серёжа? – голос Марины Васильевны. Это мама Алёхиных. – Ты проснулся уже? Иди завтракать.
Смотрю на него умоляюще. Мол, не выдавай меня.
– Я сейчас спущусь, мам! – басит Серёжа. Голос сломался… Отмечаю механически.
– Спасибо, – шепчу одними губами.
Он молча кивает. Отводит взгляд в сторону, как будто стесняется.
Чуть позже, собираясь домой в комнате Алёны, кручу в голове Серёжины слова.
Не бывает побед без поражений…
Что-то в этом есть. Определённо.
Глава 4
Карта желаний
Сегодня физра последней парой.
Как только звенит звонок, стартую в раздевалку.
– Лукичёва! – голос препода мне вдогонку. – Куда? За технику безопасности расписалась?
Торопливо возвращаюсь в зал. Чёркаю в журнале небрежную закорючку.
Физрук ворчит:
– Ты бы кросс так бегала, как с пары бежишь, Лукичёва.
– Всего доброго, Алексей Геннадьевич! – почти пропеваю эту фразу.
В раздевалке переодеванием особо не заморачиваюсь. Просто накидываю пуховик поверх спортивного костюма. Шапка с помпоном на голову, шарф вокруг шеи в два оборота – и я готова.
Алёнки сегодня на парах нет, поэтому ждать мне никого не надо.
Погнали! У меня сегодня важное дело.
В коридоре дорогу мне преграждает Зотов. Это мой одногруппник, и мы с ним в принципе ладим. Особенно, когда он не стоит на моём пути, как сейчас.
– Тим, чё надо? Опаздываю пипец.
Зотов хитро прищуривается, глядя на меня.
– Мне тут видео одно попалось в сети…
– Серьёзно? – стону в голос. – Какое на хрен видео? Я тороплюсь. Давай потом!
Отвернувшись, шурую в сторону лестничного пролёта.
Вслед мне доносится голосом Зотова: «Муси-пуси, муси-пуси, миленький мой. Я горю, я вся во вкусе…»
Застываю. Оборачиваюсь резко. Какого хрена?
Он намекает на…
Возвращаюсь к нему. Шиплю зло:
– Что тебе надо, Зотов?
– 2003 год. Открытие ледовой арены, – лыбится этот придурок. – Припоминаешь?
Конечно, припоминаю. Подобное не забывается. Спеть на открытии «муси-пуси» – такое себе! Губернатор в первом ряду сидел красный, как рак.
У всех артистов есть свой персональный момент позора. И «муси-пуси» – это мой!
Думаю про себя, а вслух выдаю:
– Бесишь.
Смотрю пристально ему в глаза. Он выразительно приподнимает бровь.
– Давай ближе к сути. Чё тебе надо за молчание?
– Ого, какие мы сговорчивые стали… – тянет иронично.
– Говори быстрее. И я пойду, – плотно смыкаю челюсти.
– Всего лишь одно свидание.
– Чтоооо?
– Да не со мной, Лукичёва! – хохочет этот «нехороший человек». – Другу моему ты понравилась.
Скриплю зубами от досады. У меня нет вариантов. Нельзя допустить распространения того ужасного видео.
Выдавливаю из себя через силу:
– Хорошо. Один час. И место выбираю я.
– Ну вот и ладушки! Я тебе позвоню, Лукичёва! Только на Пашку чур не злись. Он не в курсе моих э-ммм… методов.
– Уродские у тебя методы, Тима, – выплёвываю презрительно.
Не прощаясь и не дожидаясь ответа Зотова, сбегаю. Бесит!
По дороге домой очень стараюсь успокоиться. Дышу глубоко.
Мне нужен правильный настрой сейчас. Позитивный по максимуму!
Открыв входную дверь, прислушиваюсь. Тишина! Дома никого нет.
Наскоро помыв руки, бегу в свою комнату.
Достаю из стола заранее приготовленный ватман, разноцветные фломастеры и стопку журналов.
Потираю ладони. Ну-с, приступим!
Сегодня, между прочим, третьи лунные сутки. Растущая луна. Лучший день для составления карты желаний!
Я знаю, это точно мне поможет. Я верю!
Так, надо сосредоточиться. Прикрываю глаза. Представляю себе свою счастливую жизнь. Такой, какой я хочу её видеть!
Напряжённо хмурю брови. На ум приходит только селёдка под шубой, которая томится в холодильнике. Мама делала вчера вечером. В животе протяжно урчит.
Тьфу ты! Селёдка?
Так, ладно. Разберусь в процессе.
Чё там надо делать?
Высунув кончик языка, старательно расчерчиваю лист на сектора. Тут любовь, тут карьера, тут богатство.
Придирчиво осматриваю полученный результат. Ну, так-то получше будет!
Начинаю перелистывать журналы. Мамиными швейными ножницами вырезаю все понравившиеся мне картинки.
Вскоре на столе рядом со мной образуется внушительная стопка.
Таааак. Пошло дело.
Начнём с любви, конечно! Это самое главное!
Выбираю высокого темноволосого красавчика в белой рубашке с закатанными до локтя рукавами. Он стоит, облокотившись о капот шикарной тачки. Загорелой рукой, опоясанной дорогими часами, приспускает солнечные очки на кончик носа. Глаза голубые! Всё, как доктор прописал.
Уверенно клею его в брачный сектор. Любуюсь пару секунд, наклонив голову на правое плечо. Лепота!
Так, что там дальше по плану?
Меня прерывает надрывный звонок моего телефона. Тянусь к трубке. Номер абонента скрыт. Х-м, странно…
– Алло? – осторожно.
– Ириш, пожалуйста! – умоляющий голос Андрея. – Не бросай трубку.
Етижи-пассатижи. Ну и зачем ты звонишь? Стону про себя.
Последний раз мы виделись с Андреем сразу после расставания с Сашкой.
В тот раз, когда он довёз меня до дома, я спросила у него только одно: «Ты знал?»
Его молчание сказало мне больше любых слов.
Он знал, что Саша мне изменяет и молчал…
Нет, я понимаю. Сашка тоже его друг. Но мы с Андреем знаем друг друга с самого детства. На соседних горшках в яслях сидели. Без шуток.
Меня обманывали и предавали, а он не сказал мне. Это мне принять почти так же сложно, как факт измены моего бывшего парня.
– Я же просила не звонить мне, – звучу холодно.
– Я знаю, но… – он запинается. – Ты молчишь уже два месяца. Я волнуюсь, понимаешь?
– У меня всё нормально, Андрей, – выдыхаю устало. – Но я пока не готова с тобой говорить.
После паузы добавляю:
– Или общаться, как прежде.
Голос Андрея дребезжит:
– Я – идиот. Прости! Мне дико жаль.
– Мне тоже, – отвечаю тихо. – Но сделанного не воротишь. Мне нужно время всё переварить. Может быть потом…
– Когда? – с надеждой.
– Я не знаю, Андрюш, – называю его ласково, как раньше. – Я позвоню сама. Если что.
Кладу трубку, не дожидаясь очередных оправданий.
Мне изменили дважды.
Сначала парень, а потом друг. Двойной удар…
Задумчиво смотрю на лист бумаги передо мной. Что там нужно писать в секторе «я»? Непонятно.
Решаю пойти самым простым путём и загуглить.
Жду, пока загрузится компьютер. Постукиваю пальцами по столу в нетерпении.
Мои мысли скачут туда-сюда, как бешеные зайцы. Неожиданный звонок Андрея сбил мне весь настрой.
Надо отвлечься. Нажимаю иконку соцсети.
Листаю ленту. Одно и то же. Кто что ел на завтрак, мне уже предельно ясно. Что за мания такая выкладывать содержимое своей тарелки?
О! Алёнка запостила что-то. Загружается…
Ого! У Серёжи сегодня день рождения! Алёна выложила его фото в смешном колпаке. Мина, конечно, у парня недовольная. И это ещё мягко говоря. Хихикаю. Натерпелся пацан!
Подпись под фото гласит, что брату моей подруги исполнилось сегодня четырнадцать лет.
Ёпушки-воробушки. Четырнадцать? Выглядит он, как минимум, на пару лет старше.
Значит, он скорпион? Морщу нос рефлекторно. Ненавижу скорпионов. Ужасный знак!
Сашка тоже из них.
Не, ни за что! Мой будущий муж скорпионом не будет!
Быстро листаю в конец журнала. Туда, где обычно печатают гороскопы.
Вырезаю значок тельца и заботливо приклеиваю его рядом с красавчиком на авто.
Вот так-то лучше.
Глава 5
Не к лучшему
Полтора года спустя
Алёна опять не берёт трубку.
Вот вредина! Обиделась на меня?
Если честно, мне кажется, она ревнует.
Да, в последние несколько месяцев мне совсем не хватает на неё времени… Но она должна понять в конце концов!
Всё дело в том, что у моей подруги нет парня, а у меня… есть!
Паша…
Пусть обстоятельства нашего знакомства были не совсем обычными…
Но в итоге ведь всё сложилось как нельзя лучше!
Зотов, сам того не подозревая, стал нашим купидоном.
У нас с Пашей всё серьезно между прочим. Серьёзнее некуда!
Я чувствую, он тот самый!
Ну, во-первых, он не скорпион. Пусть не Телец, но, по-крайней мере, не скорпион!
У Паши нет шикарной тачки. Но знаете, что я подумала? Оно и к лучшему!
Он и без тачки хорош. Она ему не нужна!
Мой Паша – внимательный, ласковый и нежный.
Не гуляет и не понтуется, как мой бывший. И он точно мне не изменит!
Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. Но опять же, оно и к лучшему. Правда?
Мы присмотрелись друг к другу, как следует. Могу со всей уверенностью заявить, что это полностью осознанное и взрослое чувство!
Сегодня у нас с Павликом годовщина и одновременно важное событие.
Павлик познакомит меня со своей мамой. Это огромный шаг вперёд.
Хотя мы никуда не торопимся. Не бросаемся в омут с головой.
Мы постепенно узнаем друг друга и идём вперёд. К созданию, как я надеюсь, стабильной и крепкой семьи!
Мать Павлика, Ада Константиновна, не простая женщина.
Профессор, ёптель!
Кафедра философии. Доктор наук.
Чего уж скрывать, я немного боюсь этой встречи. В философии я полный профан, если честно…
Но мама говорит, если Ада Константиновна любит Павлика, то примет любой его выбор. А она точно любит его! Он – её единственный сын.
К сожалению, отца у Павлика нет, и получается, что Ада Константиновна его самый близкий родственник. Поэтому для меня вдвойне важно понравиться ей.
Сегодня воскресенье, и мы обедаем у Павлика дома.
За сутки до этого я просто не нахожу себе места.
Ночь напролёт штудирую любимую книгу мамы Павлика – «Так говорил Заратустра». Муть несусветная, если честно. Но я стараюсь.
Родители на выходные уехали по делам в пгт, поэтому дома я одна. Мама посоветовала мне принести какое-нибудь угощение к столу.
Матерясь и обжигая пальцы, пеку единственное, что умею: кручёные вафли с варёной сгущёнкой.
По итогу, выглядит моё творение не очень презентабельно: ни дать ни взять кучка обуглившихся обломков после ядёрной бомбардировки.
Но главное ведь – своими руками, правда? Уверена, Ада Константиновна оценит мои старания.
Строго в запланированное время выхожу из дома.
В руках у меня контейнер с вафлями. В автобусе народу – тьма тьмущая. Я забиваюсь в дальний угол, старательно оберегая заветную коробку от толкающихся в узком пространстве пассажиров.
Чтобы выйти на нужной мне остановке, приходится порядком попыхтеть. Какая-то тётка весом с тонну стоит прямо в проходе.
Втягиваю живот, что есть сил, и протискиваюсь вдоль неё к желанной двери. Морщусь, когда контейнер выразительно скрипит в моих руках.
Оказавшись на свободе, вдыхаю полной грудью. Наконец-то!
Сейчас я почти жалею, что у Павлика нет своей собственной тачки. Почти.
Но нет! Врагу не сдаётся наш гордый варяг. Мой Паша хорош сам по себе, и без довеска в виде авто!
Бодро заруливаю в подъезд. Я никогда прежде не была у Павлика дома, но знаю, где он живёт. Паша показывал мне свои окна издали, когда мы гуляли по окрестностям.
Домой он меня раньше не приводил, опять же из уважения к маме. И я считаю, это похвально! Мать надо любить и почитать, как указано в той заповеди.
Звоню в дверь. Когда не отвечают, стучу.
Звонок сломался что ли? Да вроде нет. Прислушиваюсь и опять давлю кнопку.
Наконец дверь распахивается. На пороге стоит женщина лет пятидесяти. Одета она совсем не по-домашнему. Узкая коричневая юбка. В цвет ей кардиган, из-под которого выглядывает бледно-жёлтый кружевной воротничок. Чувство, что я пришла в библиотеку.
Но пугает меня не это. А то, что на ногах у неё туфли. Настоящие туфли на каблуках. Твою мать. Кто носит туфли дома? Сглатываю нервно.
Она осматривает меня с головы до ног строгим придирчивым взглядом.
Робко улыбаюсь. На её лице – ни тени ответной улыбки.
– Ээээээ… – мой мозг не в состоянии выдать ничего более содержательного сейчас.
– А где Паша? – приходит на ум спасительная мысль.
Паша всё разрулит!
– Ну, во-первых, добрый день, – говорит она ровным голосом.
– Добрый день, – отзываюсь эхом.
– Вы, я так понимаю, Ира.
Морщусь, услышав обрезанную версию собственного имени. Но исправлять не решаюсь.
– Эээээ, да.
– Добрый день, Ира, – как ножом по стеклу. – Меня зовут Ада Константиновна, и я мама Павла.
– Приятно познакомиться…
Перебивает меня.
– Он ушёл в магазин за хлебом. Прошу Вас, проходите, – говорит она вроде бы вежливо, но при этом без капли гостеприимства.
Робко ныряю внутрь. Протягиваю коробку. Она смотрит на неё непонимающе.
– Это вафли. Я испекла к чаю. Сама.
– О, – следует короткое и ничего не выражающее. Мне кажется, эта женщина не в курсе существования восклицательных знаков. У неё одна интонация на все случаи жизни.
Семеню на кухню следом за Адой Константиновной. С любопытством оглядываюсь по сторонам.
Эта квартира напоминает мне хрущёвку моей бабули в пгт. Что это? Горка?… Почти не удивляюсь, когда в проёме открытой двери в чью-то спальню мелькает ковёр на стене. Боже. Надеюсь, это не комната Павлика.
Ада Константиновна ставит мой гостинец на стол. Приоткрыв крышку, смотрит на содержимое коробки, словно на… кучку экскрементов.
Выглядываю из-за её плеча и слегка краснею. Ну да, помялось немножко в автобусной передряге. Это был неравный бой!
– Павел скоро должен вернуться. Может быть чаю, Ира?
В который раз хочу её поправить, но благоразумно закрываю рот. Это подождёт, Ирин. Сначала наладь контакт.
Тоскливо смотрю на стоящую на столе наливку в графине со стеклянной пробкой. Не удивлюсь, если чай тут подают в самоваре.
– Просто воды, пожалуйста, – отвечаю как можно вежливее.
Ада Константиновна протягивает мне стакан из тонкого стекла, разрисованного журавлями. Привет, СССР.
Пью неспешно, стараясь максимально затянуть время. Надо всего лишь продержаться до прихода Павлика. Ты сможешь, Ирин!
– Позвольте поинтересоваться, Ира. Какие у Вас намерения в отношении моего сына?
Слова Ады за моей спиной заставляют меня поперхнуться. Закашливаюсь.
Оборачиваюсь к ней, обалдевшая.
– Намерения? Я, кажется, не расслышала.
– Именно. Намерения, – качает головой, прищурившись.
Она прикалывается что ли? Прочищаю горло.
Хлопок входной двери заставляет нас обеих отвлечься.
– Мам, я дома! – голос Павлика из коридора.
Слава всем богам! Ещё никогда я не была так счастлива его слышать. Серьёзно.
Ада смотрит на меня многозначительно. Мол, мы не закончили этот разговор, ИРА.
Начинаю нагреваться потихоньку. Какого чёрта?
Паша заходит на кухню. В руках – буханка хлеба. При виде меня застывает.
– О… ты уже здесь?
– Ага, – киваю ему с улыбкой.
Он отдаёт хлеб матери. Затем наклоняется ко мне. Подставляю губы для поцелуя. Но он лишь вскользь мажет своими губами по моей щеке.
Таращусь на него вопросительно. Что это было?
Перемещаемся за стол. Если честно, мне кусок в горло не лезет. И вообще. Неуютно мне здесь… Отсиживаюсь молча.
Говорит в основном Ада Константиновна. Толком не вслушиваюсь в её слова, погружённая в собственные унылые мысли.
Всё совсем не так, как я себе представляла…
До моего сознания доносится: «Когда ты поедешь в Томск, Павел…»
Что? Что, простите?
Оживляюсь.
– Какой Томск? О чём речь?
– Тот, который в Сибири, естественно, – высокомерно изрекает Ада.
– Я в курсе, где Томск, – огрызаюсь нервно. – При чём здесь Паша?
Смотрю на своего парня. Он старательно отводит взгляд, словно избегая со мной прямого зрительного контакта.
Что происходит?
На мой невысказанный вопрос отвечает Ада Исчадьевна, ой… Константиновна.
– Павел поступил в магистратуру в ТГУ.
– ТГУ? – переспрашиваю, как идиотка, хотя уже прекрасно всё понимаю.
– Томский Государственный Университет. Там лучшая кафедра. Старейшая в стране. Учиться в ТГУ – большая честь.
– Заочно? – спрашиваю, заранее зная ответ.
– Обучение, безусловно, очное. С последующим трудоустройством в аспирантуре и защитой диссертации.
На кухне повисает тягостное молчание.
Сверлю взглядом раскрасневшуюся щёку своего парня. Он залпом выпивает стоящий рядом с ним стакан воды. Нервничает? Правильно!
– Когда ты собирался сказать мне об этом? – мой голос звенит от напряжения.
Молчит.
– Паша? Я к тебе обращаюсь, – настойчиво.
– Что Вы себе позволяете, милочка?
Резко оборачиваюсь к Аде Исчадьевне.
– Я разговариваю со своим парнем. И прошу Вас не вмешиваться. Это наше с ним дело!
– Слушайте, Ира…
– Я не Ира! – почти кричу в голос. – Моё имя – Ирина!
Ада встаёт, опираясь руками о поверхность стола.
– Я не потерплю подобного в своём доме. Грубиянка!
– Чтооооо? – тоже встаю. Зверь во мне жаждет крови.
– Вон пошла, – цедит сквозь зубы Ада Исчадьевна. – Вон отсюда, я сказала.
Беспомощно оглядываюсь на своего парня в поисках поддержки.
Он мечется взглядом между мной и матерью, явно растерянный.
Мы обе смотрим на него требовательно. Ну?
– Давайте остынем немного, – мямлит этот дипломат от бога. – Мама… тебе, наверное, лучше прилечь. И выпить таблетку от давления.
Ада Исчадьевна на этих словах Павлика хватается за сердце, как будто вспоминая, что оно у неё есть.
– Ириш… – Паша смотрит на меня умоляюще. – Я думаю, тебе следует извиниться. И тогда мы забудем о…
– Паш… – неверяще смотрю на него. Сейчас у меня отчётливое понимание, что я совсем не знаю своего парня.
Он едва заметно крутит головой из стороны в сторону.
В сердцах хлопаю по столу ладонью. Приборы, лежащие на нём, дребезжат. Паша вздрагивает.
Говорю громко и чётко, тщательно артикулируя.
– Прошу прощения за доставленные неудобства… Ада Исчадьевна, – не удерживаюсь от язвы. Это тебе за «Иру»!
Продолжаю, не обращая внимания на выпадающие из орбит глаза моей несостоявшейся свекрови:
– Тебе удачи в Томске, Паш. И… не звони мне больше.
Подрываюсь и уверенно иду на выход. На пороге останавливаюсь. Возвращаюсь обратно. Хватаю со стола злополучный контейнер с вафлями.
– А это я заберу, пожалуй. Счастливо оставаться!
