Текст книги "Выбери меня (СИ)"

Автор книги: Эля Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14

Давай попробуем

Год спустя

Прикрываю глаза, вдыхая свежий пряный аромат. Пахнет сосной и немного молодой травкой.

Это цветет шалфей. От его запаха меня, на удивление, не мутит.

Раннее утро среды. Народу мало: обычные люди работают в это время. А я в отпуске… Лениво оглядываю окружающее меня пространство.

Да тут настоящий рай для перфекциониста! Затейливо выложенные декоративным камнем дорожки вьются между сочно-зелёными островками газона. На водной поверхности канала, ограждённого кованой решёткой, играют солнечные блики. Цветущий оазис прямо в центре большого города!

Я сижу напротив детской площадки, сконструированной в виде большого деревянного корабля. Истинное раздолье для маленького непоседы: здесь есть лестницы, качели и даже лабиринт.

Мимо меня неспешно идёт мамочка с коляской, которая по виду напоминает танк. Она – двойная. Похоже, там близнецы.

Остановившись у корабля, кричит:

– Адя-я! Адаша-а!

Ёк-макарёк. Никогда не понимала этой моды нашего времени: давать детям имена, как из Книги Псалмов. Молодые родители стараются обогнать друг друга в стремлении назвать своё чадо по-особенному. Но в итоге получается так, что самыми необычными становятся привычные нашему слуху Петя, Вася и Коля.

Мальчик лет шести, по всей видимости, старший ребёнок, выныривает между досками.

Мать подзывает его к себе. Достаёт платок из сумки. Помогает пацану высморкаться.

Сопливый Адя убегает играть дальше.

Если… когда у меня родится сын, я назову самым обычным именем. Сжимаю телефон крепче в ладонях. Он вибрирует неожиданно, пугая меня.

Звонит Даша. Видеозвонок.

Чёрт. Видок у меня ещё тот. Без косметики, на голове гулька. А глаза… Утро в китайской деревне.

Спешно надеваю солнечные очки. Отвечаю на вызов. Улыбающаяся Дашка на экране:

– Привет, систер! Ой… – выражение её лица стремительно меняется.

– Что случилось? – спрашивает серьёзно. – Почему ты?… – ведёт рукой в вопросительном жесте.

– Привет, – улыбаюсь мягко. – Ничего не случилось. Просто не накрашена.

– Врёшь! – прищуривает глаза. – А ну-ка, снимай. Снимай, я тебе говорю.

Нехотя стаскиваю очки. Даша приближает лицо к экрану, словно пытаясь разглядеть меня получше.

– Ты плакала, – обвиняюще.

– Нет! С чего ты взяла? – растягиваю уголки губ в «счастливой» улыбке. – Я… просто аллергия замучила.

В доказательство сказанного демонстрирую ей лежащий на коленях платок.

– Ну окееей, – недоверчиво тянет. – Сдаётся мне, что ты недоговариваешь.

– Как дела? – топорно перевожу тему.

Даша как бы невзначай прикладывает руку к своей щеке. Кокетливо смотрит в сторону. Моя челюсть падает.

– О боже! Что это за булыжник на твоём пальце!?

Подрываюсь с места.

– Это то, что я думаю!?

– Да!! – Дашка верещит на том конце провода мне в унисон.

– Поздравляю! – говорю это и тут же сдуваюсь, как воздушный шарик.

Моя младшая сестра выходит замуж, а я… нет.

– И… когда свадьба?

– В сентябре. Ты ведь приедешь, систер?

– Ээээ, я не знаю, – отвечаю уклончиво.

Блеск в глазах сестры моментально гаснет. Как будто фитилёк горящей свечи растёрли между пальцами.

Но я действительно не знаю… что будет дальше.

– Давай об этом потом. Расскажи лучше, как это было?

Воодушевленная, Дашка в деталях описывает мне всё. Мне нравится её новый парень. Никита закончил танковое училище пару лет назад. Он очень порядочный и ответственный, это сразу видно. Хотя если быть честной… Ник нравится мне уже за то, что он – не Алёхин. Вот уж кто не подходил моей сестре, так это Серёжа!

Они расстались вскоре после возвращения из Питера. Не знаю всех подробностей, да и знать не хочу. Главное, что Дашка всё-таки нашла своё счастье.

– Так что у тебя стряслось? – голос сестры опять становится серьёзным.

В этот момент я вижу Андрея, идущего ко мне с двумя стаканчиками кофе в руках.

– Я обязательно расскажу тебе всё немного позже. Сначала… мне нужно поговорить кое с кем другим.

Ловлю непонимание и беспокойство в её взгляде.

– Я перезвоню тебе, оки? – воздушный поцелуй. Она кивает, слегка закатив глаза.

Отключившись, перевожу фокус на Андрея. Он уже заметил меня и приветливо машет рукой с зажатыми в ней ключами от машины. Слабо улыбаюсь ему в ответ.

Кто бы мог подумать? Друг детства!

С тех пор как мы с Сашей расстались, общение с Андреем практически сошло на нет. Он невольно оказался вовлечённым в ту грязную историю с изменой. И стал для меня своего рода неприятным напоминанием о случившемся.

Андрей неожиданно позвонил мне около года назад. Сказал, что он в Питере проездом, и предложил встретиться. Я – неожиданно согласилась. Мы гуляли, я показывала ему город.

Через месяц Андрей позвонил вновь. Сообщил, что теперь будет жить здесь. Что-то по работе. Ну, и закрутилось. Незаметно для меня самой мы начали общаться и встречаться почти каждую неделю.

В конце ноября он повёл меня на каток, расположенный в этом парке, где я сижу сейчас. Мы пили глинтвейн, разгорячённые и усталые. И внезапно… он поцеловал меня. Осторожно, как будто с опаской, что я его оттолкну. А я взяла и… не оттолкнула.

Губы Андрея казались такими родными и знакомыми… Этот поцелуй невольно навеял мне мою беззаботную юность, и я… не смогла удержаться. Я просто разрешила этому светло-щемящему чувству немного задержаться в моей жизни.

Встаю, чтобы поприветствовать Андрея. Он нежно целует меня в губы. Он вообще очень нежный…

Протягивает мне стаканчик.

– Без кофеина, как и просила.

– Спасибо, Андрюш.

– О чём ты хотела поговорить?

– Давай присядем. Я… да. Мне надо кое-что сказать тебе.

Смотрит на меня напряжённо.

– Ты пугаешь меня.

Молчим. Он ждёт, когда я начну. А я… не могу выдавить из себя ни слова. Как вообще говорят такие вещи?…

Почувствовав моё колебание, берёт меня за руку.

– Просто скажи это.

– Я…

Решившись, достаю из сумки снимок УЗИ.

– В-общем, вот.

Протягиваю ему. Смотрит непонимающе.

– Что это, малышка? Ты должна дать мне подсказку, потому что…

– Это наш ребёнок, – как в омут с головой. Зажмуриваюсь.

Андрей всё ещё молчит. Робко приоткрываю правый глаз.

Он выглядит так, как будто ему битой по башке надавали. У меня внутри всё опускается.

– Андрей, я всё понимаю. Ты этого не планировал и вообще…

Он пялится на снимок в своей руке. Вскидывает взгляд резко.

– О чём ты?

– Я… Мне двадцать семь. И я… хочу этого ребёнка, – говорю твёрдо. – Но ты не обязан… Если хочешь, конечно… – путаюсь в словах. Эмоции обуревают меня.

– Конечно, хочу, – он удивлён или возмущен, я не понимаю. – Как ты могла подумать?

– У нас всё так неопределённо. Мы никогда не говорили об этом. Что у нас вообще, Андрюш?

Его взгляд, направленный на меня, честный и открытый.

– Для меня всё кристально ясно. И всегда так было.

Он залезает в карман своих джинсов. Достаёт оттуда синюю бархатную коробочку и протягивает мне.

– Я уже месяц таскаю это с собой. Всё никак… то момент не тот, то ещё что-нибудь.

Ошалело смотрю на коробочку, не решаясь взять её в руки.

Андрей открывает её и вкладывает в мою безвольно повисшую ладонь. Сжимает мои пальцы своими.

– Ириш…

Перевожу взгляд на его лицо.

– Я хотел сделать это в любом случае. Но теперь… Теперь – это судьба. Я люблю тебя, я… всегда любил.

Шокированная, пялюсь на человека, которого всю жизнь считала своим другом.

Андрей шепчет почти умоляюще:

– Я тебя прошу, давай попробуем.

Глава 15

Это все

Четыре года спустя

– Долго ещё? – спрашиваю, когда машину подбрасывает на очередной выбоине. Дороги в родной области – как были для дураков, так и остались.

– Минут тридцать. Поспи ещё, – голос Андрея доносится до меня словно издалека.

Поворачиваюсь, насколько позволяет узкое пространство салона. Стараюсь устроиться поудобнее, но никак не выходит.

Устав бороться, сдаюсь. Смиренно наблюдаю проносящийся за пассажирским стеклом пейзаж. Унылый ноябрь. Деревья уже успели распрощаться с разноцветной листвой, но снег ещё не покрыл их лысые кроны. На фоне серого осеннего неба это смотрится как настоящий Сайлент-Хилл.

Лезу в календарь мобильного телефона.

– Овуляция через два дня.

Андрей молчит.

Продолжаю рассуждать вслух:

– Сегодня приедем. Переночуем одну ночь. Завтра всё это действо состоится. Если ты не против, вечером можно выехать обратно. Тогда домой мы успеем как раз к…

Андрей хлопает ладонями по обшивке руля.

Вздрогнув, поворачиваю на него голову.

Загробным голосом:

– Мы можем хоть один раз позволить себе расслабиться? Один раз! Не заглядывать в этот грёбаный календарь.

Сажусь ровнее.

– Это нужно не только мне. Мы оба решили, что хотим ребёнка. Или ты уже забыл?

– Я ничего не забыл. Но это начинает напоминать издевательство. Я что, лабораторная крыса, по-твоему? Трахаться по расписанию?

– Андрей… – укор в моём голосе не заметить невозможно.

– Я устал. Устал, понимаешь?

– Я тоже. Но мы не должны сдаваться.

– Два выкидыша. Внематочная. Тубэктомия, – перечисляет монотонно.

Закусив губу, закидываю голову назад, чтобы сдержать слёзы.

– Зачем ты это говоришь?

– Я не знаю, – его голос глух. – Возможно, я просто дошёл до точки.

– И что ты предлагаешь!? – истерично. – Бросить всё? Смириться?

– Ты пичкаешь себя таблетками. Не вылезаешь от врачей. У нас полный холодильник этой чёртовой брокколи! Это нельзя, то – нельзя! Секс превратился в какую-то обязаловку. Вся наша жизнь напоминает ё*аный тюремный режим!

– Не матерись, – сухо.

– А то что? Мои сперматозоиды сдохнут, так и не достигнув цели!?

Отворачиваюсь. Пялюсь в своё окно бездумно. Слёзы накатывают на глаза.

– Зачем ты так?

Он молчит. Выкручивая руль, сворачивает на обочину у автобусной остановки.

– Прости, – глухо. – Прости меня.

– Мне тоже тяжело. Мне тоже хочется иногда опустить руки.

Андрей смотрит вперёд, за ветровое стекло. Взгляд расфокусированный.

– Возможно, нам просто не суждено. Ты не думала об этом?

– Нет. Я не думала об этом. Это всего лишь небольшие трудности, – говорю упрямо.

Он продолжает после паузы.

– Знаешь, когда мы поженились, я был самым счастливым человеком на свете.

– А сейчас? – мой голос дрожит.

– Сейчас – я не знаю.

Упирается лбом в рулевое колесо.

– Такое ощущение, что вся твоя жизнь превратилась в стремление к деторождению. А я – всего лишь инкубатор со спермой.

– Это не так! – отрицаю яростно.

Он тяжело вздыхает, потирая виски.

– Я больше не могу любить за двоих. Я устал.

Звонок моего телефона, лежащего на консоли, заставляет нас обоих вздрогнуть. Андрей переворачивает экран лицом вверх. На нём фотка улыбающейся Даши. Протягивает мне:

– Ответь.

Дрожащей рукой принимаю вызов.

– Алло?

– Вы ещё далеко, систер? Ужин уже на столе.

Дашка весело щебечет в трубку. Вздыхаю. Иногда мне хочется быть такой же лёгкой и беззаботной, как она. Напускаю на себя беспечный вид.

– Лебедевку проехали. Так что отворяй ворота!

Всю оставшуюся дорогу до дома Коломийцевых мы с Андреем молчим, не сговариваясь.

Поводом для сегодняшнего визита послужил день рождения сына Даши и Никиты. Сестра буквально поставила мне ультиматум. Или я приезжаю, или… Не знаю, что должно было случиться после этого «или», но звучала Дашка предельно серьёзно. Так что пришлось ехать. Да и отговорки для того, чтобы не приезжать, у меня закончились.

Основной праздник запланирован на завтра. А сегодня – ужин в узком кругу для своих. Помимо семейства Коломийцевых на нём присутствуют родители Никиты и мама Дашки Анжела Витальевна.

Отношения с Анжелой у меня напряжённые. Всё-таки именно с этой женщиной мой отец изменил моей матери. Из-за неё наша семья чуть не распалась. Я стараюсь абстрагироваться от того, что давным-давно прошло, но до конца не получается.

Ужин проходит в целом спокойно. Андрей сидит рядом. Заботливо подливает мне вино. Общается так, как будто ничего не случилось, и не было между нами этого терзающего душу в клочья разговора в машине.

После трапезы мы устраиваемся в гостиной. Никита разжигает камин, что делает этот вечер невероятно уютным. Пока Даша сервирует небольшой столик у дивана закусками и вином, я держу на руках маленького Егора.

Ему сегодня исполнился год. Буквально на днях он начал ходить. И теперь приходится проявлять недюжинную сноровку, чтобы удержать его, когда это необходимо.

– Тебе так идёт материнство, – голос Анжелы заставляет меня вздрогнуть.

Вымученно улыбаюсь.

– А вы, кстати, когда планируете? Уже пора. Сколько тебе? Тридцать пять?

В груди становится тяжело и одновременно пусто. Как всегда, когда мне задают подобные вопросы. Непроизвольно ищу глазами Андрея. Помоги!

Он не видит меня. Занят разговором с Никитой на противоположном конце комнаты.

Отвечаю спокойно, хотя внутри всё дрожит.

– Тридцать один. Мне тридцать один.

– Почти тридцать два, – нравоучительно говорит Анжела. – Я помню, у тебя день рождения в начале марта.

– Ээээ, ну да.

Проще согласиться.

– Ты знала, что чем старше возраст роженицы, тем выше риск развития патологии у плода?

Молчу. Егорка, сидящий на моих руках, с интересом перебирает многослойные звенья цепочки, обвивающей шею. Стараюсь сконцентрироваться на нём.

Анжела продолжает. Её настырный голос огромным шурупом вкручивается в мои мозги.

– Моя соседка, Надежда. Родила, тридцать пять ей было. И хорошенькая вроде дитёшка. Светленькая такая. Только глазки смотрят в разные стороны. Ох, и намучилась с ней Надька…

– Такое может случиться в любом возрасте, – робко протестую.

– Может, – охотно соглашается Анжела. – Но чем старше… Или… – смотрит на меня изумлённо. – Может вы из этих… чилдфрей? – коверкает слово, но я едва замечаю.

В ушах нарастает звон. Время начинает как будто замедляться, обостряя восприятие отдельных звуков. Андрей заливисто смеётся, рассказывая что-то Никите. Его смех напоминает скорее уханье совы. Дашка передвигает бокалы на столике. Стекло, соприкаясь, противно дребезжит, мучая мои и без того расшатанные нервы. Егорка тянет за цепочку сильнее. Она больно впивается мне в шею. А Анжела всё говорит и говорит… не переставая.

– Хватит! – мой голос срывается на визг.

Люди в комнате удивлённо оборачиваются на меня. В глазах Андрея ловлю знакомое беспокойство.

Егорка на руках вздрагивает, пугаясь. Начинает хныкать. Пытаюсь успокоить его. Одновременно обращаюсь к Анжеле, чеканя слова:

– Хватит. Я Вашего мнения не спрашивала. Это моя жизнь. Моя и моего мужа! Если захотим, то и в сорок пять родим. Или вообще не родим, как нам заблагорассудится. Это не Ваше дело. Не Ваше! – начинаю задыхаться.

Все молчат. Анжела пялится на меня, приоткрыв рот. Наверное, это было невежливо. Но знаете что? Пофигу!

За приливом ярости ожидаемо следует приступ жалости к себе. Мне очень хочется поплакать сейчас. И желательно в одиночестве.

– У меня голова разболелась, – обращаюсь ко всем сразу. – Даш. Возьми, пожалуйста, Егора. Думаю, мне лучше прилечь.

В полной тишине выхожу из гостиной. Слёзы догоняют меня уже на лестнице. Проплакав почти час, лежу на кровати, бессмысленно уставившись в стену.

Андрей заходит в комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Раздевается, не говоря ни слова. Слышу, как тихо бряцает пряжка его ремня.

Устраивается позади меня, обнимая. Целует куда-то в ухо. От ощущения его тепла рядом меня опять прорывает. Всхлипываю.

– Шшшш…. Родная. Не плачь.

Утираю нос тыльной стороной ладони.

– Прости. Прости меня, малышка.

Его слова звучат для меня приговором. Я просто понимаю. Что это… ВСЁ.

Глава 16

Не суждено

Дубль два. Осенняя трасса. Та же картина за стеклом моей двери, только с другой стороны. Мы с Андреем мчим в Питер.

Сюда мы приехали, как муж и жена, а возвращаемся обратно как… друзья?

Вчера вечером мы занимались сексом. Нам обоим это было нужно, наверное. Поставить точку.

Секс – это не то слово. Скорее – близость. Близость двух хорошо знакомых друг другу людей. Близость израненных душ. Мы слишком многое пережили вдвоём, чтобы злиться или копить обиды.

Я отчётливо почувствовала, что это прощание. Мы с Андреем безотрывно смотрели друг другу в глаза, пытаясь сказать всё то, что не вышло словами.

Прости меня. Мне очень жаль.

Я так люблю тебя, малышка.

Я тоже люблю тебя, Андрюш.

Но не так, как ты этого заслуживаешь.

Я не говорила этого вслух. Но мне кажется, он всё понял.

Утром, когда мы уже на пути домой, звонит Алёна. Она просит заехать к её родителям по дороге. Вроде бы Марина Васильевна хочет что-то передать любимому внуку.

Тяжело, когда родные так далеко. Мне тоже порой хочется видеть маму почаще.

Андрей подвозит меня к знакомому дому.

– Зайдёшь?

– Не. Сколько тебе нужно по времени?

Пожимаю плечами.

– Час или около того. Не могу же я сразу уехать. Это будет невежливо.

Андрей кивает понимающе.

– Заеду на заправку. Может быть куплю чего-нибудь в дорогу.

По привычке тянусь, чтобы поцеловать его. Но вместо губ касаюсь небритой щеки. Замираю на мгновение, прислушиваясь к ощущениям. И мне… нормально?

В доме только Марина Васильевна.

Она тепло обнимает меня.

– Иришка! Ну ты просто красотка!

Отстранившись, держит меня за плечи. С беспокойством вглядывается в моё лицо.

– У тебя всё в порядке? Ты какая-то грустная…

Привычным движением растягиваю уголки губ в улыбке.

«Конечно, у меня всё в порядке», – говорит мой рот.

«Нет», – читается в моих глазах.

– Ох, детка, – она опять обнимает меня. – Пошли. Чашечка какао тебе не помешает.

Плетусь за ней на кухню. Марина Васильевна не задаёт мне дурацких вопросов, и за это я ей очень благодарна.

Пока она хлопочет у плиты, разогревая молоко, осматриваюсь вокруг.

Здесь всё, как и прежде.

На ум неожиданно приходит воспоминание о том, как мы с Серёжей говорили на этой кухне десять… нет, девять лет назад.

Тогда всё казалось таким простым и лёгким. Вся жизнь впереди. Питер… Кто бы мог подумать, что всё сложится именно так.

– А как Серёжа? – спрашиваю, не успев как следует подумать.

Тут же теряюсь. Зачем мне это знать, Господи?

– Оо.

В тоне Марины Васильевны мне чудится скрытый смысл.

– Он в порядке?

– Да, конечно, – она ставит передо мной большую белую кружку с какао. Подвигает ближе вазочку с маршмеллоу.

– У него всё в порядке, конечно. Работает. Насколько я могу судить, всё хорошо. Он не особо посвящает меня в детали.

– Он живёт не здесь? – спрашиваю очевидное.

– Нет. Серёжа живёт один уже много лет. Ну как, один… – тянет Марина Васильевна.

Оживляюсь.

– У него есть кто-то? Что-то серьёзное?

– Ах, если бы, – мама Алёны присаживается напротив меня, подпирая рукой подбородок.

Непонимающе поднимаю брови. Она вздыхает.

– Серёжа… Он такой, как бы сказать…

– Любвеобильный? – подсказываю ей. – Непостоянный?

Я так и знала!

– Что-то вроде того. Я сбилась со счёту, честно говоря, – она посмеивается. – Иногда получается прям неудобно. Я путаюсь в именах, понимаешь…

– Да ладно? – улыбаюсь широко.

– Ага. В последний раз назвала его девушку Ритой. А она оказалась Юлей.

– И что Юля?

– Ты знаешь, нормально. Даже бровью не повела. Возможно, у них что-то и выйдет.

Она отпивает какао из своей чашки. Запах горячего шоколада, стоящий на кухне, заставляет меня счастливо жмуриться. Хорошо-то как… Как будто, дома.

– Я не лезу в его личную жизнь. Он – давно уже взрослый мальчик. Но порой мне кажется, что он всё время ищет кого-то в этих бесконечных Юлях, Рита и Машах. Ищет, и как будто не может найти.

Её слова оседают во мне странным, тягостным чувством.

– Кстати, – Марина Васильевна смотрит на часы. – Он как раз должен заехать.

– Кто? – пугаюсь.

– Серёжа. Ты торопишься? Посиди ещё, может увидитесь. Поздороваетесь.

О нет, нет, нет. Ни за что. Я не собираюсь анализировать свою реакцию, я просто знаю – лучше не надо.

Делаю печальное лицо.

– Боюсь, мне уже пора. Надо успеть до ночи. До Казани двенадцать часов.

Набираю Андрея. Он говорит, что рядом, минут десять навскидку.

Наскоро попрощавшись с Мариной Васильевной, жду свою машину на улице.

Когда рядом паркуется серебристый БМВ с низкой посадкой, я сперва не обращаю на него внимания.

В сотый раз смотрю на экран своего смартфона. Ну где ты, Андрюш?

– Ого, какие люди! Столичный бомонд в нашей глуши – это редкость, – весёлым голосом.

Ошарашенная, оборачиваюсь.

– Привет, Серёж.

– Привет, – он смотрит на меня без улыбки. Делает шаг ближе. Как всегда небрит, отросшие волосы зачёсаны назад. В целом, он выглядит прекрасно.

Неловко обнимаемся, тыкаясь друг другу то в щёку, то в подбородок.

– Какими судьбами?

– Я… Мы были неподалёку. У Егора вчера был день рождения. Егор – это сын Дашки. Моей сестры. Помнишь такую?

– Ну, конечно. Как она?

– О, прекрасно. Вышла замуж четыре года назад. Вот, родила ребёнка.

– Ого! – улыбается белозубо. – Сразу после меня?

– Ну почти, – что-то в его тоне начинает меня бесить. Невольно ловлю давно забытое ощущение.

– Ах-хах, походу я приношу удачу.

– Ага, – отвечаю нейтрально, сцепив зубы. Заметив машину Андрея, машу ему рукой.

Муж паркуется. Не выключая зажигание, выходит из авто. Непонимающе переводит взгляд с меня на Серёжу и обратно.

Представляю их друг другу.

– Андрюш, это Серёжа Алёхин. Брат Алёны. Серёжа – это Андрей, мой… муж.

Что-то непонятное мелькает в глазах Алёхина. Андрей, вежливо улыбаясь, протягивает ему ладонь. Здороваются.

– Андрюш, помоги, – киваю на сумки с гостинцами, заботливо упакованные Мариной Васильевной.

Пока Андрей грузит пакеты в багажник, поворачиваюсь к Алёхину. Говорю спокойно:

– Нам пора Серёж. Рада была увидеть.

Он молча кивает. Вижу, как дёргается его кадык.

* * *

Через пару дней мы приезжаем в Питер.

Андрей съезжает в этот же вечер. Я протестую, говоря, что это вовсе не обязательно. Это наша общая квартира. И я вполне смогу подвинуться, освободив ему немного места.

Он обнимает меня в сотый раз за вечер. Целует в лоб.

– Я. Я так не смогу, малышка. Я слишком… люблю тебя. Нужно просто сорвать пластырь.

Я плачу на его груди, когда он стоит у двери с небольшим чемоданом, который обычно берёт с собой в отпуск.

Он успокаивает меня, давая возможность излить всю ту боль, что у меня на душе сейчас.

– Я никуда не уезжаю. Мы по-прежнему будем видеться. Жить в одном городе. Я ещё надоем тебе, вот увидишь.

– Не надоешь…

Мои глаза распухли. Соль разъедает мою кожу, делая похожей на покусанную осами.

Но мне плевать. Мне так глубоко плевать.

Андрей нежно целует меня по всему лицу, собирая мои слёзы губами. В конце невесомо касается рта.

– Все будет хорошо, малышка. Вот увидишь.

Поздно вечером, сидя на подоконнике с чашкой чая в руках, я смотрю на расстилающийся внизу ночной Питер.

Всё-таки не права была тогда гадалка.

Я искала свою судьбу далеко, в чужом городе. Её там не было. Я пыталась найти её близко, в человеке, которого знаю, сколько себя помню. Её и там не было.

Может и правда, не суждено? И надо просто жить?