Текст книги "Договорные обязательства (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 10
Следующий день встретил нас похолоданием, к которому я оказалась совершенно не готова – как в отношениях, так и в погоде. У меня, конечно, имелась парочка свитеров, фотогеничных для соцсетей, но отвратительно колючих, стоит надеть их дольше, чем на десять минут. Пока Себастьян был дома, я терпела, а при первой же возможности пошла и купила дешевую толстовку в «Target».
Себастьян пропадал с Хизер – якобы по работе, – а я изо всех сил избегала его после нашей вчерашней грандиозной ссоры. Мы снова скатывались к привычной модели: холодное, звенящее молчание нашей семейной жизни казалось до тошноты знакомым.
Единственным плюсом всей этой драмы стало то, что я опять села за рукопись. Половина книги была уже позади, и, не поссорься я с Себастьяном, работа вряд ли продвигалась бы так быстро.
Почти весь день я проторчала в кофейне, а когда вернулась, Себастьян все еще сидел дома с Хизер. Время было позднее, солнце уже садилось, и никакой реальной необходимости в их совместной работе в такой час не прослеживалось.
Перешагнув порог, я прикусила язык. Себастьян мазнул по мне мельком и снова уткнулся в свои бумаги – ничего нового за последние дни. Он даже не удостоил меня второго взгляда. Они работали над чем-то, во что меня не посвящали. Я чувствовала себя лишней.
Я ушла к себе в спальню, совершенно не заботясь о том, не возникнут ли у Хизер вопросы. По выражению лица Себастьяна было видно, как его это бесит. Я буквально играла с огнем, ведь она могла расколоть нас на раз-два, но смысл что-то скрывать, если он и сам вознамерился выложить ей все начистоту?
На следующее утро я собиралась на пробежку – из тех, где выплескивают всю накопленную злость. И хотя я собиралась тренироваться, все равно нанесла макияж: нутром чуяла, что Хизер снова будет здесь.
Спустившись по лестнице, я убедилась, что интуиция меня не подвела.
– Привет, Лили, – поздоровалась Хизер, чьи волосы были стянуты в ее привычный конский хвост. Она одарила меня чересчур сияющей улыбкой, и у меня тут же возник мысленный вопрос: неужели он успел выложить ей всю подноготную?
– Привет, – отозвалась я, изо всех сил пытаясь сохранить остатки терпения.
– У вас с Себастьяном все в порядке? – спросила она.
– У нас все ровно так, как он тебе рассказывает, – отрезала я. Подтверждений тому, что она знает всю правду о наших отношениях, у меня не было, и выдавать секреты первой я не собиралась.
Хизер скрестила руки на груди:
– Ты говоришь прям как он.
– Это еще что значит?
– Он тоже вечно напускает таинственности.
Я лишь пожала плечами, намереваясь пройти мимо, но она демонстративно покашляла. Я обернулась, вопросительно изогнув бровь.
– Я же не дура, – выдала она. – И прекрасно вижу, что между вами что-то происходит.
– А у кого в браке все идеально?
– Ну не до такой же степени! Вы хоть капельку нравитесь друг другу?
– Ровно настолько, чтобы оставаться мужем и женой, – чеканя слова, ответила я.
Хизер прищурилась. Но мне просто нечего было ей сказать – особенно учитывая, что степень близости между ней и Себастьяном оставалась для меня загадкой.
– Относись к нему нормально, – процедила она, смерив меня тяжелым взглядом. – Потому что если у вас все рухнет, найдется та, которая оценит его по достоинству.
Я застыла на месте. «Если у вас все рухнет» – первая мысль, зацепившая мое внимание. Значит, он ей ничего не рассказал.
А затем до меня дошел полный смысл ее слов.
– Это на что ты намекаешь? – переспросила я.
– Да ладно тебе, будто сама не понимаешь, – она закатила глаза.
– Подозреваю, – кивнула я. – Но хочу услышать это именно от тебя.
– Он был бы моим, если бы ты не выскочила так не вовремя.
– И? Я вообще-то в курсе.
Она недоверчиво фыркнула:
– И тебя совсем не волнует, что я к нему неравнодушна?
– Я всегда это знала, – сказала я. – Я же не слепая.
– Да ты ревновать должна! Я влюблена в твоего мужа! Любила его все то время, что на него работаю!
– И что я, по-твоему, должна сделать? – с горечью спросила я. – «Нет, не надо»? Или запретить вам видеться, учитывая, что ты его ассистентка?
– Тебе вообще на него наплевать?
– Я ради него через всю страну переехала.
– Ой, как будто это было так сложно! Попробовала бы ты перегнать две… две машины через штаты!
Я устало сдавила пальцами переносицу:
– Я предлагала поехать на своей, а тебе за это время заплатили. Ты сама сказала, что все в порядке.
– Я сказала, что все в порядке, потому что мне не все равно! А тебе, похоже, вообще плевать!
– Да с чего ты взяла, что мне плевать?! – сорвалась я, когда мое самообладание треснуло под ее напором. – Стала бы я помалкивать, зная, что между вами все это время что-то происходит?!
Она открыла было рот, чтобы возразить, но осеклась:
– Погоди… Ты думаешь, между нами что-то есть?
– Я не слепая.
– То есть ты уверена, что я ему тоже нравлюсь? – спросила она с вспыхнувшей в глазах надеждой.
И что, черт возьми, я должна была на это ответить? На глаза навернулись слезы, все тело напряглось. Я не понимала, что делать – бороться или бежать.
– Что ты от меня хочешь услышать? – процедила я сквозь сжатые зубы.
– Я хочу знать, взаимны ли мои чувства! Он тебе хоть что-то говорил?
– Ты серьезно ждешь от меня ответа? – уставилась я на нее с ужасом. – Он вообще-то все еще мой муж!
Хизер лишь качнула головой:
– Я узнала его раньше. И знаю его куда лучше, чем ты.
Я отвела взгляд, чувствуя, как злость уступает место тупой, ноющей боли. И ведь она, скорее всего, права.
Они постоянно работают вместе. В отличие от меня, она видит его в рабочей обстановке, знает, чем он дышит. О чем они разговаривают? Сколько всего ей о нем известно? К тому же, за Хизер не тянется шлейф из прошлого, как за мной. Она не пережженная блондинка, которую против воли запихнули в модельный бизнес. За их плечами нет четырех лет тишины и затаенных обид, которые мы с Себастьяном так тщательно взращивали.
Я хотела быть с ним, но понимала: мне не выиграть.
А я не из тех девушек, что ввязываются в заведомо проигрышную битву.
– Я не знаю, что он к тебе чувствует, но… у тебя явно больше шансов, чем у меня, – слова дались с трудом, но это была горькая правда.
– Серьезно? Ты правда так думаешь?
– Да, – выдохнула я, чувствуя себя абсолютно раздавленной.
– Ох, ничего себе, – Хизер шумно перевела дух. – Какое облегчение! Я годами ломала голову, как он ко мне относится – еще задолго до того, как он вообще узнал о твоем существовании.
Я не поднимала глаз от пола, чувствуя, как жгут невыплаканные слезы. Она действительно знает его дольше, и от этого мысли о том, насколько идеальной парой они могли бы стать, было еще больнее. У них было взаимопонимание. На них не висели эти дурацкие обязательства, связавшие нас с Себастьяном.
Входная дверь с щелчком распахнулась, и у меня все внутри оборвалось: в холл вошел Себастьян.
Утро буднего дня. Ему вообще нечего было делать дома. Я тут же отвернулась, пытаясь скрыть стоящие в глазах слезы.
– Хизер? – ошеломленно переспросил Себастьян. – Ты почему здесь? Ты же вроде должна быть в аэропорту.
– Я, э-э, кое-что забыла, – сбивчиво пояснила она. – Воспользовалась запасным ключом под ковриком, как ты и говорил, и просто болтала с Лили, пока искала вещи.
Хизер неопределенно махнула рукой в мою сторону, и краем глаза я заметила, как Себастьян перевел взгляд на меня.
И больше уже не отводил глаз.
Я изо всех сил сдерживала слезы, молясь, чтобы он ничего не заметил. Тяжесть этого разговора давила так сильно, что расправить плечи было выше моих сил. Притвориться, что все в порядке, казалось невыполнимой задачей.
– Хизер, тебе пора, – произнес он сухим, отстраненным тоном.
– На самом деле, мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, прежде чем я уеду.
Она что, серьезно собирается выяснять отношения прямо при мне? Я исподлобья увидела, как ее ладонь коснулась его рукава, и снова уткнулась взглядом в носки своих кроссовок.
– Поговорим позже.
– Это правда очень важно! – настойчиво повторила она.
По щеке скатилась одна-единственная слезинка. Мне просто хотелось, чтобы они оба испарились и оставили меня в покое.
– Хизер, не сейчас.
Сквозь пелену эмоций я уловила, насколько резко прозвучал его голос.
– Ну пожалуйста… – протянула она с наигранной поволокой в голосе.
– Нет, – отрезал он, резко разворачиваясь к ней. – Ты что, не видишь? Я пытаюсь понять, все ли в порядке с моей женой!
Стало так тихо.
Я понимала, что нужно что-то сказать, что все нормально и не стоит из-за меня переживать. В конце концов, у меня есть моя книга, и к тому моменту, как Хизер закончит признаваться ему в любви, я просто выплесну всю свою боль на бумагу.
Но горло сжало спазмом, и я не смогла вытолкнуть ни звука.
– Себастьян, – шепотом произнесла Хизер. – Нам нужно поговорить о нас.
– О чем? – переспросил он.
– О нас с тобой.
– Никаких «нас» нет.
– Я люблю тебя, – продолжала она, и невидимый нож в моей груди провернулся еще глубже. – Я уверена, мы были бы счастливы вместе.
Я судорожно сглотнула слезы. Единственным желанием было сбежать к себе в спальню, чтобы не слышать продолжения, но для этого пришлось бы пройти прямо мимо них.
Интересно, станет ли он говорить с ней тем самым мягким шепотом, каким шептал мне тогда в Чиквуде? Может, он уведет ее в свою спальню и будет заниматься любовью с ней так же жадно, как мне отчаянно хотелось?
А я буду сидеть наверху в полном одиночестве…
Но чего я точно не ожидала услышать, так это его сухого:
– Хизер, это переходит все границы.
– Что? – осеклась она. – Почему мои чувства к тебе – это слишком?
– Потому что ты вываливаешь их в присутствии моей жены, – чеканя каждое слово, выделил он «жены», будто это слово действительно имело для него вес.
– Но она сама разрешила мне все сказать!
– Я не разрешала делать это у меня на глазах! – вырвалось у меня. Когда они оба уставились на меня, я лишь качнула головой. Мне нужно было уйти. Еще немного – и я окончательно потеряю лицо.
Да, он назвал ее поведение неправильным, но ни словом не обмолвился о том, что ее чувства не взаимны. Я не сомневалась: стоит мне скрыться за дверью, как он выложит ей всю правду.
Но стоило мне попытаться быстро пройти мимо, как он меня остановил.
– Что происходит? – тихо спросил он.
– Иди с ней, – сказала я, качая головой. – Все нормально.
– Нет, – упрямо отрезал он.
Я ничего не понимала. Почему он не уходит? Почему ему вообще есть до меня дело? Я ведь не была его выбором. Просто обуза, случайная девушка, которая свалилась ему на голову.
Себастьян тяжело вздохнул, лицо его заострилось от напряжения. Он повернулся к Хизер.
– Хизер, я тебя не люблю, – произнес он ровным, безэмоциональным тоном. – Я люблю свою жену. Твой приход сюда и эта сцена ранят ее, и это недопустимо. Я помню, мы обсуждали твое возвращение на должность моей ассистентки, но думаю, тебе лучше вернуться в Лос-Анджелес и работать на моего отца.
– Что?.. – просипела Хизер, бледнея.
– Что именно из сказанного тебе не понятно?
– Ты… ты не можешь ее любить.
– Это еще почему?
– Потому что она сама сказала, что ты ее не любишь!
Себастьян замер. Его плечи каменнели, а взгляд, устремленный на меня, был полон такого жгучего чувства предательства, что я не выдержала и опустила глаза.
Я не понимала, в чем моя вина. Он сам говорил, что собирается ей все рассказать. Сам предлагал пустить ее пожить. Так почему он не бежит за ней?
– Если она действительно так считает, – медленно начал он. – Значит, я подвел ее как муж и буду каждый день пытаться это исправить.
Я медленно подняла на него глаза. Это ведь просто спектакль. Дешевая постановка, не имеющая ничего общего с реальностью.
И все же мое предательское сердце забилось как сумасшедшее. Господи, как же мне хотелось, чтобы все это было правдой. Как же сильно я этого хотела.
– Ты правда в нее влюблен? – подавлено переспросила Хизер.
– Да, – отрезал он. – А с чего бы мне ее не любить?
– Но ты никогда не выглядел влюбленным! Все эти бесконечные вечера в офисе…
– Я всегда держал с тобой исключительно рабочую дистанцию. А ночные смены были связаны с тем объемом задач, которым меня заваливал отец, и ты сама вызывалась оставаться на сверхурочные.
Что? Он правда говорит то, что я думаю? Тянущая, тупая боль в груди начала понемногу отступать.
– Ты правда думаешь, мне нравилось торчать на работе и не видеть жену каждый раз, когда отцу вздумается повесить на меня очередной проект? – продолжал Себастьян, и в его голосе зазвенели стальные нотки. – Думаешь, мне нравилось оставлять ее одну, пока я торчал в офисе с тобой? Нет, Хизер. Я хотел быть с Лили. Все эти вечера я мечтал оказаться рядом с ней.
– Но… ты никогда о ней не рассказывал. Когда мы были в офисе, казалось, тебе вообще на нее все равно…
– Не смей делать выводы обо мне. Ты все равно ошибешься. А теперь возвращайся в Лос-Анджелес. Мне нужно исправить тот бардак, что ты устроила.
Лицо Хизер пошло пятнами, и, не проронив больше ни слова, она пулей выскочила на улицу. Только когда за ней захлопнулась дверь, я смогла наконец перевести дыхание.
– Спасибо, – дрожащим голосом выдавила я. – Не знаю, сколько из этого было правдой…
– Что здесь произошло? – перебил он, поворачиваясь ко мне с темным, напряженным лицом.
Я сглотнула, мгновенно ощутив на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд.
– Она была здесь, когда я проснулась. Говорила, что из меня плохая жена, и что она справилась бы куда лучше. И я… я просто не смогла с ней поспорить.
– Ты так и сказала?
– А в чем ты меня винишь? Во время нашего последнего разговора ты сам заявил, что собираешься все ей выложить.
Вся ярость на лице Себастьяна мгновенно сменилась растерянностью.
– Лили, я же не всерьез.
– И как, по-твоему, я должна была это понять?
Он будто сдулся, все плечи опустились:
– Ты… ты и не могла. Прости. Я просто был вне себя от злости, потому что ты пропадала с кем-то, с кем ты встречаешь… Ладно, не имеет значения, это было глупо.
Я изумленно хлопала ресницами:
– С кем-то, с кем я «встречаюсь»?
– Ну да. Я все знаю.
– Погоди, ты уже говорил это. Тогда, когда я болела.
– Говорил.
– Ты что, все это время думал, будто у меня кто-то есть?
– Лили, – выдохнул он с предельной усталостью в голосе. – Пожалуйста, не надо отрицать.
– Ты на полном серьезе обвиняешь меня в измене? – от возмущения у меня перехватило дыхание.
– Я не обвиняю, я знаю, что ты мне изменяешь.
– Что?! Да ничего подобного.
– Просто скажи мне правду. Ты должна мне хотя бы это.
Я качнула головой, не веря своим ушам:
– Я и говорю правду! Я даже не знаю, как тебе доказать…
– Лили, – в его голосе снова звякнула сталь. – Я бы с радостью поверил, что ты там читаешь книжки или чем ты еще якобы занимаешься, когда пропадаешь из дома. Но я знаю, что ты врешь. Тебя подвозит машина, которой у тебя нет. Ты говоришь, что в одном месте, а сама в другом. То, что ты мне рассказываешь, вообще не сходится.
Я онемела. Меня действительно поймали на вранье – вот только совсем не о том, о чем он подумал.
– Себастьян… – голос пресекся. Мне безумно – нет, жизненно необходимо было доказать свою невиновность! Я бы никогда так не поступила. Никогда бы не заставила его проходить через тот ад и ту боль, через которые прошла сама. Но я понятия не имела, что еще сказать.
Выкрутиться очередным враньем уже не выйдет.
– Почему ты не можешь просто быть со мной честной? – выдавил он через силу.
Я судорожно пыталась подобрать слова:
– Я…
Я писала. Вот и вся тайна.
Себастьян покачал головой – таким разочарованным я не видела его еще никогда в жизни.
– Все, с меня хватит, – отрезал он. – Можешь не переживать, я больше никогда не заставлю тебя проходить через это. Я никому бы не пожелал чувствовать то, что чувствую сейчас.
Он развернулся, намереваясь уйти, и я поняла: отпустить его сейчас – значит потерять навсегда. Я не могла позволить ему жить с мыслью, что я его предала. Не хотела, чтобы он годами жил в той же боли, что разрушала меня изнутри. Не могла вынести этого взгляда, полного отвращения и обиды.
– Я пишу книги! – выкрикнула я, и голос предательски сорвался. Я никогда не произносила этих слов вслух, и они прозвучали дико даже для меня самой.
Он замер и медленно обернулся. Пути назад уже не было.
– Пишешь… что? – неспешно переспросил он.
– Я… пишу обо всем, что причиняет мне боль, – тихо призналась я, опустив глаза. – И делаю это постоянно.
– И зачем было это скрывать?
Я тяжело вздохнула: любой новый обман сейчас просто окончательно нас добьет.
– Потому что я публикуюсь. Под псевдонимом.
Вот и все. Карта раскрыта.
– И что в этом плохого?
А плохо было абсолютно все.
Я умудрилась превратить свою личную трагедию в сюжет. Я вписала его туда, сделав худшей версией того, каким видела его в самые темные минуты.
И если он узнает – он меня возненавидит.
А ненависть быстро перерастет в желание отомстить. А месть… месть может быть какой угодно. Он может шантажировать меня. Ему станет отвратительно даже находиться со мной рядом.
Он может рассказать об этом всем.
Я не могла этого допустить. Только не сейчас, когда я была так близка к своей цели!
– Все основано на моей жизни. Если кто-то узнает, что роман написала я, они смогут догадаться… обо всем.
Себастьян ошеломленно моргал. Вся ярость моментально испарилась, уступив место любопытству.
– А от меня почему надо было это скрывать?
– Потому что мне безумно страшно! – выдохнула я. – Я никому и никогда не рассказывала о рукописях. Это единственная работа, которая принадлежит только мне. Мои родители забирали каждый цент, который я зарабатывала, и стоит им узнать, что у меня появился шанс вырваться, они отнимут и это!
– Я бы никому не сказал.
– Мне бы очень хотелось тебе верить, – прошептала я, и это была правда. Господи, как же мне хотелось верить, что он никогда не предаст. Доверять ему. – Но я, черт возьми, четыре года жила с уверенностью, что ты по уши влюблен в Хизер!
– Что?!
– В наш медовый месяц! – ладони задрожали от воспоминаний, захлестнувших с новой силой. – То, как ты ответил на ее звонок… Я решила, что я для тебя просто досадная помеха, а она – та самая, единственная!
Себастьян выглядел шокированным:
– То есть ты думала, что я сплю с тобой, пока схожу с ума по другой?!
– Я думала, что была просто удобным вариантом, – призналась я. Боль до сих пор жгла немилосердно, глаза застилали слезы. – Особенно сейчас. Когда ты предложил ей переехать к нам, я решила, что мне лучше просто отойти в сторону и дать вам то, чего вы оба так хотите.
– Но тот день в Чиквуде…
– Я решила, что ты скучаешь по ней, а я просто удачно оказалась рядом.
У Себастьяна буквально отвисла челюсть:
– Ты правда могла подумать, что я способен на такое?
– Это далеко не самое худшее, что со мной было, – я безучастно пожала плечами. – Мы почти не разговаривали четыре года. Я была уверена, что все это время ты изливаешь душу ей.
– Лили, ты моя жена!
– Не по настоящему, – я горько качнула головой. – Мы подписали контракт еще до брачного свидетельства. Мы просто играли в любовь.
– Я давал клятву! – рявкнул он. – И относился к ней серьезно с первой же секунды! Никого другого у меня никогда не было!
– А тот звонок на медовом месяце?..
– Отец навешал на меня кучу работы, а она просто строчила про срочные письма по проекту!
– А твои ночные смены?
– Работа! Исключительно работа, черт возьми! Я никогда не хотел впутывать ее во все это, но на меня свалился такой завал, что я просто вынужден был сбросить часть задач на ассистентку, иначе я бы вообще домой не возвращался!
– А когда мы только переехали, и она перегоняла наши машины? Вы пропадали где-то часами!
– Она умоляла перевести ее ко мне, потому что не выносила рабочий деспотизм моего отца, а потом мы просто попали в глухую пробку!
– А то утро? Она стояла посреди нашего дома в одном халате!
– У нее правда сломался душ, – он нахмурился, будто сам пытался вспомнить детали. – Ну, или она так сказала. Я пустил ее помыться, а сам ушел работать во двор. А когда увидел ее в таком виде, тут же велел немедленно одеться! Меня это взбесило с первой же секунды!
– А я даже не знала, что она в городе, – тихо пробормотала я. – Спустилась, увидела ее и просто сбежала. Чуть не сбила чертову соседку, когда вылетала со двора…
– Погоди, ту, что живет рядом?
– Ну да. Ее зовут Эми, и она повела себя очень мило. Увидела, в каком я состоянии, позвала к себе, и я… я вывалила ей все как на духу.
– Все?! – он посмотрел на меня с нескрываемым ужасом.
Я напряглась:
– Да, но я ей верю. Правда верю. Прошло уже столько дней, а от нее ни слуху ни духу. К тому же она и так видела, как сюда таскается Хизер, так что если бы хотела распускать сплетни – сделала бы это давно.
– Зачем ты так рисковала?
– Потому что я думала, что между нами наконец-то появился какой-то мостик, а ты тут же приволок в дом свою ассистентку, в которую по уши влюблен! Мне нужно было выговориться хоть кому-то, Себастьян! У меня вообще никого нет!
Он тяжело вздохнул, и тревога на его лице сменилась мягкостью:
– Ладно, я понимаю. Представить боюсь, что творилось в твоей голове, когда ты уходила. Хотя нет, прекрасно понимаю – я ведь сам думал, что ты мне изменяешь. Это сложно объяснить, но это как…
– Как будто мозг полностью отключается, – закончила я за него.
– Вот именно, – кивнул он. – И кстати, я бы никогда не разрешил Хизер остаться у нас. И ничего бы ей не рассказал. Я был… просто вне себя от злости. Мы невероятно провели день в Чиквуде, а потом я звоню тебе и слышу на заднем фоне чьи-то голоса…
– Я была с Эми.
– А в остальные разы?
– В кофейне. Я пишу там, потому что боялась, что ты застанешь меня с ноутбуком дома.
– В той самой кофейне, куда ты привела меня перед Чиквудом?
Я кивнула:
– Там уютно.
– А я-то думал, ты приводишь туда своего любовника, – он издал усталый, нервный смешок.
– О нет, – я покачала головой. – Заведение местное, и меня там знают, потому что я просиживаю за ноутбуком часами. Страшно боялась, что кто-то проговорится.
– Слава богу.
– Я бы никогда тебе не изменила, – тихо добавила я. – Начнем с того, что контрактом это строжайше запрещено, помнишь?
– Помню, – ответил он. – Просто… думал, тебе плевать на правила.
– Я, конечно, не идеальна, но не настолько. Я все-таки давала клятву.
– Это хорошо, – произнес он. – Насмотревшись на отца, который изменял каждой своей женщине, я измены категорически не принимаю.
– Мне никто не нужен. Опять же, контракт не позволяет… но и по другим причинам тоже.
– По каким другим причинам?
– Я никогда… ни с кем другим я не испытывала оргазм.
Себастьян на мгновение замер, моргнул, а затем покраснел.
– Очень жаль. В эти моменты ты просто невероятно красива.
Я залилась краской, совершенно потеряв дар речи от такого необходимого мне комплимента.
– Еще один вопрос, – проговорил он.
– Какой?
– Я должен знать, зачем ты на все это пошла.
– На что «все»?
– На наш брак. Ты правда согласилась только из-за денег?
– Да, – честно призналась я. По его лицу скользнула тень разочарования, но я быстро продолжила:
– Мне нужно мое наследство, чтобы вырваться.
– Вырваться откуда?
– От семьи, от нашей фамилии, из моделинга… Вообще из всего этого ада. Я больше так не могу. Меня с самого детства заставляли работать моделью, а родители забирали все мои гонорары. Мне пообещали: если я соглашусь на этот брак, меня на пять лет оставят в покое и отдадут мое наследство. Это, конечно, лишь капля в море от того, что я реально заработала, но этих денег хватит, чтобы начать жизнь с чистого листа подальше от них.
Себастьян уставился на меня, плечи его снова окаменели от напряжения. Я тяжело вздохнула – обычно люди начинали злиться, стоит мне заговорить о деньгах.
– Извини, я…
– За что ты извиняешься? – резче, чем хотел, перебил он.
– За то, что это не тот ответ, что ты хотел услышать.
– Да у меня и не было никакого «желаемого» ответа!
– Тогда почему ты злишься?
– Да потому, что я был уверен, что ты пошла на это просто из жадности!
– Ну, в каком-то смысле так и есть.
– Нет, не так! Ты просто хотела сбежать, избавиться от модельного бизнеса! Я-то думал, тебе это нравилось! Лили, когда мы только обсуждали свадьбу, твоя мать заявила мне, что на моих счетах постоянно должна лежать определенная сумма, иначе я «не потяну ее дочь»!
– О да, на нее это очень похоже. Но меня не волнует, сколько у тебя денег.
Он опешил, будто я озвучила самую дикую вещь за этот день.
– Я купил тот дом в Лос-Анджелесе только потому, что думал, будто тебе нужен самый роскошный вид из окна…
Я отрицательно качнула головой:
– Мне было бы абсолютно все равно. В детстве мы с семьей вечно переезжали с места на место. Мать сходила с ума по всему новому и дорогому, а мне нужна была просто своя комната. Единственное место, где я бы не смогла жить – это жилая секция в башне «Miller Industries» в ЛА. Эта штука такая уродливая.
Слова вылетели раньше, чем я успела прикусить язык, и я тут же испугалась, что задела его чувства.
Однако Себастьян лишь понимающе кивнул:
– Здание и правда уродливое. А апартаменты там – еще хуже.
– Ты правда верил, что мне важны только деньги?
– Ты была известной моделью, выходила из дома исключительно в брендовых вещах, украшала собой обложки и ходила по подиуму. Ты одна могла бы приносить компании доход больше, чем за целый год!
– Вот только я из этих денег и цента не увидела. Моим финансовым менеджером была мать. Она пела, что переводит мне процент, но я так ничего и не получила.
– Что? – переспросил он, и голос его опасно заострился.
– Мать хотела особняков и красивой жизни. А раз у нее росла симпатичная дочь – почему бы ее не продать? Я до сих пор удивляюсь, как они вообще отпустили меня замуж, хотя понятия не имею, какую сумму им отстегнул Мартин. Это те деньги, которые я уже никогда не увижу.
– И поэтому ты согласилась? – уточнил он. – Чтобы вырваться из моделинга?
– О, я не соглашалась. Меня поставили перед фактом: либо я соглашаюсь на брак, либо дальше снимаюсь полуголой и терплю липкие взгляды мерзких фотографов, которых только находила мать. Ну и бонусом пообещали вернуть часть моих же гонораров под видом «наследства».
– То есть мне солгали. Сказали, что ты уцепилась за меня только потому, что моя семья богата.
– Естественно, они солгали. А я была не в том положении, чтобы что-то исправлять. Мать с детства убеждала меня, что мужчинам не нужны умные женщины с собственным мнением, которые слишком много читают. Они хотят стройных блондинок без единой мысли в голове. И я была такой. Пока могла.
– И ты не могла просто уйти, потому что мать контролировала каждый твой шаг…
Я кивнула:
– Да и куда бы я пошла? Работать официанткой и терпеть вечные домогательства? Из меня сделали товар еще в том возрасте, когда я толком ничего не понимала. Я решила, что лучше потерплю этот брак, а потом сбегу туда, где меня никто не найдет.
– И это все, чего ты хочешь? Просто стать невидимкой?
– Да, – тихо сказала я. – Это все, о чем я мечтаю. Раньше я думала купить какой-нибудь домик в глуши в Калифорнии, но теперь, когда мы в Нэшвилле…
– Ты могла бы вернуться.
К кому? К Джесси? Она ясно дала понять, что не хочет меня видеть, пока я не разберусь со своей жизнью. Нет, туда я точно не вернусь.
Я отрицательно качнула головой:
– Не знаю. Подумаю об этом ближе к делу. Судя по всему, после последних четырех лет мне понадобится психотерапия.
– Выходит, ты ни дня не была счастлива? – тихо, с болью проговорил он.
Я медленно покачала головой.
– Правда?
– А с чего бы мне быть счастливой? Ты вечно был на работе и знать меня не хотел.
– Но в соцсетях ты писала, что счастлива…
– Ведение соцсетей – пункт моего контракта. Я обязана создавать картинку идеальной, счастливой жизни.
Себастьян сжал челюсть так, что проступили желваки:
– И это прописали в контракте?..
– Конечно, – вздохнула я. – Да и какая тебе разница, была я счастлива или нет? Ты же думал, что я вышла за тебя ради денег.
– Да потому что мне было не все равно, Лили! – вырвалось у него, и он принялся нервно шагать по гостиной. – Я ненавидел торчать в офисе до десяти вечера! Ненавидел этот завал, из-за которого возвращался домой абсолютно выжатым и без сил даже на простой разговор! Единственным, что давало мне надежду, что я не ужасный муж, были твои посты… И все это оказалось фальшивкой?
– Ну естественно. Ты правда думал, я выкладываю искренне?
– Да, – выдохнул он. – Черт возьми, да, я правда так думал. Значит, ты ни разу не порадовалась тому, что ты со мной?
– Ну… секс был хорош. Хоть и редким, – ляпнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце от того, насколько близко к сердцу он все принимает.
– Погоди, ты спала со мной, думая, что я тебе изменяю, и будучи несчастной? Зачем?!
– Ты всегда казался мне чертовски привлекательным, – призналась я. – К тому же… я знала, что в первый раз это просто необходимо. Мать сказала, что мы должны консуммировать брак, поэтому к медовому месяцу я была к этому готова.
– Что?! – переспросил он, резко обернувшись.
– Все в порядке. Это было даже лучше, чем просто в порядке. Вообще-то, это был лучший секс в моей жизни.
– А потом я снова ушел в работу…
– Угу, – уныло протянула я. – Это было больно, но я справилась.
И писала худшее о нем в книгах.
– Как ты вообще можешь находиться со мной в одной комнате? Зачем вообще со мной разговариваешь? Ты же имеешь полное право меня ненавидеть.
Вот на этот вопрос у меня ответа не было. Я открыла рот, но так и не смогла вытолкнуть ни звука.
Почему меня все еще тянет к нему? Остатки чувства долга?
Нет, не похоже.
Потому что он привлекательный?
Тоже мимо – дело не только во внешности.
Я судорожно пыталась найти объяснение в своей голове, но там была лишь пустота.
И тут я вспомнила то самое забытое чувство, которое накрывало меня каждый раз, когда между нами вырастала стена. Эту тупую, ноющую боль в груди. Ощущение, будто я упускаю что-то невероятно важное. И дикое, жгучее желание узнать, что мы оба оказались в этой ловушке не по своей воле…
Неужели я чувствовала это подсознательно, сама того не понимая?
Так и не дождавшись моего ответа, Себастьян тяжело вздохнул:
– Чувствую себя ничтожеством.
– Все нормально. Я в порядке.
– Только что, когда здесь была Хизер… Ты ведь готова была позволить мне изменять тебе прямо у тебя на глазах, да?
Я густо покраснела:
– Если бы это сделало тебя счастливым – да.
– И это все, чего ты хотела?
Я опустила глаза на свои сжатые ладони, не в силах вынести его взгляда:
– Думаю, да.
– А что, если я скажу, что хочу, чтобы счастливой была ты?
Я с трудом перевела дыхание. Никто и никогда в жизни не желал мне счастья.
– Тогда я отвечу, что просто не умею быть счастливой.
